Глава 33. Моральное суждение

Драко не понимал, зачем вообще утруждает себя планированием. Как и его благие намерения, планы никогда не заканчивались ничем хорошим. Он планировал провести вечер понедельника, следя за Грейнджер, пока она следит за Теннантом. Это и стало его роковой ошибкой. Понедельник начался неплохо: уроков не было, а Теннант проводил утро, отсыпаясь после бурной ночи. После обеда Теннант направился в библиотеку — видимо, чтобы разобраться с Грейнджер, — но в итоге получил книгой по голове. Драко не мог слышать, что тот говорил, но вскоре Грейнджер вылетела из соседней секции, выглядя целой и невредимой. Драко проследил за Теннантом и Грейнджер до подземелий и стал ждать. Теннант обычно активизировался только к вечеру, но Драко был готов ко всему. Увы, его планам не суждено было сбыться — и всему виной была затянувшаяся вражда Грейнджер и Трелони, как бы абсурдно это ни звучало. Взаимная неприязнь двух ведьм достигла апогея в пятницу на уроке прорицаний, когда Трелони объявила, что Марс вступил в ретроградную фазу, а Грейнджер яростно с ней заспорила, что это не так. Обозвав звездные карты профессора профанацией, гриффиндорка настаивала на том, что в ретрограде сейчас находится Юпитер и, согласно ее расчетам, такое положение планеты сулит всем присутствующим либо смерть, либо судебные тяжбы. Взбешенная Трелони весь понедельник во время семинара по безопасности для персонала школы вынашивала план мести. В тот же вечер она наложила защитные чары на лестницу, ведущую в класс прорицаний, которые были призваны не пропускать «заблудшие души, лишенные Внутреннего Ока». К несчастью для профессора, заклинание сочло, что сама Трелони подпадает под эту категорию, и не позволило ей подняться в кабинет. Явившись на ужин в истерике, провидица заявила, что темные духи буквально преградили ей «путь к просветлению». — Ну, Сибилла, конечно же, лестница признает твое Внутреннее Око, — из-за рыданий Трелони, МакГонагалл пришлось повысить голос. — И я уверена, что кто-нибудь из твоих студентов продвинутого курса поможет разобраться с этим. Светлые глаза директора за стеклами очков скользнули по столам четырех факультетов. — Мистер Малфой? — позвала она. — Полагаю, вы свободны? По залу пронесся шепот, и Драко подавился чаем. Трелони моментально перестала рыдать. — О да, мы вместе воззовем к Духам, мистер Малфой, — пропела провидица, — когда Марс встретит Луну. В ретроградном движении. За столом Слизерина уже открыто хихикали. Лишь Грейнджер, истинная виновница этого хаоса, оставалась безучастной — она была слишком поглощена огромной книгой в серой обложке с серебряным тиснением. Драко успел разглядеть название, когда покидал Большой зал вслед за Теннантом — аппетит пропал окончательно. Грейнджер читала «Дурмстранг: Руководство». Великолепно. Ни капли не подозрительно. Теннант вернулся в гостиную Слизерина, где вместе с группкой своих фанаток бесцеремонно занял лучший диван. Драко устроился в углу, погрузившись в чтение «Пророка» и игнорируя прилетающие записки Трелони, которые становились все более отчаянными — пока суровое послание от МакГонагалл не вынудило его отправиться в Башню прорицаний. Там он застал Трелони швыряющей цветочные лепестки в сторону лестницы и невнятно бормочущей чепуху. — Примите меня, о Милосердные Духи! — всхлипывала Трелони. Безрезультатно — каждый раз, когда она касалась ступеней, лестница светилась и отталкивала ее. Раздраженный, Драко распахнул высокое окно, чтобы развеять запах лаванды, и жестом велел Трелони отойти. Затем поднялся на несколько скрипучих ступеней (очевидно, его собственное Внутреннее Око прошло проверку) и осмотрел крепления. — Расскажите о заклинании, — прокричал он сверху, проводя пальцами по дереву. Обычный дуб. Возможно, это не займет много времени. Трелони пронзительно посмотрела на него через круглые очки, ее жидкие седеющие волосы торчали в разные стороны из-под зеленого тюрбана. — Это не просто заклинание, мистер Малфой, это духовное испытание, — прокричала в ответ она. — Тем, чьи умы прикованы к земному, не суждено совершить восхождение. Драко хмыкнул. Что-то определенно пошло не так. Трелони, возможно, и сумасшедшая шарлатанка, но уж точно не приземленная. — Вииидите семь ступеней, — продолжила она. — Истинный ученик должен воплощать добродетели. Лестница пропустит лишь целомудренных, дисциплинированных, добрых, смиренных... Драко едва не свалился с лестницы. Ни одна из этих добродетелей не имела к нему никакого отношения — разве что дисциплина, если считать таковой воздержание от проклятий в адрес Трелони. — Планка довольно высока, не находите, профессор? — протянул он. Трелони растерянно моргнула, глядя на него снизу вверх, и Драко, вздохнув, спустился. Профессор перегрузила заклинание слишком длинным списком условий, вынудив лестницу выносить сложные моральные суждения при каждом контакте, и теперь чары жили собственной жизнью. Драко скривился. Он рассуждал прямо как Грейнджер с ее «Сучком и Задоринкой». — Нам нужно понять, чего именно хочет лестница, — сказал он Трелони. — Скорее всего, она применяет случайные критерии... Внезапно визги и писки прервали его мысль. На площадку ворвалась стайка девочек и, заметив Драко на лестнице, замерла. — Это Драко Малфой! — Пожиратель смерти! — Он нас всех проклянет! — А-а-а-ай! Порыв ветра из открытого окна с грохотом захлопнул дверь. Девочки взвизгнули и сбились в кучу, явно ожидая кровавой расправы. Драко спрыгнул с лестницы и хмуро уставился на Трелони.  — Это что еще такое? Профессор просияла. — Мой Клуб прорицаний для третьекурсниц. — Затем она повернулась к девочкам. — О, мои дорогие, к сожалению, духи не позволят нам сегодня заняться любовными гаданиями. — Не позволят?! — запищала одна. — Но я принесла прядь волос Стюарта! — Как же я узнаю, что деееелаааааааать...? Девочки тут же протестующе завопили, позабыв о смертельной угрозе, а маленькая светловолосая девочка и вовсе разрыдалась. — Я написала Карлтону любовное письмо, — всхлипывала она. — Прошу, профессор Трелони! Я должна узнать, что он почувствует! Девочка достала клочок пергамента и начала зачитывать: — Моя любовь — как цветок... Она продекламировала несколько строф, и Драко оставалось только пялиться разинув рот. Он точно знал, что почувствует Карлтон: ярость, ужас и нестерпимую тошноту. Ни один мальчик подросткового возраста не вынес бы сравнения своих губ с «нежными розовыми лепестками». — Достаточно, — прервал он, к собственному ужасу услышав в своем голосе интонации отца. — Профессор Трелони сейчас испытывает... небольшие трудности с лестницей. В голове мелькнула идея. — Почему бы вам всем не попробовать войти в класс? Девочки уставились на провидицу, та ободряюще кивнула, и они по очереди стали пробовать подняться. Две из них — включая сочинительницу стихов — были отвергнуты. — Проооооклятыыы, — драматично вздохнула Трелони, указывая на них. — Духовно бесплодны... Обе сразу разрыдались: — Нееееет! — Салазара ради, — рявкнул Драко на девочек. — Вы не бесплодны духовно. Вы действительно поверили идиотской лестнице? Рыдания моментально прекратились, в глазах девочек появилась надежда. — Ты, — Драко ткнул пальцем в авторшу стихов, носившую полосатый сине-бронзовый галстук. — Как тебя зовут? — Вэл, — сказала она. — Вэл? — переспросил он. — Вальбурга, — злорадно подсказала другая. — Не называй меня так! — прошипела Вэл. — Заткнись! — Сама заткнись! — Ты... — Вэл! — рявкнул Драко, и девочки мгновенно притихли. — Подойди к лестнице и подержи над ней руку ладонью вниз. Вэл послушалась, и лестница засветилась. Драко повернулся к восьми одаренным Внутренним Оком девочкам: — Ладно, кто-нибудь из вас, идите сюда. Они все попятились, дрожа. Драко взглянул на Трелони в поисках поддержки, но та уже уселась в углу, погрузившись в глубокий транс перед зажженной свечой. — Среди вас есть гриффиндорки? — спросил он у духовно полноценных. Драко взглянул на часы. 20:20. Тоскливо посмотрел на дверь — сейчас Теннант наверняка уже покинул гостиную и, возможно, прямо сейчас нападает на Грейнджер. Темноволосая девочка робко подняла руку. — Ну что ж, прояви храбрость, — сказал он ей. — Поднеси руку к лестнице. Девочка повиновалась, но ничего не произошло. Драко заставил ее прикоснуться к ступеням, даже попытаться подняться — лестница оставалась равнодушной. Следующие полчаса прошли в утомительных расспросах всех десяти девочек, но он так и не нашел ничего необычного в двух отвергнутых — ни в возрасте, ни в способностях, ни в знаках зодиака. Он даже зачаровал веточку и заставил их всех ее вращать — все справились одинаково хорошо. Размышляя, Драко снова взглянул на лестницу, машинально теребя в кармане щепку темного дерева — привычка, появившаяся у него в последнее время. Свечение лестницы напомнило ему те зачарованные стойки кровати. Неудачно наложенное на дерево заклинание, перегруженное большим количеством условий… Вот оно. Ни одно заклинание не может судить о чьей-то целомудренности, доброте или смирении. Да и Одаренность Внутренним Оком слишком расплывчатый критерий. Но вот наличие или отсутствие магии… — Кто из вас забыл свою палочку? — спросил Драко.  Две неодаренные девочки и пухленькая одаренная с огромным бантом на голове подняли руки. Черт, он был почти уверен... Стоп.  — Подойди сюда, — приказал он девочке с бантом.  Та подошла, краснея под его внимательным взглядом. — Хаффлпафф? — спросил он, и девочка кивнула. — Как тебя зовут?  — Ам-Амалия, — прошептала она.  — У тебя есть при себе какие-нибудь волшебные предметы?  Девочка заколебалась и оглянулась на подруг, которые ободряюще кивнули. Драко украдкой взглянул на часы, пытаясь сохранить терпение. Девять вечера. Амалия достала из кармана флакон.  — Это... успокоительное зелье. Мадам Помфри дала мне его на всякий случай. — Ее губы задрожали. — У меня... э-э… — В ее волосы залетела летучая мышь! — встряла другая девочка. — В Северной башне.  — Две мыши! — Я видела только одну! — Вторая была совсем крошечной! — Хватит! — заорал Драко. — Амалия, отдай мне зелье и подойди к лестнице. Лестница отвергла Амалию, отчего та, конечно же, расплакалась. Пока подруги ее утешали, Драко достал карманные часы и протянул их Вэл-Отверженной-Лестницей. — Дотронься до лестницы. — повторил приказ Драко. Вэл повиновалась, ее глаза сначала загорелись восхищением при виде часов, а потом от осознания, что лестница позволила ей без помех подняться и спуститься. Забрав часы, Драко направился к Трелони, которая все еще сидела, скосив глаза на свечу. — Профессор... — Ноль реакции. — Профессор! — Он задул свечу. — ПРОФЕССОР! Трелони взвизгнула так, что и мертвые бы восстали, и запричитала о кровавой мести неприкаянных духов. Драко сунул ей успокоительное зелье Амалии. — Профессор, — продолжил он, тщетно пытаясь сохранить вежливый тон. — Ваша палочка при вас? — Палочка? Палочка? — переспросила Трелони. — Конечно! Ходить без палочки — верх безрассудства. Возмутительно! Я бы никогда... — Профессор, — сквозь зубы прошипел Драко. — Вы стояли внутри класса, когда накладывали чары на лестницу, верно? — Да, но откуда вы знаете? Вы Видели меня, не так ли? Такой талантливый... — А затем спустились по лестнице и поняли, что забыли палочку, да? — перебил он. — Не так ли, профессор? И не смогли вернуться обратно? Трелони поникла и кивнула. Драко вздохнул. — Вот в чем дело. Я до сих пор не понимаю, что вы сотворили с лестницей, но теперь она не пускает никого, у кого нет при себе волшебного предмета. Вроде часов, зелья... или палочки. Он протянул Трелони зачарованную веточку, с помощью которой проверял девочек. — Попробуйте теперь. Прорицательница испуганно уставилась на него через свои огромные очки. — Давайте же, — произнес он, смягчив тон. К этому моменту Амалия уже перестала плакать, и все девочки наблюдали за происходящим. Трелони взяла веточку и с неожиданной проворностью взобралась по лестнице, вызвав аплодисменты. Спускаясь, она уже сжимала в руке свою красно-коричневую палочку. — Благодарю вас, мистер Малфой! Она попыталась обнять его, но Драко ловко увернулся, и провидица, пошатнувшись, рухнула на пол. Девочки бросились ее поднимать. — Да, спасибо, дорогой мистер Малфой! — хором завопили они и стайкой двинулись к Драко с пугающей целеустремленностью. Драко бросился наутек, но не смог скрыться от страшных слов, произнесенных тонким визгливым голоском: — О, разве у него не самые нежные, розовые, как лепестки, губки?

***

Слегка запыхавшись, Драко остановился в коридоре шестого этажа и прислонился к стене, чтобы отдышаться. Из широкого окна напротив открывался вид на совятню, вокруг которой кружили темные силуэты. Когда он наконец успокоился (это были просто маленькие девочки, Мерлина ради), его внимание привлек мерзкий кот Грейнджер, сидевший на каменном подоконнике. Его янтарные глаза горели недобрым огнем. Драко оглядел пустой коридор, чувствуя себя дураком от того, что собирался сделать. — С Гермионой все в порядке? — спросил он у кота. Все-таки это ее фамильяр. Кот склонил голову набок, одно заостренное ухо дернулось. — Помощник из тебя никакой, — проворчал Драко и зашагал дальше по коридору, чувствуя себя еще большим идиотом. Он так и не встретил Теннанта на пути в подземелья. Общая гостиная Слизерина, погруженная в полумрак, казалась безлюдной, но когда серебряная решетка опустилась за его спиной, Драко ощутил чье-то присутствие. Он достал палочку-арлекин и двинулся к темному углу у камина. Пламя внезапно вспыхнуло, освещая Блеза и Тео, держащих палочки наготове. — Какого хуя?! — выплюнул Драко. — Я чуть не проклял вас! Тео не выглядел впечатленным.  — Нам нужно поговорить. — Не утруждайся. Я не покину Хогвартс. — Драко направился к зеленому парчовому дивану и уселся, изображая расслабленность. Ему нужно было проверить Теннанта, но Тео продолжит выскакивать из темных углов, пока не выскажется. Тео, Лавгуд, Теннант, Грейнджер — в поместье Малфоев при Темном Лорде он и то ощущал меньше давления. — Чем ты вообще занимаешься? — потребовал ответа Блейз. Драко вытянул ноги и скрестил лодыжки. — Боюсь, тебе нужно выражаться конкретнее, Забини. — Вчера ты вломился на вечеринку Рейвенкло, — сказал Тео. — По всему замку ходят слухи, что ты танцевал с Гермионой Грейнджер. — Меня пригласили. Тео скривился. — А Грейнджер? — Это был всего лишь танец. Мы работаем в паре на прорицаниях. — Сложно поверить, что ты прикоснулся бы к... — Блейз замолчал под ледяным взглядом Драко, но затем продолжил: — К гриффиндорке. — Война окончена, — ровно ответил Драко. — Еще ходят слухи, что ты водишься с рейвенкловцами, — продолжил Тео, сверкая зелеными глазами. — Чем тебе не угодил собственный факультет? Драко свирепо посмотрел на него в ответ. — Давай-ка подумаем. Мой факультет презирает меня, избегает, ссылает в комнату с психопатом. Если студенты других факультетов видят во мне не только монстра, разве можно меня винить в том, что я иду на контакт? Темные глаза Блейза округлились, и даже Тео выглядел ошеломленным. Драко стиснул челюсти. Его речь оказалась более громкой и искренней, чем он планировал. Грейнджер определенно на него дурно влияет. — То есть ты не поддерживаешь Теннанта Роули? — спросил Тео так, будто уточнял, какой Драко предпочитает пить чай. — Он больной ублюдок, и ты это знаешь, — прорычал Драко. — Хочешь сам поселиться с ним? По выражениям их лиц можно было понять, что они определенно не хотели. Блейз даже выглядел почти сочувствующим, но Тео не так-то просто было сбить с толку. — Ты идиот, если решил связаться с Грейнджер. Один неверный шаг — и присоединишься к своему отцу. — Она опасна, — поддержал Блейз. — Скажите это Теннанту, — сказал Драко. Разговор принял интересный оборот, и Драко решил не упускать шанс. — Это он преследует Грейнджер. Эффект был мгновенным. Даже Тео выглядел шокированным. — Она никогда не обратит внимания на Роули, — сказал Тео. — У нее роман с Главным старостой. Драко пожал плечами. — Это нелепо, — сказал Блейз. — Она принцесса Гриффиндора, героиня войны. — Он даже поежился. — Самая пугающая ведьма в школе. Драко и Тео переглянулись и закатили глаза. Блейз мог быть таким драматичным. — Полагаю, этот титул принадлежит Джиневре Уизли, — протянул Драко. Блез прокашлялся и отвел взгляд. — Признаю, я был удивлен, увидев Теннанта в Хогвартсе, — сказал Тео. — Не ожидал, что его полностью оправдают. — Я тоже, — честно признался Драко. — Если Роули продолжит преследовать Грейнджер, она может нанести ответный удар. — Тео нахмурился, выстраивая пугающую логическую цепочку. — Может начать копаться в той пародии на судебное заседание. На лице Драко не дрогнул ни один мускул. — Она может добиться его исключения или упечь Роули в Азкабан, — продолжил Тео, — а он теперь слизеринец. Какой ущерб будет нанесен репутации нашего факультета? Драко невольно моргнул. Мерлин, он вечно забывал, насколько безжалостным может быть Тео. Даже Блейз выглядел так, будто ему было не по себе. — А какой ущерб репутации Слизерина нанесет Теннант, разгуливающий на свободе? — парировал Драко. — Он что-то замышляет. Возможно, даже... вербует сторонников. Блейз ахнул, заслужив очередное закатывание глаз от Тео. Драко сохранял молчание. — Ладно, Малфой. Признаю, Теннант немного не в себе. — Тео поднялся, и Блейз повторил его движение, словно они были связаны невидимой нитью. — Ты дал мне пищу для размышлений. Драко тоже встал, ожидая продолжения. Тео еще не закончил и не ушел бы, не завершив мысль. — Но Блейз прав насчет Грейнджер. — Тео бросил на Драко тяжелый взгляд. — Вся школа шепчется о том танце, когда тебя нет поблизости. Поговаривают о любовном зелье, об Империусе, о шантаже. Будь настороже. — Зачем? — спросил Драко. — Похоже, ты и так меня сторожишь. — Он ухмыльнулся. — Извини, но ты не в моем вкусе. А вот Забини... он может зайти ко мне в любое время и... Блейз нахмурился, но Тео лишь усмехнулся: — Ни капли не изменился. Все тот же полный мудак. Они направились к лестнице, и Тео обернулся, бросив на Драко еще один взгляд на прощание. Не враждебный, но и не дружеский. — Прими мой совет, Драко, — тихо сказал Тео. — Держись подальше от Гермионы Грейнджер. От нее одни проблемы.