Глава 65. О.Т.С.О.С.

— СКРЫВАТЬ НАШИ ОТНОШЕНИЯ?! Драко поморщился. Он предполагал, что этот момент вызовет сложности, но разве он заслужил, чтобы на него так орали? Гермиона сидела рядом с ним на кровати — на щеках еще высохли слезы. Его решимость чуть было не пошатнулась — ему было больно видеть, как такая удивительная волшебница плачет из-за него. Она спасла ему жизнь, выхаживала его, кормила, смотрела на него широкими, полными надежды глазами. И когда он попросил ее остаться, в этих глазах вспыхнуло такое счастье... Пока он все не испортил. А теперь Гермиона сверлила его взглядом, который обещал похоронить все сиюминутные планы Драко. Вместо объятий, поцелуев и постепенного избавления от одежды — визги и писки. И все это по его вине. — Почему? — спросила она. — Почему ты хочешь скрывать наши отношения? — Я потяну тебя за собой на дно, ты же понимаешь. Для всех я буду подлым соблазнителем, а ты... Она сузила глаза. — Ты цитируешь этого мерзкого Нотта. — Он прав. Я знаю, ты думаешь, будто у меня есть будущее, но это не так. — То есть у нас просто интрижка? Как с Ромильдой? Скоро ты устанешь от меня и... — Я не устану от тебя, — сквозь зубы процедил Драко. Гермиона широко раскрыла глаза, а он сменил позу, оперевшись на руки по обе стороны от нее, и пристально посмотрел ей в лицо. — Хочешь поговорить об этом сейчас? — спросил он. — Хорошо. Моя репутация — полное дерьмо, и я с этим смирился. Моя семья служила Темному Лорду. Я служил Темному Лорду. Я впустил Пожирателей смерти в Хогвартс. Я стоял и смотрел, как тебя пытают... — Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но тут же закрыла под взглядом Драко. — В Выручай-комнате я пытался помешать вам троим. Во время битвы я не сделал ничего, только умолял оставить меня в живых, а затем перешел на сторону Темного Лорда. Ты была героиней. Я был злодеем. Он глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями, и, к его облегчению, Гермиона хранила молчание. — Злодей из меня, конечно, получился дерьмовый, — признал он. — Ты ведешь себя так, будто теперь я герой, но и в этом я не слишком преуспел. Но я стараюсь. И буду стараться, обещаю. Но, Гермиона… Он посмотрел ей прямо в глаза — как смотрел на Вейн, отдавая приказы. Он хотел, чтобы его мысль дошла до нее. — Гермиона, мы не можем афишировать наши отношения. Мы не можем взяться за руки и войти в Большой зал. Мы не можем пойти на ужин в ресторан в Косом переулке. Я не могу познакомить тебя с мамой, чтобы вы поспорили о прорицаниях. Слишком много людей уже в курсе о нас, и с этим ничего не поделаешь. Слухи мы можем пережить. Публичные отношения — нет. Он опустил взгляд на свои кулаки, сжимающие узорчатое красное покрывало, затем снова поднял глаза на ведьму. — Я знаю, какое будущее меня ждет, и было бы не слишком по-геройски сделать его и твоим будущим. Он приготовился к новому потоку визгов, но Гермиона лишь смотрела на него. — Ты закончил? — спросила она. — Да, — Драко снова сел. Мерлин, разговоры по душам ужасно выматывают. Как люди вообще так живут? Гермиона сложила руки, будто собралась отвечать на уроке. — Я с тобой не согласна, Драко Малфой, — заявила она. — Но я решила, что мы можем обсудить это в другой раз. Драко не знал, как реагировать. «В другой раз» звучало одновременно обнадеживающе и пугающе. — Пока что мы будем скрывать наши отношения, — продолжила Гермиона, словно оказывала великую милость. — Но я уже составляю список причин, почему ты не прав. С ходу могу назвать двенадцать. — Ладно, — согласился Драко. Если она позволит ему быть рядом, пусть составляет хоть сотню списков. Гермиона все еще выглядела строгой. — Знаешь, Драко, тебе не нужно было лететь сквозь ледяную бурю, чтобы сказать мне все это. Он пожал плечами. — Я не мог просто сидеть там. Мне ненавистна эта комната без тебя. Выражение лица Гермионы смягчилось, и он понял, что произнес последнюю фразу вслух. Она так резко и неожиданно встала на колени, что у Драко едва не остановилось сердце. Затем стянула джемпер через голову, растрепав кудри, наклонилась к Драко и нежно поцеловала его. — Мне не нужен герой, — прошептала она ему в губы. — Мне нужен ты. — Хорошо, — пробормотал Драко, положив руки ей на бедра. — Я могу быть собой.  Он гадал, не будет ли она теперь постоянно ожидать от него благородного поведения. От такой перспективы у него чуть кровь носом не пошла.  Драко попытался стянуть с нее джинсы, раздраженный неподатливой тканью, но она сама выскользнула из них и позволила ему снять лифчик. — Чего ты хочешь, Драко? — прошептала она, нежно поглаживая его волосы рукой. Драко не ответил, слишком отвлеченный видом ее обнаженной груди при свете дня и россыпью веснушек на ключице, которую он заметил в тот первый день на прорицаниях. — Хочешь, чтобы я молчала? — спросила Гермиона, многозначительно посмотрев на его теперь уже стоящий член. — Я могу быть слишком занята, чтобы говорить. — Ладно, — сказал Драко, стараясь не хмуриться. Что-то было не так. Ее рука скользнула вниз по его торсу. — Что бы ты хотел, чтобы я сделала? Попроси меня. — Ну, ты могла бы... О, нет, нет, нет... — Что? — невинно спросила Гермиона. Драко сел прямо, сердито уставившись на нее. — НЕТ. Я не буду участвовать в этом безумном исследовании Изобель. — Акцио О.Т.С.О.С. — Гермиона пошевелила пальцами, и стопка пергамента приземлилась на кровать. — Я просто хочу сделать... — ОТСОС? — спросил Драко и тут же пожалел о своем вопросе. — О.Т.С.О.С. Оценка Техник Склонения к Оральному Сексу, — деловито ответила Гермиона, доставая маггловскую ручку. — Вопрос первый: Как часто вы предлагаете людям... — Нет! Прекрати немедленно! — Драко почувствовал себя оскорбленным. Это же был романтический момент! Он, конечно, мало что понимал в романтических моментах, но точно знал, что обычно они не включают аналитические рубрики. Неужели он здесь единственный, кто способен держать себя в руках? — Я запишу «еженедельно», — решила Гермиона. — Теперь опишите ваш уровень сексуальной вовлеченности с ведьмой или волшебником... — Волшебником? — Никто не осуждает. Драко схватил пергаменты и выбросил их из кровати. — А теперь послушай меня, — строго сказал он ей. — Мы не будем заполнять никаких форм. То, что происходит между нами, не является частью какого-то сраного исследования. Гермиона смотрела на него, взгляд ее медово-золотистых глаз смягчился. Неужели он снова сказал что-то правильное? — Ты прав, Драко, — она прикусила губу. — Я немного нервничаю. Драко усмехнулся и медленно откинулся на подушки. — Что ж, — сказал он, — тогда тебе придется взять инициативу в свои руки. Ее щеки залились румянцем, но она же была гриффиндоркой, в конце концов — так что она начала медленно карабкаться, чтобы оседлать его. Поза была знакомой, но теперь вместо полумрака зеленой комнаты Гермиону окутывал солнечный свет, а кожа и волосы сияли на фоне ярких драпировок кровати. Она уперлась ладонями по обе стороны от него. — Это моя кровать, — низким голосом проговорила Гермиона. — Хочешь заняться чем-нибудь интересным в моей кровати? Драко закатил глаза. Он говорил совсем не так. — Даже не знаю, — наигранно пропищал он. — Хочу надеть что-нибудь ужасное и подучить прорицания... — Тихо, — прошептала Гермиона и наклонилась для теплого, сладкого поцелуя. Драко почувствовал, как ее упругие груди прижались к его грудной клетке, когда притянул ее ближе, заскользив руками по ее телу. Она уже двигалась на нем — нервозность явно улетучилась. Драко едва дышал — и от поцелуев, и от попыток держать себя в руках. Если не сосредоточится, то кончит прямо на нее, а внезапные воспоминания о той ночи у камина — его сперма на ее теле, черное кружево и розовые ленты — совсем не помогали. И, Мерлин, теперь она трогала его — ее пальцы обхватили его член, пока губы скользили по шее... Спокойно, Драко, спокойно... Что с ним? Ему что, двенадцать? Он вообще способен трахнуть эту женщину, не впадая в тихую истерику? Гермиона замедлилась. — Ты в порядке? — спросила она, поднимая голову. — Да.  О боги, он что, пропищал это? Блядь, теперь она выглядит обеспокоенной. Драко тоже начал беспокоиться, особенно когда заметил, что его рука на ее бедре дрожит. Он нахмурился, мысленно приказав руке остановиться, — и она послушалась. Все из-за этой комнаты, решил он. Слишком ярко, слишком жизнерадостно — ни мрачных заклятий, ни теней, ни зловещих предметов. Негде спрятаться. Только тепло, безопасность и целый день впереди... И, блядь, его рука снова дрожала. Прекрати. — Да, — повторил Драко, на этот раз увереннее. Он даже выдавил слабую усмешку и провел теперь уже твердой рукой по ее бедру вверх. Так лучше, он контролирует ситуацию... — Ты мне нужна, — вдруг вырвалось у Драко. Он замер в ужасе. Кто это сказал? Гермиона прикоснулась к его лицу. — Ты тоже мне очень нужен, Драко. Она поцеловала его, и в груди Драко разлилось тепло, снимая его нервное напряжение. Он притянул ее ближе, ощущая, как вожделение растекается по венам, и углубил поцелуй. Затем перевернул Гермиону на спину, оказавшись между ее ног. Его губы целовали ее шею, и Драко утопал в ее цветочном аромате, сводящем его с ума все эти недели. Беспалочковое заклинание разрезания (очень полезное при таких обстоятельствах) — и ее трусики легко соскользнули вниз. Гермиона ахнула, ее дыхание участилось, когда его пальцы скользнули в нее, а он, поддавшись импульсу затеянной игры с заклинаниями, прошептал ей на ухо:  — Вингардиум Левиоса. Возможно, ее тело слегка приподнялось над постелью, но Драко был слишком занят, чтобы убедиться наверняка, да и Гермиона, кажется, не возражала. Ее пальцы вцепились в его плечи, и он почувствовал знакомые болезненные прикосновения этих прелестных ногтей — в отместку он слегка прикусил зубами ее шею, заставив ведьму под собой громко застонать. — Драко, пожалуйста… — она повторяла это снова и снова, пока он двигал пальцами внутри нее. Он прошептал заклинание снова, и на этот раз они точно поднялись в воздух. Им обоим не было никакого дела до этого, пока она наконец не кончила. Ее стоны разнеслись по комнате, когда они оба мягко опустились обратно на кровать. Они удивленно переглянулись, и Драко снова усмехнулся. — Кажется, у меня появилась новая палочка, — пробормотал он, целуя ее тело. Шутка о палочке, заполняющей магическое ядро, мелькнула в голове и тут же исчезла, когда он опустился ниже, не желая отвлекаться. Она была восхитительна на вкус, сладкая и набухшая, и когда она кончила снова, Драко позволил ее стонам накрыть себя с головой, смыть все тревоги, переживания и даже мысли… — Акцио палочка из виноградной лозы! — выдохнула Гермиона, и он услышал, как палочка влетела в ее ладонь. Драко поднял взгляд и увидел, как виноградная лоза дрожит в ее руке, пока она шепчет заклинание контрацепции, а затем повторяет его снова, уже более уверенно. Она отбросила палочку в сторону, и их взгляды встретились — серебро и золото. — Сейчас, Драко, — уверенно сказала она. Кровь застучала в висках. Он ждал этого момента с той самой ночи, когда она неожиданно появилась в его постели, одетая лишь в крошечный топ и трусики. Она вернулась. Ко мне. Ты была нежна, Грейнджер? Нет, не была. Слава Мерлину. Драко накрыл ее своим телом, одной рукой вцепившись в ее кудри, не отрывая от нее взгляда. — Сейчас, — его голос прозвучал непривычно низко, и его член вошел в нее. Гермиона вскрикнула, издав гортанный звук, и Драко замер. Не потому, что думал, будто причинил ей боль, — очевидно, нет — а потому, что боялся, что все закончится прямо сейчас. Глаза наполнились слезами, что было ужасно, конечно, и все, что он мог сделать, — это уткнуться лицом в ее волосы, надеясь, что она не увидит. Он сделал движение бедрами и снова остановился. О Мерлин, он только все портил. Он снова задвигался, и теперь его тело наконец подстроилось, обретая хоть какую-то управляемость, чтобы задать ритм. Ноги Гермионы обхватили его талию, руки вцепились в плечи, оставляя царапины на коже, а из ее груди вырвался протяжный стон, который окончательно смыл остатки самообладания Драко. Он застонал в ответ. — Черт, Гермиона, я сейчас... быстро... — Он неловко попытался коснуться ее, и когда задел ее клитор, она резко вскрикнула. Ее стенки сжались вокруг него, и Драко кончил так сильно, что был удивлен, как член не оторвался от тела. Затем он рухнул на ведьму, обессиленный, ощущая сладостное опустошение. Наконец-то. О боги. — Наконец-то, — согласилась она. Драко поднял голову, чтобы посмотреть на нее, но на этот раз не стал проклинать свой непослушный язык. В конце концов, ей очень нравился его язык. Драко ожидал, что она начнет обсуждение (в соответствии с ее распорядком) — он мог бы дать положительный отзыв. Вместо этого она устроилась у него на груди, и он снова уткнулся носом в ее волосы, как во все те ночи, что они проводили вместе. Знакомый аромат успокоил его тело и нервы. Наконец-то.

***

Драко не собирался снова засыпать, но неделя выдалась очень напряженной. Он проснулся в одиночестве, и сначала не понял, где находится. Вышитый золотом лев, простиравшийся над ним, стал первой подсказкой — в дополнение к ярко-красному постельному белью и назойливому солнечному свету. Лежа на спине, Драко прокрутил в уме всю ночь и утро. Кошмарный полет на метле, его уверенность, что он разобьется насмерть. Пробуждение в комнате Гермионы, полная растерянность. То, как он соблазнил ее лечь обратно в кровать и признался в своих чувствах. Ее негодование из-за его решения скрывать их отношения. Он не убедил ее, Драко был в этом уверен. Гермиона не раскроет их что-то без его одобрения, но тема определенно не была закрыта. Драко обвел взглядом комнату и увидел поднос с чаем и крошечными сэндвичами, а также тонкую спираль пара, поднимающуюся из носика чайника. Драко выскользнул из кровати, слегка пошатываясь, и вцепился в кленовый столбик для поддержки. Он проигнорировал большой зеленый пушистый халат, лежащий на диване, и сделал шаг к чайному подносу, чтобы прочитать лежащую на нем записку.

Тебе пришла посылка. Твоя сова такая милая и очаровательная.

Г.

Драко моргнул, глядя на записку, затем отшвырнул ее в сторону и разорвал упаковку, игнорируя свиток Олливандера. Приятно видеть, что изготовитель палочек наконец-то делает свою работу. Но затем он открыл продолговатую коробку. — Опять ты, — прошипел он, глядя на палочку из темного дерева. — Даже не надейся! У тебя уже был шанс! Он швырнул палочку на диван, и тут же внезапно открылся небольшой шкафчик. Оттуда выплыла наполовину пустая бутылка огневиски и опустилась на столик рядом с Драко. Вслед за ней прилетела кружка в форме... пингвина? Драко уставился на палочку. — Ты предлагаешь мне выпить? В... — он взглянул на позолоченные часы на камине, — час дня? Он осторожно поднял палочку из темного дерева — и едва не выронил ее, когда три кубика льда материализовались из воздуха и с легким звоном упали в кружку. Бутылка наклонилась, плеснув янтарную жидкость поверх льда. Черно-белая кружка плавно подплыла к нему. Драко сделал маленький глоток. Виски, конечно, был посредственным, но сойдет. Он снова уставился на палочку. — Ты будешь слушаться меня без колебаний? Палочка повернулась в его руке, указывая на свиток. Драко поставил кружку и наконец прочел письмо Олливандера. Что за чушь? Неужели палочка признала его хозяином только после того, как он ее отверг? — Ты по-настоящему ебанутая палочка, — заявил он. — И я не простил тебе Теннанта. Если я решу кого-нибудь заавадить, ожидаю полного сотрудничества. Приятно было снова держать в руках рабочую палочку, хотя в груди заныло при мысли об арлекине. Допив чай и съев два сэндвича, Драко трансфигурировал из двух самых ужасных платьев Вейн брюки, рубашку и прочие предметы одежды. (Выбор дался нелегко, и он все еще жалел, что пощадил лиловое.) Покосившись на зеркало в шкафу, Драко скривился — результат его не устраивал. На черной шелковой рубашке отсутствовали верхние пуговицы, ремень был слишком широким, а носки лакированных ботинок — слишком острыми. Палочка из темного дерева нетерпеливо дернулась в его руке, явно готовая исправить ситуацию. — Сойдет, — сказал Драко. Подправлять уже трансфигурированную одежду всегда рискованно — можно испортить уже наложенные чары, и тогда рубашка запросто станет розово-лиловой в полосочку. Ужас. Так что Драко отошел от зеркала и продолжил тестировать палочку, перекрашивая мебель в зеленый и серебряный цвета. Лишь гобелен в красно-золотых тонах у двери сопротивлялся — его узоры просто закружились, как в калейдоскопе. Раздраженный, Драко парализовал Жопохвоста, затем снял чары и угостил кота оставшимся от завтрака беконом. Драко как раз доедал сэндвичи, когда бронзовый блик привлек его внимание. Астрариум Гермионы. Драко сел за ее стол, чтобы рассмотреть астрариум внимательнее. Поистине впечатляющий хронометр сверкал в солнечных лучах отполированными планетами. Драко поочередно следил за каждой крошечной планетой, особенно за ретроградным Плутоном, вращающимся по широкой наклонной орбите. Холодная, темная планета, как он когда-то где-то прочитал — то ли на уроках Астрономии, то ли на Маггловедении. Изгой Солнечной системы. Обреченный следовать по одинокой орбите, отрезанный от света и тепла... Неизвестно, сколько времени Драко провел, наблюдая, как серебристый шар преследует золотое Солнце, но наконец сумел оторваться от этого зрелища и устроился на диване с новой порцией огневиски. Жопохвост запрыгнул на подушки. — Спасибо за помощь, — проворчал Драко, потрепав кота за ухом. — Ты определенно лучше большинства животных. Тем временем прямо перед ним оказался этот дурацкий опросник О.Т.С.О.С. Авторы явно не имели ни малейшего понятия о мужчинах. Драко призвал маггловскую ручку Гермионы и принялся листать страницы. Заполнять анкету он отказался наотрез — вместо этого использовал пустые строки для критики. «Пытаться стандартизировать сексуальные практики — идиотизм», — вывел он. «Возможно, женщины применяют одни и те же методы раз за разом, но для мужчин такой подход неприемлем. Только ублюдки вроде Теннанта ведут себя так. К каждой женщине нужен особый подход — в зависимости от обстоятельств, места и степени ее привлекательности». «Методология опроса содержит в себе изъяны, — продолжал он, — данные будут искажены, а критерии оценки просто смехотворны». Недовольно фыркнув, Драко отложил стопку пергаментов и растянулся на диване, свесив ноги с подлокотника. Высокий остроконечный потолок комнаты был выкрашен в красный с золотыми звездами, стропила тоже были позолочены. Даже люстра сверкала позолотой. Хрустальные подвески переливались на солнце и слегка покачивались в невидимом потоке воздуха у потолка. Неужели ветер здесь никогда не стихает? Драко невольно расслабился под тихий перезвон хрусталя, дребезжание оконных стекол и мерное потрескивание камина. Сбросив слишком заостренные ботинки, он вытянулся во весь рост, и пальцы его правой руки, свесившейся с дивана, наткнулись на жесткий кожаный переплет. Потрепанная книга «Хогвартс: История», которую он нечаянно столкнул на пол. Какое-то странное побуждение заставило его приподняться и раскрыть фолиант — да, все так же скучно и многословно, как он помнил. Жопохвост мурлыкал под боком, пока Драко выводил маггловской ручкой похабные заметки на полях. Палочка из темного дерева даже помогла улучшить некоторые иллюстрации. — Ты, оказывается, не так уж плоха, — сказал он палочке. — Мне понравилось, как ты поработала с прической Годрика Гриффиндора. Это занятие поглотило Драко на добрый час, и он как раз перелистывал страницы, любуясь своими правками, когда дверь спальни распахнулась. Гермиона. Мерлин, ведьма выглядела просто ужасающе. Какое-то густое коричневое вещество было размазано по ее лицу и джемперу, а так называемый пучок едва ли заслуживал этого названия. Драко ожидал немедленных объяснений ее отсутствия, а может, даже глубоких извинений и намеков на интересную компенсацию. Но Гермиона просто уставилась на него, разинув рот — от нее воняло смолой, а в руках она держала деревянное ведро. Она выглядела так, будто провалилась в заброшенный колодец и с трудом выбралась обратно. Когда она наконец заговорила, голос ее звучал слабо. — Ты... ээ... — Она отвела глаза, окинула комнату беглым взглядом, затем снова уставилась на Драко. — Почему мои шторы зеленые?