Глава 31. Навигация

После ухода Теннанта Драко оглядел свою кровать так, будто та была клеткой с гиппогрифом, накрытой тканью. Еще секунда — и их с Грейнджер разоблачили бы. Она, наверное, уже на грани истерики. Драко и сам был не прочь поистерить. Он нарочно затягивал подготовку ко сну: педантично сложил одежду, убрал кольца, запонки и булавку для галстука на свои места. Привел в порядок и без того безупречный письменный стол. Гладил кошачьи ушки на чернильницах до тех пор, пока пушистые кончики не исчезли. С того момента, как палочка-арлекин превратила его чернильницы в котят, крошечные белые ушки и хвостики продолжали появляться, если Драко не гладил их регулярно. Ему оставалось только молиться, чтобы Теннант ничего не заметил. Наконец он снова оказался перед кроватью, сжимая в руках палочку, часы и пижамную рубашку. Кровать была темна и безмолвна, но, учитывая выставленные защитные чары, Грейнджер могла бы запускать фейерверки внутри — никто бы не услышал. Когда Драко наконец оказался внутри, она, все еще одетая в голубое платье, сидела на краю кровати, вытянув босые ноги. На коленях у нее лежала его книга об изготовлении палочек, но Грейнджер была занята не чтением. Она что-то записывала на развернутом свитке странным маггловским инструментом. Ее палочка, прикрепленная к стойке кровати над резной змеей, испускала мягкий золотистый свет. — Ты вернулся, — сказала она, не поднимая глаз. — Хорошо. Поможешь мне с расписанием. Драко замер, все еще стоя на коленях и прижимая свои вещи к груди, и уставился на нее. — Расписанием. — Да. — Она провела на пергаменте вертикальные линии, а затем горизонтальные поперек. Драко мысленно приказал своему мозгу заработать, и, к его огромному облегчению, тот послушался. — Ты хочешь установить за Теннантом слежку, — сказал он. Она кивнула, не отрывая глаз от пергамента. — Он не может безнаказанно нападать на девушек. — Грейнджер, ты же слышала, что сказал Теннант. Тебе нельзя даже приближаться к нему. Она продолжала строчить на пергаменте. — Грейнджер… — Драко забрался под одеяло, положив рядом палочку, часы и пижамную рубашку. В мягком свете палочки Грейнджер подвеска с водяным сапфиром отбрасывала легкую тень на ее… Прекрати. — Даже не надейся, что у тебя получится следить за Теннантом, — продолжил он. — Ты не знаешь, что он такое. Ты не знаешь, что случилось с ним в поместье. Грейнджер наконец подняла на него взгляд, и в ее глазах читалось нечто среднее между печалью и гневом. — Его укусили, да? — тихо сказала она. — Бешеный… пес. — Да, — Драко с трудом сглотнул. Темный Лорд любил карать сыновей за грехи отцов, и провал Торфинна в поимке Золотого Трио в Лондоне обошелся ему куда дороже, чем слабенький Круциатус от руки Драко. Намного дороже. В памяти всплыло ощущение опаляющего дыхания Фенрира Грейбека на шее — нетерпеливое и жадное, но, к счастью, неудовлетворенное. Скрежет когтей по бесценному семейному антиквариату. Окровавленная рука с длинными ногтями, тяжело опустившаяся на плечо Теннанта, уводящая его из гостиной... — Но Теннант не оборотень, — голос Грейнджер прозвучал откуда-то издалека. — Не думаю. Грейбек тогда был в своей человеческой форме... по крайней мере, когда я его видел. — Рука Драко судорожно сжала палочку. Перед его глазами все еще стояла та самая сцена. Лапа Грейбека. Широко раскрытые глаза Теннанта. Единственный раз, когда Драко видел Роули испуганным. Он с трудом вернулся в реальность — снова оказался в своей кровати, в то время как Грейнджер хмурилась, обдумывая что-то. — Но у Теннанта есть волчьи черты, — задумчиво проговорила она. — Любовь к мясу с кровью и сырым костям, обостренные слух и обоняние. И, полагаю, шрамы, которые нельзя ни свести, ни замаскировать чарами. Как у Билла Уизли. Ее голос звучал отстраненно, но Драко не нуждался в напоминании, кто именно позволил Грейбеку пробраться в Хогвартс, чтобы искалечить того самого Уизли. Он отвел взгляд от Грейнджер, уставившись на ближайшую стойку кровати. Казалось, резная змея на ней насмехается над ним. Ты стоял по одну сторону с убийцами и чудовищами. Не думай, что твое малодушие что-то меняет. Нежная маленькая ладонь неожиданно коснулась его пальцев, и он вздрогнул, резко отдернув руку. — Не надо меня жалеть, Грейнджер, — выпалил он. Она фыркнула. — Я и не жалею. Мы все совершали поступки, с которыми нам приходится жить. — Да ладно? Ты тоже баловалась пытками во время войны? Предавала других? — Уж точно не пытками, — сказала Грейнджер. Тяжелое молчание повисло в воздухе, пока Драко внимательно разглядывал ее. Кого же предала Золотая Девочка? — Ну что ж, — бодро сказала Грейнджер, тыча в него маленькой белой палочкой, словно та была волшебной. — Ты знаешь расписание Теннанта? — Нет. — Знаешь. — Она сунула ему пергамент и белую палочку. — Это ручка. Заполняй расписание... нет, не той стороной, пишущим концом... чернильница не нужна, просто пиши... нет, не здесь, вот здесь... — Может, ты сама все сделаешь? — проворчал Драко. — «Уход за волосами в носу»? «Основы слюноотделения при виде женщин»? — Это часть учебной программы Дурмстранга. — Вранье! Драко повернулся к ней спиной, но Грейнджер боднула его лбом, словно одна из его чернильниц-котят, и положила подбородок ему на плечо. Ее волосы щекотали его шею и подбородок, пока она вслух зачитывала: — Семинар по «Покажи... мне... св…»… Малфой! Он слегка развернулся, так что их лица оказались в дюйме друг от друга. — С удовольствием, — промурлыкал он. — Малфой! Дай сюда! — Повторяю: с удовольствием. — Ты уже большой мальчик! — Еще какой большой. — А-А-А-А! — Грейнджер отпрыгнула, тряхнув кровать так, что резные змеи вздрогнули. — Тебе нужно отнестись к этому серьезно, Малфой! — Я и отношусь серьезно, — резко парировал он, внезапно растеряв весь свой игривый тон. — Это ты вообразила, что сможешь выследить укушенного оборотнем хищника благодаря расписанию и своей настырности. Я этого не допущу. Он ожидал новой вспышки негодования, но глаза Грейнджер вдруг загорелись огнем, который ему совсем не понравился. — Мне не нужно твое расписание, — сказала она. — У меня есть кое-что получше. Она сунула палочку в розовую сумочку, что-то бормоча под нос. В руке у нее появился потрепанный кусок пергамента, который она протянула Драко. Он не поверил своим глазам. Перед ним была детальная карта Хогвартса, где местоположение каждого обитателя было отмечено точкой. Тайные ходы и лестницы петляли по замку, большинство зон были размечены, а библиотека Рейвенкло до сих пор кишела множеством точек. Подземелья Слизерина оставались в основном ненанесенными — кроме гостиной, а также спальни и ванной Драко. Он мог разглядеть точку с именем Теннанта, а совсем рядом, так близко, что они сливались в бесформенное пятно, еще две: Драко Малфой и Гермиона Грейнджер. Во рту пересохло. — И давно вы с дружками пользуетесь этой картой? — хрипло спросил он. — Много лет. Это называется Карта Мародеров. Драко смотрел на ее самодовольное лицо, а в голове проносились догадки — так вот как Поттер... и... и... Он резко тряхнул головой, усилием возвращая себя в настоящее. — Так вот как ты узнала, где сегодня был Финч-Флетчли. Она кивнула. — Оборотным зельем Карту не обмануть. Если бы я проверила ее раньше, то сразу увидела бы Теннанта на вечеринке. Драко продолжал разглядывать карту с восхищенным недоумением. — Почему здесь нанесена лишь часть подземелий? — Потому что Гарри и Рон бывали только в гостиной, а я — в твоей спальне, — объяснила она. — Когда Поттер вообще был в нашей гостиной? Грейнджер слегка покраснела. — На втором курсе. Я сварила Оборотное зелье в туалете Плаксы Миртл, а Гарри и Рон превратились в Крэбба и Гойла. Мы пытались выяснить, кто Наследник Слизерина. Драко мысленно вернулся в те дни — целая жизнь прошла с тех пор. Он не помнил, чтобы Крэбб и Гойл вели себя как-то особенно странно, но, с другой стороны, они всегда были безнадежно тупыми. — Гарри, Рон и я считаемся новыми Мародерами, — сказала Грейнджер. — Другие могут видеть карту, но только мы можем добавлять новые области. Драко жадно изучал гостиную Слизерина, отметив, что точки Тео и Дафны находились рядом. Небольшая группа — скорее всего, первокурсники, нарушающие комендантский час, — бесцельно бродила по лабиринту подземелий. Наконец он оторвался от Карты и нахмурился. — Все это, конечно, замечательно, но что толку просто пялиться на карту? — Что толку? Разве не очевидно? Мы сможем его остановить! — Сможем ли? — Он выгнул бровь. — Тебе не кажется, что Теннант заподозрит неладное, когда его планы начнут раз за разом срываться? И каждый раз кто-то из нас будет тут как тут? — Мы будем осторожны. Точно рассчитанное проклятие или учитель, случайно оказавшийся на пути... — Он быстро поймет, что к чему, — предупредил Драко. — Не сразу, но раньше, чем ты думаешь. Не надо его недооценивать. — Мы можем пользоваться Картой по очереди, — продолжала с энтузиазмом Грейнджер, словно не слыша его. — Завтра я прослежу за Теннантом, как только он выйдет из подземелий. Мне нужны неопровержимые доказательства, прежде чем мы пойдем к МакГонагалл. — Мы? — На этот раз у Драко вверх взметнулись обе брови. — Она должна знать, что ты помогаешь, — упрямо заявила Грейнджер. Драко чуть не застонал. Она и вправду собиралась его исправить — не только характер (что уже само по себе раздражало), но и репутацию. Тео слетит с катушек, если узнает. Гриффиндорцы... — Мы не сможем мешать Теннанту каждый раз, — Драко постарался вернуться к теме разговора. — Иногда придется позволять ему выигрывать. Случайным образом. Грейнджер слегка поморщилась, но кивнула. — Ненавижу все это. — прошептала она. — Ненавижу его. Рука Драко сама потянулась к ее ладони. Ты ее утешаешь. Он вообще когда-нибудь кого-нибудь утешал? Она придвинулась ближе, слегка всхлипывая, и Драко опустился на подушки, увлекая ее за собой. — Все будет хорошо, — сказал он. — Мы будем за ним следить. Она посмотрела на него задумчиво, а его руки на ее талии удерживали ее на месте. Крошечный Нептун покачивался на цепочке между ними. — Но тебе придется держаться подальше, — продолжил Драко. Грейнджер попыталась отстраниться. — Очень смешно, — сказал он, крепче сжимая ее талию. — Ты должна держаться подальше от Теннанта. Не давай ему увидеть или учуять тебя. Она кивнула. — Скажи «да», — потребовал он строго. — Иначе я не буду помогать, с Картой или без. Грейнджер закатила глаза. — Да, я обещаю держаться подальше от Теннанта. Драко не верил ни единому слову. Придется следить за ними обоими. Но это будет уже завтра. А сейчас она была рядом — ее распущенные волосы рассыпались вокруг них, и она смотрела на него сверху вниз. Момент затянулся, оба ждали... но чего? Поцелуя? Пароля? Какого-то откровения? Малфои не откровенничают, — прозвучал в голове холодный голос. Попробуй немного поплакать. Ты идиот, Блэк. Драко был согласен. Он поднял руку, провел большим пальцем по нежной коже ее щеки, затем по нижней губе, повторяя ее изгиб — так, как, он надеялся, никто другой не делал. — Не волнуйся, — тихо сказала она. — Я буду осторожна. Его пальцы скользнули ниже по ее горлу, к Нептуну на цепочке. — Ты не знаешь, на что он способен. — Я буду осторожна, — повторила она, обхватив его лицо ладонями, и поцеловала. Он ответил на поцелуй мгновенно, притягивая ее ближе. Салазар, как же он нуждался в этом. Драко никогда не видел Патронуса — на третьем курсе он прятался под мантией, изображая дементора, когда Поттер применил заклинание. Но он запомнил тот бледный свет, пробивавшийся сквозь ткань, отголоски согревающей энергии. Он сразу перестал размахивать руками, не обращая внимания на тычки Грега и Винсента. Свет наполнил его, дав ощущение силы и внутренней чистоты. Многие тратят жизнь в погоне за этим чувством — а он держит его в объятиях. Не говоря уже о том, что Грейнджер теперь откровенно пахла его Étoile Magique. Драко впился зубами в ее шею, жаждая оставить свою отметку. Их разговор о Теннанте и оборотнях разбудил в нем собственные хищнические инстинкты. Его руки скользили по ее спине, на ощупь расстегивая что-то, и он почувствовал, как платье сползает под его пальцами. Теперь она полностью лежала на нем. — Малфой… — прошептала она. — Драко, — поправил он, руками исследуя невесомую грань между шелком и кожей. — Драко… О, как ему нравилась эта жажда в ее голосе. Перед глазами мелькнуло воспоминание с вечеринки — шокированные лица невыносимых гриффиндорцев. Ах, если бы они видели нас сейчас… Их принцесса-заучка, фактически оседлавшая меня, стонущая мое имя… — Драко… — тон ее голоса изменился, и она перестала двигаться, но Драко едва ли это заметил. Смотрите, как я своими мерзкими слизеринскими руками касаюсь этой груди, этой попки… — Драко. — Резкий тон пробился сквозь туман его желания, и он моргнул, глядя на нее. Грейнджер отстранилась, одной рукой придерживая платье. — Опять?! — он застонал, садясь с недовольным видом. — Я не игрушка, чтобы мною помыкать, Грейнджер. Его блэковская сторона запротестовала: пожалуйста, пожалуйста, помыкай мной. Лицо Грейнджер вспыхнуло еще сильнее. — Нам нужно поговорить о... об этом. — она беспомощно взмахнула рукой, будто это что-то объясняло. Драко вздохнул. — Полагаю, да. — Но я... я не подготовилась, — запинаясь, произнесла Грейнджер. Драко напрягся. — Я не собираюсь выслушивать никаких заранее подготовленных речей. — Конечно, нет, — слишком быстро ответила она, и он сузил глаза. — Я... ты... мы... — Грейнджер издала несколько нечленораздельных звуков, прежде чем выдавить два слова. — Уже поздно, — наконец произнесла она. Что-то в ее голосе заставило его проглотить готовую колкость. Она действительно выглядела уставшей, заметил Драко — почти как тогда, в старом кабинете ЗОТИ. Под глазами залегли тени, уголки рта устало опущены. И теперь, когда его руки больше не касались ее, собственная истощенность навалилась тяжелым грузом. Долгая ночь. Долгая неделя. Долгий месяц. Долгий год. — Ну, хорошо, — сказал он, словно оказывая великую милость. Грейнджер схватила его пижамную рубашку и начала выбираться из платья. — А теперь, не мог бы ты отвернуться... — Отвернуться? Ты раздеваешься в моей постели и просишь меня отвернуться? — А-а-а, ты самый наглый придурок из всех, кого я... Да, я прошу тебя отвернуться! — ворча, Грейнджер ловко умудрилась снять платье и надеть его рубашку, не обнажив при этом ни дюйма лишней кожи. Затем она юркнула под одеяло и ответила Драко таким же недовольным взглядом. — Надеюсь, Луна подтвердит твою историю про Изобель, — сказала она. — Подтвердит. — Потому что, серьезно, Малфой, это было... — Подтвердит, — повторил Драко, ощущая, как, несмотря на ворчание, Грейнджер устраивается рядом. Он прижал ее к себе, его веки смыкались, щека утопала в мягких локонах. Сознание уплывало, словно лодка, сорвавшаяся с причала, и Драко уснул, обнимая Грейнджер и грезя о танцах и точках на карте.