Глава 27. Вечеринка. Часть первая

После ужина Драко решил дождаться Теннанта в комнате. Тот наверняка должен был переодеться — его рубашка была вся в пятнах от гигантского стейка с кровью. Мерзость. Но Теннант так и не появился, и ровно в восемь Драко опрокинул шот русалочьего виски для храбрости и направился к башне Рейвенкло. Не обращая внимания на пялящихся студентов на винтовой лестнице, он подошел к портрету сэра Гарэнта Олливандера. Старый рыцарь из Средневековья восседал под кипарисом, обтесывая длинным ножом деревянный брусок. Стружки валялись вокруг на траве, некоторые запутались в его длинной белоснежной бороде. Рядом лежал раскрытый свиток. — Проклятие! — воскликнул сэр Гарэнт, завидев Драко. Он взмахнул ножом. — Ты не сын дома Рейвенкло! Прочь, нечестивец! Драко сумел сохранить бесстрастное выражение лица. — Драко Малфой. — Яви мне свою волшебную палочку! — потребовал рыцарь. Драко поднял палочку-арлекин. Брови сэра Гарэнта сошлись в хмурой дуге. — Не тебе держать сию палочку! — Я заказал новую, — произнес Драко, сдерживая раздражение. Ученики столпились в противоположном конце коридора, боясь приблизиться. — Новую палочку? Из какого дерева? С какой сердцевиной? Драко нахмурился. — Если я расскажу о новой палочке, ты пропустишь меня? Ему хотелось закончить этот разговор до того, как Грейнджер застанет его пререкающимся с акварельным портретом. — Во­истину так, — сказал сэр Гарэнт. — Африканское темное дерево. Сердечная жила дракона. Десять с четвертью дюймов. Сэр Гарэнт вскочил на ноги, шагнув вперед так, что его лицо почти заполнило раму картины. — Палочка из темного дерева? Для Малфоя, чье касание осквернит любой благородный инструмент? — Открой чертову дверь! — рявкнул Драко. Портрет сэра Гарэнта с грохотом отъехал в сторону, открывая проход, и Драко, не теряя ни секунды, шагнул внутрь библиотеки Рейвенкло. Он оказался в огромной круглой комнате с голубыми стенами, увешанными полотнами и гобеленами. Рейвенкловцы, видимо, убрали большую часть книжных стеллажей, оставив в центре лишь мягкие синие диваны и кресла. Волшебный граммофон повернулся к Драко бронзовым раструбом, как только он вошел внутрь, а его рукоятка вращалась в такт легкой джазовой мелодии. Драко узнал маггловскую музыку — этому учили на обязательных занятиях. Здесь, похоже, действовал дресс-код, и впервые он не чувствовал себя неуместно в своем черном костюме. Он замер у входа, ощущая тяжесть любопытных взглядов. Послышалось тихое бормотание, но ничего напоминающего «Пожиратель смерти» или «Азкабан». Шепот звучал скорее оценивающе, изучающе. Несколько орлов достали пергамент и начали что-то записывать. — Он, наверное, в списке… — Последним слизеринцем, ступавшим в Башню Рейвенкло, был Кровавый Барон в одиннадцатом веке, искавший… Салазар, спаси меня. Драко направился к столу у камина, сложенного из серого камня, и налил себе огневиски. Треск кубиков льда прокатился эхом по теперь уже безмолвной комнате. Драко опрокинул стакан и налил следующий. Затем двинулся дальше вглубь библиотеки. Согласно плану на стене, семь залов библиотеки были расположены по дуге, огибающей внешнюю часть башни, причем невозможно было увидеть два зала одновременно. Драко прошел через узкий готический портал во второй зал, любуясь высокими витражными окнами, расположенными вдоль левой стены. Светильники из затемненного стекла отбрасывали изящные узорчатые отсветы как на гостей, так и на мебель. Во всех залах повторялось одно и то же — стоило кому-то заметить Драко, как раздавался вздох, а затем наступала тишина. Даже джазовая музыка замолкала. Потом, словно ветер в траве, шелестел шепот. Драко переходил из зала в зал, и волны беспокойства среди гостей расходились как круги на воде. Он осушил стакан и налил еще. С такой скоростью он напьется до беспамятства раньше, чем найдет Теннанта. Драко не сомневался, его пронырливый сосед был где-то здесь. — Это ваш третий стакан, — раздался голос за его спиной. Драко обернулся и увидел невысокого тощего мальчика в очках, который казался слишком юным для того, чтобы находиться здесь. Рейвенкловец сжимал в руке перо и пергамент. — Крепость этого огневиски — 46%, мистер Малфой. — Мальчик ткнул пером в стакан Драко. — Объем одного стакана — 10,5 унций. Согласно моим расчетам, двух стаканов достаточно для достижения оптимальной степени опьянения. Он оценивающе окинул Драко с ног до головы острым взглядом из-за толстых линз очков. — Вы весите около двенадцати стоунов, я полагаю? Драко мрачно глянул на мальчика сверху вниз, после чего сделал большой глоток. — Ах да, лед снижает градус, — сказал мальчик, как будто Драко его о чем-то спросил. — Но вы щедро себе наливаете. — Понятия не имею почему, — с сарказмом произнес Драко. — Этот момент, несомненно, нужно зафиксировать, — сказал мальчик, строча на пергаменте. — Последним слизеринцем в Башне был… — Кровавый Барон, знаю. Извини, цепи с собой не захватил. — Цепи? Значит, вы тоже убили свою возлюбленную, мистер Малфой? — вмешалась девочка, держа в руках свой пергамент. — Признаюсь, я удивлена. По слухам, вы… — Я не убивал свою возлюбленную, — отрезал Драко. — Да? — девочка огляделась. — Она сегодня здесь? — Она… она… У меня нет возлюбленной! — Драко допил виски, стараясь игнорировать оценивающие взгляды обоих рейвенкловцев. — Что ж, лично я не удивлена, — фыркнула девочка и увлекла очкарика прочь. Драко заметил, что его рука сама потянулась к голове, и резко опустил ее. Теннант должен быть здесь… или Драко действительно оказался первым слизеринцем за девять столетий, осквернившим своим присутствием Башню орлов. Тем временем двадцать с лишним унций огневиски, которые он успел употребить, кипели в венах, и Драко двинулся дальше в поисках еды. Каждый зал библиотеки был посвящен отдельной дисциплине, и Драко, пройдя через Зал нумерологии в Зал прорицаний, наткнулся на тарелку с сыром и крекерами и застыл перед презентацией под названием «Пророческие сыры сквозь века». — Мистер Малфой! — Три рейвенкловки поприветствовали Драко, стоило ему войти в очередной зал. Факультетская лаборатория, о которой упоминала Изобель, предстала во всей красе — вдоль стены напротив витражных окон выстроились приборы и оборудование для исследований. Заинтригованный, Драко приблизился к булькающей колбе, опутанной клубком медных трубок. — Мы анализируем уровень магии в Черном озере, — пояснила одна из девушек. — Рейвенкловцы берут пробы каждый год с 1843-го, но теперь, благодаря новым методам, мы можем… Ее голос затих, когда Драко шагнул к другому столу, где стоял астрариум, похожий на часы Грейнджер, но с более простым устройством. В этом экземпляре размещались лишь Солнце, Луна, несколько примитивных шестеренок и не было циферблатов. Протянутая рука Драко уперлась в жесткий незримый барьер. Приятно было видеть хоть каплю здравомыслия в рейвенкловцах, которого, откровенно говоря, очень не хватало в общении с Лавгуд или Изобель. — Вам нравятся часовые механизмы, мистер Малфой? — спросила другая девушка. — Вон там, в дальнем углу, стоит астролябия. Однако внимание Драко привлек большой стеклянный колпак на соседнем столе. Судя по всему, его закрепили чарами липкости — три маффина внутри отчаянно пытались опрокинуть колпак. Он приблизился… Нет, он ошибался, они целились не в стекло, а яростно нападали друг на друга. Один маффин был почти растерзан пополам, его черничные ягоды выпрыгивали и беспорядочно врезались в стенки. — Борьба за доминирование, — пояснила первая рейвенкловка сухим, академичным тоном. — Два целых маффина явно Альфы... Глухой удар — и все замерли, наблюдая, как раненый маффин впечатался в стенку колпака, и сок черники потек по стеклу. — Завораживающее зрелище, — произнесла девушка, а ее подруги закивали и сделали заметки. Драко уставился на колпак, испытывая смесь отвращения и глубокой благодарности, что Темный Лорд так и не сумел привлечь рейвенкловцев на свою сторону. — Вы планируете танцевать, мистер Малфой? — спросила девушка. У Драко отвисла челюсть. Она что, хочет пригласить его на танец? — Мы оценили вероятность вашего танца сегодня в 31%, — сказала другая. — Прийти на вечеринку и просто бродить тут нелогично… Салазар, спаси меня. — …Хотя, возможно, вам будет сложно найти партнершу. — Возможно, он просто пришел сюда выпить, — вмешалась третья. — Льюис рассчитал уровень алкоголя в крови мистера Малфоя как 0,08% еще в Зале нумерологии. — Алкоголь действительно снимает моральные запреты. И учитывая средний уровень опьянения на вечеринке, его шансы найти девушку, достаточно пьяную, чтобы… — Я не собираюсь танцевать, — процедил Драко. — Что ж, это снижает вероятность… — Он может передумать, если его пригласят... — Это маловероятно, 12% максимум, посмотри на его лицо… Драко развернулся, чтобы удрать, но вместо этого врезался лбом в металлический прут, свисающий с потолка. С одного конца болтались устрашающие крюки, с другого — грушевидные гири. Он уклонился от лязгнувшего железа и скрылся в очередной стрельчатой арке. Мерлин, он бы предпочел шипение «Пожиратель смерти» и угрозы Азкабаном. Лавгуд — ладно, с ней все ясно, но кто бы мог подумать, что остальные рейвенкловцы такие же полоумные? Теперь он оказался в самом просторном зале библиотеки — зельеварческой лаборатории, в углу которой бурлил котел. Пряный аромат глинтвейна донесся до него. Мебели здесь не было, только танцпол, заполненный студентами, которые покачивались или кружились под бодрую джазовую мелодию. Драко замер. Теннанта нигде не было видно, зато на танцполе, кружась в паре с коренастым волшебником, была Грейнджер. Драко поставил пустой бокал на ближайший стол, жалея о количестве выпитого виски. Гермиона была в том самом голубом платье, которое он когда-то вытащил из ее гардероба. Драко следовало догадаться, что оно не принадлежит Вейн. Порозовевшее лицо Грейнджер сияло улыбкой, а выбившиеся из тугого пучка упругие локоны подпрыгивали в такт движениям, касаясь обнаженных плеч. Нежный шелк платья облегал изгибы ее фигуры, когда она, кружась, отдалялась от партнера и снова возвращалась в его объятия. Она выглядела такой живой, как только гриффиндорки умели, и... счастливой. Драко отступил в угол к витражному окну, сливаясь с тенями. Он не хотел видеть, как ее улыбка померкнет при виде него. Ему стоило уйти, продолжить поиски Теннанта. Но вместо этого он застыл, наблюдая, как Грейнджер восторженно вскрикивает от смеха, когда тот ирландский гриффиндорец ловко наклоняет ее в танце, а ухмылка едва умещается на его широком лице. Где, черт возьми, Финч-Флетчли? Как он мог такое допустить? Пока Драко наблюдал, в его слегка затуманенном алкоголем разуме всплывали сцены из прошлого: Грейнджер, одетая в крошечные шорты и топик, на коленях в его постели, с книгой над головой; мокрые локоны Грейнджер и ее влажный халат; Грейнджер, склонившаяся над ним в расстегнутой рубашке. Ему было трудно совместить ту Грейнджер, которую он встречал в темноте и тишине, с этой сияющей ведьмой на танцполе. Окруженная музыкой и друзьями, она излучала тепло и энергию. — Симус! — услышал Драко ее смех, когда она, пошатываясь на каблуках серебристых босоножек, едва удержала равновесие. Песня смолкла, ирландец что-то прошептал ей на ухо, но Гермиона, улыбаясь, покачала головой. Симус проводил ее к стойке с напитками и удалился, подмигнув. Ее взгляд скользнул по залу, и Драко невольно шагнул вперед. Стоп, что он творит? Она рассердится, заметив, что он вломился туда, где ему не рады. В груди сжалось — когда-то Малфоям везде были рады, по крайней мере, в местах, которые имели значение. Но когда ведьма заметила Драко, она лишь приподняла брови. Взяв полный бокал шампанского со стола, она направилась к нему. — Ничего себе, — сказала Грейнджер. На ее щеках все еще играл румянец после танца. — Кого я вижу. — Меня пригласили, — натянуто произнес он. — Знаю, — ответила Грейнджер. — Луна считает, что ты разыгрываешь спектакль. — Какой спектакль? — Драко едва не застонал от импульсивности своего вопроса. Он определенно перебрал с выпивкой. Она пожала плечами. — Что ты такой. Жесткий. Холодный. Безразличный. — Звучит как правда. — Нет, — возразила Грейнджер. — Это неправда. Драко усмехнулся, развеселившись. Она выглядела такой искренней, эта благородная гриффиндорка. Он видел это выражение ее лица много раз за годы учебы — обычно после особенно гадких реплик с его стороны в ее присутствии. Такая непоколебимая. Внезапно ему захотелось проверить ее решимость. Он протянул руку ладонью вверх. — Тогда потанцуй со мной, Гермиона, — произнес он. Голос был мягким, но каждое слово этой короткой фразы звучало как вызов. Грейнджер посмотрела на его руку — к счастью, его ладонь не дрогнула — затем снова подняла глаза на его лицо. Драко ждал грустной улыбки, покачивания головой. Ты просишь слишком многого. — Ладно, — сказала Гермиона и с силой вложила свою ладонь в его. Драко едва не выронил ее маленькую руку от неожиданности, но инстинктивно сжал пальцы и повел ее к танцполу, где зазвучал глухой ритм новой мелодии, перебор басовых струн. Он обвил рукой ее талию и поднял их сцепленные ладони на уровень плеч. Он никогда не танцевал под маггловский джаз, но годы уроков не прошли даром — он мог импровизировать. Грейнджер легко следовала за ним, звонкий смех сорвался с ее губ, когда он закружил ее и снова притянул к себе. Привычный тугой узел в груди Драко ослаб, возвращая его на четвертый курс. Когда можно было просто танцевать с красивой девушкой, и Темный Лорд не держал его за яйца… Он вспомнил Пэнси на Святочном балу — в розовых оборках, с черными кудрями, гордую, что он держит ее под руку. Теперь она не удостаивала его и взглядом. Сейчас в его объятиях была совсем иная ведьма. После всех ночей вынужденной близости, сегодня они были в объятиях друг друга по собственному выбору — свободные разойтись или снова сблизиться. Драко притянул ее ближе, вдыхая знакомый цветочный аромат, пока бархатный голос пел: Мягкий лунный свет словно отражается в сиянии твоего румянца…. — Ты покраснела, Грейнджер, — прошептал он, глядя ей в глаза. Она покачала головой, ее локоны подпрыгнули, а рука Драко скользнула по шелковистой оголенной коже ее спины. Знаменитая одержимость Блэков захватывала его сознание, подталкивая поцеловать ее, заявить свои права на нее прямо здесь, на танцполе, на глазах у всех. Он внезапно потерял возможность видеть — и понял, что уткнулся лицом в ее кудри, как делал это перед сном. И он все еще держал ее руку, маленькую нежную руку, которая касалась его так… Гермиона прижала ладонь к его щеке. — Ты тоже покраснел, — прошептала она в ответ. Драко слегка отстранился, и ее рука вернулась на его плечо. Малфои не краснеют. Но чем сильнее он пытался вернуть себе контроль, тем жарче разгорался румянец — и тем шире становилась ее улыбка. Он уже собирался поднять свои щиты окклюменции, чтобы восстановить контроль над ситуацией, как вдруг Грейнджер посмотрела куда-то за его спину, и ее улыбка застыла вежливой маской. — Ну что, — спросила она, — как тебе вечеринка Рейвенкло? — Довольно забавная, — сказал Драко и моргнул от собственных неожиданных слов. Он хотел сказать «нелепая» или «жалкая». Полная занудных разговоров, дешевых напитков, дурацких экспонатов и назойливой маггловской музыки. Вот что он намеревался сказать. Гермиона просияла в ответ. Как давно он говорил что-то такое, что радовало других? — Мне сообщили, что мой уровень алкоголя — 0.08%, — продолжил Драко. — А шансы на танец сегодня оценивались в 12%. — Что ж, ты превзошел ожидания, — сказала Грейнджер. Они сделали поворот, и ее взгляд стал задумчивым. — Ты все еще можешь превзойти их все, Драко. Его сердце забилось чаще. — Не понимаю, о чем ты. — У тебя есть будущее, — сказала она. — Ты не Теннант. Ты не… Она замолчала, но он знал, что она хотела добавить. Ты не твой отец. — Не будь дурочкой, — резко оборвал ее Драко. Тепло в его венах растворилось, его шаги замедлились, и он вдруг осознал окружающую обстановку. Остальные гости прижались к стенам, уставившись на них широко раскрытыми глазами. В дверях толпились студенты. Некоторые рейвенкловцы достали перья, спешно пересчитывая свои прогнозы. — Грейнджер и Малфой… — …танцуют… — Вероятность меньше 2%… Гриффиндорцы двинулись вперед, и Драко попытался отпустить ее, пальцы словно одеревенели. — Нет. — Гермиона дернула его к себе обратно. — Песня еще не закончилась. Она бросила на друзей предостерегающий взгляд, и те замерли в замешательстве. Драко больше всего на свете хотел сбежать с танцпола — подальше от враждебно настроенной толпы и всей этой недосказанности, но это было недостойно Малфоя. Поэтому он в последний раз крутанул Грейнджер под звуки музыки, завершив танец изящным движением. А затем увел ее с танцпола в неожиданно наступившей тишине. — Спасибо, Драко, — громко сказала Грейнджер. Он чуть не поклонился, как его учили, но вместо этого кивнул, развернулся и направился к Залу трансфигурации. Гости поспешно расступились перед ним. Зал трансфигурации был переполнен, а высокие черные часы в дальнем конце отбивали девять вечера. Гости замерли, наблюдая, как бронзовые фигурки танцуют на циферблате. Драко воспользовался тем, что все отвлеклись, чтобы скрыться в пустом алькове. Неужели Грейнджер действительно танцевала с ним так? И назвала его по имени? При всех? Мерлин, гриффиндорцы — настоящие безумцы. В голове Драко звучал ее голос: «Ты не Теннант». Святой Салазар, она же не думает, что исправляет его? Перевоспитывает? Он чуть не застонал. Конечно, думает. Она такая же полоумная, как Лавгуд. Неужели Грейнджер верит, что у него есть будущее? Есть ли у него будущее? Драко решительно отбросил эти мысли и вышел из алькова. Люди пялились, но, к счастью, не пытались с ним заговорить — ему не нужно, чтобы его танцевальные навыки разбирали до последней запятой. Неудивительно, что этот зал был набит битком — он был самым маленьким из семи, но самым завораживающим, с бронзовыми статуями, постоянно меняющими форму. Драко с интересом наблюдал, как блестящая змея превратилась в орла, затем в барсука и, наконец, во льва, который широко зевнул, обнажив острые клыки. С трудом оторвавшись от зрелища, он решил обыскать все укромные уголки для чтения. Заглядывая за гобелены, полотна и шторы, он тревожил пары, занятые чем угодно, только не книгами. Где этот ублюдок? Теннант должен был быть где-то здесь, шныряющий между залами словно вор в ночи. Остановившись у гобелена, он услышал знакомый голос Изобель МакДугал. — Вы правда думаете, что я могу стать Старостой девочек в следующем году, мистер Финч-Флетчли? — голос Изобель дрожал от волнения. — Я всегда мечтала об этом! Драко замер. Что этот хаффлпаффский питомец Грейнджер делал в алькове с Изобель? — Безусловно, — проговорил хаффлпаффец заплетающимся языком. — Я могу замолвить за вас словечко, если хотите. Я обладаю немалым влиянием в таких вопросах. Кто бы мог подумать. По опыту Драко, Финч-Флетчли был до тошноты благороден в любой ситуации. Видимо, сегодня он конкретно набрался. — Чт-что вы делаете, мистер Финч-Флетчли? — спросила Изобель. — Мисс Грейнджер знает, что вы… вам не стоит… — Знаешь что, почему бы тебе не сделать меня счастливым Старостой мальчиков… и я позабочусь, чтобы ты стала очень счастливой Старостой девочек. Драко услышал достаточно. Он ворвался в альков и увидел, как долговязый волшебник навис над креслом, где сидела Изобель, положив руку ей на плечо. Когда Драко пришел в себя, он прижимал Финч-Флетчли к стене, а пальцами впивался в горло Главного старосты. Он сжал пальцы сильнее. — Ну что, не такой уж ты теперь высокомерный, больной ублюдок? — Драко! — вскрикнула Изобель, вскочив на ноги. — Что ты здесь делаешь? Отпусти его! Он перевел взгляд на светловолосую ведьму. — Ты готова на все, чтобы стать Главной старостой? — Не глупи, — покраснев, сказала Изобель. — Он просто пьян. Не понимает, что творит. Отпусти его! Драко подчинился, и Финч-Флетчли, пошатываясь, сполз по стене. — Он прекрасно понимал, что делает, — проговорил Драко, сузив глаза. — И это, скажу я тебе, совсем не по-хаффлпаффски. — Он вытолкнул его из алькова. — Пошел вон! Драко проигнорировал вздохи и грохот опрокинутой мебели снаружи, резко повернувшись к Изобель, которая уже поднялась с кресла. — О чем ты думала, черт возьми? — накинулся он на нее. Изобель посмотрела на него, скрестив руки и приподняв брови. Рейвенкловцы быстро восстанавливали самообладание. — Я показывала мистеру Финч-Флетчли нашу копию «Хогвартс: Старосты сквозь века». Там есть очень интересная глава о дизайне значков… — Что угодно могло случиться! — рявкнул Драко. — Нельзя уединяться в альковах с волшебниками! — Я прямо сейчас в алькове с волшебником, — парировала она. — И со слизеринцем, к тому же! Драко сверкнул глазами. — Это другое дело, я… — Он запнулся. Она была права. Это он должен был быть тем, кто подкатывает к ней, а не какой-то пьяный пафф. Он выдавил из себя ухмылку. — А может, и нет, — сказал, оглядев ее сверху вниз. — Драко, я знаю, ты не хочешь… — Откуда тебе знать, чего я хочу? — спросил Драко, шагнув вперед. Изобель попятилась, споткнулась о кресло, и он обвил рукой ее талию. — Тебе понравилось, что тебе говорил этот напыщенный дрочила? — спросил он. Может, если он будет достаточно груб, она даст ему пощечину и сбежит, и все будут довольны. — Если так хочешь кому-нибудь отсосать, — промурлыкал он, дернув ее платье, — так выбери член Пожирателя смерти, а не… — Драко! — Изобель раскраснелась, но выглядела скорее возбужденной, чем возмущенной, и Драко откровенно застонал. Сколько можно? Лавгуд явно недооценила эту девчонку — приятно, конечно, видеть, что и другие ни черта не смыслят в людях, — но все же… Тихий вдох прервал его яростный внутренний монолог, и он замер в ужасе, ощутив знакомый цветочный аромат. Драко выпустил Изобель из рук и обернулся. Он уже знал, кто стоит за его спиной, но в глубине души надеялся — молился — что он ошибается. Он не ошибся.