Глава 50. Тишина

В лазарете вновь воцарились тишина и полумрак. Драко лежал на койке, все еще слабый от потери крови и действия зелий. Помфри убрала отек с его челюсти и удостоверилась, что он не проглотил выбитые зубы. Затем удалилась на поиски Костероста («Не понимаю — в понедельник было два полных флакона!»). Поттер тем временем отправился спасать Луну и размахивать своим статусом Избранного. Вскоре после ухода Поттера появилась МакГонагалл. Отчетливый стук ее каблуков приближался к кровати Драко. Он притворился спящим, а роль докладчицы перед директором с радостью взяла на себя Гермиона. Драко спас ее, заявила она. Она очнулась в постели с Теннантом, тот превратился в волка и напал на нее, а Драко спас ее, загородив собой. Она ударила обоих слизеринцев кочергой, а Драко был укушен, спасая ее. Да, Теннант действительно оказался незарегистрированным анимагом, и кстати, она уже упомянула, что Драко спас ее? МакГонагалл отнеслась к рассказу с изрядной долей скепсиса — что, впрочем, неудивительно — но ведь это была сама Золотая Девочка. Директор Хогвартса пообещала пока не привлекать Аврорат (ее давняя вражда с его главой, как и недоверие к Министерству, были хорошо известны). Да, мисс Грейнджер, она прекрасно понимает, что процесс рассмотрения заявок на перевод в Хогвартс требует доработки. И да, мисс Грейнджер, она вполне уяснила, что мистер Малфой вас спас. Гермиона вышла вслед за директором, продолжая говорить, и Драко наслаждался моментом благословенной тишины — до тех пор, пока ведьма не вернулась. — Я знаю, что ты не спишь, Драко, — уверенно заявила она. Драко осторожно открыл глаза — и, к его облегчению, ему понравилось то, что он увидел. Гермиона все еще была в его черном джемпере поверх синей пижамы, ее волосы были собраны в шаткую башню из локонов. Хотя ее взгляд не искал Теннанта, связанного и валявшегося без сознания на соседней койке, она и не избегала смотреть в его сторону. — Конечно, я не сплю, — сказал Драко, довольный тем, что снова может говорить. — Нужно быть оглушенным до беспамятства, чтобы заснуть при таком шуме. Они неловко посмотрели друг на друга, затем Драко слегка подвинулся на кровати — немое приглашение. — Твое плечо... — начала Гермиона. — С плечом все в порядке. Я в порядке. — Он чувствовал лишь легкую скованность там, где его укусили, и странное натяжение кожи на лице — после когтей Теннанта. Зелья Помфри оставили тонкий шрам, петляющий от лба до щеки, но она обещала, что к утру тот исчезнет. — Где мадам Помфри? — Ищет Костерост, — ответил Драко. — Тебе стоит надеть капу, после того как выпьешь его, — сказала Гермиона. — Где зубам тесно — там кариесу место. Драко закатил глаза, отказываясь удостоить этот комментарий ответом. Его выдержка была вознаграждена — Гермиона оставила тему зубов и устроилась рядом, вытянув ноги на тонком белом одеяле. Драко обнял ее, зарывшись подбородком в ее кудри. Он заметил, что на ней его тапочки — и вышивка на них заметно потрепана. Теперь он сомневался, что они когда-нибудь вернутся к нему. Полумрак лазарета, занавеска, кровать и, главное, знакомое тепло и цветочный аромат — все это успокаивающе подействовало на Драко. Гермиона прижалась к нему, положив голову на его плечо, и тут он заметил их — синяки в форме отпечатков пальцев, видневшиеся из-под расстегнутого ворота ее пижамы. — Расскажи про Теннанта, — спокойно попросил он, возведя прочные барьеры окклюменции. Гермиона фыркнула. — Что тут рассказывать? Я оказалась в твоей постели, а там он. Было больно слышать, что его неудачное Исчезательное заклятие фактически преподнесло Роули эту ведьму на блюдечке. — Продолжай, — произнес он. — Он решил, что это порт-ключ, — сказала Гермиона. — Что, в общем-то, логично, если... Тело Драко напряглось, и она умолкла, а затем вернулась к сути разговора. — Он отобрал мою палочку и сказал, что обманул тебя, направив в лазарет. — Да, — ответил Драко, и сквозь возведенные барьеры прорвалась горечь. Возиться с Изобель, слушать ее дурацкие теории о пропорциях гороха и минетах, в то время как с Гермионой... — Он сломал мою палочку, — всхлипнула она. Драко кивнул. Пожиратели смерти не церемонились с палочками магглорожденных, считая их украденными. — Теннант действительно слышал нас тем утром, Драко, — Гермиона смотрела на свои сцепленные пальцы, но он видел, как краснеет ее щека. — Он... он... — Продолжай, — повторил Драко. — Он навалился на меня и схватил за шею. Потом он... он... — Продолжай, — сказал Драко, его окклюменционные барьеры трещали по швам. — Он... он... Мне обязательно рассказывать? — Ее голос звучал так слабо и уязвимо. — Да, — холодно ответил Драко, его разум все еще был отстраненным. — Ладно, — Гермиона выдохнула сквозь стиснутые зубы. — Он сжал мою грудь и начал целовать... ниже... а я схватилась за столбик кровати... Драко Малфой, не смей вставать с этой койки! — Отпусти меня, — резко бросил Драко, не отрывая взгляда от Теннанта. Гермиона перекатилась через него, уперевшись руками по обе стороны от его головы. Ее лицо было в дюйме от его, и длинный локон касался его щеки. — Послушай, Драко, — выдохнула она. — Я схватилась за столбик кровати из африканского темного дерева. Что-то в том, как она произнесла «африканское темное дерево», проникло сквозь багровую пелену ярости Драко. Он повернул голову, уставившись на ведьму, одна босая нога уже коснулась холодного пола. — О чем ты? — требовательно спросил он. — Это невероятно магическая древесина, — объяснила Гермиона. — Столбик не был палочкой в прямом смысле этого слова — потому что у него нет магического ядра, но он срезонировал. Я смогла сфокусировать магию и отбросить Теннанта. Драко продолжал смотреть на нее, пытаясь осмыслить ее слова и застыв на полпути к тому, чтобы слезть с кровати. — Я расскажу все, — сказала она, — но только если ты не попадешь в Азкабан за убийство Теннанта голыми руками. Драко посчитал, что тюремный срок того стоил бы, но позволил ей затянуть себя обратно под одеяло. — Продолжай, — повторил он. Гермиона по-прежнему нависала над ним. — Я скатилась с кровати и смогла призвать твою шахматную палочку, — продолжила она, сверкнув глазами. — Ужасная палочка! Драко застонал. — Что она натворила? Гермиона выглядела по-настоящему сердитой. — Сначала я пыталась парализовать Теннанта, затем оглушить, но вместо этого... эта чертова палочка превратила его ноги в лапшу, а волосы — в маргаритки!  Она выглядела настолько возмущенной, что Драко едва не рассмеялся, но тут же опомнился. Теннант не выносил насмешек. — Да, — тихо сказала Гермиона. — На этом веселые игры закончились. Она вздохнула, отодвинулась от него, устроившись рядом, и повернулась к нему лицом. — Теннант сломал палочку, Драко. А потом превратился в волка. Она задрожала. Драко обнял ее так крепко, что сам удивился, как она еще дышит, но Гермиона не жаловалась, лишь крепко вцепилась в него в ответ. Он сполз вниз с ней в объятиях, и они вытянулись на кровати, крепко прижавшись друг к другу. — Потом появился ты и попытался наложить Аваду на Теннанта. Гермиона посмотрела на него нахмурившись. — Почему темное дерево отказалось тебе подчиниться? — Понятия не имею, — проворчал Драко. — Дерьмовая палочка. Гермиона зевнула. — Я рада, что ты не убил Теннанта. — Она закрыла глаза. Драко был не согласен. Теннант заслуживал смерти, заслуживал ее сто раз — не только за сегодня, но и за все, что творил в замке, не говоря уже о войне. Догадайся Драко призвать в тот момент змеиную палочку, от этого сраного волка осталось бы лишь пятно на ковре. — Довольно, — отрезала Гермиона. — Я не позволю тебе его убить. На мгновение привычная ярость вновь заполнила его вены. Как она смеет? Отказывает мне в праве убить его! Малфой не потерпит такого оскорбления — другой волшебник посмел прикоснуться к его... К его... кому? Драко моргнул, глядя на ведьму в своих объятиях, и внезапно засомневался. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но увидел, что Гермиона уже снова закрыла глаза, ее дыхание выровнялось. Впрочем, он и не хотел спорить. Он едва не потерял ее из-за собственной глупости. — Спасибо, — пробормотала она сквозь сон, прижимаясь ближе. — Спасибо, что спас меня. Драко беззвучно фыркнул. О да, он заслужил благодарность. Может, следующим заклятием он будет отправлять ее каждое утро прямиком в лапы гигантского кальмара. Его взгляд скользнул к неподвижной фигуре на соседней койке. Возможно, Драко и виноват в этом бардаке, но расплачиваться будет Теннант. Теннант заплатит за страдания Гермионы, за ошибки Драко и его разрушенную жизнь, за озорную палочку, которая теперь была сломана. Он еще не решил как, но Теннант заплатит всем, что у него есть.

***

— Я не знаю, — в третий раз повторила Помфри. Поттер вернулся в лазарет вместе с МакГонагалл, и теперь все, кроме Драко, столпились вокруг кровати Теннанта, споря о том, что делать с волшебником, все еще находящимся без сознания. — Мистер Роули получил одновременно сильный удар по голове и мощное оглушающее заклинание, — пояснила мадам Помфри. — Но его зрачки уже менее расширены, чем час назад, и рефлексы в норме. Есть шанс, что он, как и мисс МакДугал, очнется естественным путем. МакГонагалл нахмурилась. — Что произойдет, если мы свяжемся с Авроратом, мистер Поттер? — Главный Аврор Робардс немедленно примчится сюда, и Малфоя с Роули доставят в Министерство. — Драко? — воскликнула Гермиона. — Но он же спас... — Да, мы знаем, — хором ответили МакГонагалл и Поттер. — Но Главный Аврор не поверит в это. Он захочет поместить их обоих в камеры до выяснения обстоятельств, — с полной уверенностью произнес Поттер. — Мы не можем этого допустить! — закричала Гермиона. — Они оба могут оказаться в Азкабане! Драко не смог сдержать тихий стон. Он не мог вернуться в Азкабан — письма матери станут невыносимыми. Дорогой сын, азалии увядают, а павлины линяют. Прошу совета. — Ни один из этих юношей никуда не отправится сегодня ночью, — объявила мадам Помфри. — Особенно мистер Роули. Это было бы крайне опасно. МакГонагалл согласилась. Она вернется утром, чтобы проверить состояние Роули, и тогда решит, сообщать ли в Аврорат. А пока лучше всем хорошенько выспаться. — Я уверена, Луна сможет свидетельствовать... — Гермиона резко выдохнула. — Луна! О, Гарри, с ней все в порядке? Поттер кивнул. — Я нашел ее на полу в туалете Миртл — оглушенную. — Аврор слегка покраснел, и Драко догадывался почему. — Вам следовало доставить ее сюда, мистер Поттер, — отчитала его Помфри. — Оглушающие заклинания — не шутка. — Я пытался! — возразил Поттер. — Мне удалось поднять ее с пола, но она отказалась идти сюда, твердила что-то о зловредных флибервоблах, которые бродят по лазарету. Помфри разве что не закипела от возмущения, и Драко еле сдержал улыбку, встретившись взглядом с Поттером. — Луна ничего не сказала о Теннанте? — спросила Гермиона. — Она его не видела. Сказала, что звала Миртл в туалете, а потом очнулась на мокром полу. — Гарри снова покраснел. — Возможно, покойная мисс Уоррен что-то заметила, — предположила МакГонагалл. Гермиона покачала головой. — Миртл избегает Луны как чумы. — Где сейчас мисс Лавгуд, мистер Поттер? — спросила директор. — Ну, она убежала и... — Гарри! Ты должен был пойти за ней... — Я и пошел, — огрызнулся Поттер. — До самой башни Рейвенкло. Она даже не остановилась, чтобы одеться! Три ведьмы уставились на него с неодобрением. — Мисс Лавгуд могла простудиться, — произнесла Помфри. Драко фыркнул, и Поттер бросил на него мрачный взгляд, который не смел адресовать остальным. МакГонагалл велела всем отправляться спать и вышла из лазарета, черная шляпа на ее голове подпрыгивала. Помфри засуетилась у кровати Теннанта, переставляя склянки. Поттер оттащил Гермиону в сторону, шипя что-то под нос и осматривая ее руки и шею. Драко поднялся с кровати, намереваясь положить этому конец, но остановился, когда Поттер начал кричать на Помфри, требуя немедленного осмотра Гермионы. Та, конечно, возмутилась, но медсестра все же увела ее в другую часть лазарета. Драко остался наедине с этим придурком, который смотрел на него так, будто весь этот бардак — вина Малфоя. Что, в общем-то, было правдой, но Поттер-то об этом не знал, и Драко чувствовал себя несправедливо обвиненным. Они молча прожигали друг друга взглядами, пока Драко не вспомнил о своей нелепой больничной сорочке и не вернулся в койку. — Я вернулся в спальню и нашел палочку Теннанта приклеенной к столу, — Поттер старался звучать как профессионал. — Ею накладывали несколько опасных заклинаний, включая Круциатус, но Гермиона утверждает, что к ней он применил только Экспеллиармус и Флипендо. Драко стиснул зубы, чувствуя, как к щекам приливает жар. Почему он не спросил Гермиону о заклятиях? Почему не отправил ее обратно к Помфри на осмотр? Потому что она выглядела так, будто была в порядке, вот почему. Малфои не бегают к целителям из-за каких-то синяков. Его мать и подумать не могла о таком, а ведь одному Салазару известно, через что ей пришлось пройти, пока Темный Лорд жил в их доме. Гермиона двигалась, говорила, командовала — пусть скажет спасибо, что еще цела… Спасибо? Неделями она оказывалась в одной кровати с Пожирателем смерти, а затем ее атаковал сумасшедший — одержимый волками сосед-насильник — и ты считаешь, она должна сказать спасибо? Драко не знал, что хуже — быть полным дерьмом или когда Гарри Поттер выставляет тебя полным дерьмом. Внезапная мысль заставила его нахмуриться. — Кстати, Поттер, я знаю о твоей шпионской Карте. Ты вообще некомпетентен? Если видел точку Теннанта около туалета Миртл, почему, блядь, не заметил его в спальне с Гермионой? — Да, мне тоже интересно, — Гермиона отодвинула занавеску, лязгнув железными кольцами. Драко снова окинул ведьму взглядом. Она действительно выглядела лучше — не такой бледной и дрожащей. Гермионе и правда нужно было сразу показаться Помфри. — Ну, Гарри? — спросила она, и Драко передернуло от этого знакомого тона. — Почему ты не увидел Теннанта в спальне со мной? — Я... прости, Гермиона, — запинаясь, ответил Поттер. Он достал Карту из внутреннего кармана плаща. — Я вроде как... не хотел видеть... Он развернул пергамент, и все увидели злополучный синий квадратик, наклеенный поверх спальни Драко и Теннанта. — Стикер Судьбы, — тихо произнесла Гермиона. Воцарилось молчание, затем Драко приготовился к буре. Долго ждать не пришлось. — Ты заклеил спальню Драко стикером? — голос Гермионы достиг верхней октавы и вышел за ее пределы. Поттер попятился.  — Я не хотел видеть тебя... и Малфоя... — Меня чуть не убили, потому что тебе было неловко смотреть на наши точки?! — палочка из темного дерева в руке Гермионы заискрилась, а взгляд ведьмы обещал устроить гаррицид прямо на месте. Драко, к своему удивлению, обнаружил, что кивает, соглашаясь с Поттером. Он был в ярости, но и сам бы не захотел видеть точки Поттера и Гермионы рядом. Поджав губы, Драко подавил внезапное желание защитить этого идиота. Приятно было наблюдать, как другой волшебник получает свою порцию писков и визгов.  — Я... я... — взгляд Поттера метался из стороны в сторону, пока он отступал. — Эм... ну... уединение? Драко посчитал, что это неплохая отговорка, но Гермиона не купилась. — Тебя никогда не волновало мое уединение, — огрызнулась она. — Ты позволил личным чувствам помешать защите школы и учеников... Поттер побледнел и выронил Карту. — Да! — воскликнул он. — Он поджидал тебя, а я не увидел! Это все моя вина! О, Гермиона! Драко смотрел разинув рот, как Поттер плюхнулся на скамью для посетителей, уткнувшись лицом в ладони, а Гермиона теперь утешала этого идиота — села рядом и обняла. Поттер обхватил ее руками, а она гладила его по волосам и говорила, какой он храбрый и умный. Какой Поттер храбрый и умный. Это Поттер вычислил местонахождение Теннанта? Нет. Это Поттер бросился перед ебаным волком, чтобы спасти ее? Нет. Так где же дополнительные объятия и комплименты для Драко? — ...И это так мило, что ты используешь мои стикеры для работы... — ворковала Гермиона, пока Поттер продолжал разыгрывать спектакль. — Я использую их каждый день, — всхлипнул Поттер. — Во всех отчетах... О, Салазар, сколько еще Драко должен это терпеть? — Если можно, я бы хотел вернуться к сути дела, — холодно произнес Драко. Поттер и Гермиона удивленно моргнули — ведь ни о каком «деле» до этого момента речь не шла. — Лично я, — продолжил Драко, — хотел бы услышать заключение Помфри о состоянии Гермионы. Он и правда хотел это знать, да и вопрос отвлек Поттера. — Да, Гермиона, что она сказала? — тут же подхватил Поттер. — Она убрала синяки? Может быть, мне стоит сопроводить тебя в больницу Святого Мунго? Я... — Со мной все в порядке, — ответила Гермиона, погладив аврора по руке, будто это Поттер поинтересовался ее самочувствием. — Правда, Гарри. Все синяки залечены, и она дала мне успокоительное. — Если захочешь поговорить об этом, — сказал Поттер, — я обещаю, что не сорвусь, что бы Роули ни... — Все хорошо, — Гермиона продолжала гладить его по руке. — Я уже поговорила с Драко. Он был очень добр и участлив. Поттер уставился на Драко с недоверием, а тому оставалось лишь принять самодовольный вид. Только Гермиона могла счесть пару холодных вопросов и угрозу убийством проявлением доброты и участия. — Ты же не всерьез, он же... — начал Поттер, но лицо Гермионы помрачнело. — Может, нам всем стоит отдохнуть? — предложила она. Поттер на секунду замер, затем кивнул. — Д-да. — Он достал из кармана продолговатый предмет. — А еще я подобрал это, Гермиона. Трещина неглубокая, возможно... — Моя палочка! — лицо Гермионы озарилось, она прижала виноградную лозу к груди, затем подбежала к кровати Драко. — Смотри, сердечная жила цела! Что думаешь, Драко? Драко взял палочку, слегка улыбнувшись при виде сияющего лица Гермионы, и повертел в руках.  — Возможно, — сказал он. — Я читал, что палочки могут восстанавливаться, если повреждения не слишком серьезные... Гермиона обняла Драко, и теперь Поттер выглядел раздраженным. Мысли аврора легко читались на его глупом лице: «Это я нашел чертову палочку, почему она обнимает его?» Драко и сам не понимал, но это не помешало ему бросить насмешливую ухмылку Поттеру поверх ее локонов. — Как ты и сказала, Гермиона, мне пора идти. — Поттер встал и подобрал Карту. — Проводишь? — Конечно. — Гермиона обменялась палочками с Драко, затем наклонилась и коснулась губами его щеки. Драко удивленно посмотрел на нее. Она уже второй раз целовала его при Поттере. Друзья вышли из лазарета, Гермиона успокаивающе гладила Поттера по руке. Драко перевернулся на кровати и сунул палочку из темного дерева в прикроватную тумбу. Он даже смотреть на нее не хотел. Откинувшись на подушки, он уставился в потолок, ожидая возвращения Гермионы. Она и правда была не в порядке.