Глава 35. Ночь девятая — Совет

Драко вошел в спальню и обнаружил снявшего пиджак и развалившегося на диване Теннанта. Он отхлебывал огневиски прямо из бутылки. Окровавленный бинт на голове волшебника вызвал у Драко мрачное предчувствие. — Что с тобой случилось? — спросил он. — Гриффиндорская сука. Неудивительно. Кто это еще мог быть, кроме Грейнджер. Первый день слежки за Теннантом — и уже сразу жертвы. Что произошло? Почему она напала на него? Он ударил в ответ? Как она... Она... С ней все в порядке. В порядке. Драко украдкой взглянул на напольные часы — без десяти десять. Уже так поздно? Ему нужно было удерживать Теннанта на диване спиной к его кровати как можно дольше. Он налил себе виски, дунул на край бокала, чтобы разжечь холодное пламя, и устроился в бархатном кресле напротив дивана, наблюдая за Теннантом с напускным весельем. — Гриффиндорка, говоришь? — протянул он. — Уизли? — Грейнджер. — Теннант угрюмо уставился на огонь в камине. — В Дурмстранге такого дерьма не случается. Наши девушки знают свое место. Не бьют тебя книгами и ебаными лестницами. Драко замер, не донеся бокал до рта. Он не мог себе представить такого — лестницы Хогвартса славились устойчивостью ко всем чарам, кроме восстанавливающих и поддерживающих. Поколения студентов пытались заставить их сотрудничать. Сам Драко чуть не сошел с ума на четвертом курсе, пытаясь вернуть на место сдвинувшуюся лестницу, из-за которой опоздал на урок к МакГонагалл. Он сделал глоток виски. — Уверен, у нее были причины. — Я ничего не делал, — буркнул Теннант. — То есть ты просто подошел к ней и сказал: «Здравствуйте, мисс Грейнджер», — и она ударила тебя лестницей? Теннант надулся. — Я просто согласился на ее предложение. — Он сделал очередной глоток виски. — Заявила, что будет полировать мне каждое воскресенье. Совершенно забыв о полагающейся Пожирателю выдержке, Драко моргнул. — Ты, должно быть, ослышался. — О, я услышал правильно. — Губы Теннанта искривились. — Эта сука отвлекла меня, а потом почти прикончила. Драко его слова не убедили. Грейнджер должна была следить за Теннантом, а не заманивать его в ловушку. — Маленькая ведьма пряталась от меня, — продолжил Теннант, смакуя каждое слово. — Я потратил целый вечер, но заставил ее оказаться на полу в этой юбчонке, с раздвинутыми коленками. Что бы ты сделал, Дрейки? Драко осушил бокал, отгоняя навязчивый образ. — Просто посмотри на себя, — Теннант усмехнулся. — Тебя уже трясет. — Его покрасневшие глаза впились в Драко. — Сколько лет ты учишься с этой грязнокровкой? Шесть? А я знаком с этой шлюхой всего шесть недель — и уже готов прикончить ее. Чего, блядь, ты ждешь? Магия тонкой струйкой просочилась в сознание Драко, выискивая ответ, но он мгновенно возвел щиты окклюменции, с радостью отрезав себя от собственных эмоций. — Съеби из моей головы, — холодно произнес Драко. — Я был к тебе снисходителен, Теннант, но с меня довольно. Теннант фыркнул. — Да что ты? — Именно. — Драко встал и достал палочку. — Ты думаешь, можешь заявиться в замок, оскорблять меня, позорить мой факультет — и я ничего не сделаю? — Он махнул палочкой. — Заваливать мои комнаты своими блестящими побрякушками? Серебряная шкатулка сорвалась с каминной полки и пролетела через всю комнату. Она ударилась в комод Теннанта, упала на пол со сломанной крышкой и оставила подпалину на ковре. Драко поднял палочку-арлекин еще выше, когда напольные часы начали бить. — Я целый год наблюдал, как Пожиратели Смерти гадят в моем доме, — сказал Драко, — и не буду терпеть того же от тебя. Теннант не выглядел впечатленным. — Ты меня слышишь? — прошипел Драко, угрожающе наводя на него палочку. — Это моя школа, моя комната, мой факультет, моя ведь... — Твоя что? — невинно поинтересовался Теннант. — Предупреждаю тебя, Роули. Держи себя в руках, или я прикончу тебя. Теннант усмехнулся. — Кишка тонка. Драко занес палочку, чтобы применить Круциатус к ублюдку — плевать на последствия — но, к удивлению обоих, палочка-арлекин выскользнула у него из рук и скрылась за пологом кровати. Драко сжал кулаки. Грейнджер. Теннант разразился хохотом, чуть не свалившись с дивана. — Блядь, — сквозь смех простонал он, вытирая слезы. — Ты такой жалкий ничтожный говнюк, Дрейки. Даже свою игрушечную палочку контролировать не можешь. Видел бы ты свою рожу! Драко онемел. Его трясло от злости — то ли на Теннанта, то ли на Грейнджер, он и сам не знал. Все, что он мог — стоять и терпеть бурное веселье пьяного соседа по комнате, стараясь не смотреть на кровать и не взорвать комнату случайным заклинанием. — Ой, я тебя прикончу, ты большой плохой волшебник, — пискляво передразнил Теннант. — Думаешь, можешь появиться в моей школе и приставать к моей подружке... — Он неуверенно поднялся на ноги. — Спасибо, дружище, это как раз то, что мне было нужно. Теннант размотал бинт, обнажив отвратительную рваную рану со следами запекшейся крови. — Что ж! — весело заявил он. — Раз уж мне не достанется обещанной — и кстати, заслуженной — полировки — даже не предлагай, Дрейки, — пожалуй, ограничусь ванной. Он стянул рубашку, обнажив иссеченный шрамами торс, и швырнул ее на пол. Затем пошатываясь направился в ванную. Едва дверь захлопнулась за Теннантом, Драко прыгнул в кровать, даже не сняв обувь. Он навалился на Грейнджер, пригвоздив ее к матрасу за запястья, как в ту первую ночь, когда она появилась в его постели. В одной ее маленькой руке была зажата его палочка, а за спиной плавала свеча, отбрасывая тени на ее лицо. — Как ты посмела призвать мою палочку! — прошипел он. — Твой испытательный срок запрещает... — Да ебал я этот срок! — заорал он. — Ты унизила меня! Грейнджер, насколько это было возможно в ее положении, пожала плечами. — Это всего лишь Теннант. — Глупая девчонка, — прошипел он, смутно понимая, что звучит прямо как отец. — Если Теннант решит, что я слаб, он не остановится до тех пор, пока не поставит меня на место. — Прекрасно, — сказала она. — Возможно, он попытается завербовать тебя, пообещав меня в качестве награды. Мы можем это использовать. Драко нахмурился, глядя на Грейнджер. — Так это твоя новая роль? Приманка для слизеринцев? Тебе понравилось дразнить его полировкой? Грейнджер фыркнула. — Не говори глупостей. Я разговаривала не с Теннантом, когда это сказала. Драко уставился на нее. Тогда с кем...? — Некоторые лестницы в школе в ужасном состоянии, — продолжила Грейнджер. — Я планирую обсудить это с МакГонагалл. Ошеломленный, Драко отпустил ее запястья и приподнялся, коленями упираясь в матрас, головой почти касаясь балдахина. Должно быть, Теннант ослышался. Драко покачал головой, решив оставить тему. — Зачем ты вообще полезла к Теннанту? — требовательно спросил он. — Ты должна была следить за ним! Издалека! — Я знаю, — Грейнджер села, демонстративно потирая запястья. — Я была неосторожна. Этого больше не повторится. — Да, не повторится. Дай мне эту сраную Карту, я... — Только если ты пообещаешь мне ее вернуть. Мы будем пользоваться ею по очереди... Хлопнула дверь. — Дрейки? — позвал Теннант. — Выходи, я хочу поговорить с тобой. Грейнджер оживилась. — Отлично. Так, Малфой, не принимай близко к сердцу, что он говорит обо мне, просто... — Я не буду обсуждать тебя с Теннантом, — прошипел Драко. — Ты знаешь, чего он добивается. — Ну, если бы ты мог проявить больше энтузиазма... — К чему? Чтобы изнасиловать тебя? — Меня эти слова не заденут. — Драааааааако, — пропел Теннант. — Ты же не дуешься на меня, зайка? Давай чмокнемся и забудем. Драко услышал хриплый смех и плеск огневиски в полупустой бутылке. — Иди же, — поторопила его Грейнджер. — Он наверняка расскажет тебе о своих планах. — Тогда дай мне Карту, — ответил Драко. — Я буду следить за ним завтра. Грейнджер была явно не в восторге от этой идеи. — Я не уверена, что я могу. Гарри отдал ее мне, вряд ли ему понравится... Глухой удар по пологу, прямо по защитным чарам Грейнджер, заставил Драко вздрогнуть. — Ну же, не бойся, — снова позвал его Теннант. — Я тебя не обижу! — Дай мне Карту, — повторил Драко. — Или я никуда не пойду. Можешь сама обсудить с Теннантом его планы. — Это шантаж! — воскликнула Грейнджер. — Переговоры. Еще один удар по пологу. — Дрейки, Дрейки, выходи играть! Драко откинулся на подушки, заложив руки за голову, и ухмыльнулся, глядя на Грейнджер. Ведьма нахмурилась. — Ладно, — сдалась она. — Можешь взять Карту на один день. Драко снова сел и достал палочку. Затем он настроил защитные чары и покинул кровать, не проронив ни слова. Теннант был счастлив его видеть. — Все хорошо, Дрейки? — спросил он, поглаживая диван рядом с собой. — Отлично. Давай поговорим о Грейнджер. Драко ухмыльнулся, расположившись в любимом кресле и вытянув ноги. — Меня тошнит от разговоров о Грейнджер. Может, найдешь себе новую одержимость? Теннант отставил бутылку в сторону. Ванна, похоже, отрезвила его. Он выглядел пугающе собранным в зеленом халате и c зализанными назад волосами. В свете пламени он совсем не походил на Торфинна. — О нет, — сказал Теннант. — Эта сука заплатит. Драко поднял бровь. — Да? — О да. Грейнджер ответит за все. — Глаза Теннанта мрачно засветились. — За Темного Лорда. За моего отца. Даже за пережаренную курицу на обеде. Эта грязнокровка заплатит всем, что у нее есть. Его улыбка стала шире. — Она заплатит за все наши потери. Не кто-то другой. Не Поттер. Не Министерство. Не Визенгамот. Только Грейнджер. Драко вновь понадобилась вся выучка Пожирателя смерти. — А мне ты позволишь посмотреть? — спросил он с напускной легкостью. — Возможно. — Теннант развалился на диване. — У меня для тебя задание. — Отъебись. Я не мальчик на побегушках. — О, но это задание тебе понравится, — Теннант усмехнулся. — Я хочу, чтобы ты следил за Грейнджер. — Звучит как пустая трата моего времени. — Поймай ее одну, — продолжил Теннант, проигнорировав слова Драко. — Я слышал, что ты танцевал с ней на вечеринке, что вы мило общаетесь на прорицаниях. Грязнокровка за тобой наблюдает. Увлечена. Драко закатил глаза. — А, понятно. После всех твоих грандиозных проебов ты хочешь, чтобы я принес тебе Грейнджер на блюдечке. — Поймай ее одну. Покажи ей раненую душу в поисках прощения. — Теннант постучал пальцем по нижней губе. — Я хочу знать. Драко нахмурился. Он был не в настроении выслушивать мнение Теннанта о том, как соблазнять эту конкретную ведьму. — Что ты хочешь узнать? — Ее слабость, — задумчиво произнес Теннант, уставившись на огонь. Отблески пламени скользили по его грубым чертам. — У каждой ведьмы она есть. Но я не могу сам общаться с ней — рядом со мной она такая же ершистая, как ее дурацкий хвост на затылке. Драко фыркнул. — Не могу представить почему. — Я пытался быть вежливым. — Теннант повернулся к Драко, и его лицо исказила злоба. — Представился. Раскланялся перед вонючей грязнокровкой. И что она сделала? Плюнула на мою вежливость. Оскорбила моего отца. Угрожала мне. — Он сжал мясистый кулак. — Ее поведение нельзя оставить безнаказанным. — Ох, значит злая-презлая девочка ранила твои чувства? — пропел Драко. — Все еще не понимаю, какое это имеет отношение ко мне. Меня она не оскорбляла. — Само ее существование должно быть оскорбительным для тебя. — Я стал терпимее, — небрежно махнул рукой Драко. — Новая эра и все такое. Теннант тяжело вздохнул. — Ты сплошное разочарование. — Я разочарование для всех. — Драко поднялся и направился к ванной, посчитав разговор законченным. — Дело не только в Грейнджер. Слова Теннанта заставили Драко застыть на месте спиной к нему. — Это важнее, чем одна грязная шлюха. Я хочу попользоваться ею. Мрачный смешок. — И использовать ее. Драко развернулся. — Использовать для чего? — По словам «Пророка», Поттер помог тебе выйти из Азкабана, — сказал Теннант. — Дал показания в твою пользу и в пользу твоей матери. Грейнджер могла бы сделать то же самое для наших отцов. Хотя бы сократить их сроки. Драко нахмурился, недовольный очередным напоминанием о вмешательстве Поттера. Он старался не думать об этом. — Ты сошел с ума. Грейнджер никогда на такое не пойдет. — Может, и пойдет. Если все правильно преподнести. — Глаза Теннанта блеснули. — Если ты правильно это преподнесешь. — Ты действительно обезумел. Помочь освободить тех, кто хотел ее смерти? Она ненавидит Пожирателей смерти. — Но не всех Пожирателей, — возразил Теннант. — Очевидно, ее сострадание выходит за все пределы разумного, раз она вообще с тобой общается. Просто подыграй ей. Намекни. Распиши ужасы Азкабана. Домашний арест гуманнее и все такое. Если это не сработает, маленький Империус не... — Империус? — Драко повторил, не в силах поверить услышанному. — Тебе пришлось бы расплавить половину мозгов Грейнджер, чтобы она хотя бы пальцем пошевелила ради Торфинна, не говоря уже о моем отце. Теннант пожал плечами. — Она же гриффиндорка. От сострадания сердце кровью обливается и все такое. — Единственный, кто тут кровью обливается, это ты, Теннант, — заметил Драко. — После одного танца со мной вся школа шепчется о темной магии. Что скажут, если Гермиона Грейнджер вдруг начнет лоббировать интересы Пожирателей смерти? — Тогда пусть добьется их перевода в менее охраняемые камеры, — упрямо сказал Теннант. — Остальное мы сделаем сами. — Он наклонился вперед. — Подумай, что мы сможем сделать после выпуска, Дрейки, с помощью наших отцов... и других. — Других, — повторил Драко. — Вообще-то, мне стоит поблагодарить Грейнджер, — задумчиво произнес Теннант. — Сегодня она дала мне пищу для размышлений. Сказала, что я способен на большее, чем просто страдать из-за конца Темного Лорда. Драко едва сдержал стон, вместо этого заставив себя ухмыльнуться. — Всегда знал, что ты неравнодушен к концу Темного Лорда. Теннант проигнорировал колкость. Он подошел к Драко и тяжело хлопнул его по плечу, точь-в-точь как это делал Торфинн. Драко потребовалось все его самообладание, чтобы не вздрогнуть. — На этот раз все будет иначе, — улыбнулся Теннант. — У меня есть планы и на Поттера. Мы не будем бороться с силами добра. Мы используем их. Он направился к своей кровати и сбросил мантию, обнажив торс, покрытый шрамами, спускающимися на бедра. — Сделаешь мне это маленькое одолжение, Дрейки? Хороший мальчик. Теннант скользнул в кровать, окруженную мерцающими защитными чарами. Когда Драко вернулся к себе, снова в пижамных брюках, с рубашкой, палочкой и часами, его встретила уже привычная картина: Грейнджер, растянувшаяся на постели в своей унылой клетчатой пижаме, читала книгу. — Ты знал, что Дурмстранг основала ведьма? — спросила она, перелистывая страницу. — Нерида Вулчанова. Изначально это была вовсе не военная школа, Нерида была директором всего два года, пока не умерла при загадочных... — Что с тобой не так? — прошипел Драко, залезая под одеяло рядом с ней. — Ты вообще слышала, что сказал этот ублюдок? — Конечно. Я знала, что Теннант что-то замышляет. — Ну, теперь уж точно. Это все твоя вина, Грейнджер. Что тебя вообще сподвигло давать ему советы? — Я не думала, что он действительно послушает меня. — Она перевернула следующую страницу. — Ты знал, что в замок Дурмстранга можно попасть только на барже? Там есть подземная река, ведущая к воротам и лестницам... — Грейнджер, — Драко застонал, откидываясь на подушки, — мне сейчас не до лекций о Дурмстранге. У него и так хватало проблем. Ему не стоило возвращаться в Хогвартс. Министерство предлагало сдать ЖАБА прямо в поместье, если он согласится на три дополнительных года испытательного срока. Он все еще мог согласиться. Что, и оставить ее здесь одну? — раздался тихий голос — не Малфоя и не Блэка — спокойный, разумный. В последнее время он звучал все громче и редко говорил то, что Драко хотел бы услышать. Не будь идиотом, — мысленно огрызнулся он. Она не нуждается во мне. Никто во мне не нуждается. — Не будь так уверен, — сказала Грейнджер, и Драко подавился, подумав, что произнес последние слова вслух. — Дурмстранг может входить в планы Теннанта, — продолжила она, и Драко тихо вздохнул с облегчением. Ее нежная ладонь отодвинула влажные от пота пряди волос с его лба. — Ты сегодня отлично справился, Драко. — В отличие от тебя. — Знаю. — Так что это было про полировку? Грейнджер фыркнула. — Точно не то, о чем ты подумал. Затем она вздохнула. — Ты велел мне быть осторожной, но я не послушалась. Я сожалею. Драко открыл глаза и увидел ее, склонившуюся над ним. Она действительно выглядела раскаивающейся — как и должна была, после всех этих подколов Теннанта, кражи палочки и нелепых советов насчет карьерных перспектив. Свеча позади нее создавала золотистый ореол вокруг ее темных волос. Его взгляд скользнул к ее губам. — Насколько сильно? — спросил он. Он ожидал, что она фыркнет и отстранится — на ней же была ее клетчатая пижама, а это никогда не сулило ничего хорошего. Но Грейнджер странно, задумчиво посмотрела на него. Затем наклонилась вперед и коснулась его губ своими, легко скользнув по ним языком. — Очень сильно, — прошептала она. Ее прикосновение растопил его самоконтроль, как раскаленный нож — масло. А Драко и так никогда не отличался хорошим самообладанием. Одним плавным движением он перевернул ее, сердце бешено колотилось. — Мне тоже жаль, — прошептал он. Его пальцы обхватили ее запястье, но на этот раз нежно, и Драко склонился, чтобы поцеловать ее покрасневшую кожу. Но тут он увидел — рукав клетчатой рубашки сполз, обнажив кроваво-красные буквы: ГРЯЗНОКРОВКА. Драко вздрогнул и отпустил ее. — Он… он все еще на коже. — Да, — мягко ответила Грейнджер. — Обычно я маскирую его чарами. Драко уставился на неровные буквы, отчаянно пытаясь остаться в этом моменте, в этой постели, а не перенестись обратно в поместье Малфоев, где… — Давай, — сказала она, и Драко осознал, что его рука замерла в воздухе рядом с ее шрамом. — Ты можешь прикоснуться. Он провел дрожащими пальцами по тонким рубцам. Он чувствовал их раньше, но не понимал, что это. Хотя должен был. — Мне жаль, — снова сказал он, на этот раз слова застряли у него в горле. Он убрал руку. Грейнджер ничего не ответила, лишь слегка отстранилась, и Драко не осмелился взглянуть на нее, не хотел видеть укор в ее глазах — я истекала кровью, умирала, а ты ничего не сделал… Тяжелое чувство, знакомое еще со времен, когда Темный Лорд жил в поместье Малфоев, накрыло его. Тогда он не жил, а существовал в каком-то темном оцепенении, почти не способный думать или говорить. Когда его попросили опознать Поттера в гостиной — любой дурак мог понять, что это Поттер, — его затуманенный разум отказался выдавать имена. Когда Поттер схватился за палочки, которые держал Драко, они выскользнули из его неуклюжих пальцев. Вот и весь, мальчики и девочки, мой скромный вклад в войну. Разве не… — Я мог сделать больше, — сказал он, и его собственный голос прозвучал глухо и отдаленно. — Да, — холодно произнесла она. Драко отстранился, слегка надувшись. Ей необязательно было соглашаться так быстро. — Я бы умер там. Мои родители тоже. — Да. — Что я мог сделать? — голос Драко звучал жалобно и напряженно. Он не спорил — он действительно хотел знать. Он прокручивал в голове тот момент бесконечно, но так и не мог придумать ни одного решения, которое не привело бы к тому, чтобы его собственная кровь растеклась на том полу. Грейнджер откинулась на подушки, скрестив руки на груди. — В тот конкретный момент? Ничего. Было уже слишком поздно. Драко понял, что она имела в виду. Было множество шансов сделать что-то — что угодно — до того дня в гостиной. Помочь кому-то. «Я уже встречал одного мальчика, который сделал неправильный выбор», — сказал Дамблдор тогда на Астрономической башне. Возможно, Драко и не погрузился во тьму, злобу, ненависть и боль с головой… но он и не отвернулся. Если бы Темный Лорд победил — как далеко нужно было зайти, прежде чем Драко действительно что-то предпринял бы? Как долго его дом должен был оскверняться? Сколько магглов должно было быть убито и замучено? Сколько учителей — скормлено Нагайне? Сколько одноклассников — подвергнуто Круциатусу, укушено, оставлено истекать кровью от проклятых клинков? Что должно было произойти? Смерть его родителей в той самой гостиной? Смерть его матери? Ответ пугал его. «Грейнджер заплатит», — эхом прозвучал в его голове голос Теннанта. — «Эта грязнокровка заплатит всем, что у нее есть». Драко выпрямился. — Я не буду этого делать. Грейнджер недоуменно моргнула. — Я не буду выполнять приказы Теннанта, — твердо сказал он. — Даже для виду. — Оу. — Грейнджер нахмурилась. — Но если ты будешь на его стороне, ты сможешь... — Нет. — Голос Драко прозвучал сурово. — Я уже играл в эти игры — тянул время, делал вид, что продвигаюсь в исполнении чудовищных планов, а потом вопреки собственным стараниям добивался успеха. На шестом курсе у меня не было выбора. Но сейчас... Он посмотрел в ее золотисто-карие глаза. — Сейчас я говорю «нет». Я не буду играть эту роль. Я больше не буду чьей-то марионеткой. Грейнджер изучающе посмотрела на него, затем кивнула. — Хорошо. Мы найдем другой способ. Молчание. Драко откинулся на подушки, надеясь, что разговор окончен. Одинокая свеча парила над ним, он наблюдал, как тонкие струйки воска стекают по бокам и исчезают. Когда свеча наполовину догорела, он повернул голову, чтобы взглянуть на Грейнджер. Она лежала на боку, лицом к нему, ее лоб пересекала легкая морщинка между бровей. Один непослушный локон выскользнул в пространство между ними. — Ты прав, Драко, — ее голос был тихим. — Ты не должен подчиняться ничьим приказам. Он не удержался от легкой усмешки. — Даже твоим? — Я не приказываю. Я советую. Драко фыркнул, но ничего не ответил. Вместо этого он вытянул руку вдоль подушки, пока пальцы не коснулись шелковистого завитка. Грейнджер придвинулась ближе, пока ее голова не оказалась на его плече, а его рука — вокруг нее. Приподняв голову, Драко задул свечу. Затем он уткнулся носом в ее кудри. Грейнджер вздохнула, ее ладонь скользнула вдоль его ребер и остановилась на обнаженной груди. Случайная мысль о том, как эта рука могла бы двинуться ниже, мелькнула в сознании Драко, но он был слишком усталым — и слишком радостным от мысли, что она его не ненавидит. Испытывать удачу ему не хотелось. Так что он отпустил это мимолетное видение, позволив ему закружиться среди других подобных мыслей, прежде чем раствориться во сне.