Глава 64. Маяк

— Итак... — Ромильда взяла в руки очередное платье. — Красное или розовое?  — Для Северной башни? В такую бурю? То, что теплее.  После ужина Гермиона сидела на диване, закутавшись в клетчатый фланелевый плед и потягивая чай. Какая разница, что на ней — пижама, топ с шортиками или квиддичная майка Гарри? Все равно никто не увидит. Ромильда ткнула вешалкой в сторону Гермионы.  — Тебе нужно поговорить с Драко. Нельзя копить обиды. Когда он начал тянуть меня за волосы во время секса, я сразу сказала: «Драко, это приемлемо, только когда я…»   — Ромильда!  Ведьма фыркнула.  — Я просто пытаюсь помочь.  — И я собиралась поговорить с Драко. Правда.  Гермиона даже Карту с собой на ужин брала — на случай, если Драко не появится и придется пробираться в подземелья. Но он пришел. Просто вошел, игнорируя всех со своей обычной слизеринской надменностью. Слухи о его причастности к нападению на Изобель поутихли, но он все еще казался опасным.  — Так почему же не поговорила? — Ромильда отбросила платья и достала черную юбку. — Он же пялился на тебя весь ужин.  — Он кивнул мне! Вежливо!  — И?  — Мы не вежливые! — Гермиона стиснула пальцы вокруг горячей кружки.  — Что есть, то есть, — согласилась Ромильда, прикладывая к юбке красный топ с пайетками. — Вежливость — точно не его конек. Весь его репертуар сводится к «Сделай то», «Сделай это», «Оближи губы», «Встань на…»   — РОМИЛЬДА.  Ведьма надула губы.  — С тобой невозможно обсуждать парней. Этот блеск для губ подойдет?  Гермиона склонила голову и прищурилась.  — Слишком розовый.  — Все равно он долго не продержится.  Гермиона начала теребить пуговицу на пижаме.  — Вчера я оставила Драко в туннеле, ведущем к «Сладкому Королевству», — призналась она. — Сбежала с Невиллом и Симусом.  Глаза Ромильды округлились.  — Оставила его одного? Там же темно!  — У него были карманные часы.  — Гермиона! — Он убежал обратно в туннель и отказывался выходить! Ромильда начала собирать маленькую серебряную сумочку. — Ну, если между вами все кончено, ты должна знать наверняка. Важно поставить точку. Потом сможешь найти кого-то другого. Кого-то... хорошего, — она взяла сумочку и накинула розовую мантию. Гермиона вздохнула. — Драко — хороший. Ромильда закатила глаза и направилась к двери, но задержалась, положив ладонь на ручку. — Сегодня вечером в комнате Кормака будет вечеринка. Придешь? Завтра же нет уроков! Гермиона улыбнулась. — Спасибо, но нет. Повеселись там. Ее соседка по комнате встряхнула волосами и расплылась в улыбке. — О, не сомневайся! У нас новая игра. Драко отказывался, а вот Кормак уже согласился схватить меня за... — РОМИЛЬДА! Звонкий смех ведьмы донесся даже сквозь массивную дубовую дверь. Не в силах сдержать улыбку, Гермиона налила еще чаю. Возникший в мыслях образ Кормака, пытающегося изобразить Пожирателя смерти, был довольно забавен. И Ромильда была права. Гермионе нужно было поговорить с Драко. Узнать, что между ними. Что-то еще есть? Переживет ли это что-то Исчезательное заклятие? Было ли это что-то хрупким, мимолетным, существующим лишь благодаря магии, — или прочным, как магическое темное дерево? Гермиона свернулась калачиком в кресле, пытаясь читать, но в основном наблюдала, как огонь в камине угасает до тлеющих угольков. Буря за окном усиливалась, заставляя стекла звенеть. Она должна узнать. Спросить его. Решительно вскочив на ноги, Гермиона натянула огромный свитер Уизли поверх пижамы, сменила фланелевые штаны на джинсы и засунула ноги в кроссовки. Развернув Карту Мародеров, она замерла. Точка Драко отсутствовала. Его не было в спальне. Не было вообще нигде. Где он? В Выручай-комнате? На карте появился новый участок лабиринта подземелий Слизерина. (Им с Гарри стоило подумать об этом раньше, когда они левитировали Драко в лазарет.) Скопления точек с незнакомыми именами — возможно, первокурсников — бродили кругами. Большинство слизеринцев находились в гостиной, но Драко среди них не было. Его спальня пустовала. Гермиона стояла посреди комнаты, размышляя. Только полный безумец покинет замок в такую погоду. Может, Драко в потайном ходе? Тогда точка должна скоро появиться... Гермиона сунула Карту в сумку и схватила палочку, решив отправиться к спальне Драко и ждать у двери. На шестом этаже по пути из башни Гриффиндора в дрожащем свете факелов перед ней возник Живоглот. — Глотик! — Гермиона подхватила его, уткнувшись носом в мягкую шерсть, и продолжила идти по коридору с котом на руках. — Ты вернулся! Где ты был, мой пушистик-мурлыстик?.. Кот терпеливо вынес минуту нежностей, затем начал вырываться, тычась мордой в ее руку. Гермиона отпустила его и выпрямилась. — Я спускаюсь в подземелья, — сказала она ему. — Ты голоден? У меня в сумке есть немного сухого корма. — МРАУУУ! — Даже не думай, что получишь тунца, ты плохой кот, который вот так сбежал... Вопли Живоглота стали громче, и Гермиона нервно оглянулась. Ей совсем не хотелось привлекать внимание Слизнорта, чей кабинет был неподалеку. — Глотик, — строго сказала она. — Хватит. Я не вернусь в башню Гриффиндора. Если хочешь... — МРАУУУ! — Кот тут же обвился вокруг ее лодыжек. — Что ты делаешь? — Она попыталась убрать его, но он вцепился еще сильнее, и она почувствовала, как когти царапают ее ноги через носки. — Живоглот! — МРАУУУ! Едва удерживая равновесие, Гермиона открыла сумку и достала миску и пакет с кормом. — Вот, и больше ничего не получишь... — МРАУУУ! — Уф, ты самый избалованный кот на свете! Отстань! Но это не помогло. Живоглот обернулся вокруг ее лодыжек, не хуже питона Барнаби, и попытки Гермионы освободиться закончились тем, что она шлепнулась на каменный пол, рассыпав корм. — Ай! — вскрикнула она, перекатываясь на спину и тряся ногами, которые все еще были скованы пушистыми оранжевыми кандалами. — Тебе повезло, что я не парализовала тебя! Живоглот свирепо уставился на нее, его желтые глаза отражали свет коридорных факелов. Гермиона плюхнулась обратно на спину и застонала. — Ладно! Я поднимусь наверх и дам тебе тунца. Глотик мгновенно разжал хватку и лизнул ей руку. Ворча про синяки, Гермиона волшебной палочкой убрала беспорядок и зашагала обратно в свою комнату, а Живоглот побежал впереди, явно поторапливая ее. — Ты, должно быть, правда голоден, Глотик. Как только Гермиона открыла дверь, кот метнулся внутрь. Ведьма неторопливо вошла за ним и увидела, как он запрыгнул на подоконник. — МРАУУУ! — Живоглот просунул голову в щель между шторами, прижавшись приплюснутой мордочкой к холодному стеклу. Гермиона уперла руки в боки. — Да что ты такое творишь? — отчитала она его. — Там же темно и страшно! Она раздвинула бархатные шторы, открыв взгляду темноту, в которой бушевал ледяной дождь. Ветер выл, заставляя оконные рамы дребезжать. — Ого... — прошептала она, завороженная яростью бури. Она попыталась закрыть шторы обратно, но Живоглот возобновил свой концерт. — Глотик, холодно же! — возмутилась она. Но тщетно — каждый раз, когда она пыталась закрыть занавески, кот цеплялся за бархат когтями. — Ладно! — фыркнула Гермиона. — Смотри на бурю и мерзни. Она оставила шторы распахнутыми и принялась открывать банку тунца волшебной палочкой. — Если ты не можешь приходить вовремя на ужин, то почему я должна... — МРАУУУ! — Живоглот, с меня хватит твоих глупостей... А-А-А-А-А! Гермиона вскрикнула, когда из стены ливня вырвалась тень и ударилась о стекло. Она бросилась к окну — банка с тунцом выпала у нее из рук, а Живоглот отпрыгнул в сторону. — Что это было... А-А-А! — Она снова закричала, когда тень вернулась, превратившись в растущее черное пятно, заслоняющее бурю. Удар по стеклу, резкий звук — и по оконному стеклу поползла трещина. Темный силуэт отлетел назад, и что-то большое и колючее ударило в стекло. Метла? Что за... — ДРАКО! — завизжала Гермиона. Она взмахнула палочкой, и оконное стекло исчезло, впустив внутрь ледяной, воющий ветер. — ДРАКО! Она не видела его. — ЛЮМОС! Яркий свет вспыхнул на конце палочки, почти ослепляя, но сквозь бурю он пробиться не мог. И вдруг тень промелькнула снова, мантия развевалась на ветру, словно крылья гигантской птицы. Тень ринулась к окну... И промахнулась! Крик Гермионы потонул в завываниях ветра. Ведьма вскарабкалась на подоконник, ухватившись одной рукой за раму — как раз вовремя, чтобы увидеть падающую черную фигуру. — АРЕСТО МОМЕНТУМ! — Падение замедлилось. — ВИНГАРДИУМ ЛЕВИ-О-СА! Никогда еще Гермиона не произносила это заклинание — одно из своих коронных — с такой отчаянной силой. Ее голос перекрыл рев бури, отразившись от стен спальни. Она стояла на подоконнике, не обращая внимания на холод, дождь и град, с вытянутой палочкой, полностью сосредоточившись на темной фигуре, которая медленно плыла вверх. Я не дам тебе упасть. Никогда. Не теряя концентрации, она с неожиданной ловкостью запрыгнула обратно в спальню, и в тот же миг фигура Драко пронеслась через пустую оконную раму и приземлилась с глухим ударом на красный ковер. Двумя взмахами палочки Гермиона вернула стекло на место и запахнула шторы. Внезапно наступившая тишина была оглушительной. Драко. Гермиона опустилась на колени рядом с высокой фигурой на промокшем ковре. Он даже не выглядел человеком — просто черный, бесформенный ком. Дрожащими руками она перевернула его, капюшон откинулся, обнажив мокрые волосы и, к счастью, покрасневшее лицо. Гермиона надеялась, что он не получил обморожение. Она стянула с него обледеневшие перчатки, обнажив замерзшие, но тоже красные пальцы, затем волшебной палочкой сняла ботинки и носки. Пока все хорошо. Драко тихо застонал. — Все в порядке, — сказала Гермиона. Взмах палочки — и огонь в камине вспыхнул ярче. Сидящий у головы Драко Живоглот мяукнул. Лихорадочными движениями Гермиона сняла с Драко промокшую одежду: заледеневший плащ, джемпер, несколько слоев рубашек. Кожаная квиддичная форма насквозь пропиталась водой и не поддавалась, поэтому ей пришлось развеять ее заклинанием. — Мерлин... — выдохнула ведьма. Обнаженное тело Драко было покрыто расползающимися синяками, а плечо (не то, которое прокусил Теннант) неестественно выпирало. Вывих. Гермиона навела палочку: — Брахиум Эмендо! Голубой луч ударил в плечо, кость с щелчком встала на место. Гермиона владела этим заклинанием куда лучше, чем Златопуст Локонс. Драко сдавленно застонал. Быстро призвав полотенца, Гермиона растерла его тело, затем левитировала на кровать. Нагрев одеяла заклинанием, Гермиона плотно обернула их вокруг тела Драко и накрыла сверху покрывалом. Драко снова застонал, и Гермиона бросилась наливать горячий чай. Она поднесла кружку к его губам. — Пей, — прошептала она. — Сделай глоток. Его веки дрогнули, открыв мутные, расфокусированные глаза. — Гермиона... я... я... — Пей. — Она снова поднесла чай к его рту, и он покорно сделал глоток. Закашлялся, но продолжил пить. — Все нормально... — хрипло выдавил он. — Все НЕ нормально, у тебя, вероятно, гипотермия, — отрезала Гермиона, взбираясь на кровать рядом с ним и накладывая диагностическое заклинание. — Температура выше 36 градусов, — пробормотала она. — Тебе чертовски повезло. — Перехватив его запястье, ведьма нащупала пульс — на удивление ровный и сильный. — Гермиона... — глаза Драко закатились, и он снова потерял сознание. — Зачем ты это сделал? Зачем? — спросила она, убирая кружку. Волшебник не ответил, погрузившись в обморок. Его дыхание было размеренным и глубоким. Мерлин, он выглядел таким изможденным. Гермиона провела пальцами по его волосам, слегка завивавшимся после ее поспешной сушки. Он мог сто раз погибнуть за этот полет, он едва не погиб прямо у нее на глазах. Оранжевая мохнатая морда ткнулась в щеку Драко. Гермиона наклонилась, прижавшись лицом к своему коту. Ее слезы намочили его шерсть, но Живоглот не шевельнулся. — Спасибо, Глотик, — прошептала она, обнимая одной рукой кота, а другой — Драко. — Не знаю, как ты догадался, но спасибо.

***

Гермиона проснулась утром с тяжестью на груди. Драко за ночь умудрился выбраться из слоев постельного белья и прижаться к ней своим теплым голым телом. Большая часть покрывал оказалась на полу, а единственное стеганое одеяло перекрутилось и сползло до пояса, обнажая длинную мускулистую спину и крепкие плечи Драко. Камин давно погас, и в комнате стояла приятная прохлада. Гермиона взмахнула рукой, раздвигая бархатные шторы, и солнечный свет хлынул в комнату. Аккуратно перевернув Драко на спину, словно тряпичную куклу, она убедилась, что он все еще крепко спит, растрепанные светлые волосы упали ему на лицо. Приподняв его веки, Гермиона проверила зрачки — все в норме, хотя под глазами залегли тени. Пальцы розовые, теплые. Плечо двигалось свободно. Мадам Помфри стоит осмотреть его для верности, но в целом все хорошо. Взгляд Гермионы скользнул по мышцам на его груди — молочно-белая кожа, испещренная шрамами, дорожка темных волос, ведущая к... Она почувствовала, как ее щеки вспыхнули. Гермиона натянула одеяло повыше, укрывая Драко. Он мог проспать еще несколько часов. Соскользнув с кровати, она закрыла полог и накинула на себя халат. Живоглот громко требовал завтрак — она выдала ему двойную порцию тунца, а затем выпустила в коридор. За дверью было пусто — в день без занятий мало кто вставал так рано. Она уже собиралась закрыть дверь, когда резкий стук в окно заставил ее обернуться. Рот Гермионы приоткрылся от изумления. За стеклом хлопала крыльями самая красивая сова, какую она когда-либо видела, — с пушистыми кисточками на ушах и круглыми оранжевыми глазами. Она выглядела такой знакомой… Как летающий Живоглот. Сова явно хмурилась — разве совы умеют хмуриться? Ещё один нетерпеливый стук клювом — Гермиона поспешила открыть окно. Птица сбросила тонкий сверток на диван, затем уселась на каминную полку, удостоив Гермиону медленным презрительным морганием. — Ты такая красивая птица... — выдохнула Гермиона, подбирая с дивана выпавшее перо. — Можно мне оставить твое перо? Я никогда не видела такого окраса. Сова смерила ее подозрительным взглядом, затем кивнула. — Спасибо! — Гермиона бережно положила перо на стол и открыла жестяную коробку, присланную миссис Уизли. — Хочешь пышку? Домашнюю, с черемуховым джемом. Сова повертела головой и снизошла до угощения. — Как тебя зовут? — Сова склонила голову, продемонстрировав серебряную бирку на цепочке. — Меркурий. Какое благородное имя. Сова надулась от гордости, затем протянула лапу. Гермиона развернула свиток, на котором не был указан адресат:

Мистер Малфой,

Сожалею, что палочка из темного дерева с самого начала не оправдала ваших ожиданий. Подобные палочки предъявляют высокие требования к хозяину, но твердая рука всегда берет верх. Ваши вчерашние действия, возможно, преподали ей ценный урок.

Настоятельно рекомендую попытаться воспользоваться ею еще раз. Результат может вас удивить.

Искренне ваш,

Гаррик Олливандер, 

мастер волшебных палочек и магических артефактов

Гермиона подняла глаза и встретила надменный взгляд совы. — Меркурий, — строго сказала она, — это письмо для Драко! — Теперь она вспомнила эту роскошную сову, которую часто видела в Большом зале. — Ты же его фамильяр! Птица важно распушила перья и устремила взгляд на закрытый полог кровати. — О, ты волновался? С Драко все в порядке, — Гермиона погладила перья птицы. — Какой ты заботливый мальчик. Она отдала Меркурию остатки пышки, затем открыла окно и проследила, как тот грациозно огибает башню, направляясь на запад. Какой чудесный фамильяр. Наверняка он хороший друг для Драко. Быстро приняв душ, она надела джинсы и розовый джемпер, и снова проверила ночного гостя. Тот вытянулся на кровати — руки по швам, рот слегка приоткрыт. Она поцеловала Драко в лоб, оставила две пышки рядом на подушке и отправилась завтракать. Дорога в Большой зал заняла времени вдвое больше обычного — то лестница меняла направление, то приходилось искать обходные пути. Мраморная лестница была наполовину закрыта — у ее подножия Джастин и МакГонагалл пытались организовать студенческие бригады по ремонту. Директор выглядела измотанной, и Гермиона, почувствовав вину, записалась на послеобеденную смену. Она вернулась в комнату с подносом, полным еды (замаскированным под стопку книг), и застала Драко все еще спящим. Он перевернулся на бок, и его рука раздавила пышку, размазав черемуховую начинку по покрывалу. Похоже, он проспит весь день. Гермиона убрала беспорядок и снова задернула полог. Затем она устроилась на диване с книгой по магической социологии и новой научной статьей факультета Рейвенкло. Она всегда восхищалась их страстью к опросам и исследованиям и даже сама участвовала в нескольких. Похоже, для текущей работы Изобель рассылала опрос совиной почтой, чтобы увеличить выборку. В сопроводительном письме было также указано, что анонимное анкетирование дает более точные результаты. Опрос и сопроводительное письмо попали к Гермионе благодаря Симусу, который утром шумно заполнял свой экземпляр за гриффиндорским столом. Ее просьбы вести себя потише не возымели эффекта, и только угроза пойти к МакГонагалл заставила друга отдать ей пачку пергаментов. Впрочем, Симус взял реванш — он явно сделал копию и удалился, хихикая с друзьями. Исследование показалось Гермионе увлекательным, но она отложила его в пользу книги об истории магических опросов. Однако мысли то и дело возвращались к прошлой ночи. Неужели Драко и правда пролетел сквозь ледяную бурю? Ради меня? Значит ли это, что он... Она решительно вернулась к книге, но вскоре снова взяла в руки исследование Изобель. Идея применения научных принципов к магии и сексу восхищала. Джастину предстоит трудиться не покладая рук. В том алькове он звучал совсем не как кавалер викторианской эпохи. А этот вопрос об амортизирующих чарах довольно... Громкий стон и шорох в кровати заставили ее выронить пергаменты. Гермиона выглянула из-за спинки дивана и увидела, как бледная рука отодвигает золотистый полог, а затем появляются две длинные голые ноги. Еще один стон, серия приглушенных ругательств — и Драко встал с кровати, бесстыдно голый. Гермиона обвела его взглядом с ног до головы, вцепившись в диван для равновесия. Мерлин. Драко сделал несколько неуверенных шагов, яростно потирая лицо. Когда он опустил руки и увидел Гермиону, смотрящую на него, он замер. Они уставились друг на друга, и время будто замедлилось. Он прокашлялся. — Мне нужно умыться. — Три двери вниз по коридору, — выдавила она. — Направо. Я наложу на тебя дезиллюминационные чары. Драко кивнул, и она произнесла заклинание. Гермиона наблюдала, как дверь ее спальни открывается и закрывается, затем медленно выдохнула. Он вернется. В конце концов, у нее осталась его одежда. Следующие тревожные двадцать минут она пыталась читать и чуть не свалилась с дивана, когда дверь снова скрипнула. — Это пышки? — раздался его голос. — Шоколадные с черемуховым джемом, — пискнула она, снова выглядывая из-за спинки дивана. Воздух у стола колыхнулся, и пышки исчезли в невидимом рту. Вслед за ними пропали сосиски. — Хочешь чаю? — вспомнила она о манерах. — Две ложки сахара, — блинчик оторвался от тарелки и растворился в воздухе. Гермиона налила две чашки, добавила сахар, а затем уронила чайник на пол, когда невидимая рука обвила ее талию. Она почувствовала за спиной высокое теплое тело, от которого пахло розовой водой и пионами. — Быть невидимым — чертовски возбуждает, — прошептал Драко ей в ухо. — Давай допьем чай и поэкспериментируем. Сможешь найти мой... — Драко! — Она вырвалась и убрала заклинанием разлитый чай, затем нацелила палочку на волшебника. — Фините Инкантатум! Он мгновенно материализовался перед ней — абсолютно голый. Его губы были растянуты в порочной ухмылке. Гермиона застыла, не в силах оторвать взгляд от его розовой после мытья кожи, слегка завивающихся на лбу и ушах влажных волос. О Мерлин и все его потомки. Драко схватил кружку и залпом выпил чай, а затем со стуком вернул ее на стол. — Допивай, — сказал он. — Ты же уже позавтракала? — Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. — Отлично. Давай, заканчивай с чаем. Гермиона покорно проглотила обжигающий напиток, не обращая внимания на боль в языке. — Ты меня пугаешь своим молчанием, — заметил Драко, беря ее за руку и увлекая к кровати. — Все в порядке? — Ты хочешь поговорить? — спросила она, пока он раздвигал золотистый полог. Драко пожал плечами. — Можешь молчать, если хочешь. — Он уже лег на кровать, увлекая ее за собой. — Хотя, честно говоря, даже не думал, что такое возможно. Он растянулся на постели, все еще обнаженный, его кожа контрастировала с красным постельным бельем. Но Гермиона не собиралась отвлекаться. — Зачем ты полетел ко мне прошлой ночью? Это было опасно... — в ее голосе проскользнули нотки Молли Уизли, — ...ты мог погибнуть! — Я знаю. — Руки Драко запутались в ее волосах, притягивая ее лицо к своему. — Но я должен был. — Нет, не должен! — упрямо проговорила она. — Я искала тебя, и если бы не Живоглот... А ты в это время бился о стены... падал... и... Его руки обвили ее, прижимая к себе, а губы осыпали лицо нежными поцелуями. — Моя бедная девочка, — прошептал он. — Прости. Я просто не мог ждать. Мне нужно было увидеть тебя. Он перевернул ее так, что теперь она оказалась на подушках, и Гермиона разрыдалась. Чем больше она пыталась успокоиться, тем сильнее лились слезы — напряжение последних дней наконец вырвалось наружу. — Я думала, раз с заклятием покончено, то и с нами тоже, — всхлипнула она. — Ты был таким вежливым, а за ужином... ты кивнул мне! — Знаю. — Драко уткнулся лицом в ее шею. — Я такой трус. — Нет, это я трусиха, мне нужно было поговорить с тобой после ужина... — А мне — до ужина. Вместо этого я прятался в комнате... — Я бросила тебя одного в том туннеле! — рыдала Гермиона. — Ты не могла поступить иначе. Тшшш... — А этот ужасный Нотт сказал, что ты безнадежен... — икнула она. — Ну, в этом весь Тео, вечный пессимист, — усмехнулся Драко. — Но ты же заступилась за меня, да? — Его губы растянулись в ухмылке. — Я слышал, меня назвали храбрым. Гермиона удивленно подняла на него глаза. — Он тебе рассказал? — О да. — Драко коснулся губами ее уха, а рука скользнула вниз по ее груди. — Его слова пробудили во мне смелость прийти к тебе... спросить... У Гермионы перехватило дыхание. Она не могла говорить, почти не смела дышать. Все, что она могла — смотреть в его полуприкрытые серые глаза, ощущать теплую руку на своем бедре. Спросить что? Спросить что? Он тоже молчал, лишь смотрел на нее, а по его щекам разливался румянец. Его челюсть была напряжена — видно было, как он взвешивает следующие слова. — Ты будешь со мной, Гермиона? — наконец выдохнул он. — Без заклятия? — Он сглотнул. — Скрывать наши отношения будет непросто, но мы справимся. Сердце Гермионы едва не разорвалось от счастья — и тут же сжалось. Она резко села, сверкая глазами. — СКРЫВАТЬ НАШИ ОТНОШЕНИЯ?!