Глава 38. Ночь десятая — Царапины

Во вторник вечером, стоило Грейнджер появиться, Драко сразу понял — у ведьмы явно что-то на уме. Она держала в руках книгу и была в полном пижамном комплекте, но хотя бы не в клетчатом. — Теннант здесь? — выпалила Грейнджер. Драко проверил Карту. — Нет. Он с Трейси Дэвис. — Его чуть не передернуло при ее упоминании. Эта слизеринская полукровка была опаснее Адского пламени. Теннант мог проснуться завтра посреди обряда связывания душ, захлебываясь Амортенцией или отбиваясь от карликового крокодила Дэвис. — Тогда ладно. — Грейнджер сунула книгу в сумочку и потянулась к Карте. — Ну уж нет, — Драко поднял Карту выше, за пределы досягаемости Грейнджер. — Тебе нет смысла следить за Теннантом, который следит за тобой. — Что же мне тогда делать? Драко пожал плечами. Ему было все равно, лишь бы она держалась подальше от Теннанта. — Если бы у нас было две Карты... — задумчиво сказала Грейнджер. — Или хотя бы одна, отслеживающая только Теннанта. Готова поспорить, Карта Мародеров создавалась по принципу лозоходного инструмента. Они, вероятно, использовали хрустальный маятник, а затем... — Ты не можешь этого знать, — перебил ее Драко. Возможно, она и права, но, Мерлин дери, он не мог позволить Грейнджер бродить по замку с такой Картой и хрустальным маятником. Жизнь Драко и без того достаточно сложна. — Тогда Гибель Воров, — сказала она. — Мы могли бы сварить немного, чтобы узнать Теннанта под Оборотным. — Грейнджер устроилась поудобнее на покрывале скрестив ноги и продолжила излагать свои безумные идеи. — Но водопад посреди коридора может привлечь внимание. Может, какой-нибудь туман... Как считаешь? Драко считал, что это ужасная идея. Только гоблины знали рецепт этого зелья. Даже если бы им двоим удалось его создать, что она собиралась делать — бегать и брызгать Гибелью Воров на каждого, кто покажется подозрительным? Мерлин, да ведь она бы именно так и поступила. — Это мой цветок? — вдруг спросила Грейнджер. Да. Домовые эльфы, застилая постель, упрямо оставляли каждый вечер все еще цветущую камелию на его подушке. Драко раздраженно схватил палочку и безмолвно наложил Вингардиум Левиоса. Но вместо того чтобы плавно подняться с подушки, цветок взорвался, рассыпав лепестки повсюду. Грейнджер огляделась, широко раскрыв глаза, а Драко стиснул зубы. Сраная палочка. — Ну, Малфой, — она ухмыльнулась. — Очень... э-э... романтично. Драко нахмурился. — А скрипки будут? — вежливо поинтересовалась она. — Шампанское со льдом? Он вздохнул. — Просто убери их, Грейнджер. Она испустила долгий, полный сожаления вздох, затем достала палочку. — Ну ладно. Эванеско. Но лепестки не исчезли — они лишь умножились, и Грейнджер залилась смехом так, что выронила свою палочку. — Ты сделала это специально! — проревел Драко, потянувшись за виноградной лозой. — Неправда! — Грейнджер швырнула лепестки ему в лицо, пытаясь снова схватить свою палочку, но Драко был быстрее. Он перекатился через виноградную лозу, и Грейнджер оказалась сверху — ее лицо в дюйме от его. — Ты лежишь на моей палочке, — выдохнула она. — Могу сказать то же самое. Грейнджер закатила глаза, но в уголках ее губ спряталась улыбка. Свет от парящей над кроватью свечи золотил ее аккуратно уложенные волосы. Драко дотронулся до ленты, удерживающей пряди, и она развязалась, высвобождая каскад каштановых волос. — Малфой, — прошептала Грейнджер. — Нам нужно... — Да, нужно, — тихо ответил Драко. Его руки скользнули в ее волосы, и он притянул ее ближе, вовлекая в поцелуй. Грейнджер попыталась было что-то пробормотать, но вскоре сдалась и ответила на поцелуй, ее нежные ладони легли на его грудь и ребра. Драко потянул ее за непривычно гладкие пряди, как вдруг... Что это? Острая боль пронзила кожу Драко, и он резко выдохнул, оторвавшись от Грейнджер. Грейнджер отстранилась. — О нет! — вскрикнула она. Драко приподнялся на локте и взглянул на свою обнаженную грудь, покрытую красными лепестками и тонкими кровавыми царапинами. — Это что... — Мне так жаль! — пискнула Грейнджер. Его ум лихорадочно искал объяснение. Он зашел слишком далеко? Напугал ее? Она использовала нож? Заклинание? Спонтанный выброс магии? — Я не привыкла к ним! — Грейнджер подняла руки, ее пальцы украшали длинные красные когти. — Я поцарапала тебя! — Поцарапала? — Драко дотронулся до ребра и поморщился. — Да ты меня исполосовала! — У тебя есть книга? Драко моргнул. — Что? — Они укорачиваются, когда я занимаюсь или сижу на уроках. — Она подняла палочку. — Акцио книга! От глухих ударов затряслась кровать — по всей видимости, все книги в спальне ударились о защитные чары, взметнув в воздух новые облака лепестков. Драко сел в постели и ошеломленно уставился на Грейнджер. Почему ее ногти внезапно стали два дюйма длиной и кроваво-красными? Почему она его исполосовала? И почему все это его так заводило? Грейнджер тем временем накладывала заживляющие заклинания и убирала кровь. — Я все залечила? — спросила она. — Спину тебе не поцарапала? Образ этих длинных ногтей, скользящих по его спине, на мгновение выбил Драко из реальности. Когда он пришел в себя, она все еще смотрела на него с тревогой, готовая продолжить исцеление. — Что здесь произошло? — потребовал ответа он. Грейнджер бросила палочку, чтобы скрестить свои смертоносные орудия. — Ромильда сделала мне маникюр. А потом, когда ты... я немного перевозбудилась... — она густо покраснела. — А. — Драко был знаком с длинными ногтями не понаслышке. Слизеринские девушки прекрасно справлялись с любыми задачами, несмотря на длину своих когтей. Грейнджер, которую он видел только с аккуратными ногтями не длиннее своих, явно не обладала таким навыком. — А книги? — спросил он. — Ромильда зачаровала мои ногти, чтобы они укорачивались, когда я учусь, и удлинялись, когда я... не учусь. Грейнджер выглядела смущенной как никогда, все ее лицо пылало. — До-довольно впечатляющее заклинание, на самом деле. Драко согласился. Он провел рукой под подушкой и достал сложенные эскизы. — Попробуй это, — сказал он. Грейнджер взяла пергаменты, и действительно — ее ногти укоротились, а яркий красно-золотой лак исчез. Немного успокоившись, она снова села скрестив ноги на покрывале, усыпанном лепестками, и начала листать его наброски. — Твоим кустикам не помешала бы стрижка, — пробормотала она. Драко приподнял бровь. — У твоего наброска Трепетливых кустиков есть недочеты. — Она перевернула страницу. — Ого, а твой рогатый змей такой здоровый. — Да что ты. — Драко! — она возмутилась, когда он выхватил у нее эскизы и отбросил их в сторону. Сегодня они устроили настоящий бардак на кровати. — А теперь, — прошептал он, приближаясь, — на чем мы остановились, Грейнджер? — Мы не можем. Мои... мои ногти. Если мы будем заниматься чем-то таким, они... — Я совсем не против. — Драко и правда не возражал. Грейнджер подняла подбородок, выглядя решительно. — Малфой, нам нужно поговорить. — Нужно ли? — Да. — Она глубоко вдохнула, выпрямив спину и положив руки на колени. Ее темные прямые волосы отвлекающе ниспадали до талии, а губы, опухшие от поцелуев, выглядели такими же насыщенно красными и нежными, как лепестки вокруг. — Малфой, то, чем мы занимаемся, несправедливо, — объявила она. — По отношению к кому? — спросил Драко. Блядь, она ведь не имела в виду Финч-Флетчли? Или, что хуже, Вислого? — По отношению к тебе. — Я не понимаю. — Ты сказал, что нам не стоит продолжать трогать друг друга в постели, и я... я согласна. Драко насмешливо фыркнул. — Глупости. Я не мог такого сказать. — Но ты сказал, в ночь вечеринки Рейвенкло, — настаивала Грейнджер. — Ты сказал, что ты не игрушка. — Именно так. — Так что я должна проявлять больше уважения к тебе. — Да, должна. — Как раз вовремя. — Но я прощаю тебя. — Он наклонился еще ближе, прикоснулся к ее горлу и провел пальцем вниз. — Если ты хочешь загладить свою вину, ты можешь... — Я не должна... — Грейнджер сжала в руке скомканный лепесток. — Я не должна дразнить тебя, если не хочу заняться сексом. Ты ведь это имел в виду? Когда сказал, что ты не игрушка? Драко уставился на нее в ужасе, осознав, к чему она ведет. — Погоди... — Мне не стоит целовать и трогать тебя в постели. Это несправедливо. — Все в порядке, я справлюсь, — благородно сказал Драко. — Это довольно жестоко. — Я этого заслуживаю. — Драко почувствовал отчаяние. — Я же мерзавец, помнишь? Пожиратель смерти, который заманивает тебя сюда каждую ночь и бессовестно пользуется ситуацией, плюс я дважды оглушил твоего хаффлпаффца, и давай не будем забывать... — Но ты не заслуживаешь... — Заслуживаю. Я должен быть благодарен за все, что ты соизволишь мне дать, — сказал Драко. Он попытался выглядеть благодарным, но подобное выражение лица было ему несвойственно. Судя по лицу Грейнджер, он, вероятно, выглядел как маньяк. Проклятие, это было ужасно. Почему она вдруг начала его слушать? — Ну, это просто неправильно. — возмутилась Грейнджер. — Я была неправа. Теперь ты совсем другой человек и заслуживаешь большего уважения. Драко выпучил глаза. — Нет, я не такой и я не заслуживаю уважения. Она покачала головой. — Нет, заслуживаешь. — Вовсе нет, — теперь уже он настаивал. — Честно говоря, Грейнджер, я заслуживаю любых пыток, которые ты соизволишь мне устроить. Выпускай свои когти. Грейнджер все еще была красной от смущения. — Я не очень разбираюсь в этом — в романтике и сексе. Я уже причиняла боль людям, которые мне небезразличны. — Она вздохнула. — Я не хочу тебя ранить. Челюсть Драко отвисла. Ранить его? Это было неожиданно. — Ты что, пытаешься меня исправить, Грейнджер? — с любопытством спросил он. Она нахмурилась. — Нет. Я не верю, что один человек может изменить другого. — Но может подтолкнуть к изменениям, — сказал он. — Я не собираюсь использовать свое тело, чтобы... — А я и не говорю, что ты должна, — солгал Драко. Жаль, ему нравилась такая стратегия. — Я была довольно эгоистичной, — грустно сказала Грейнджер. — Все время поддавалась порывам. Драко захихикал, не в силах сдержаться. Гриффиндорцы. — Не волнуйся об этом, Грейнджер, — сказал он, небрежно махнув рукой. — Твоя совесть должна быть чиста. Я отказываюсь от своего прежнего заявления. Я абсолютно точно согласен на то, чтобы меня дразнили и соблазняли в моей постели. На самом деле... — он потянул ее за длинный локон, — я с нетерпением жду этого. — Но это нелепо, — запротестовала она. — И это несправедливо и по отношению ко мне. Ведь на мне вся ответственность. Я должна быть той, кто сможет остановиться. Драко пожал плечами. Жизнь вообще была несправедлива. — Не знаю, почему я решила, что мы сможем поговорить об этом как взрослые люди, — надулась она, когда его губы коснулись ее виска. — Я просто хочу вести себя прилично. — Попробуй, Грейнджер, — сказал Драко, взяв ее руку и положив на свою уже зажившую грудь. — Но я не обещаю того же.

***

Солнечный свет пробивался сквозь полог кровати Драко, и лучи светили ему прямо в закрытые глаза. В то время как спальни слизеринского подземелья на северной стороне выходили на толщу воды Черного озера, а западные и южные — на сплошную скалу, окна комнаты декана факультета/Главного старосты смотрели на восток. Тепло согревало закрытые веки Драко. Щека прижималась к чему-то мягкому, рука покоилась на гладкой обнаженной коже. Грейнджер все еще была здесь. Салазар, он был измотан. Они спорили полночи о справедливости и приличиях, прежде чем уснуть в изнеможении. Грейнджер все же позволила ему еще несколько поцелуев, от которых удлинились ее красные ногти, — что было приятно, а затем последовали новые извинения и тирады об уважении — что было не очень. Что ж, сегодня новый день. Драко провел рукой по ее животу под пижамой и прижался губами к ее горлу. — Драко, — пробормотала она, все еще полусонная. — Да, — хрипло отозвался он. — Драко. — На этот раз ее голос звучал громче, поощряюще. Он поднял голову, медленно открывая глаза. Утренний солнечный свет пробивался сквозь небольшой зазор между шторами полога. Гермиона выглядела ослепительно, лежа среди ярко-красных лепестков, ее локоны снова были на свободе. По крайней мере, на этот раз она произносила его имя. Глаза Грейнджер открылись. — Малфой... — Драко, — поправил он, отводя прядь волос с ее лица. — Я... я пытаюсь... — Все в порядке, я не против. Соблазняй меня, львица. — Он углубил поцелуй, не обращая внимания на утреннее дыхание, и оказался сверху. Почувствовав острые ногти на своей коже, он тихо зашипел, когда она поцарапала кожу под лопаткой. — Прости, — выдохнула она. — Я постараюсь не поранить тебя. — Даже не смей. — Он провел рукой под ее пижамной рубашкой и в наказание за дерзкую мысль слегка ущипнул сосок. Гермиона задрожала от его прикосновения. — Пожалуйста, — пролепетала она. Драко задрал ее пижаму, обнажив грудь, и наклонился, чтобы лизнуть сосок, который только что ущипнул. Его рука медленно скользила по изгибам ее тела. Грейнджер откинула руку назад. — Драко, — выдохнула она громче, — ах... Внезапно она резко выдохнула — и не от возбуждения. Драко замер, подняв голову. Полог кровати оказался сдвинут — она задела его рукой, впустив еще больше света. А это значило... — Защитные чары! — прошипела Гермиона. Драко резко сел в кровати. Теннант был здесь? Он их слышал? Грейнджер схватила свою палочку, но тут же выронила ее — длинные ногти мешали. Драко оказался проворнее, палочка-арлекин на этот раз послушалась, и он задернул полог и возвел новые защитные чары. Затем Драко откопал Карту из груды лепестков. — Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость, — произнес он. Да, вот их имена, а рядом в квадрате спальни — третья точка с пометкой «Теннант Роули». — Как ты думаешь, он нас слышал? — спросила Грейнджер, заглядывая ему через плечо. — Неизвестно, — рассеянно ответил Драко. — Наверное... — Белая вспышка — и она исчезла, а ее сумочка и палочка так и остались лежать в его кровати. Драко потер лицо руками, затем ослабил защитные чары, чтобы приоткрыть полог. Теннант лежал в постели, совершенно голый, распластавшись и тихо похрапывая, его массивное тело почти полностью занимало широкую кровать. Волшебник выглядел мертвым, рядом на полу валялась бутылка огневиски. Все в порядке, — сказал себе Драко. Если бы Теннант услышал Грейнджер, он бы не лежал пластом. Он бы бросился к ним с вопросами и потребовал присоединиться. Этот образ преследовал Драко, пока он сидел в ванной, морщась, когда от воды щипало царапины. Он все еще был рассеян, одеваясь, и с трудом застегнул запонки и булавку для галстука. Он почти забыл погладить свои серебряные чернильницы (у них появились крошечные белые хвостики), пока те не мяукнули, привлекая внимание. В расширенные заклинанием карманы пиджака он положил Карту, часы, щепку темного дерева, а также расшитую бисером сумочку и палочку Грейнджер. Теннант еще только начал шевелиться и стонать, когда Драко захлопнул за собой дверь. Он прошел через гостиную Слизерина, бросая на всех угрюмые взгляды, с каждым шагом его мысли прояснялись. Драко знал, что нужно делать. Сегодня все зашло слишком далеко. Конечно, ему все еще нужно следить за Теннантом, но приоритеты изменились. Они с Грейнджер вели себя как дураки, играя в свои маленькие игры и страдая херней с Картой. Грейнджер больше не может продолжать появляться в спальне. Драко должен срочно снять Исчезательное заклятие.