Глава 58. Ночь пятнадцатая — Знаки

Гермиона захлопнула дверь кабинета Слизнорта и добежала до середины коридора, прежде чем остановиться, чтобы перевести дух. Мерлин, она еле выбралась оттуда. В приглашении значилось — с 7 до 9 вечера, но Слизнорт изо всех сил тянул время. Слава Мерлину за Трелони, которая очнулась от дремоты на диване и начала хватать людей, причитая о Холодных Белых Руках Судьбы. Это помогло освободить помещение. Гермиона глянула на часы — без двадцати десять. В конце коридора был альков, где она могла подождать до десяти, когда заклятие перенесет ее... К Драко. Волшебник покинул вечеринку намного раньше, но Гермиона все равно покраснела, вспомнив, как великолепно он выглядел в черной мантии с накрахмаленными манжетами и воротником. Ее красно-золотые ногти, которые втянулись, пока она просматривала исследование Изобель о вечеринке, снова удлинились всего от пары его слов. Она не ожидала, что он так быстро восстановится, и тут же начала тараторить... Гермиона тряхнула головой, чтобы очистить голову от мыслей и, резко отодвинув занавес алькова, обнаружила там Ромильду и Кормака. — Простите! Следующий альков оказался защищен от проникновения, но не от звуков. — Не дави на меня, Изобель... Неужто этот рычащий голос принадлежит Джастину? — ...или узнаешь, насколько я требователен. Мне нужно, чтобы все было идеально... Гермиона снова бросилась прочь и обнаружила, что каждый альков и кабинет на пятом этаже оккупированы парочками, целующимися или занимающимися чем-то более интересным. Было почти десять — кто-нибудь увидит, как она исчезает, если она не... — Грейнджер? О Мерлин милосердный, что она такого совершила в жизни, чтобы сталкиваться с Теодором Ноттом снова и снова? Гермиона развернулась, нацепив фальшивую улыбку, и украдкой глянула на часы. Без восьми минут десять. Нотт выглядел раздраженным, хотя Гермиона не могла понять почему. Вечеринка Слизнорта явно удалась, даже по меркам Изобель, а интриги Нотта пошли на пользу и Драко, и всему Слизерину. — Ловишь пьяные парочки, чтобы донести на них? — усмехнулся Нотт. — А я-то думал, гриффиндорцы — безнадежные романтики. — Я... я... — Гермиона не могла отвести взгляд от отчетливого отпечатка ладони на его округлой щеке. Кто-то дал Нотту пощечину. Кто бы это ни был — он молодец. — Что с тобой случилось? — спросила она. Нотт переступил с ноги на ногу. — Ничего. — Дафна Гринграсс? — догадалась Гермиона. Волшебник просто сверкнул глазами. Гермиона скрестила руки, удивленная. — Полагаю, ты попытался ее поцеловать. Или оскорбил. Что из этого? — Ты ничего не понимаешь, — отрезал Нотт. — И это не было оскорблением! — Что же ты сказал? Нотт оглядел пустой коридор и замолчал. — Очевидно, ты вел себя как идиот, — сказала Гермиона. — Я никому не расскажу. Безнадежный романтик, помнишь? Нотт буквально боролся с собой, а потом выпалил: — Я сказал ей, что прорицания — это бред. — Ты сказал что?! — Гермиона в ужасе развела руками. — Ну так это правда, Грейнджер! — Конечно правда! Но нельзя же так говорить! Что ты за слизеринец после этого? — Мне нужно было что-то сказать! — казалось, Нотт пребывал на грани отчаяния. — Она заявила, что «нас» нет в звездах, что у меня не та аура, а карты предостерегают ее от меня. А потом начала в красках описывать лягушачьи потроха! — Фу, — скривилась от отвращения Гермиона. — Вот именно! — согласился Нотт. — Кто так делает? Она стояла прямо посреди вечеринки и перечисляла все заклинания, знамения и зеркала, которые использовала для оценки нашей пары, и как все это было настроено против меня! Гермиона внимательно изучала волшебника. Яркий отпечаток ладони пульсировал на его бледной щеке, а зеленые глаза были широко распахнуты, напоминая ей Гарри. Она вспомнила неловкие извинения Драко в кабинете ЗОТИ, его пьяное ворчание и внезапное признание («Ты так прекрасна»). Его вспышки ярости из-за Джастина и враждебность к Теннанту... — Ты ей нравишься, — констатировала Гермиона. — Что? — Гринграсс умоляла духов дать ей хотя бы один хороший знак, потому что ты ей нравишься. Гермиона не могла не задаться вопросом — почему? Неужели блондинка не могла найти кого-то лучше, чем Теодор Нотт — этот презрительный, изворотливый, высокомерный подхалим Слизнорта? Но людям нравились странные вещи — ей ли не знать. — Тебе нужно извиниться, а затем сформировать из чайных листьев сердце, — посоветовала она. Нотт таращился на нее как баран (в очень элегантной мантии) на новые ворота. — Можешь придумать сны или образы, которые ты «увидел» в хрустальном шаре, — продолжала она. — Или вступить в Клуб Прорицаний Трелони — я точно знаю, что они большую часть времени пишут любовные письма и предсказывают любовь. Нотт был шокирован. — Я не знаю, зачем вообще что-то тебе рассказал! — Я тоже удивлена, — призналась Гермиона. Слизеринец выругался себе под нос, резко развернулся и зашагал по коридору, его изумрудная мантия развевалась за спиной. — И еще кое-что! — внезапно крикнул он, оборачиваясь, чтобы оставить последнее слово за собой. — Я никогда не... Но Грейнджер уже исчезла.

***

Гермиона шлепнулась на кровать и ухватилась за выкрашенный в белый цвет столбик, чтобы не скатиться на пол. Откуда здесь столько плюшевых единорогов? Ах, да. Она захихикала. Голова Драко внезапно появилась из-за спинки кресла у камина. — Гермиона? Он поднялся и направился к кровати, потирая лицо. Его волосы были взъерошены, а мантия — наполовину расстегнута. И, как ни странно, сейчас он выглядел в ее глазах еще привлекательнее, чем на вечеринке, когда воплощал собой безупречность. — Ты в порядке? — спросил Драко. Гермиона моргнула, уставившись на него. — Я... эм... ты... — Она беспомощно помахала рукой в сторону обнаженного участка кожи у его шеи. — Мантия. Волосы. — Ты ударилась головой? Ты же не бежала, да? — Бежала, — прошептала Гермиона. — Нотт. — Ты действительно бежала, глупышка, — проворчал Драко, беря ее за руку и аккуратно вытягивая из розовой постели на диван. — Хорошие знаки, — выдохнула Гермиона. Драко вздохнул. — Как редко мне выпадает удовольствие понимать тебя. Гермиона не ответила, просто прижалась головой к его плечу, впитывая тепло. Сердце замедлило ход, а мысли прояснились. — Вечеринка Слизнорта затянулась, — сказала она. — Он все торчал у двери. Драко ухмыльнулся. — Надо спросить Изобель, считается ли вечеринка удачной, если хозяин не выпускает гостей? — Наверное.  Гермиона представила себе, как рейвенкловцы возьмут этот прием на вооружение в следующем году, отмечая приход и уход гостей. («Ты не можешь уйти — ты еще не получил оптимальное количество удовольствия!»). Драко вынул пробку из хрустального графина и налил огневиски в два бокала. — Придется пить неразбавленным, — сказал он, подавая ей бокал. — Палочка из темного дерева в это время суток превращает все в теплое молоко. Гермиона приподнялась, не в силах скрыть улыбку из-за непростых отношений Драко с новой палочкой. Ее родная виноградная лоза все еще лежала в комнате, приходя в себя после всех испытаний. Драко подул на края бокалов, зажигая голубые язычки пламени над огневиски. Затем вытянул ноги, скрестив их в щиколотках. Гермиона укуталась в мантию. — За что будем пить? — спросила она, чувствуя, как нагревается бокал в ее руке. — Разве мы что-то празднуем? — А почему бы и нет? Теннанта нет. Ты не проклят. Драко опустил взгляд на свой бокал, длинные ресницы скрывали его глаза. — Не все так просто. — Что ж, полагаю, что нет. Они молча сделали по глотку, погруженные в собственные мысли, пока Драко снова не заговорил. — Не понимаю, как ты можешь сидеть в этой комнате. Я бы здесь не остался, если бы у меня был выбор. Гермиона собиралась пошутить про роскошные условия, но решила поддержать его настроение. — Теперь здесь безопасно. Он не вернется. — Ты знаешь, что я с ним сделал. — Да. — Она коснулась его руки. — Мне жаль. — Я ни о чем не жалею. Я поступил бы так снова. — Он вздохнул. — Я применил Непростительное. Гермиона сжала его пальцы. — Это было необходимо. — До этого не должно было дойти, — проговорил Драко сквозь зубы. — Мое заклятие привело тебя сюда. Гермиона покачала головой. — Теннант все равно пришел бы за мной. Она вспомнила дрожащую Асторию Гринграсс и ее стопку книг. Драко не выглядел убежденным. — Это правда, — настояла Гермиона. — Я очень люблю совать нос не в свои дела. Она ожидала улыбки или хотя бы усмешки, но Драко лишь снова опустил взгляд на бокал. — Да, это так. — Вздох. — Сплошные проблемы. Гермиона не знала, что ответить, поэтому наклонилась вперед и коснулась его губ в легком поцелуе — нежном и невесомом. Она ожидала, что Драко углубит поцелуй, притянет ее к себе, но вместо этого он снова вздохнул и положил голову на ее плечо. Его лицо все еще оставалось порозовевшим после сна, а на щеке залегла глубокая складка. Гермиона провела пальцами по его волосам, ощущая странное, тихое спокойствие этой некогда зловещей комнаты. Яркий свет лампы подчеркивал насыщенные зеленые, серебристые и голубые тона мебели, не говоря уж о сияющем розовом ложе. Спустя некоторое время Драко поднял голову, выглядя более бодрым. Он поставил бокалы на столик и притянул Гермиону к себе на колени, подол ее алой мантии ниспадал на его ноги. — Прелестная мантия, — сказал он, проводя прохладными пальцами по горлу ведьмы. — Купила сегодня. В спешке. Драко не ответил, лишь снял с нее длинные перчатки и бросил их на пол. Шрам ГРЯЗНОКРОВКА был отчетливо виден в свете лампы (сегодня Гермиона не стала его маскировать чарами гламура), но Драко не остановился, лишь легко поцеловал тонкие линии. Гермиона затаила дыхание. После ситуации с Теннантом им не стоило торопиться... Ей следовало настоять на новых переговорах... Она не должна была хотеть... Но она хотела. — Драко, — прошептала она и снова поцеловала его, и на этот раз он ответил, углубляя поцелуй, прижимая ее к себе. Гермиона оторвалась от него, чтобы начать целовать его челюсть, спускаясь к горлу, в то время как ее рука скользила вниз по его груди. Она попыталась расстегнуть его мантию, но ее неуклюжая торопливость плюс внезапно удлинившиеся ногти затрудняли процесс. Она услышала, как Драко рассмеялся ей в волосы. — Дай мне, — пробормотал он и ловко расстегнул свою мантию и снял мантию с Гермионы за секунды. Теперь ведьма сидела перед ним в корсаже и юбке, а распахнутая мантия Драко обнажала его тело в одних шелковых боксерах. Драко снова обнял Гермиону, и она прижалась в ответ — как в ту ночь у камина. Казалось, прошла целая жизнь. Его поцелуи были жадными, требовательными, пальцы впивались в ее плоть, и Гермиона шире открывала рот, царапая кожу волшебника ногтями. Она больше не могла сдерживаться. Они заслужили это. Рука Драко скользнула под ее юбку, поднялась по ноге, и он прервал поцелуи, чтобы посмотреть Гермионе прямо в глаза. — Теннанта Роули больше нет, — мягко прошептал Драко. — Он не вернется. Никогда. Это снова моя комната, полная моих вещей, и здесь ты принадлежишь мне. — Да, — выдохнула Гермиона. — Его больше нет. Его рука поднялась выше по ее бедру.  — Больше никакой боли... Больше никакой боли. — Больше никакого страха... Его пальцы остановились на краю ее трусиков.  Больше никакого страха. — Только удовольствие, — промурлыкал он. — Скажи это. — Больше никакой боли, больше никакого страха, — повторила Гермиона, — только удовольствие... ах! Ее голова упала на его плечо, а глаза закрылись, когда он начал ласкать ее. — Да, о да... — простонала она. — Какая мокрая, — выдохнул он, его пальцы продолжали двигаться. Затем его голос изменился. — Громче.  Она никогда не слышала, чтобы его голос был настолько низким.  — Здесь никого нет, Гермиона. Только мы. Никто не услышит тебя... — Драко, пожалуйста... — Громче. — ПОЖАЛУЙСТА. — Пожалуйста, что? — Пожалуйста, продолжай трогать меня, заставь меня кончить... Пальцы отстранились, он отстранялся, почему он... Драко уложил ее на подушки дивана и соскользнул на пол, приподняв ее красную юбку и скрывшись под ней. — Драко! — Гермиона почувствовала липкие пальцы на своих бедрах, и что-то мягкое и теплое коснулось влаги между ее ног. — Драко, — простонала она. Вероятно, она душила его, но волшебник между ее бедер был не в том положении, чтобы жаловаться, — его язык был занят. Та ночь у камина была прекрасна, но теперь гравитация была на стороне Гермионы, и она контролировала их движения, направляя Драко своими стонами и напрягая ноги. Ее крики эхом разнеслись по комнате, когда она достигла оргазма, выпуская весь страх, боль, тревогу и смятение. Гермиона чувствовала, как ее магия искрится вокруг тела. Вот и все. Я оставлю его себе. Я не буду благоразумной. Драко появился снова, с алеющими влажными губами и растрепанными волосами. Гермиона поняла, что лежит на спине на диване, ощущая собственный вкус в его рту. Время размылось, и она помнила лишь отрывочные моменты: Драко, сбросивший свою мантию, ее удлинившиеся ногти, впивающиеся в его ребра. Его руки в ее волосах, оттягивающие ее голову назад, чтобы углубить поцелуи. Так похоже на то, что делал Теннант и что он хотел сделать, но мысли о нем быстро рассеивались. Никакой боли, никакого страха, только удовольствие. Гермиона позволила бы Драко сделать с ней все, что он хочет, немедленно. Не время для переговоров. Она хотела его всего, прямо сейчас. Возьми меня, пела ее кровь, возьми меня, пожааалуйста... К сожалению, ее рот был слишком занят, чтобы сказать ему это, а он прижимал ее к дивану, расшнуровывая корсаж, так что она даже не могла объясниться без слов. Корсаж упал на пол, и Гермиона почувствовала, как твердый член прижимается к ней. Ей удалось обхватить Драко ногами, но даже это не донесло до него ее мысль. Трусики исчезли, а юбка собралась у нее на талии, но Драко все еще был в своих шелковых боксерах, черт побери. Он оторвался от ее губ, чтобы атаковать горло, и Гермиона жадно вдохнула воздух. — Возьми меня... — начала она. — Хочешь на кровать? — спросил Драко, неправильно ее поняв. Он отстранился, и Гермиона моргнула, глядя на него, на его лицо, розовое в свете золотых ламп. У нее перехватило дыхание от выражения его глаз. Затем его глаза сузились. — Я не буду заниматься сексом на розовой кровати с котятами, — заявил он. — Верни все как было. — Нам не нужно идти... — Она почувствовала, как прохладная гладкость темного дерева скользнула в ее ладонь. О, ради Годрика, если бы он просто перестал командовать на одну секунду, они могли бы остаться на диване... — Как ты это сделала? — Тяжелая челка Драко упала на глаза, и она видела только его припухшие губы и острые углы челюстей. — Я час пытался вернуть все обратно. О Мерлин. Гермиона гордилась своим заклинанием, но неужели нужно было обсуждать это прямо сейчас? Она вздохнула. Спорить с Драко, когда он на чем-то зациклился, было бессмысленно. — Что ты пробовал? — спросила она обреченно. — Коловария Контрариум. — Почти, но не совсем, — она толкнула его в грудь, неохотно убирая ноги с его бедер, и он сел рядом. — Изначально я использовала Чары изменения цвета, но немного модифицировала их. — Как? Как модифицировала? — Драко возмущенно ткнул пальцем в сторону подушек. — Плюшевые единороги! Гермиона захихикала, затем изогнулась, нацелив палочку из темного дерева на кровать.  — Я добавила Веселящие Чары, — объяснила она. — Каждый раз, когда ты пытался снять заклинание, ты делал кровать еще веселее. Гермиона начала медленно выводить палочкой аккуратные круги, пытаясь сосредоточиться, хотя ее мысли и тело сейчас были на совершенно разных волнах.  — Нужно нейтрализовать оба эффекта, чтобы контрзаклинание сработало. Коловария Контрариум Гаудиа Фроликум! Взмах палочки — и кровать вернулась к прежним зеленым, серебряным и черным тонам. Цветущие лозы снова стали резными змеями ползущими вверх по столбикам кровати. — Выпендреж, — проворчал Драко. Гермиона улыбнулась ему.  — Всегда нужно тщательно продумывать изменения, когда накладываешь или снимаешь заклинание. Драко закатил глаза, затем поднялся на ноги, нависая над ней. — Пора занять твой умный ротик, — прорычал он. И сразу же побледнел от своих же слов. — Черт, это было слишком...? — Нет, все в порядке, — ответила Гермиона. И это было правдой. Возможно, если он отнесет ее на кровать, они смогут наконец... Что он и сделал — поднял ее с дивана и с неожиданной нежностью уложил на покрывало. Затем замер над ней, колеблясь. Она приподнялась. Что на этот раз? — Гермиона, мы не обязаны... — Увидев ее взгляд, Драко поднял руки. — Ладно, ладно.  Он одарил ее порочной ухмылкой и стянул боксеры. Его член тут же выпрыгнул ей навстречу, а когда Гермиона подняла глаза, то увидела, как бледное лицо Драко осветилось желанием, челюсть расслабилась. Она поползла вперед, длинные локоны рассыпались по обнаженной груди и плечам, ноги путались в юбке. Глаза Драко казались почти демоническими — черными от вожделения, скулы залиты темным румянцем. Его член был розовым, как подушка с котенком. Гермиона не могла отвести взгляд. Та ночь у камина была слишком темной и... насыщенной... чтобы как следует все разглядеть. Лучше всего она рассмотрела его во вторую ночь после Исчезательного Заклятия — когда Драко обвинил ее в том, что она испортила заклинание. В ту ночь, когда он прижал змеиную палочку к ее горлу. В ту ночь, когда впервые поцеловал ее намеренно. И почему-то воспоминание о том разгневанном Драко, нависающем над ней словно мстительный бог, с наполовину выскользнувшим из боксеров членом, только сильнее возбуждало Гермиону. Она никогда раньше не разглядывала обнаженного мужчину так откровенно и, вероятно, так и осталась бы на четвереньках, как загипнотизированная дурочка, если бы Драко не заговорил. — Попробуй меня на вкус, Гермиона, — его низкий голос заставил ее кровь закипеть. — Покажи, на что способен твой острый язычок. Она была так близко к нему, всего в паре дюймов, уже склоняла голову, но что-то заставило ее снова поднять взгляд. За обнаженным плечом Драко мерцал перламутровый циферблат, а вычурная часовая стрелка указывала на... Бом... бом... бом... Их взгляды встретились. О, нет. Нет-нет-нет… — Акцио корсаж! — закричала Гермиона, и лоскут красного шелка с жесткими косточками и расплетенной шнуровкой влетел ей в руку. Она поспешно натянула его — Мерлин, заклинание вернет ее обратно в коридор на пятом этаже! Драко выругался, бросая ей мантию, и тут часы пробили последний раз. А затем Гермиона могла только беспомощно наблюдать, как кровать, часы и полное отчаяния лицо Драко исчезают в белой вспышке.