Глава 62. Трансфигурация

Уходя вместе с друзьями, Гермиона то и дело оглядывалась на статую одноглазой ведьмы. Прекрати, с ним все в порядке. Драко вполне способен выбраться из туннеля даже без палочки — у него есть карманные часы для того чтобы осветить себе путь. Пришлось быстро выдумать историю про проверку «Сладкого королевства» Департаментом Здравоохранения Министерства Магии, чтобы увести гриффиндорцев от статуи. Честно говоря, в этом должна быть доля правды — Гермионе нравилась кондитерская, но их подвал и впрямь был в кошмарном состоянии. Точка Драко появилась в его спальне через час, но на ужин он так и не пришел. Гермиона задержалась в Большом зале на лишний час, затем отправилась в Общую гостиную и сделала вид, что читает новую библиотечную книгу по магической социологии. На самом деле она перебирала способы пробраться в слизеринские подземелья. Может, если наложить на себя дезиллюминационные чары... Нет. Она не станет навязываться. Драко сказал, что рад снятию заклятия. Возможно, ему нужен перерыв. И все равно к десяти она уже лежала в кровати с задернутым пологом. Вдруг Олливандер ошибся? Живоглот куда-то сбежал, и до Гермионы доносилось хихиканье Ромильды и Парвати над тестом из «Ведьмополитена». — Ооо, мне больше всего подходит зимняя свадьба! — пискнула Парвати. — Сосны! — Тссс! — шикнула Ромильда. — Гермиона спит! Гермиона, впрочем, не возражала. Обсуждение теста напомнило ей ответы Драко на тест в том журнале: «Зима... Мне нравятся мертвые деревья... Я умен, толерантен, непривередлив...» Она улыбнулась и подняла запястье, чтобы взглянуть на часы: 21:58, 21:59, 22:00. 22:01. 22:02. Ничего не произошло. К 22:15 Гермиона погасила свет палочки и укрылась одеялом. Заклятие действительно снято. Это хорошо. Это правильно. Она рада. Уставившись на темный балдахин, она задумалась. Неужели это все? Только заклятие связывало их? Их что-то было просто мимолетным увлечением? Нет. Ради мимолетных увлечений не бросаются наперерез волкам. Гермиона резко села, осененная догадкой. Мерлин, неужели Драко решил поступить благородно? Отступить, чтобы не давить? Это так на него похоже, несмотря на все его колкости о палочке из темного дерева. Но как проверить? Он никогда не признается. Нужно найти способ выяснить. Может, Гарри раздобудет для нее сыворотку правды? Возможно, она могла бы подкараулить Драко и применить легилименцию — ведь Джинни уже заставала его врасплох. Или подстроить сцену смертельной опасности, чтобы он бросился на помощь... Гермиона снова откинулась на спину. Или можно просто поговорить с ним. Либо он сейчас счастливо строит планы, как заманить в свою постель новых ведьм, либо тоже скучает по ней. Может, он действительно скучает по мне. Может, прямо сейчас лежит в той греховной кровати, его длинное изящное тело пылает от возбуждения. Может, он касается себя... Рука Гермионы невольно скользнула вниз. Может, он сверяет карманные часы с моим распорядком, представляя, как касается меня, наполняет меня заклинанием, склоняется, чтобы ощутить мой вкус, позволяет мне ощутить его... — Ай! — она одернула руку — эти чертовы ногти! Гермиона нащупала палочку, собираясь снять заклинание Лиэнн, но остановилась. Нет, маникюр она оставит. Нужно сохранять оптимизм. Они с Драко спокойно и рационально все обсудят — как взрослые люди — даже если для этого придется затащить его в пустой класс и наложить на него проклятие полной парализации тела. В среду после уроков Гермиона угрюмо брела в библиотеку. Драко не появлялся на занятиях и в Большом зале весь день, да и Живоглот пропал. Ее кот иногда устраивал вылазки, возвращаясь через день-два с полузажившими царапинами и самодовольным видом. Но Гермионе хотелось бы, чтобы он выбрал другую неделю для приключений. На Карте было видно, что Драко заперся в своей комнате, и Гермионе ничего не оставалось, кроме как пойти на собрание группы по трансфигурации. МакГонагалл все еще преподавала для студентов уровня ЖАБА и назначила на пятницу серьезную контрольную работу, которую назвала «всеобъемлющей» — словечком, способным вселить ужас в любого ее ученика. Завтрашний выходной день от занятий был кстати — больше времени на подготовку. Большинство студентов уже разбежались по своим делам, но в библиотечной секции трансфигурации засел Теодор Нотт. Слизеринец присоединился к их группе в начале года и вел себя прилично, хоть и не без высокомерности. Гермиона задержалась у стола, отметив его неряшливый вид: галстук криво повязан, книги свалены в беспорядке. — Нотт, — произнесла она, садясь напротив. Выражение лица слизеринца было напряженным и мрачным, и он не ответил. Гермиона перешла к делу. — Думаю, сегодня мы могли бы повторить многоуровневую материализацию. Брови Нотта поползли вверх. — С удовольствием помогу тебе, Грейнджер, — сказал он так, будто оказывал великую милость. — Тема может показаться сложной для заурядного ума, но я, кажется, вполне ее освоил. Гермиона сузила глаза. — Правда? Тогда назови 101 принцип Квазидоминантности Искусственной Анимации. — Она постучала по часам. — У тебя две минуты. Начали. — Грейнджер... — Одна минута пятьдесят восемь секунд. Нотт бросил на нее убийственный взгляд, но тут же затараторил: — Сохранение магической энергии, измеримое увеличение энтропии в изолированной магической системе, магические границы материализации увеличиваются с... Он успел выпалить 88 принципов, прежде чем Гермиона объявила, что время закончилось. Что было впечатляюще, но она не собиралась ему этого говорить. Вместо этого она самодовольно улыбнулась. — Видимо, некоторым из нас есть над чем работать. — А ты, полагаю, можешь перечислить 67 исключений из Закона Пропорциональной Магии за минуту? — огрызнулся Нотт. — За пятьдесят секунд, вообще-то, — ответила Гермиона. — Засекала прошлой ночью. — Это было правдой, нужно же было чем-то занять себя, пока она не могла уснуть из-за того, что ее больше не перемещало в постель Малфоя, а астрономические часы наконец были восстановлены… ну и ногти...  Нотт усмехнулся. — Вечно пытаешься кому-то что-то доказать, Грейнджер. — Мне нечего доказывать, — холодно парировала она, — в отличие от некоторых. Слизеринец напрягся. — Как дела у Гринграсс? — поинтересовалась Гермиона. — Хорошо. — Отлично. Гермиона открыла учебник по трансфигурации и начала изучать знаменитые случаи трансфигурации в истории (в 1672 году средневековый волшебник Тэддиус Теркелл превратил своих семерых детей-сквибов в ежей). Прошло несколько минут в тишине, пока Нотт не поднял палочку и не наложил на их уголок библиотеки заглушающие чары. — Я показал Дафне рисунок из чайных листьев сегодня утром, — признался он. Гермиона отложила книгу.  — Они сложились в сердце? Слизеринец кивнул. — И что она сделала? — Швырнула в меня чашку. — Он выглядел потрясенным. — Фарфор «Веджвуд»! Гермиона внимательно изучала слизеринца.  — Где было сердце? Наверху чашки? Сбоку? — На дне, где же еще? Гермиона щелкнула языком и покачала головой.  — Сердце на дне означает душевную боль и неверность. Рядом были буквы? Например, Д? Ручка была направлена на нее? — Я не знаю, — сквозь зубы процедил Нотт. — Ты даже не изучил основы, да? — спросила Гермиона. — Не потрудился приложить минимум усилий. — Я потратил весь свой перерыв, чтобы сделать это сердце! Гермиона строго посмотрела на него.  — Нет, Нотт, ты не воспринял это все всерьез, и теперь она думает, что ты не относишься серьезно к ней. Неудивительно, что она швырнула в тебя чашкой. Лицо Нотта превратилось в непроницаемую маску, но она знала, что внутри он надулся. Слизеринцы. — Тебе просто нужно попробовать что-то другое, — сказала Гермиона. Она снова взяла учебник и начала читать про квиддичного игрока, превратившего охотника в куницу. — Тема закрыта, — холодно заявил Нотт. — Отлично. — Гермиона перевернула страницу. Воцарилась тишина, пока она делала заметки о миссис Аманде Клэпп, ведьме из Сассекса, превратившей мужа в вешалку за отказ убирать за собой. Мудрая женщина. — Ты повторяла раздел Темной трансфигурации? — спросил Нотт спустя некоторое время. Гермиона отложила учебник и закусила губу. МакГонагалл действительно добавила этот раздел, утверждая, что волшебники должны знать о темных аспектах всех магических дисциплин, но эти занятия были запланированы только на весну. На самом деле, всему виной Драко — если бы не он, она давно бы углубилась в тему, а не ограничилась беглым обзором. — Вряд ли эта тема будет на контрольной, — сказала она. — МакГонагалл сказала «всеобъемлющая», — парировал Нотт. — Боишься погрузиться во тьму со слизеринцем? — Еще чего. — Нет, конечно не боишься. — Нотт усмехнулся. — Тьма тебе по нраву, не так ли? Гермиона почувствовала, как горят щеки, но не из-за его намеков. Ты оставила его во тьме. Теперь он не вернется. — Многие считают Малфоя позором нашего факультета, — продолжил Нотт, будто обсуждал выбор перьев. — Последний отголосок зла, происходившего на войне. — Если бы это было правдой, он сидел бы в Азкабане. — Он еще может оказаться там. — Не окажется, — прошипела Гермиона. Брови Нотта взлетели вверх. — Малфой слишком хитер, — продолжила она спокойнее. — В чем ваш факультет действительно хорош, так это в чувстве самосохранения. — Но у него нет ни дисциплины, ни осмотрительности, ни здравого смысла. — Нотт размахивал пухлой рукой, украшенной массивным изумрудным кольцом. — Безнадежный случай. — Драко Малфой не безнадежен! — выпалила Гермиона. — Он храбрый и... — Она резко замолчала. Нотт скривил рот в усмешке.  — Может, он и не безнадежен, но тебе стоит держаться подальше, Грейнджер. Я делаю для него все возможное, но ты можешь все испортить. Гермиона закатила глаза так сильно, что они чуть не выпали.  — Ох, все возможное, значит? — язвительно переспросила она. — Ну, тогда твой максимум — это жалкие, унылые потуги. И в отношении Малфоя, и в отношении Гринграсс. — Как ты смеешь! — Нотт вскочил на ноги, и Гермиона тоже поднялась. — Еще как смею! — выкрикнула она. — Я стараюсь! Я рискую! Я жертвую своим удобством! И терплю таких нытиков, как ты, потому что хочу помочь! Нотт усмехнулся.  — И ты думаешь, Драко поступил бы так же? Рискнул бы собой ради тебя? — Он уже сделал это, глупец ты. Он доказал это не только мне, но и МакГонагалл. — Гермиона уперлась руками в стол и наклонилась вперед, не отрывая от Нотта взгляда. — А как насчет тебя, а? — спросила она. — Чем ты рисковал, Теодор Нотт? Кому и что ты доказал? Слизеринец смотрел на нее, его лицо побледнело. Взмах палочки — книги сами запрыгнули в сумку — и он выбежал из библиотечной секции. Гермиона смотрела ему вслед, тяжело дыша. Драко проявил себя. Доказал, что он храбрый, сильный, достойный. Так почему же теперь он прячется от нее?