Глава 30. Ночь восьмая — Аромат

Возможно, из-за того, что в момент перемещения она мчалась по коридору первого этажа, Гермиона чуть не проломила себе череп о стойку кровати, материализовавшись на кровати Малфоя в ослепительной вспышке света. Силой инерции ее отбросило через задвинутый полог прямо на пол — с глухим стуком Гермиона приземлилась на толстый ковер. Она лежала ничком, пытаясь восстановить дыхание, ожидая услышать омерзительный, полный самодовольства голос Теннанта. Но вокруг царили лишь тишина и полумрак. Похоже, обитатели спальни все еще были на вечеринке. Тем не менее Гермиона достала палочку и поднялась на колени, отточенным движением проверяя комнату. Никого. Почти полная луна светила через ряд квадратных окон под самым потолком, выхватывая из темноты блеск серебра и хрусталя. Было странно оказаться здесь — в просторной комнате, за пределами тесного пространства кровати Малфоя. Спальня была размером примерно с ее комнату в Гриффиндорской башне, но казалась совершенно иной. Гермиона вообще еще в Хогвартсе или уже в каком-нибудь аристократическом поместье? Единственными признаками того, что она все еще в школе, были каменные стены и пол, а также разбросанные повсюду учебники, пергаменты и перья. Она стояла на коленях между кроватью и зеленым бархатным креслом, повернутым к черному кожаному дивану. В углу возвышались напольные часы с перламутровым циферблатом — еще один слабый источник света. Вся мебель была покрыта искусной резьбой — черный орех, как предположила Гермиона. Она немного разбиралась в породах дерева благодаря часам, проведенным за журналами по древочарам. На верхней полке книжного шкафа в лунном свете поблескивала маленькая арфа — вещь, которую Гермиона меньше всего ожидала увидеть в этой комнате. Она медленно поднялась на ноги и повернулась к обсидиановому камину, обрамленному блоками из черного стекла. Каминная полка была заставлена серебряными предметами: фотографиями в рамках, флаконами, шкатулками. Просто возмутительно, что худшие из слизеринцев купаются в такой роскоши. Даже кочерга была увенчана серебряным набалдашником. Гермиона шагнула вперед и вытащила кочергу — она оказалась удивительно тяжелой для своего размера, но при этом идеально сбалансированной, словно рапира. Вернув кочергу на место, Гермиона окинула себя взглядом — все еще в шелковом платье и босоножках, с сумочкой в магически расширенном кармане. Она так торопилась на вечеринку, что забыла положить пижаму. И витамины. И зубную щетку. Она не могла лечь спать, не почистив зубы. К тому же ей нужно было в туалет. Она подсветила себе палочкой и развернула Карту Мародеров. — Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость. Прямоугольная спальня на карте была пуста, если не считать точки с ее именем. Рядом виднелся небольшой квадратик, подписанный как «личная ванная», — тоже пустой. Гермиона нахмурилась. Как эти слизеринцы умудрились получить отдельную ванную? Надо бы обсудить это с МакГонагалл… Она покраснела. Давай, Гермиона. Объясни директору, откуда тебе известно о личной ванной Драко Малфоя и Теннанта Роули. С поднятой палочкой она крадучись направилась к двери ванной, чувствуя себя злоумышленницей в этой тихой комнате. Лишь мерное тиканье часов и шум ветра в высоких окнах нарушали тишину. Она была всего в паре шагов от ванной, когда что-то привлекло ее внимание. На ближайшем к ней комоде лежало ручное зеркальце, сверкающее даже в полумраке. Овальную рамку украшали серебряные бусины и листья, а каждый третий лист был усыпан хрустальными цветами. Наклонившись ближе, Гермиона увидела в стекле левую половину своего лица — в ясном отражении виднелся один широко раскрытый глаз и половинка приоткрытого от удивления розового рта. Ее уложенные локоны растрепались за вечер. Такое четкое отражение... Гермиона склонилась над комодом, и один длинный локон выскользнул из прически, зависнув в дюйме от поверхности зеркала. Она уже потянулась, чтобы убрать прядь, и ее пальцы почти коснулись ручки... Тихий звук вывел ее из транса, и Гермиона резко отдернула руку. Едва слышные, нежные звуки, похожие на... мяуканье? Заинтригованная, Гермиона подошла к двум письменным столам, стоящим рядом у стены. Стол из черного ореха с царившим на нем порядком явно был частью оригинальной обстановки комнаты. Другой стол, выглядевший хлипким и много раз чинившимся, был завален клочками пергаментов, книгами и бутылками из-под виски. Внимание Гермионы привлек первый стол — скорее всего, Малфоя — где в ряд стояли три серебряных чернильницы, и у каждой... были крошечные белые кошачьи ушки? Гермиона и не такое видела в Хогвартсе, поэтому вряд ли ее можно было удивить, но, честно говоря, в ее представлении Малфой был последним человеком, который держал бы чернильницы с белыми кошачьими ушками у себя на столе. Она протянула палец, собираясь погладить ближайшую чернильницу. Нет. Гермиона резко отдернула руку, чувствуя, как лицо заливается краской. Не забывай, где ты. Она заставила себя отвернуться, но перед закрытыми веками все еще мелькали серебряные чернильницы и зеркала. Нет. На ощупь открыв дверь ванной, Гермиона поспешила покинуть комнату. Она распахнула глаза и застыла на месте — все мысли о зеркалах затмил внезапный прилив возмущения. Ванная комната оказалась не менее роскошной, чем спальня: с круглой глубокой ванной в центре, двумя раковинами из зеленого мрамора с серебряными кранами... и хрустальной люстрой. Еще одна дверь вела в туалет, куда Гермиона и проскользнула, ворча себе под нос. Затем она подошла к одной из раковин, чтобы умыться. Мерлин, слизеринцы используют слишком много средств для волос. На серебряной подставке лежало мыло Малфоя, аромат кедра и цитрусов которого невозможно было ни с чем перепутать. Гермиона без колебаний позаимствовала его пафосную зубную пасту, а заодно трансфигурировала полотенчико (с монограммой!!!) в зубную щетку. Щетина вышла слишком мягкой, но на одну ночь сойдет. Привычные ритуалы успокоили ее сердцебиение, и пока она чистила зубы, мысли вернулись к насыщенному вечеру... и к бедному Джастину. По крайней мере, хаффлпаффец теперь был в безопасности в своей постели. Она снова нашла его на полу в пустом классе, на этот раз в одних трусах. Гермиона трансфигурировала для него брюки и рубашку, затем вывела из состояния, похожего на действие мощного оглушающего заклинания. Но волшебник все еще был потерянным, и отвести его обратно в комнату оказалось непростой задачей. Слава Мерлину, Луна знала секрет проникновения в гостиную Хаффлпаффа. Студенты хихикали, видя заносчивого Главного старосту босиком и в явном алкогольном угаре, но, будучи хаффлпаффцами, они все же помогли, принеся теплые носки и прохладные тканевые салфетки, смоченные лимонной водой. Было почти десять, когда Джастин наконец улегся, и Гермиона смотрела на него, терзаемая чувством вины. Он выглядел таким растерянным, бледным и беспомощным на своем кремовом покрывале с черной окантовкой, и она была всему виной. Теннант напал на Джастина только из-за нее. Завтра по всей школе разойдется история о пьяном, буйном Главном старосте. Она поговорит с МакГонагалл, решила Гермиона, виновато похлопав Джастина по плечу и выбежав из комнаты. Джастин не может лишиться значка старосты из-за нее. Луна вышла вслед за ней из гостиной в коридор. Огромные желтые часы у входа начали отбивать десять ударов: бом... бом... — Луна, присмотри за Джастином, пожалуйста, — сказала Гермиона. — Может, Ханна тоже поможет. Рейвенкловка кивнула. Бом... бом... — Я исчезну примерно через три секунды, — продолжила Гермиона. — Со мной все в порядке, это происходит каждую ночь, и я все объясню завтра. Хорошо? Затем она развернулась и снова бросилась бежать, преодолев половину коридора, прежде чем белая вспышка перенесла ее в зловещую слизеринскую комнату. А теперь она чистила зубы в этой вызывающе роскошной ванной, уставившись в зеркало, рама которого была украшена серебряными ракушками. Взгляд упал на хрустальный флакон на полке, и кончик ее носа слегка дрогнул. Парфюм Малфоя. Наверняка стоит тысячу галлеонов. Гермиона сплюнула пасту, тщательно прополоскала рот и вытерла руки. Немного поколебавшись, она взяла флакон в руки и вытащила пробку. Насыщенный аромат едва не сбил ее с ног, и Гермиона почувствовала, как лицо начинает гореть. Воспоминания о танце с Малфоем этим вечером... они были так близко... магия и музыка вихрем кружились вокруг. Он притянул ее к себе так естественно, так знакомо. Она знала, как этот румянец расползается с его бледных щек по всему телу, обычно скрытому слоями черной одежды. Он почти улыбался ей, губы изогнулись в... Дверь ванной с грохотом распахнулась, и Гермиона едва не выронила хрустальный флакон, когда в комнату ворвался волшебник с поднятой палочкой. — Малфой, — с облегчением выдохнула она. — Ты напугал меня до... — ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ? — Ну, был тут один придурок, который хотел переспать с кем-нибудь, не прилагая никаких усилий, и... — ГДЕ ТЕННАНТ? — Что? — Гермиона окинула Малфоя взглядом. Слизеринец выглядел дико: галстук съехал набок, густые пряди платиновых волос спадали на глаза. — Я думала, ты следишь за Теннантом, — сказала она. — Я его потерял. Малфой резко рванул к двери туалета, на секунду заглянул внутрь, затем развернулся и шагнул обратно к Гермионе. Он даже не взглянул на свое отражение в зеркале — настолько был взбешен. — Ты потерял его? У тебя была одна задача, Малфой... — А ты что забыла вне кровати? — потребовал ответа Малфой, звуча точь-в-точь как строгий отец. — Я забыла зубную щетку. — Это мой парфюм? Гермиона поставила флакон на место и выловила серебряную пробку из раковины. — Дай сюда, — потребовал Малфой. — Это Étoile Magique. Гермиона закатила глаза и протянула ему пробку. Малфой с видом знатока ополоснул и высушил ее палочкой, затем снова вставил во флакон. Похоже, надвигающаяся угроза со стороны Теннанта меркла по сравнению с перспективой испорченного парфюма. Покончив с этим вопросом жизни и смерти, Малфой снова повернулся к Гермионе, которая все еще приходила в себя от воспоминаний, пробужденных ароматом. Сложно было представить, что этот хмурый непреклонный слизеринец — тот же самый мужчина, чьи губы прокладывали извилистую дорожку вниз по ее... Стоп. Она приготовилась к новой тираде, но вместо этого Малфой сделал шаг ближе, его взгляд стал тяжелым. Этот тип чуял непристойные мысли за милю. Его палец обвел маленький, украшенный драгоценным камнем шарик, висящий у нее на шее — неудачно получившийся Нептун из ее астрариумного проекта. Он приподнял мерцающую синюю сферу за цепочку. — Водяной сапфир? — Да, это... — Она замолчала, когда он слегка потянул за цепочку, наклонив голову. Его глаза блестели, как то странное ручное зеркальце. — Ты что-то говорила? — спросил он. Этот мурлыкающий голос, так хорошо знакомый ей с вечеринки, заставил Гермиону напрячься. Она отступила назад, вырвав цепочку из его пальцев. — Где твоя рейвенкловка? Малфой нахмурился. — Между мной и Изобель ничего нет. — Неужели? — Голос Гермионы сочился ядом. — А я видела совсем другое. Так вот как ты упустил Теннанта? Наслаждался минетом, который так выпрашивал? — Разумеется, нет, — сказал Малфой. — Я знаю, что это всех шокирует, но я не больной ублюдок, который бегает по замку кругами, принуждая к сексу каждую вторую! То, что было между мной и Изобель, я делал исключительно по просьбе Лавгуд! Гермиона фыркнула. — Серьезно, Малфой? — Спроси у Лунатички сама, — его лицо окаменело. — Если, конечно, она сможет отвлечься от голосов в своей голове, чтобы ответить тебе. Спроси Лавгуд, зачем она так хотела, чтобы я проявил интерес к Изобель, и почему они обе остались мною так недовольны. — Сомневаюсь, что Изобель осталась недовольна. Малфой резко рассмеялся. — Ты удивишься. — То есть... это она бросила тебя? — спросила Гермиона. Он кивнул. — Ну конечно, она тебя бросила, Малфой. То, что ты сказал в том алькове, переходит все границы, и... — Она порвала со мной не из-за этого, — сказал Малфой. — Уверен, она подумывала согласиться. Он выглядел настолько раздраженным самой этой перспективой, что Гермионе захотелось рассмеяться. Она начинала верить ему, но не могла позволить ему это понять. Он явно что-то умалчивал. — Так почему же она порвала с тобой? — спросила Гермиона. Взгляд Малфоя стал еще мрачнее. — Ну? Он вздохнул. — Она посчитала, что для нее будет лучше, если она найдет более стабильного, пусть и менее харизматичного партнера. Гермиона кивнула. — Здравая мысль. Продолжай. — На этом все. — Это не все. Гермиона хорошо знала рейвенкловцев — они никогда не ограничивались тремя словами, если можно было сказать тридцать. Взгляд Малфоя достиг температуры плавления стали, но Гермиона оставалась непреклонной. Наконец он сквозь зубы выдавил: — Изобель посчитала, что отношения со мной станут утомительным занятием с непредсказуемым результатом. — ...И?.. — Гермиона нетерпеливо взмахнула рукой. — Теннант может появиться здесь в любую минуту, — сказал Малфой, но Гермиона даже не шелохнулась. Если он хотел ее доверия, придется предложить ей нечто большее. Со вздохом он скрестил руки. — Она также выразила мнение, что задачу держать меня в узде лучше поручить более строгой и властной ведьме. Они замерли, уставившись друг на друга, пока Гермиона не оправилась достаточно, чтобы заговорить. — Ну, это подразумевает, что это в принципе осуществимо. — Мне не нужен воспитатель. — Сложно представить кого-то, кому он нужнее. Разве что твоему соседу по комнате. — Теннант, — прорычал Малфой. Он опустил руки и бросил взгляд в сторону спальни, слегка приподняв палочку. — Я знаю, что у гриффиндорцев напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, но не могла бы ты наконец забраться в кровать, пока он не появился? — Ах да, мы же не можем раскрыть твой маленький секрет, верно? Малфой, который водится с... — Ты прекрасно знаешь, что дело не в этом! — Малфой резко оборвал ее. — Теннант расставил ловушки по всей комнате — это его специализация. На прошлой неделе я вернулся с Прорицаний и нашел кошку Миллисент в невидимой петле! Откуда она здесь взялась — понятия не имею. Глупое создание чуть не погибло! Гермиона ахнула. — Он притащил проклятые предметы из дома и еще Салазар знает откуда, — Малфой говорил все горячее, — просто ради забавы, и половина из них, скорее всего, нацелена на убийство магглорожденных! А ты тут разгуливаешь и играешься с флаконами парфюма? Что ты еще трогала? Да что с тобой не так, Грейнджер? Ты вообще знаешь, каковы Пожиратели смерти? Гермиона смотрела на него снизу вверх, вспоминая то сверкающее зеркальце. Кочергу. Арфу. Малфой был абсолютно прав, и это само по себе шокировало, но еще больше поражало выражение его лица. Его тон. Он действительно беспокоился. Как это возможно? Драко Малфой, которому нет дела ни до кого, кроме себя и, может быть, его матери, взбесился из-за того, что она подвергла себя опасности? Она покачала головой. Нет. Просто ему не нужна мертвая грязнокровка в его спальне. И все же. — Ты прав, — сказала Гермиона. — Мне не следовало быть такой беспечной. Малфой удивленно моргнул. Ему явно нечасто доводилось слышать фразу «ты прав». — Есть еще кое-что, — сказал он. — Даже если ты вернешься в кровать, Теннант поймет, что ты была здесь. — Как... — начала Гермиона, но тут же догадалась. — Он учует мой запах, да? Как вчера, когда ты... — ее щеки слегка порозовели, — ...когда ты ушел. — Да, — тихо сказал Малфой, внимательно наблюдая за ней. — Ладно, — сказала Гермиона, — замаскируем его. Она снова взяла флакон с его парфюмом и вытащила пробку. — Я просто... Теплые пальцы сомкнулись вокруг ее руки, и Малфой забрал хрустальный флакон. — Я сделаю это, — прошептал он ей на ухо. — Ты можешь уронить его. Он отошел и капнул немного на пол и в туалете. Закрыв дверь, он снова приблизился к ней, его лицо было серьезным. — Я вполне способна... — начала Гермиона, но Малфой лишь покачал головой, и она замолчала. — Не двигайся. — Он наклонил флакон, вылив немного парфюма на свою ладонь. Затем Малфой протянул руку и легким движением провел пальцами по ее шее, оставляя капли аромата на точках пульса. Не отрывая от нее взгляда, он повторил то же самое с ее запястьями и висками, его прикосновения оставались такими же нежными. Наконец он растер остатки парфюма между ладонями и провел обеими руками по ее локонам. Сердце Гермионы бешено колотилось. Все ее тело пульсировало от возбуждения — от того, как Драко Малфой заявлял свои права на нее. Теперь она пахла им, и ей отчаянно хотелось, чтобы вкус ее кожи тоже напоминал о нем — тот насыщенный, вызывающий привыкание вкус, который преследовал ее... И в тот момент, когда ей казалось, что она вот-вот лишится чувств, как одна из викторианских девиц Джастина, Малфой подхватил ее на руки. Ошеломленная, она обвила его шею руками, не в силах оторвать от него взгляда. — На всякий случай, — пробормотал он, откровенно развлекаясь. Гермиона хихикнула, а он рассмеялся в ответ, толкая дверь плечом, пока она мечтала провалиться сквозь землю от стыда, прижимаясь щекой к его пиджаку. Гермиона Грейнджер не хихикала. — Дрейки? — внезапно раздался низкий голос. Дверная ручка дернулась. — Ты там? Кровь Гермионы заледенела, и они с Малфоем обменялись взглядами, полными ужаса. — У меня тут есть кое-что для тебя, Дрейки, — голос Теннанта звучал почти трезво. — Моложе, чем ты любишь, но она говорит, что переспит с тобой, если ты никому не расскажешь. Тремя стремительными шагами Малфой преодолел расстояние до кровати, бросил Гермиону на постель и задернул полог. Гермиона увидела вспышку его защитных чар и достала палочку, чтобы усилить их. Однако звукоизоляцию она устанавливать не стала. Дверь в спальню со скрипом открылась, и Теннант чуть не подавился. — Мерлин, Дрейки, полегче с парфюмом! Пахнет бергамотом... и отчаянием. — Я уронил флакон, — холодно сказал Малфой. — Ну так иди сюда. Блядь, у меня от этой вони волосы вьются. — Я никуда не пойду. — Голос Малфоя сочился презрением. — И не собираюсь трахать детей, которых ты притащил. Теннант хмыкнул. — У вас, Малфоев, понтов больше, чем яиц. Дверь захлопнулась, раздались тяжелые шаги Теннанта, ступающего по ковру. — Не думай, будто я не заметил, что ты не в восторге от моих игр с Грейнджер. Ты хочешь ее, это очевидно всем. Боишься, Дрейки? — Еще один смешок. — Не совсем в моем вкусе, но я понимаю, что ты в ней нашел. Голос Малфоя звучал спокойно и собранно. — Мои правила просты, Теннант. Я не трахаю глупых маленьких девочек и никогда не трахну ту, кого ты мне пытаешься подложить, даже если ты принесешь на серебряном блюде вейлу с яблоком во рту. — Пустой треп. Когда я подам Гермиону Грейнджер на этом блюде, ты захочешь кусочек. О, да, еще как захочешь. — Можешь попробовать, — усмехнулся Малфой. — Если Долохов и Беллатрикс не смогли с ней справиться, сомневаюсь, что у тебя получится. Гермиона не смогла сдержать тихий стон. Прозвучало как комплимент, но, честно говоря, со стороны Малфоя это было довольно глупо. — О-о, так ты ее боишься, — удовлетворенно произнес Теннант. — Ты ее уважаешь. Восхитительно. Что ж, оставляю тебя дрочить на ее карточку из шоколадной лягушки или что там у тебя припрятано в постели. А когда я притащу Грейнджер, посмотрим, насколько ты тогда испугаешься. Грудная клетка Гермионы сжалась от страха, и она вздрогнула, когда дверь спальни с грохотом захлопнулась. Цели Теннанта были примитивными и извращенными, но он был умен. Сейчас все крутилось вокруг секса — она слышала на суде показания об оргиях Пожирателей. Секс был единственной властью, что осталась у Теннанта. Но этим он не ограничится. Теннант захочет большего, чем его отец. Он покинет Хогвартс и соберет новое поколение Пожирателей. У него есть имя, харизма и интеллект. Гермиона сжала палочку. Его нужно остановить. Любой ценой.