Глава 36. Маски

Впервые с момента возвращения в Хогвартс Гермиона проснулась от жужжания своей палочки. Заклинание будильника на 6:30 настолько въелось в виноградную лозу, что Гермионе даже не нужно было его обновлять. Но в этом году ее сон был слишком прерывистым и беспокойным, и она всегда просыпалась до рассвета. Однако этим утром Гермиона проснулась от бешеной вибрации в волосах. Она вытащила палочку из кудрей и перевернулась на бок, пытаясь вернуться к чудесному сну — к нежным прикосновениям, шелковистой коже и хрустальному шару, который нараспев объявлял идеальные баллы ЖАБА: «Нумерология — Превосходно; заклинания — Превосходно; прорицания — Превосходно...» Громкий стук и возмущенное шипение выдернули ее из сна, и Гермиона распахнула глаза. Живоглот яростно бил лапой по все еще вибрирующей палочке, и та прокатилась по покрывалу, а затем завалилась в щель между матрасом и каркасом кровати. — Глотик, хватит! — отругала его Гермиона. — Акцио палочка! Виноградная лоза выскочила из-под матраса и шлепнулась ей в ладонь.  — Квиес, — произнесла Гермиона, останавливая вибрацию. Оскорбленный Живоглот спрыгнул с кровати. Гермиона потянулась, теперь уже улыбаясь. Как приятно было просыпаться в своей собственной кровати с красно-золотым балдахином, а не в ванной, коридоре или алькове. Лучи утреннего солнца лились через широкое окно, бликуя на латунных ручках и позолоченных рамках картин, освещая бархатные алые шторы и ряды книг в кожаных переплетах. Ни единого жуткого серебряного предмета в поле зрения. Но ей все равно было зябко — не хватало привычного тепла, легкого шлейфа парфюма. Гермиона зарылась в одеяло и закрыла глаза, пытаясь вернуться к тому сну. Последним четким воспоминанием было то, как она засыпала, прижавшись к телу Малфоя, обнимавшего ее, прислушиваясь к его ровному сердцебиению и стараясь подстроиться под его медленное глубокое дыхание. Ее рука скользнула под одеяло. Смогли бы они дышать в унисон не только во сне? Гермиона представляла секс с Малфоем — если он вообще когда-нибудь случится, одна эта мысль вызывала странную смесь возбуждения и тревоги — быстрым и агрессивным. Требовательным. Но, возможно, иногда он предпочел бы делать это медленно и чувственно… Хотел бы он, чтобы она была громкой? Она чувствовала, что не захочет сдерживаться в проявлениях чувств. Модели в журналах Фреда и Джорджа определенно любили громко стонать, хотя некоторые, пожалуй, переигрывали. В палатке Гермионе даже приходилось ставить заглушающие чары, чтобы спокойно полистать страницы. Ну, если стоны будут мешать Малфою, она просто наколдует ему защитные наушники... Одна только мысль о Драко Малфое, трахающем ее в наушниках, заставила Гермиону остановиться и едва не разразиться истерическим смехом. Она зарылась глубже под одеяло, стараясь не разбудить Ромильду своим хихиканием, и ей потребовалось время, чтобы успокоиться. Наушники. Мерлин помоги ей зимой. Она ведь не сможет перестать смеяться. Окончательно проснувшись, Гермиона вскочила с кровати и направилась в душ. Потом перерыла сундук, внезапно недовольная своим гардеробом. Ей надоели джемперы и джинсы. Нащупав серую узкую юбку, которую носила под мантией на заседания Визенгамота, она продолжила поиски. Где-то тут были черные туфли... И еще…. Вот она, фиолетовая шелковая блузка. Немного чересчур, конечно... Хотя, почему нет? Сегодня ей не нужно следить за Теннантом — она отдала Карту Малфою. Она надела юбку и блузку и подошла к зеркалу, чтобы справиться с волосами, пока Ромильда не проснулась. Баночка «Простоблеска» помогла уложить волосы в пышный пучок на макушке. Гермиона перестала быть похожей на себя, но кто знает — может, Малфою понравится. Ее улыбка слегка погасла. Ведь и Теннанту тоже. Мысль о массивном волшебнике едва не заставила ее влезть в джинсы, дутый жилет и, возможно, пчеловодную шляпу Хагрида. Но Гермиона подавила этот порыв. Сегодня Теннант — проблема Малфоя, да и ни один Роули не будет диктовать ей, что носить. Из чистого упрямства она надела сережки (крошечные аметистовые сердечки — подарок родителей на шестом курсе) и накрасила губы. Вот так. — Ты выглядишь просто потрясающе! — восторженно ахнула Парвати, когда Гермиона подошла к гриффиндорскому столу. — И даже книга подходит к твоему образу! Гермионе удалось сдержаться и не бросить свирепый взгляд поверх справочника в сером переплете «Дурмстранг: Руководство». Книги — не аксессуары! Пока она читала, Большой зал заполнился студентами, и Гермиона невольно скользнула взглядом к слизеринскому столу. Малфой смотрел в ее сторону поджав губы. Выглядел он не слишком довольным — скорее, как Джастин, жующий лимон. Теннант тоже пялился на нее, а позабытая им утренняя каша капала с ложки на его одежду. Его круглые глаза не отрывались от Гермионы, и она дерзко ответила ему прямым взглядом. Гермиона быстро поняла, почему офисный дресс-код плохо сочетается со средневековым учебным заведением. Она дважды чуть не сломала лодыжку, поскользнувшись на шпильках на каменном полу, пока Падма не сжалилась над ней и не научила ее амортизирующим чарам для обуви. Хотя в этой узкой юбке Гермиона все равно не могла быстро двигаться. Шелковая блузка была плохой защитой от ледяных сквозняков, а туго стянутый пучок вызывал головную боль. Гермиона упрямо продержалась до конца занятий, не желая сдаваться. Как эти слизеринские восьмикурсницы умудряются ходить на каблуках в облегающих платьях? После окончания последнего урока Гермиона цокала каблуками по седьмому этажу (звук неприятно напоминал мадам Пинс), когда из-за доспехов внезапно выскочила Джинни. — Мерлин, Джин! — вскрикнула Гермиона, опуская палочку и пытаясь отдышаться. Один каблук застрял в трещине каменного пола, и она едва не рухнула. Все, хватит — завтра надену джинсы, джемпер, кроссовки, а уложить волосы даже ПЫТАТЬСЯ НЕ БУДУ. Джинни окинула ее оценивающим взглядом. — Что ты положила в мой подарок на день рождения на четвертом курсе? — Шоколадных лягушек, пряничную метлу с глазурью, помаду и список модификаций Летучемышиного сглаза, — не задумываясь отчеканила Гермиона. Джинни широко улыбнулась и на мгновение вновь стала той самой бесшабашной ведьмой из довоенных времен. — Идея с избыточным слюноотделением была гениальной, — признала она. — Отлично сработало в кабинете Амбридж, как я слышала, — ответила Гермиона. Обе на секунду погрузились в крайне приятное воспоминание о том, как Малфой давился собственной слюной, пока крошечные летучие мыши вылетали у него из носа. — Приходи ко мне после ужина, — уже серьезным тоном велела Джинни. — Нам нужно поговорить. — Как найти твою комнату? — Гермиона пришла в восторг от перспективы увидеть тайное логово ведьмы. Джинни оглянулась и понизила голос, хотя вокруг никого не было. — Поищи на Карте Мародеров метку УПРЯ — меня посвятили в Мародеры в прошлом году. Надень темную мантию и убедись, что за тобой не следят. Раньше Гермиона посмеялась бы над такой конспирацией, но в ушах звучали слова Теннанта, и она лишь кивнула. Джинни скрылась из виду, предварительно заглянув за угол.  Гермиона уже направлялась в библиотеку, когда вдруг застыла посреди коридора, не обращая внимания на возмущенных студентов, вынужденных обходить ее. Карта Мародеров. У нее ее не было, и она не могла признаться Джинни, что отдала карту Драко Малфою. Придется либо забрать Карту, либо хотя бы взглянуть на нее. Она не знала полного расписания Малфоя, но после осторожных расспросов Главной старосты девочек выяснила расписание Теннанта. Падма была не в восторге от переведенного из Дурмстранга студента: его выходки в библиотеке постоянно мешали ее занятиям, да и книги он никогда не возвращал на место. Если Малфой действительно держит свое обещание, решила Гермиона, он должен быть где-то рядом с объектом слежки. Она направилась к Астрономической башне, мысленно поблагодарив Парвати за амортизирующее заклинание на своих туфлях. Не успела она сделать и шага, как заметила Малфоя, идущего по библиотечному коридору. Она двинулась ему навстречу настолько быстро, насколько позволяла нелепая юбка. — Грейнджер, — Малфой скользнул по ней оценивающим взглядом из-под полуприкрытых век. — Выглядишь очаровательно. Гермиона покраснела, невольно польщенная, но тут же нахмурилась. — Что ты здесь делаешь? — Ну, мне обещали дать первоклассное образование, — ответил Малфой с едва заметной ухмылкой. — Увы, обещания так и остались обещаниями. Ее брови сдвинулись еще сильнее. — Полагаю, ты знаешь, что делаешь. — Как и всегда. — Он прислонился к стене, растянув губы в широкой ухмылке. — С чего такое прекрасное настроение? — подозрительно спросила Гермиона. Его взгляд медленно скользнул вниз. — Наслаждаюсь очень приятными мыслями. Она фыркнула. До ужина оставалось мало времени, а потом еще нужно было найти Джинни. — Мне нужно с тобой поговорить. Осмотрев пустой коридор, Гермиона отодвинула занавес алькова, где ранее пряталась от Джинни и слизеринцев. Плотно задернув занавес за Малфоем, она зажгла свечу в настенной нише. Малфой прислонился к противоположной стене, засунув руки в карманы, прядь его светлых волос спадала на лоб. — Довольно прохладно для этого времени года, не находишь? — Ужасно холод... Ох. Гермиона опустила взгляд и вздохнула. Великолепно. Ее соски отчетливо выделялись под шелковой блузкой. Почему никто ей не сказал? — Неважно, — пробормотала она, подавляя желание скрестить руки на груди. В конце концов, Малфой все это уже видел. И трогал. Малфой, казалось, уловил ход ее мыслей — он приблизился, его дыхание стало чуть более тяжелым. Он скользнул пальцами по ее руке, и Гермиона подняла глаза, ожидая увидеть тот самый знакомый томный взгляд, капризный изгиб полных губ — предназначавшиеся только для нее. Но сегодня ничего этого не было. Взгляд Малфоя был хищным, тело напряженным, несмотря на показную расслабленность. Гермиона вздрогнула, но не от предвкушения. Он что, злится из-за блузки? Она отступила назад. Если Малфой хочет вести себя как козел, изображая собственника, пусть делает это в свое свободное время. — Малфой, — твердо сказала Гермиона, — мне нужна Карта. — Карта, — протянул он, глядя на нее из-под темных ресниц. — Конечно. Я принесу ее тебе. — Ты не взял ее с собой? Малфой... — Это неважно, — Малфой наклонился, пальцы скользнули по шелковому рукаву, губы в дюйме от ее… О, Мерлин. Гермиона сделала еще шаг назад, теперь уже прижимаясь к стене, и незаметно опустила палочку в ладонь. — Малфой, что ты делаешь? — резко спросила она. — С чего ты взял, что можешь меня трогать? — Не бойся, — прошептал волшебник. — Разве ты не чувствуешь этого между нами? Гермиона едва не фыркнула от такой банальности, но была слишком занята, разглядывая его. Костюм и галстук, конечно, были малфоевскими, но на этом волшебнике не было ни единого украшения, а его руки слегка дрожали. Гермиона сглотнула. — Нет, не чувствую, — фыркнула она, изображая Джастина на пике его чопорности. — Это совершенно неприемлемо. — Неужели, — он снова окинул ее внимательным взглядом. — Что ж, Грейнджер. Почему бы тебе не напомнить мне об этой... карте. — Не могу поверить, что ты забыл, — сказала Гермиона, пытаясь оттянуть время. Он снова улыбнулся одними губами. — Ты очень отвлекаешь. — Лучше бы тебе вспомнить, — резко сказала она, — потому что я не собираюсь получать плохую оценку за нашу Лозоходную Карту из-за твоего разгильдяйства. Слава Мерлину, она прочла весь учебник по продвинутым прорицаниям. Лозоходство было весьма сложной техникой. — У меня есть... маятник, — продолжила она, — но он бесполезен, пока ты не закончишь рисовать карту. Гермиона бросила свирепый взгляд на волшебника перед ней. Малфой и раньше не отличался особой добросовестностью в их совместных проектах по прорицаниям, и забить на такое сложное задание было вполне в его духе. — Нам нужно определиться с системой координат, Малфой, — продолжила она своим самым властным тоном. Может быть, если она доведет его до бешенства, он отстанет. — Не забудь разделить карту на четыре квадранта для детализации. — Да-да, четыре квадранта, — Теннант (а она уже не сомневалась, что это он) приблизился. — Знаешь что, давай встретимся после ужина, и я принесу эту Лозоходную Карту. — Его пальцы снова скользнули по ее рукаву. — Поищем сокровища вместе. — Точно нет, — отрезала Гермиона. — Я очень сомневаюсь, что ты разметил все подквадранты и под-подквадранты. — Она вошла во вкус. Может, стоит написать для Трелони методичку по лозоходству? Видит Мерлин, этой женщине помощь не помешает. — Обязательно используй мою систему нумерации, — продолжала она, — потому что схема Влатсбея совершенно устарела. — Она бросила на него очередной убийственный взгляд. — Ты вообще открывал мои заметки о включении нумерологии в лозоходные формулы? Волшебник моргнул. — Э-э, нет? — Конечно же нет, — фыркнула Гермиона. — Тогда вообще нет смысла встречаться, пока ты не разберешься с картой, потому что я отказываюсь делать твою работу за... Она осеклась, заметив полный ярости взгляд светловолосого мужчины перед ней. Гермиона прикрыла рот рукой. О, Мерлин, на мгновение она забыла, что перед ней не Малфой. Теннант вряд ли способен оценить их бодрящие пикировки. Заостренные черты лица волшебника были искажены гневом. — Я не потерплю приказов от какой-то гр... грубиянки вроде тебя! — прошипел Теннант. — Закрой рот! Гермиона театрально отпрянула. — Малфой, что с тобой? Ты никогда так грубо со мной не разговаривал! Я... я очень оскорблена и... и я ухожу! Она освободилась от его дрожащих рук и выскользнула из алькова. Лже-Малфой бросился за ней, и они оба натолкнулись на группу девочек — третьекурсниц, судя по всему. — Мистер Малфой! — Это мистер Малфой! — Он нам поможет! — Уииии! Все девочки начали размахивать клочками пергамента. — Мистер Малфой! — крикнула девочка с огромным желтым бантом. — Мы сегодня занимаемся любовными гаданиями! Теннант и Гермиона проявили редкое единодушие, обменявшись взглядами полного недоумения. — Мистер Малфой, вы можете нам помочь? — спросила темноволосая гриффиндорка. — Боюсь, что нет, девочки, — ответил Теннант. — У нас с мисс Грейнджер есть планы. Его многозначительный тон заставил девочек округлить глаза. Они переглянулись, посмотрели на задрапированный альков, затем на Гермиону. — Мы обсуждали проект по прорицаниям. Лозоходство, — сухо сказала Гермиона. — И надеюсь, вы все понимаете, что любовные гадания не имеют никакого научного обоснования. — Но мое письмо! — выкрикнула светловолосая рейвенкловка. — Я написала вам письмо, мистер Малфой! Она развернула пергамент и начала читать:

Ветер в листьях шепчет твое имя:

Драко...

Лицо Теннанта потемнело. — Ну нахуй, — рявкнул он и зашагал в сторону библиотеки. Гермиона с завистью проводила его взглядом. Есть свои преимущества в том, чтобы быть социопатом. Наверняка Беллатрикс не приходилось выслушивать любовные послания девочек в Хогвартсе. Рейвенкловка теперь всхлипывала и утирала слезы клочком пергамента, а подружки бросились ее утешать. Гермиона постаралась тяжело не вздыхать. Она не переваривала третьекурсниц, даже когда сама была третьекурсницей. — Все в порядке, мисс... — начала Гермиона. — Кларк, — всхлипнула девочка. — Вэл Кларк. — Вальбур..., — начала другая, но остальные зашикали на нее. — Пожалуйста, не обижайтесь, мисс Кларк, — продолжила Гермиона. — Любовь... э-э... больная тема сейчас для Малфоя. Девочки переглянулись и захихикали. — Вы отвергли его, мисс Грейнджер? — спросила гриффиндорка. — Конечно нет, — ответила Гермиона. Глаза девочек округлились. — То есть... это не... я не... мы просто разговаривали. Девочки окинули ее скептическими взглядами. — Малфой расстроен. Из-за другой ведьмы, — отчаянно проговорила Гермиона. Затем она вспомнила, как Малфой ненавидел заранее заготовленные речи. — Она... эм... изложила свои чувства в письменной форме. Девочки кивнули, приняв это объяснение, и с сочувствием посмотрели вслед лже-Малфою. Затем лицо Вэл озарилось. — Может, тогда вы мне поможете, мисс Грейнджер? У меня тут про его глаза... — Точно нет, — отрезала Гермиона. Всему есть предел. — Лучше потратьте это время на учебу. — Да, мисс Грейнджер, — уныло сказала блондинка. — Спасибо, мисс Грейнджер. Остальные повторили за ней слова благодарности, и маленькая группа засеменила прочь. — Мне понравилось про губы как лепестки, Вэл, — громко сказала одна из девочек. Гермиона прислонилась к стене, чувствуя себя выжатой как лимон, но расслабиться не успела — из противоположного конца коридора стремительно приближался настоящий Малфой. Его палочка была наготове, а лицо раскраснелось. — Где он? Что случилось? Ты в порядке? — требовательно спросил Малфой. Гермиона выпрямилась и достала свою палочку. — Какая планета была в ретроградной фазе в прошлую пятницу, Марс или Юпитер? Малфой моргнул. — Чего? Она подняла палочку. — Отвечай на вопрос. — Марс — по мнению Трелони, Юпитер — по твоему, — отчеканил он. — Верно. Гермиона оглядела пустой коридор и затащила Малфоя в альков. Свеча в нише все еще горела. Она обнаружила это место только вчера, а теперь почти жила здесь. — Что сделал Теннант? — потребовал ответа Малфой. — Я видел ваши точки! Вместе! — Со мной... со мной все в порядке. Он выдавал себя за тебя. Оборотное зелье. Малфой спрятал палочку и схватил ее за плечи, тепло его пальцев проникало через шелк. — Он трогал тебя? Он причинил тебе боль? Гермиона... — Нет, нет, ничего такого. Он был мерзким, но это все. Я в порядке. — Слава Салазару. Напряжение спало, и он расслабился, прильнув к ней. Теперь перед глазами у Гермионы был только его галстук — казавшийся однотонным черным шелк на самом деле состоял из крошечных черно-серых квадратиков. Серебряная заколка в виде змейки извивалась вокруг черной жемчужины. Она закрыла глаза, вдыхая аромат Малфоя — как она могла хоть на секунду принять другого волшебника за него? — Он правда не трогал тебя? — прошептал Малфой. — Ну... он провел рукой по моему рукаву и пялился на мои соски. Гермиона почувствовала, как Малфой напрягся. — Он видел твои соски? — Блузка полупрозрачная. Гермиона открыла глаза и увидела, как Малфой отстранился — его лицо снова напоминало Джастина, жующего лимон. — Я так и знал, что будут проблемы, когда ты явилась на завтрак в таком виде, — проворчал он. — Что тебя вообще заставило надеть эту блузку? И эту юбку? И эти... эти волосы! Ты поставила под угрозу все! — Я поставила под угрозу?! — воскликнула Гермиона. — Это ты его упустил! Снова! Ах да, глупая я решила наконец надеть что-то красивое, потому что ты настоял на том, чтобы взять Карту сегодня... — Стебль задержала меня после травологии, чтобы снять очередную защиту, — сквозь зубы произнес Малфой. — И тебе совершенно незачем было так одеваться! И так сложно, даже когда ты в этих поношенных джемперах с большими буквами, с волосами, торч... — Он описал руками небольшие круги. — Но с этим я еще могу смириться, а потом ты... ты... — его руки бессильно опустились, — ...вдруг решаешь выглядеть... ухоженно... в шелке... и этих... Ты хотя бы представляешь, что это делает со слизеринцами? Даже Гойл пялился! Я чуть не сошел с... что? Ммпф! Гермиона целовала его — отчасти потому, что это казалось единственным действенным способом заткнуть его, отчасти потому, что ей этого хотелось. Как человек, прошедший войну, мог оставаться настолько невинным и наивным — было загадкой, но она была благодарна за это. Малфой во многом так и остался шестнадцатилетним — как и Гарри — хотя она никогда ему в этом не признается. Теперь он прижимал ее к себе, одной рукой оторвав ее от пола, теплые пальцы другой руки скользнули к одному из вызывающе торчащих сосков. О, Мерлин, как же она хотела его в такие моменты — встревоженного, взбешенного, возмущенного, взволнованного... Было глупо целоваться здесь, где всего лишь тонкий занавес отделял их от оживленного библиотечного коридора, а за спиной находился потайной слизеринский ход. Но вдруг оказалось, что быть объектом беспокойства и заботы — по какой-то странной причине возбуждало Гермиону, поэтому она не могла остановиться. Не говоря уже о том, как легко Малфой приподнял ее, как его стройное тело прижалось к ней... Ей хотелось обвить его ногами, но эта дурацкая юбка не позволяла, хотелось узнать, как звучат ее громкие стоны, но она не поставила заглушающие чары, и теперь Гермиона испытывала все разочарование мира, какое только может испытать женщина с языком сексуального мужчины во рту. А затем она лишилась и этого — Малфой разорвал поцелуй, чтобы поговорить. — Как ты догадалась? — выдохнул он ей в ухо. — О чем? — Раньше. — Его рука скользнула к ее талии. — Как поняла, что это не я? Гермиона посмотрела на него. Почти впервые в жизни ей не хотелось демонстрировать свои знания.  — Это действительно важно? Челюсть Малфоя напряглась. — Да. Она вздохнула и мысленно составила список: дрожащие руки, отсутствие украшений и парфюма, незнание о Карте... Но когда она открыла рот, вырвалось совсем другое. — Ваши слизеринские маски, — сказала она. Бровь Малфоя вопросительно изогнулась. — Теннант выглядит теплым и игривым, — объяснила Гермиона, — но его глаза... они холодные. Темные. — А я? — голос Малфоя звучал тихо. — Совсем наоборот, — призналась она. — Ты... выглядишь холодным и суровым, но когда касаешься меня, то я чувствую, что...  Она отвела взгляд, щеки пылали. Мягкие губы коснулись ее уха. — Скажи мне. Ох уж эти слизеринцы. Подавай им откровения по первому требованию. Что она могла ответить? Ты так нуждаешься во мне и ненавидишь это, но мне нравится, что ты ненавидишь это, потому что мне нужно быть нужной, но мне не нужно... Боже, она звучала как Луна. — Скажи мне, — повторил Малфой. Он готов был продержать ее у этой стены весь день, если понадобится. Гермиона провела губами по его скуле, и он вздрогнул, но не отстранился. — Ты... теплый, — неуверенно сказала она. Теплый? Малфой прижался еще ближе и убрал руку с ее талии, чтобы распустить аккуратную прическу и запутаться в ее локонах. — Ты смешная, Грейнджер, — прошептал он ей в ухо. Она не смогла сдержать улыбку. — Но я оказалась права. Они вновь начали целоваться, и Гермиона готова была растаять и навеки стать частью каменной стены, лишь бы Малфой оставался на месте. Однако призрак мерзкого Теннанта снова все испортил. Малфой оторвался от ее губ и простонал: — Нам нужно проверить Карту. — Карта, — повторила она, тяжело дыша. Он опустил ее на пол — к ее неудовольствию — и сделал шаг назад. — Только Салазару известно, что Роули творит там под видом меня, — проворчал Малфой. Он коснулся пергамента палочкой. — Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость. Гермиона резко пришла в себя. Конечно, он был прав. У Малфоя не было кристально чистой репутации Джастина — если Теннант устроит очередной хаос... — Он, наверное, уже снова в своем облике, — сказала Гермиона. Карта показывала Теннанта на Мраморной лестнице, окруженного скоплением точек — студенты шли на ужин. — Шалость удалась. — Малфой сурово посмотрел на Гермиону. — Ты ему что-то рассказала? — Я упомянула Карту... Глаза Малфоя расширились. — Он знает? — И да и нет, — уклончиво ответила Гермиона. — Объясни. — Я действительно упомянула Карту, прежде чем поняла, что это Теннант. Но я исправилась, — сказала она. — Что именно ты сказала? — Что это карта для проекта по прорицаниям. Лозоходство. Я сказала, что не могу встретиться с ним сегодня, чтобы поработать над картой, потому что он, скорее всего, неправильно пронумеровал подквадранты или проигнорировал нумерологические принципы, о которых я говорила. Малфой усмехнулся. — Лучше он, чем я. Он заметно расслабился и достал палочку, чтобы поправить волосы и костюм. Затем он снова наклонился к ней, но Гермиона подняла руку между ними. — Учти, Малфой, — поучающим тоном произнесла она, — когда мы доберемся до этого раздела, я не потерплю, чтобы ты увиливал от работы... Куда ты? Светловолосый волшебник закатил глаза, держась за занавес. — Если мы закончили, я иду ужинать. — Мне нужно еще раз взглянуть на Карту, — сказала Гермиона. Мерлин, она почти забыла про Джинни. Он поднял бровь. — Неужели. — Да. — Значит, у меня есть кое-что, что тебе нужно. Гермиона застонала. — Ты вообще можешь что-то сделать просто по доброте душевной? Он насмешливо приподнял бровь. — Ну и чего ты хочешь... — начала Гермиона. — Годрика ради! Малфой сделал вид, что размышляет. — Давай так, ты можешь заплатить сейчас, или мы поругаемся, пропустим ужин, и ты не увидишь Карту до вечера. Гермиона раздраженно зарычала, но подошла ближе и взяла его лицо в свои руки. — Тогда наклонись. Его поцелуй был сладким, и она снова забыла про Карту, пока он не отстранился. — Тогда держи, — самодовольно сказал Малфой, протягивая пергамент. Гермиона коснулась Карты палочкой. — Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость. Появились линии и точки, и она начала методично изучать этаж за этажом в поисках комнаты Джинни. Вот она — между гостиной Хаффлпаффа и кухней. Отличное место для тайного убежища. Но там не было двери, никакого входа. Как... — Грейнджер, — прошептал Малфой ей на ухо, — ты в курсе, что ужин не бесконечный? — Да, да, — пробормотала она, водя пальцем по коридорам первого этажа. — Что ты ищешь? — УПРЯ, — рассеянно ответила Гермиона, изучая второй этаж. — Упыря? В Хогвартсе нет упырей. Нам с Грегом пришлось тащить одного аж из подземелий Гойлов, чтобы напугать Лонгбот... — Да! — воскликнула Гермиона. — Вот оно! «Увеселение с упырями»! Малфой фыркнул. — Я бы не назвал это «увеселением». Отвратительные твари. — Нет, нет! — Она оторвалась от Карты. — Вторая книга Златопуста Локонса. Его издатель подарил школе портрет с изображением обложки книги, и он висит... в коридоре Зала трофеев! Она проверила Карту — и вот она, метка в конце коридора: «Уизли Прячется РЯдом». Около нее появился пузырек с надписью: «Скажите Локонсу, какой он красивый». — Локонс, — пробормотал Малфой. — Тот болтливый болван с пикси, да? Гермиона покраснела. — Мне нравились его занятия. Она все еще испытывала жалость к Локонсу, который и по сей день находился в Св. Мунго после потери памяти, хотя знала, что он заслужил свою участь. Его последнюю книгу «Кто я?» она сочла весьма интересным исследованием срикошетившего заклинания Забвения. Малфой заулыбался. — Ах да, вспомнил. Локонс пытался исцелить травму Поттера на матче по квиддичу. Его ухмылка стала шире, и он начал размахивать рукой. — Не смешно, — выпалила Гермиона. — Гарри пришлось заново отращивать все кости руки! Малфой в последний раз усмехнулся, протянул руку, и Гермиона неохотно отдала Карту. — Будь осторожен сегодня, когда соберешься следить за Теннантом, — сказала она. — Он тебе не доверяет.  — Он никому не доверяет.  Гермиона привела себя в порядок с помощью палочки, и они вышли из алькова. На лестнице первого этажа не было ни души — все студенты уже были на ужине. Было странно идти рядом с Малфоем, зная, что их могли увидеть, но вся школа уже была в курсе, что они танцевали вместе и работали в паре на Прорицаниях. Когда они дошли до Мраморной лестницы, Малфой остановился на две ступени ниже, так, что их глаза оказались почти на одном уровне.  — Итак, — сказал он, и в его серебристых глазах вспыхнул огонь. — Я теплый.  Гермиона покраснела, как третьекурсница. Он никогда не простит ей эту фразу.  — Возможно, у тебя жар, — сказала она.  Он усмехнулся.  — Выглядишь так, будто жар у тебя.  — Я пью много горячего чая, — сказала Гермиона.  — Это вообще не...  Громкий топот ног заглушил слова Малфоя — стайка гриффиндорских мальчишек пронеслась по лестнице между ними.  — Сегодня пирог с патокой! — выкрикнул один, и все радостно загалдели.  Гермиона прижалась к мраморным перилам, пропуская младшекурсников, но когда лестница опустела, Малфоя уже не было. Он стоял у парадных дверей, глядя на нее, его слизеринская маска вернулась на место. Затем он резко развернулся, и его высокая фигура исчезла за дверями Большого зала.