Глава 61. Благородство

Оставшись один, Драко выбрался из постели и, все еще ощущая легкую слабость в коленях, босой побрел по комнате. Его сознание и тело до сих пор отказывались верить, что Гермиона Грейнджер без всяких уговоров опустилась перед ним на колени и взяла его член в рот. Опыта ей явно не хватало, но она оказалась способной ученицей. А вот он опозорился — непростительно быстро потерял контроль. Теперь ведьма исчезла, постель представляла собой липкий хаос, а о сне можно было забыть. Драко поколебался, размышляя, затем открыл ящик комода и достал палочку Николаса Малфоя. Змеиная палочка наверняка справится с уборкой — если, конечно, не спалит всю кровать в надежде, что магглорожденная ведьма еще где-то здесь. Однако палочка ощущалась в его руке тяжелым, неотзывчивым бруском. Драко пришлось едва ли не выкрикивать очищающие заклинания, взявшись за палочку обеими руками, и все равно он дважды подпалил простыни. Пришлось поспешно вернуть палочку на место и отправиться в ванную — смыть с себя темную ауру. Немного успокоившись, Драко забрался в постель (теперь более-менее чистую, но жесткую, колючую и слегка теплую) и закрыл глаза. Перед ним снова всплыли образы: Гермиона лежит, раскинувшись на покрывале, Гермиона стоит перед ним на коленях, Гермиона с распущенными волосами, ее кудри рассыпались вокруг него. Он надеялся, что завтра достанет новую палочку — еще одна такая ночь его добьет.

***

Следующее утро выдалось промозглым и безрадостным и началось со странного урока маггловедения, где изучали чайные пакетики. Затем был урок зельеварения, на котором Слизнорт радостно предложил Драко прийти на дополнительное занятие после ужина. — Нет ничего постыдного в том, чтобы просить о помощи! — гремел профессор. Он взмахнул палочкой, и имя «Д. Малфой» появилось на доске — последним в списке из шести под заголовком «Дополнительные занятия, 19:00 — Никаких Троллей!». Драко изо всех сил старался не скривиться. Гермиона точно увидит его имя (он знал ее перегруженное расписание еще со времен слежки за Теннантом). Да, его оценки по зельям были ужасны. В те редкие дни, когда он посещал занятия, все получалось неплохо, но большинство контрольных он пропустил и не написал ни одного эссе. Впрочем, Слизнорт никогда не завалил бы слизеринца на продвинутом уровне, да и для оценки «Удовлетворительно» на ЖАБА Драко знал достаточно. Вот только вряд ли такие аргументы впечатлят Гермиону. Придется отложить фантазии о том, как он втрахивает ее в шкаф с боггартом в кабинете ЗОТИ, до лучших времен. Остаток дня тоже не задался. Большинство лестниц замка теперь бастовали и угрожающе скрипели, раскачиваясь сильнее обычного и зачастую не дожидаясь, пока все ученики сойдут на площадку. Драко застрял на шестом этаже с группой восторженных младшекурсников Хаффлпаффа, только что освоивших Инкарцеро и пытавшихся спуститься с непокорной лестницы по веревкам. Пришлось накладывать амортизирующие чары, чтобы эти мелкие идиоты не разбились насмерть (а вину, конечно, повесили бы на Драко). Затем он левитировал их обратно, и они тут же создавали новые веревки и прыгали снова, визжа от восторга, когда Драко в очередной раз их спасал. И все это без возможности связать их своим Инкарцеро — палочка из темного дерева наотрез отказалась ему подчиняться. Как же Драко мечтал о нормальной палочке. После уроков Драко переоделся в плотный шерстяной джемпер и брюки, накинул тяжелую мантию и направился на третий этаж. Несмотря на ледяной дождь, стучавший по окнам коридоров, его охватило легкое волнение от мысли, что они с Гермионой покинут замок. Гермиона ждала у статуи горбатой ведьмы — закутанная в длинный красно-золотой шарф, в такого же цвета шапке с помпоном, и даже варежки были красными. Так мило... Нет, нет, не мило. По-гриффиндорски раздражающе. Драко приподнял бровь.  — Я думал, мы собираемся быть незаметными. Гермиона посмотрела на свой почти до пола свисающий шарф и обмотала его вокруг шеи еще раз.  — Это не я на испытательном сроке. Дай свою палочку. Драко машинально протянул ей палочку из темного дерева. Напевая себе под нос, Гермиона наложила серию заклинаний, затем создала маленькое зеркальце и передала ему. Результат впечатлял. Изменения были минимальны — волосы потемнели, брови стали тоньше — но теперь Драко выглядел совершенно иначе.  — Сойдет, — буркнул он, возвращая зеркало. Гермиона склонила голову, прищурившись.  — Мне нравится. Ты похож на Джастина. Драко стиснул зубы, но промолчал. Ведьма повернулась к скрюченной статуе.  — Диссендиум! — радостно прощебетала она, и изваяние сдвинулось, обнажая короткий лаз. Когда они спустились, Гермиона осветила палочкой туннель.  — До Хогсмида около часа ходьбы. Пойдем. Она скользнула своей варежкой в его руку, и Драко не отстранился. Напротив, его пальцы в черных кожаных перчатках сомкнулись вокруг толстой пряжи, а шаг замедлился в такт ее шагам. Это была странная прогулка. Держать ее за руку и болтать о пустяках казалось на удивление естественным. Гермиона воткнула палочку себе в шапку, и свет прыгал по стенам туннеля, когда ведьма кивала и жестикулировала. Драко надеялся, что об этом его отец никогда не узнает. — Этот туннель ведет только в Хогсмид? — спросил Драко. — Есть ответвления вроде этого, — ответила Гермиона. — Большинство заканчивается тупиками, но пара туннелей петляет кругами. Их толком никто не исследовал. Драко остановился перед темным поворотом, заинтригованный. Затем повернулся к Гермионе, которая сияла улыбкой без всякой причины. Такое проявление бессмысленного одобрения было ему в диковинку, но приятно. Он собрался было предложить встретиться после ужина, но тут же передумал — получит только нотации о продвинутом зельеварении, ЖАБА и раскрытии потенциала. А у Драко не было ни малейшего желания что-то раскрывать — на потенциал Малфоев он уже достаточно насмотрелся. Всему магическому миру будет лучше, если Драко станет разочарованием для своей семьи. Поэтому он просто позволил Гермионе утянуть его дальше, пока они не наткнулись на каменные ступени, ведущие к деревянному люку. Тут Драко остановился и принялся разматывать ее шарф. — Где-то тут должна быть ведьма, — пробормотал он, убирая шарф в сторону и прижимая ладони в перчатках к ее оголенной шее. — В Лондоне нужно быть осторожнее, — прошептала Гермиона. — Если кто-то узнает тебя... — Все будет в порядке. — Драко приподнял ее подбородок. — Нам необязательно идти в лавку. Моя палочка почти восстановилась, а твоя... ну, просто немного своенравна. Он фыркнул.  — Куда делась твоя гриффиндорская смелость, Грейнджер? — Ты рискуешь, а не я... Драко провел пальцем по ее щеке, тронутый больше, чем готов был признать. Никто, кроме матери, так о нем не заботился.  — Никто не узнает меня. Разве что Олливандер. — Старого проныру сложно обмануть. Драко уже склонился, чтобы поцеловать ее, но Гермиона опередила его, встав на цыпочки и потянув за мантию, чтобы привлечь ближе. Ее губы были теплыми, и в голове Драко тут же всплыли сорванные планы прошлой ночи. — Две рабочие палочки, верно? — прошептал он, рвано дыша. — Да, — ответила Гермиона, покраснев так, что цвет ее щек стал виден даже в тусклом свете палочки из темного дерева. — Пойдем за ними. С палочкой в руке Драко аппарировал их из подвала «Сладкого королевства» в грязный переулок за лавкой Олливандера (он когда-то стоял здесь в дозоре, пока Пожиратели смерти похищали старика, — факт из военного прошлого, которым он решил не делиться). Натянув капюшоны, они побежали к выходу в переулка. Дождь прекратился, и улица, к счастью, была пуста. Послеполуденные облака накрыли здания и мостовую Косого переулка сероватой дымкой, а в лужах отражался тусклый свет фонарей. Гермиона и Драко обошли лавку и остановились перед массивной вывеской:

ОЛЛИВАНДЕР

Изготовитель волшебных палочек с 382 г. до н.э.

Драко рывком распахнул дверь, отчего зазвенел большой колокольчик, и буквально втолкнул Гермиону внутрь, прежде чем дверь за ними захлопнулась. Взмах руки — и табличка «ОТКРЫТО» перевернулась на «ЗАКРЫТО», а шторы опустились. — Мистер Олливандер? — позвала Гермиона, снимая шапку. Раздался скрип колес, и деревянная лестница плавно выкатилась в поле их зрения. На третьей ступеньке стоял сам мистер Олливандер, сияя от радости. — Мисс Грейнджер! — Волшебник с неожиданной для его возраста легкостью спрыгнул с лестницы и встал за прилавком, широко улыбаясь. — Здравствуйте, мистер Олливандер, — сказала Гермиона. — Надеюсь, у вас все хорошо? — О, да, да, — ответил старик. — И юный мистер Малфой! Надеюсь, вы довольны палочкой из темного дерева? Драко определенно не был доволен, но уже согласился дать Гермионе возможность первой объяснить ситуацию, поэтому лишь угрюмо нахмурился. Та бросила на него предупреждающий взгляд, и он процедил: — Мистер Олливандер. Олливандер поправил шейный платок и сложил руки в кружевных манжетах на прилавке. Маленькая лупа болталась на ленте, прикрепленной к его жилету. — И чем я могу вам помочь? — Моя палочка треснула, — ответила Гермиона, кладя виноградную палочку на прилавок. Старик не стал прикасаться к ней, лишь взмахнул рукой — палочка сама поднялась в воздух и начала медленно вращаться. — Ах, да, виноградная лоза. Изящная, но могущественная, как и ее хозяйка. — Олливандер поднес к глазу лупу, и его добродушная улыбка увяла. — Да, эта палочка творила могущественную магию, — произнес он. — Светлые заклинания, темные заклинания, заклинания, которые никто раньше не использовал. — Его взгляд стал серьезным. — Эта палочка разрывала узы любви. — Да… — выдохнула Гермиона. Драко не понимал, о чем болтает старик, но инстинктивно шагнул ближе к Гермионе, положив руку ей на спину. — Этот поступок, к сожалению, нанес палочке серьезный урон, — продолжил Олливандер. Он замер, снова поднеся лупу к глазу. — Но затем она была использована для высшей цели, что укрепило ее сердцевину. Украдена, возвращена, снова украдена… — Он вдруг отпрянул, лупа упала. — Над ней совершали насилие. Совсем недавно. — Да, — повторила Гермиона, на этот раз более уверенно. — С вами все в порядке, мисс Грейнджер? — обеспокоенно спросил Олливандер. — Да, спасибо, — ответила Гермиона. — Драко спас меня. Взгляд волшебника устремился к Драко. — Ах, да! Благородная палочка! Драко нахмурился.  — Эта чертова палочка… — начал он, но, встретив взгляд Гермионы, только вздохнул. — Ладно. — Трещина была серьезной, — вернулась к теме своей палочки Гермиона, — но, кажется, она восстанавливается, не так ли, мистер Олливандер? Тот кивнул, поймал палочку в воздухе и повертел ее в узловатых пальцах. — Да, да. Но полное восстановление без помощи мастера может занять годы, а такой волшебнице, как вы, мисс Грейнджер, нужна палочка в полной силе. Прошу сюда. Мимо высоких стеллажей, заполненных узкими коробками, он провел их через лавку в крохотную мастерскую. В тесном помещении с высоким потолком едва помещались верстак и несколько деревянных брусков у стены. Олливандер уселся за верстак и сотворил заклинанием два деревянных табурета для Гермионы и Драко. — Позвольте мне наложить защитные чары, — сказал волшебник, устанавливая палочку из виноградной лозы на подставку. Из кармана он достал невероятно длинную, бледную палочку, такую же скрюченную и морщинистую, как он сам. — Заклинания на дереве любят рикошетить, знаете ли! — весело предупредил он. Виноградную лозу окутали мерцающие нити света, чем-то похожие на воспоминания из Омута памяти, и резьба на ней засияла. Палочка Олливандера выписывала в воздухе замысловатые узоры, а сам волшебник бормотал заклинания, пока вся виноградная лоза не вспыхнула ярким светом, а затем не вернулась к первозданному виду. Олливандер поднял палочку и протянул ее обрадованной Гермионе. — Попробуйте, дорогая. Гермиона взмахнула палочкой — и четыре желтые птички взмыли в воздух, закружившись у нее над головой. — Она даже лучше, чем была! Мастер кивнул. — Палочка из виноградной лозы пострадала во время войны, полагаю, — микротрещины, невидимые глазу. Я устранил и их. — Спасибо, мистер Олливандер! — Гермиона сияла так, что Драко едва сдержал улыбку. — А теперь ваша очередь, мистер Малфой. — Старик окинул Драко оценивающим взглядом. — Должен сказать, палочка из темного дерева вам подходит. — Вовсе нет, — огрызнулся Драко, вспомнив все свои претензии. Он вскочил и ткнул палочкой в сторону Олливандера. — Я не имею ничего общего с этим чванливым прутиком. Я не пью теплое молоко, не заставляю ведьм застегивать рубашки на все пуговицы, не убираю комнаты и уж точно не бездействую, когда на Гермиону нападают! — Разумеется, нет, — миролюбиво согласился Олливандер. — Более того, я отказываюсь идти по жизни, совершая добрые дела против воли только потому, что какой-то старый чудак... — Драко запнулся, уставившись на волшебника, который лишь безмятежно моргнул в ответ. — Палочка из темного дерева требует благородства, как я и говорил, — продолжил Олливандер. — Но стандарты благородства она перенимает у своего хозяина. — Его водянистые глаза неотрывно смотрели на Драко. — Ваша палочка не слушается, потому что вы еще не вложили в нее свои собственные моральные устои. Гермиона уставилась на Драко — все стало понятно. Он знал, что не был тем исчадием зла, каким его считали, но это не значило, что он мог бы подчинять магические предметы силой своей высоконравственности. — Это смешно, — сказал Драко. — Вовсе нет, — возразила Гермиона. — Ты очень благородный. Ты спас меня! — Она повернулась к Олливандеру. — Он спас меня. — Это не делает меня героем, — произнес Драко. — Не хочешь рассказать Олливандеру, что еще я сделал той ночью? — Мистер Малфой, — мягко вмешался старый волшебник, — ваши действия ясно указывают на наличие моральных принципов. Иначе палочка вообще не приняла бы вас, и тем более не выбрала бы. У Драко лопнуло терпение.  — Вы всерьез собираетесь слушать палочку, Олливандер? Вы что, забыли, кто я такой? Вы провели год в моих подземельях! — Я всегда прислушиваюсь к палочкам, — ответил Олливандер. — «Палочка выбирает волшебника» — так я сказал мистеру Поттеру, когда он впервые посетил мою лавку. Палочка знала, что судьба всех нас в руках этого мальчика. — Ну, я не Поттер, — огрызнулся Драко, — и свои чертовы решения я принимаю сам. Олливандер покачал седой головой.  — Вы все еще не понимаете. Упрямы. Вы отказываетесь признать, что у вас есть четкие моральные принципы, а значит, не можете вложить их в палочку. — Его тонкие губы растянулись в улыбке. — И потому темное дерево, будучи столь же упрямым, следует своему собственному, весьма произвольному кодексу, проявляя благородство случайным образом. Палочка хочет, чтобы вы взяли контроль в свои руки. Драко уставился на палочку, пораженный этими словами. Затем перевел взгляд на Гермиону — та была необычайно молчалива во время спора. Теперь же она ободряюще кивнула ему. — Нет, — сказал Драко. — Я отказываюсь обладать палочкой, которой не могу доверять. Рано или поздно я снова окажусь в переделке, и тогда разберусь с проблемами на своих условиях, а не по указке какого-то зазнавшегося прутика, который мнит себя самым умным. Гермиона выглядела разочарованной, но промолчала, когда Драко положил палочку на верстак. — Вы ошиблись, Олливандер, — сказал он. — Темное дерево не для таких, как я. Улыбка старика не дрогнула.  — Неужели? А как насчет темного дерева у вас в кармане? — Что, этого? — Драко вытащил обломок. — Это просто щепка от моей кровати. Если она вам так нравится... — он швырнул ее Олливандеру, — ...забирайте. Щепка полетела в сторону волшебника, глаза которого округлились от удивления. Но распахнулись еще шире, когда кусочек дерева внезапно изменил траекторию и плавно опустился в ладонь Гермионы. Та подняла его, ошеломленная. Олливандер вскочил с табурета и, обойдя верстак, устремил взгляд на щепку.  — Можно? — прошептал он. Гермиона передала ему обломок, и старик поднес его к глазам, прищурившись.  — Дорогая моя, — произнес он, — вы магически связаны с этим деревом. — Может, ей стоит взять палочку из темного дерева? — предположил Драко. Олливандер покачал головой.  — Нет, это не имеет отношения к палочкам. Эта щепка зачарована, и чары привязаны к мисс Грейнджер. Гермиона покраснела, затем посмотрела на Драко — ее медово-золотистые глаза горели решимостью. Драко едва сдержал дрожь — такой ее взгляд редко сулил ему что-то хорошее. — Драко, — спокойно сказала она. — Расскажи мистеру Олливандеру об Исчезательном заклятии. — Ты правда думаешь, что... — Расскажи. Драко повернулся к мастеру, по-прежнему держащему щепку в руках.  — В этом году я наложил заклинание для Исчезательного шкафа на свою кровать. Он замолчал, но Олливандер лишь кивнул.  — Гармония Нектере Пасус? Любопытно, мистер Малфой. И затем вы наложили его на мисс Грейнджер? — Нет, — холодно ответил Драко. — На ее кровать. — Гениально. — В голосе Олливандера звучало почти восхищение. — И как вы его модифицировали? Драко поднял руку, изображая, что держит палочку.  — Гармония Нектере Пасус Темпус Нектере... — Он пропустил слово, — вставила Гермиона. — Потому что меня прервали! — огрызнулся Драко, сверкнув глазами. — Ты парализовал моего кота! — Она повернулась к мастеру. — Он парализовал моего кота. — Гермиона... — зарычал Драко. — Глотик просто хотел помочь, — сказала Гермиона. — Надо было просто его погладить. Олливандер тактично кашлянул, и пара умолкла.  — Если позволите, я хотел бы спросить, — произнес он, — ваша кровать все еще зачарована, мисс Грейнджер? — Не думаю. — Гермиона достала из кармана пальто свою расшитую бисером сумочку. — Акцио щепка! Золотисто-коричневая деревяшка тут же приземлилась ей на ладонь, и она протянула ее Олливандеру. — Это от столбика моей кровати. Олливандер снова поднес лупу к глазу, изучая щепку.  — Вы правы, дорогая. Здесь нет магии. — Он опустил лупу. — Но вы явно зачарованы, мисс Грейнджер, заклинание мистера Малфоя теперь в вашем магическом ядре. Челюсть Гермионы отвисла.  — Луна! Драко недоуменно посмотрел на нее. — Когда люди пытаются наложить или снять чары с деревянного предмета, они должны быть осторожны, верно, мистер Олливандер? — спросила она. — Разумеется, — ответил мастер. — Защитные чары обязательны. Вы хотите сказать... — О, Мерлин! — Гермиона выглядела потрясенной. — Это была я! Я сотворила это! Я пыталась снять заклятие, но была зла, сделала слишком резкое движение, и вокруг посыпались щепки... а потом они исчезли! Драко нахмурился. Значит, он был прав — она напортачила с заклинанием! Олливандер кивал.  — Магическая отдача, достаточно сильная, чтобы повлиять на ваше ядро, — объяснил он Гермионе. — Заклятие не было разрушено — оно перешло в вас, встроившись в вашу магию. Теперь вы — сосуд, связанный с кроватью мистера Малфоя. — Вот почему я оказываюсь у тебя в постели каждую ночь в десять! — воскликнула Гермиона и тут же покрылась багровым румянцем. Олливандер выглядел смущенным, и Драко сам едва не покраснел.  — Я добавил временной элемент, — признался он. — Невероятно, — сказал мастер. Драко прищурился.  — Вы же учились на Рейвенкло, не так ли? — Что… да, — рассеянно ответил Олливандер. — Можно ли обратить заклятие, сэр? — спросила Гермиона. — Или нам придется уничтожить кровать Драко? — Я с радостью сниму его, дорогая, — сказал Олливандер. Он слегка улыбнулся им обоим. — То есть, если вы действительно этого хотите. — Хотим, — хором ответили Драко и Гермиона. — Что ж, если вы уверены. — Олливандер снова достал свою палочку. — Положите щепку темного дерева, мисс Грейнджер, и встаньте у верстака. Отлично. — Он повернулся к Драко. — Интермиссум Гармония Нектере, полагаю? Драко кивнул. Олливандер наложил защитные чары вокруг себя и Драко.  — Я немного модифицирую его, сделаю заклинание более деликатным. Мы же не хотим повредить магическое ядро мисс Грейнджер или оставить после себя зачарованные частицы дерева. — Вы уверены, что справитесь? — спросил Драко. — Может, Гермионе стоит обратиться в больницу Святого Мунго? — Абсолютно уверен. — Олливандер моргнул. — Я не раз снимал срикошетившие древочары со своих учеников. Вечно они забывают о защитных заклинаниях. Всегда думают, что все знают. — Он снова поднял палочку. — Конечно, это заклятие куда сложнее и мощнее, но принцип тот же. — Я вам доверяю, мистер Олливандер, — сказала Гермиона. Драко не был так уверен. Год, проведенный в подземельях Малфоев, явно повлиял на рассудок старика. — Действительно доверяю, — повторила Гермиона, ее глаза сияли гриффиндорским безумием. Старик был их последней надеждой, пусть Драко это и не нравилось. Он кивнул в знак согласия, хотя его одобрения никто и не ждал. Олливандер начал серию замысловатых движений палочкой. — Интермиссум Гармония Нектере... Сепаратум Лигнум... Суи Лурис... Сначала ничего не происходило, затем Гермиона будто заискрилась. Драко понял, что это кружатся частицы дерева, которые вскоре аккуратно сложились в кучку на верстаке. — Возьмите щепку темного дерева, мистер Малфой, и попробуйте бросить ее мне, — попросил Олливандер. Драко подчинился. Щепка полетела к мастеру, и тот поймал ее с быстротой ловца. — Заклятие снято, — объявил он, возвращая щепку Драко. — О, спасибо, мистер Олливандер! — Гермиона бросилась обнимать старика. — Спасибо! — Она повернулась к Драко, сияя. — Оно снято! Драко уставился на Олливандера, потрясенный. Старик действительно справился. Все эти недели решение было прямо перед ними, а они его не замечали. Вернее, даже не пытались искать. Драко знал, что Гермиона напортачила с заклинанием, хоть и случайно. И с каких это пор Самая Умная Ведьма Чьего-Угодно-Поколения забывает о дожде из зачарованных щепок? Они просто притворялись. Теперь игра окончена. Пора возвращаться к реальности. Исчезательное заклятие временно связало их судьбы воедино, но теперь они вольны идти каждый своей дорогой. Как и палочка из темного дерева, эта ведьма не... — Драко? — обеспокоенно спросила Гермиона. — Ты в порядке? — Да. — Голос Драко был ледяным, как подобает Малфою. — Благодарю вас, мистер Олливандер. Сколько мы вам должны? Олливандер отмахнулся от предложенного золота. — Не стоит, мой мальчик. Мне было приятно вам помочь.  Он просиял, глядя на них. — А за новую палочку? — спросил Драко. — Подходящую палочку? Можете прислать ее совой. — Посмотрим, — ответил старик.  Драко хотел надавить на него, но больше всего ему хотелось поскорее уйти из лавки. Он повернулся к Гермионе.  — Нам пора возвращаться. Она нахмурилась от холода в его голосе, но кивнула и начала снова обматывать шарф вокруг шеи.  Когда они вышли, дождь уже прекратился, оставив после себя быстрые ручьи, бегущие по брусчатке.  — Держись за меня, — сказала Гермиона, горя желанием снова испытать свою палочку из виноградной лозы.  С легким хлопком они оказались в подвале «Сладкого королевства», где она вернула Драко его обычную внешность.  Когда они возвращались по туннелю обратно, между ними повисло напряженное молчание. Любая попытка заговорить звучала неестественно. Они то и дело переглядывались, открывали рты, чтобы что-то сказать, но замолкали или переводили разговор на дождь, грязь в туннеле или время до ужина. Драко ощущал, как его охватывает мрачное настроение. Они с Гермионой не обсуждали погоду. Они не были вежливыми.  Остановившись у подножия лестницы, они повернулись друг к другу. Гермиона воткнула виноградную лозу в свою вязаную шапку, и золотистый свет падал на приподнятое лицо ведьмы.  — Полагаю, это все, — тихо сказала она.  — Да, — согласился он. — Большое облегчение.  — Будет приятно провести ... эм... спокойный вечер. — Гермиона теребила конец шарфа, не отрывая от Драко взгляда.  Драко кивнул, чувствуя, как сжимается горло. Неужели все закончится вот так — в темном, сыром туннеле?  — Ты не хочешь... — начала Гермиона.  Громкий скрип прервал ее. Свет хлынул из открывшегося проема, освещая Гермиону, но оставляя Драко в тени.  — Гермиона, это ты?  — Невилл!  — Привет, Гермиона! Эй, Симус, это Гермиона!  — Привет, Гермиона!  — Поднимайся, я придержу люк, — крикнул Лонгботтом. — Эй, Дин, тут Гермиона!  — Привет, Гермиона!  Драко стиснул зубы. Гриффиндорцы.  — Поднимаешься? — спросил Лонгботтом. — Ты в порядке? — Все хорошо! — крикнула Гермиона, задрав голову. — Там внизу Гермиона? — раздался еще один голос, на этот раз женский. — Привет, Гермиона! — Тебе помочь? — не унимался Лонгботтом. — Нет, просто подождите минуту! — Гермиона обернулась к Драко, но тот уже отступал вглубь туннеля, растворяясь в темноте. — Драко! — прошипела она, стараясь говорить тихо, но так, чтобы он услышал. — Куда ты? Вернись! Сверху послышался топот.  — Гермиона! Я спускаюсь! — крикнул ирландец. — Драко! — снова позвала она. Ее голос звучал все слабее, но Драко еще слышал его. Он остановился в глубине туннеля и обернулся. Гриффиндорка стояла в луче света из открывшегося люка, вглядываясь в темноту широко раскрытыми глазами. Затем ее плечи опустились, и она снова обмотала шарф вокруг шеи. — Драко... — ее шепот едва долетел до него, прежде чем она повернулась и начала подниматься по лестнице, на мгновение оступившись и упав на одно колено. Драко инстинктивно шагнул вперед, но чья-то рука уже помогала Гермионе выбраться. Каменная глыба за ней встала на место, оставив Драко в полной темноте. В тот вечер он пропустил ужин, предпочтя алкоголь. Домовые эльфы прибрались в его отсутствие, устроив на диване целый филиал Гриффиндора: начищенные туфли Гермионы, аккуратно сложенные перчатки, руководство по Дурмстрангу и розовая переноска для кота. Драко опустился в кресло, которое снова развернул к камину. Он уже почти достиг желанного оцепенения, когда настойчивое царапанье заставило его открыть дверь. Он даже не удивился, увидев, как рыжий кот пронесся мимо него, а в коридоре мелькнули две змеевидные тени. Неужели он оставил дверь открытой? Драко не помнил. После ухода Гермионы он простоял в том темном туннеле так долго, что холод проник в кости. Каким-то образом Драко все же добрался до подземелий и своей спальни. Каким-то непонятным образом. Он захлопнул дверь.  — Жопохвост! — Оглядев комнату, которая слегка плыла перед глазами, Драко обнаружил пушистого рыжего зверя на вершине напольных часов, которые как раз начали бить десять. Затем он посмотрел на кровать — пустую, конечно. Гермиона не появится. — К черту, — прорычал Драко. Больше не было причин бодрствовать, поэтому он вернулся в кресло и сделал еще два глотка огневиски. Или три. Или четыре.