Глава 5 «Раскрытие правды, сожаление и признание в любви»

Примерно в час дня Фред стоял у квартиры Гермионы и отчаянно колотил в дверь. Он этим шумным, слышимым на весь подъезд действом был занят порядка двадцати минут, но без толку: дверь как стояла безмолвной и неподвижной преградой между ним и Грейнджер, так и стояла. Возможно, девушки и вовсе не было дома. Уизли не знал. Потому что единственным, кто откликнулся на его настойчивый стук, был Живоглот. Кот возмущённо мяукал по ту сторону двери, требуя, чтобы нарушитель спокойствия немедленно прекратил свое раздражающее дело. — Эй, приятель, — отчаявшись выманить Гермиону в подъезд, крикнул коту Фред. — Твоя хозяйка дома? Живоглот коротко мявкнул. «И что это значит?» — хмыкнул парень, устало прислонив голову о холодную стену. — «Да или нет?» Пока он размышлял побиться ли лбом об облупившуюся краску или оставить подъезд Грейнджер в относительном порядке, где-то за спиной послышался звук отворяемой двери и осторожные, почти крадущиеся шаги. — Молодой человек, что вы здесь делаете? Оторвавшись от стены, Уизли увидел приближающуюся к нему пожилую даму в цветастом домашнем платье и белоснежных махровых тапочках, в которых он сам бы ни в жизнь не рискнул выйти в грязный подъезд. — Добрый день, мадам, — Фред очаровательно улыбнулся, лёгким движением руки поправляя растрепавшиеся волосы. — Вы случайно не знаете, мисс Грейнджер дома? — Нет, — сложив руки на пышной груди, выглядя при этом более чем устрашающе, ответила женщина. — Она уехала сегодня ночью. — Уже? — упавшим голосом проговорил Фред, но тут же взял себя в руки. — А вы случайно не знаете, куда она отправилась или надолго ли? — Недели на две, думаю. А куда — этого я не знаю. «Две недели?» — удивился он, понимая, что так долго ждать не сможет. Ему не хотелось, чтобы Гермиона хотя бы лишний час держала на него обиду. Тем более целых две недели. Это же практически вечность! — Молодой человек, — снова обратилась к нему женщина, встав к парню практически вплотную, грудью оттесняя его от двери. — Мне надо покормить кота. Если у вас всё, то идите. — Конечно-конечно, — закивал Уизли, смиренно отступая. — Не смею задерживать. Спасибо, что ответили на мои вопросы. Соседка кивнула, и, не отворяя грейнджеровскую дверь, стала следить за тем, как парень спускается по лестнице. Только этажом ниже Фред услышал, как щёлкнул замок и уже знакомое мяуканье поприветствовало желанную гостью.

***

— Ну что? — спросил Джордж, когда близнец влетел в магазин и, поздоровавшись с посетителями, донимающими новенького продавца на предмет самых вкусных шипучек из, на минуточку, больше пятидесяти вкусов, подошёл к нему. — Она уехала, — сообщил Фред, тяжело вздыхая. — На две недели. Куда — неизвестно. — Спроси у Джинни или у Гарри, — предложил Джордж и тут же поймал недовольный взгляд близнеца. — Ну а что? Хочешь ухаживать за Гермионой, но при этом никому об этом не рассказывать? — Дело не в этом, — цокнул брат. — Тогда в чём? Стыдно показать её друзьям, как ты отчаянно влюблён и стирая пятки за ней бегаешь? — усмехнулся близнец и, потрепав Фреда по голове, уже серьёзнее добавил: — Твоя гордость стоит того, чтобы потерять её? — Конечно, нет, — вздохнул парень, убирая руку брата со своей головы. Джордж был прав. Нужно было узнать, где сейчас Гермиона, прийти к ней и извиниться. Вчерашний ужин, испорченный его собственными силами, а затем признание Рона, случившееся с утра, во время распаковки подарков, заставили Фреда почувствовать себя полным придурком. «Вот что тебе стоило её просто послушать?» — непрерывно ругал он себя, начиная с того момента, когда услышал от Рона: «Мы с Гермионой расстались». — «Надо было просто заткнуться и выслушать всё, что она хотела сказать. Идиот!» Фред буквально ненавидел себя. Корил. Ругал. И страшно боялся… Боялся, что не сможет вымолить прощение, ведь между ним и Гермионой стоял всего лишь один поцелуй. Мгновение. Ничего не значащее событие, как он сказал. А она ведь, судя по всему, хотела отнестись к нему серьёзно. Дать шанс. Шанс, который он собственноручно бросил в пекло. Вчера, когда Фред увидел на кухне Гермиону в объятиях Рона, то почувствовал, что задыхается. Волна из самых разных эмоций, среди которых парень с ужасом отметил ненависть, окатила лицо, поднявшись откуда-то снизу, заставляя дрожать. Пришлось даже скрестить руки на груди, чтобы никто не заметил, как его колотит. Отправляясь на ужин, Фред предвкушал встречу с Гермионой. Он тянулся к ней, но в то же время очень боялся. Помнит ли она их поцелуй? Попросит ли забыть об этом? Или… или скажет, что хочет попробовать? Но все надежды, как и стоило ожидать, разбились. И от этого стало так паршиво, что парень едва не выбежал из кухни. «Видимо, помирились» — подумал он, наблюдая за тоненькой девичьей ручкой, нежно поглаживавшей спину Рона. — «Это хорошо» Его брат наладил отношения со своей девушкой. Прекрасно. Фред должен радоваться за него, но почему-то не получалось. Бо́льшую радость он испытывал, когда думал, что они расстались… «Какая мерзость!» — Уизли дал себе мысленную пощёчину. — «Эти чувства делают из меня конченого ублюдка» Когда Фред позвал их, привлекая к себе внимание, Гермиона шокировано распахнула глаза и отскочила от Рона, будто в чём-то провинилась. В этот момент он почувствовал себя обманутым мужем, заставшим жену с любовником. Хотя, правильнее будет назвать любовником именно его. Стоило Рону уйти, как Гермиона остановила Фреда, чтобы обсудить поцелуй. И что он тогда сказал? Какую-то чушь. Парень не желал показывать, насколько больно ему было. Не хотел, чтобы Грейнджер подумала, что его сколько-нибудь задела вся эта ситуация. И он почему-то даже не представлял, что брошенные сгоряча слова могут ранить кого-то помимо него самого. Казалось, Гермиона мечтает о том, чтобы Фред дал ей возможность выдохнуть, отмахнуться, сказать, что всё это ерунда и поцелуй ничего не значит. Было страшно услышать, как волшебница просит его забыть обо всём. Лучше уж самому сказать банальные фразы вроде «ошибка», «забудь и живи дальше», чтобы не слышать их от неё. Уизли ляпнул всё это, чтобы Грейнджер стало легче. А ей не было. У неё стояли слезы в глазах… Но почему? — Это из-за Рона? — спросила Гермиона, смотря на Фреда внимательно своими карими омутами, в которых хотелось утонуть, забыться. — Если да… «Да! Из-за Рона!» — кричал он в голове, при этом удерживая на лице расслабленную улыбку. — «Из-за того, что ты встречаешься с моим братом, а я хочу, чтобы встречалась со мной!» Но вместо, безусловно, стыдных, но таких честных признаний, Фред просто оттолкнул Гермиону. И она ушла. А Уизли так и остался стоять на месте, стараясь не броситься за ней следом. В столовую он вернулся через какое-то время, но девушки в комнате не было. — Что-то ты долго, — шепнул Джордж, когда близнец опустился на свой стул. — Где Грейнджер? — даже не слыша брата, спросил Фред и тут же прикусил язык. «Вот какое мне дело, где она?» — Ну да, тебя только наша умница Гермиона и интересует, — усмехнулся близнец и, кивнув на разговаривающего с Гарри Рона, ответил: — Была с Ронни, как ты знаешь, но он вернулся один. Я, честно говоря, думал, что она с тобой. — Была, — подтвердил Фред. — Но ушла. — С тобой всё нормально? — поинтересовался Джордж, обеспокоенно вглядываясь в лицо близнеца. — А что? — усмехнулся он. — Плохо выгляжу? — Есть немного, — без грамма весёлости ответил парень. — Вы поговорили? — Поговорили, — буркнул Фред. — Но лучше бы этого не делали… — Что ты ей сказал? — спросил Джордж, всем своим видом спрашивая «Как именно ты всё испортил?». — Не важно. В комнату вошла Гермиона. Чуть запорошенные снегом волосы и красные щёки говорили о том, что она была на улице. Проследив взглядом за тем, как она села рядом с Роном и присоединилась к его с Гарри разговору, Фред тут же отвернулся. Натянув привычный костюм беззаботного весельчака, он принялся разговаривать с Биллом о какой-то ерунде, краем глаза улавливая шевеление кудрявых волос и вычленяя из общего шума её приятный голос. Весь вечер Фред старался не смотреть на Гермиону, но взгляд всё равно возвращался к ней. В основном она болтала с Гарри и Джинни. И Роном, разумеется. Вот они о чём-то шепчутся у ёлки. Вот к ним присоединились Джинни с Гарри. Вот все четверо смеются. Гермиона смеётся. Красиво. Мелодично. Пару раз Грейнджер замечала его взгляды, и у парня сжималось сердце. Карие глаза смотрели печально, надолго не задерживаясь на нём, но это было к лучшему. Нечего им играть в гляделки. Её взгляд должен быть направлен лишь на Рона. Когда, после десерта и нескольких бутылок вина, все вдруг принялись танцевать, для Фреда начался персональный ад. В первую же песню Рон, смущённо переминаясь с ноги на ногу, подал руку Гермионе, и та, мягко улыбаясь, вложила свою ладонь в его. Они танцевали одну песню. Вторую. Рядом с ними дёргались Джинни с Гарри. Все четверо снова смеялись, а Фреду было не до смеха. Он не понимал, что конкретно чувствовал, но точно ощущал себя разбитым. — Они отличная пара, — донёсся до него шёпот матери. Родители стояли в шаге от Фреда, обнимались и ласково взирали на своё разросшееся семейство. — Только Рон почему-то никак не делает ей предложение. — Они ещё молоды, дорогая, — ответил отец. — Это в наше время женились сразу после Хогвартса. Сейчас молодые люди дольше ухаживают, ходят на свидания… — Ерунда, — отмахнулась женщина. — На свидания можно ходить и с мужем. Может, у них что-то случилось? — Не трогай их, Молли, — чмокнув жену в щёку, прошептал Артур. — Пусть сами разбираются, а мы с тобой, может, потанцуем? Женщина рассмеялась и, с любовью глядя мужу в глаза, позволила ему утянуть себя в центр комнаты. Когда эти двое ушли, Фред глубоко вдохнул, понимая, что всё то время, пока мама говорила о свадьбе Гермионы и Рона, он практически не дышал. — Улыбнись, братец, — шепнул ему Джордж, подкравшийся откуда-то слева. — Ты выглядишь так, будто близок к братоубийству. — Отстань, — огрызнулся Фред и, не имея больше сил наблюдать всю эту идиллию, вышел на улицу. Когда он вернулся домой, чёрт знает сколько времени проведя сначала в огороде, потом в сарае, то обнаружил, что Гермиона ушла. — Как это? — спросил он, остановившись на пороге, пока Флёр очень громко возмущалась о том, что Грейнджер не осталась в Норе. — А как же подарки! — уперев руки в бока, вскрикнула она. — Это ведь традиция. Мы все утром должны сесть у ёлки и до завтрака обменяться подарками. — Ничего, любимая, — целуя жену в макушку, ответил Билл. — Рон передаст ей все презенты. — Но это ведь совсем не то, — продолжала канючить полувейла. — C'est scandaleux! — У Гермионы дела, дорогой, — сказала мама Фреду, жестом показывая, чтобы он зашёл в дом и закрыл, наконец, дверь. — Но она всё равно подготовила нам всем подарки. Это очень мило. То, что парень не увидел, как Гермиона ушла, его огорчило. Возможно, она не хотела с ним прощаться, но он должен был сказать ей хотя бы «Пока».

***

Рождество. К десяти утра шумное семейство спустилось в гостиную, растрёпанное, всё ещё сонное, в мятых пижамах, но с горящими детским восторгом глазами. Все радостно переговаривались, разбирали подарки и смеялись. Все кроме Фреда. Он, откровенно говоря, хотел поскорее пойти к себе домой. Но это всё было внутренне. Снаружи он был весел, как всегда, очарователен, и вообще больше всех радовался полученным подаркам. Мама связала свитера, и они с Джорджем, как и десять, и пять лет назад, обменялись ими, тут же натянув на себя. Флёр подготовила всем мужчинам семейства Уизли, включая Гарри, наборы по уходу за собой. Отец завернул какой-то магловский ободок, два конца которого были соединены проводом. Он сказал, что с помощью этого можно слушать музыку, но как Фред не крутил, не вертел, не надевал эту штуковину, она молчала. От Джинни все получили билеты на ближайший матч, что состоится в первых числах января, где она будет играть в основном составе «Гарпий». От Чарли близнецы получили мешок с драконьей чешуёй, которую они около полугода выпрашивали у него для своих зелий и, наконец, выпросили. Билл подарил Фреду с Джорджем по паре хороших рубашек, сказав, что у успешного бизнесмена должен быть приличный внешний вид. Близнецы подумали, что на такой презент брата натолкнула жена, усмехнулись, но с радостью приняли. Гарри вручил Фреду и Джорджу часы. Перси всем причастным напомнил Гермиону, запаковав для каждого по толстому ежедневнику. Подарок Грейнджер, кстати, Фред открыл последним. Покрутив в руках прямоугольный свёрток, идеально завернутый в красную бумагу с оленями, парень осторожно распаковал его и, увидев, как и ожидал, книгу, коротко рассмеялся. «Три мушкетёра» гласило золотистое название на бордовом переплёте толстенной книженции. Открыв первую страницу, Уизли заметил небольшую записку.

«Мне кажется, что тебе должна понравиться эта история. Как дочитаешь, мы могли бы обсудить. Как раньше.

Счастливого Рождества.

От Гермионы.»

В этом коротком послании было столько невозможных надежд, что Фред не выдержал, смял бумажку, но не в силах выкинуть, засунул её в карман штанов. — Рон, и всё-таки почему `Ермиона не осталась? — спросила Флёр, вспомнив о девушке, когда принялась распаковывать свой подарок от неё. Кажется, Грейнджер купила полувейле два билета куда-то и, судя по загоревшемуся взгляду француженки, презент пришёлся ей по вкусу. — Я не знаю, — ответил он, пряча глаза в подарочной бумаге. По иронии судьбы Рон тоже сейчас изучал подарок от Гермионы. — Как же так? Она ведь твоя девушка, — возмутилась Флёр. — Нужно быть внимательнее к своей возлюбленной, ma chère. Иначе кто-то более достойный займёт твоё место. — Хочешь сказать, мой сын недостойный, дорогая? — тут же вклинилась в разговор Молли. — Что вы! Разумеется нет, — невинно хлопая глазами, принялась успокаивать свекровь полувейла. — Просто хочу сказать, что `Ермиона прекрасная девушка, к которой нужно относиться соответственно. Иначе ей просто надоест, и она уйдёт. Так бывает. Миссис Уизли, нахмурившись, перевела взгляд на Рона. Она, видимо, была согласна с мнением невестки, что случалось крайне редко, ведь и её саму отношения сына с потенциальной невесткой немного беспокоили. — Милый, — обратилась Молли к сыну. — У вас с Гермионой всё хорошо? — Конечно, хорошо, — сквозь зубы проговорил парень. — Тогда почему она не осталась? Что за дела такие, что нужно убегать от нас в ночи? И куда она едет на праздники? — Мама, хватит, — не выдержав потока вопросов, взбрыкнулся Рон. — А что такое? Гермиона член нашей семьи, твоя будущая жена, конечно, я волнуюсь. — А не надо. Не надо волноваться. Ох, Мерлин! — откидывая подарок в сторону, парень вскочил с дивана и принялся ходить из угла в угол, становясь с каждым шагом всё краснее. — С чего ты вообще взяла, что мы с Гермионой поженимся? — Ну как же? — удивилась миссис Уизли и с тревогой в глазах посмотрела на мужа, ища у него поддержки. — Вы с детства вместе, вы… — Мы друзья, мам, — встав прямо перед ней, произнёс Рон. — Да, мы встречались. Но… — он вздохнул и нервно почесал макушку. — Но расстались. Поэтому волнуйся об отношениях Билла и Флёр, Чарли и его незнакомки, или вообще - Перси! Ах, да, ещё есть близнецы, но почему-то в их личную жизнь ты не лезешь с таким усердием. — Выбирай выражения, братец! — прошипела на всю комнату Джинни. — Ты с мамой разговариваешь. — Конечно, я всё делаю не так, — огрызнулся парень. — Даже разговариваю неправильно! — Подожди, Рон. Ты сказал, что вы расстались? — спросил Джордж, и Фред был ему безмерно благодарен, потому что сам бы он этот вопрос так спокойно не задал. — Да. Ещё осенью. — Но почему? — поражённо смотря на сына, спросила мама. — Почему вы нам ничего не рассказали? — Я попросил Гермиону молчать. Услышав ответ, женщина задохнулась. Она повернулась лицом к мужу и, нуждаясь в опоре, взяла его под руку. — Почему? — ничего не понимая, надавил Фред. Ему жизненно важно было услышать адекватные объяснения происходящему. — Потому! — вспылил Рон и принялся по кругу во всех присутствующих тыкать пальцем. — Из-за вас, из-за всех вас! Я же знаю, что вы презираете меня за то, что у меня ничего не выходит. Ушёл из аврората в квиддич, а толку? Меня никуда не берут, — он истерично рассмеялся. — Это вы все тут успешные бизнесмены, министерские работники и игроки в квиддич, — на последних словах он как-то побито посмотрел на Джинни. — А я? У меня даже с девушкой, которую я знаю с детства, ничего не вышло. И ты, мам, — миссис Уизли вздрогнула, когда сын обратился к ней. — Ты постоянно говоришь о свадьбе, давишь, будто если у меня с карьерой не выходит, то я должен хотя бы жениться, чтобы состояться, чтобы тебе не было стыдно. Но я так не хочу. Мы оба не хотели. Потому расстались. Гостиная погрузилась в напряжённую тишину. Никто не рискнул ни подойти к парню, ни сказать, что он ошибается. Все встревоженно переглядывались, бросая на Рона болезненные взгляды. — Мы никогда не думали о тебе так, как ты говоришь, — сказал, наконец, Джордж. — Никто тебя не презирает. — Да неужели? — горько усмехнулся Рон. — Тогда что насчёт ваших бесконечных подколов, издёвок, шуток? — Мы просто такие, — пожав плечами, ответил брат. — Ты же знаешь. — Но меня это бесит! Бесит и обижает. Неужели вам ни разу в ваши тупые головы не приходило, что мне обидно? — Прости, — проглатывая образовавшийся в горле ком, произнёс Фред. — Мы действительно редко когда думаем о чьих-либо чувствах, — поддержал близнеца Джордж. — Милый, мне так жаль, что ты так всё это воспринимаешь, — со слезами на глазах, сказала Молли, подходя к сыну. — Ты же знаешь, что я люблю тебя. Всех вас. И для меня самое главное – это ваше счастье. Мне казалось, что с Гермионой ты счастлив… — Мы счастливы будучи друзьями, — сказал Рон. — Пусть так, — кивнула женщина и обняла сына. Парень выдохнул, прижимаясь к матери, и, кажется, заплакал, но все присутствующие сделали вид, что не заметили. — `Ермионе, наверно, было так неловко, когда я звала её на ярмарку, — шепнула Флёр мужу. — Ты же не знала, — сказал Билл, обнимая её. Признание Рона шокировало всех. Особенно Фреда, который почувствовал себя последним подонком, неосознанно обидевшим, точнее постоянно обижающим, брата, а также оттолкнувшим, вероятно, единственную девушку, с которой мог быть счастлив. — Поздравляю, — тихонько сказал Джордж на ухо близнецу. — Оказывается, вы оба свободны и вольны делать всё, что хочется. Осталось только исправить, что ты там натворил. Фред на это только мотнул головой. «Да уж, есть с чем поздравить…» Сославшись на срочные дела, они с Джорджем покинули Нору сразу после завтрака. В магазине и впрямь нужны были лишние руки, так как начались каникулы, и юные волшебники уже, наверняка, заполонили «Вредилки». Но настоящая причина побега была в другом: Фреду необходимо было как можно скорее заявиться к Гермионе домой и всё объяснить, признаться в самой крепкой и всеобъемлющей любви, вымаливая на ходу прощение. Но, увы, всё было бессмысленно. Он узнал, что её не будет две недели. И за эти две недели она успеет окончательно его возненавидеть или, что ещё хуже, потушить ту искорку, ради которой она собиралась отнестись к случившемуся по пьяни поцелую серьёзно.

***

Фред стоял на пороге жуткого дома на Гриммо, в котором, помимо Поттера, последние полгода обитала его сестра. Он уже, Мерлин знает, сколько времени топтался на месте, не решаясь постучать. Маглы проходили мимо по укрытой вечером заснеженной улице, не обращая никакого внимания на волшебника, а он, теребя пуговицу на пальто, придумывал способ узнать местонахождение Грейнджер, желательно не позволив любимой сестричке покопаться у него в душе́. Послушав совет близнеца, Фред всё-таки решился узнать, куда уехала Гермиона, чтобы, не теряя времени, отправиться за ней. Убедив себя, что это необходимо, он со всей силы постучал в дверь, первым же ударом серебряного молотка в форме извивающейся змеи пробуждая портрет старушки Вальпурги Блэк, чей противный голос пробивался даже на улицу. — Кого там принесло? — возмущалась она. — Наверняка эти предатели крови! Поганые Уизли, да я… Портрет вдруг затих, а следом за торопливыми шагами, становившимися всё громче, открылась дверь. На пороге появился Поттер в домашних штанах и футболке, с изображением какой-то странной музыкальной группы с перемазанными белой краской лицами. Фред выдохнул с облегчением. Он надеялся, что Гарри будет дома, и именно у него волшебник узнает всё, что нужно, так как Поттер не имел привычки лезть в душу бесконечными вопросами. — Джордж? — предположил Гарри. Волшебник улыбнулся и, сняв шапку, показывая, что оба уха на месте, сказал: — Фред. — Прости, Фред. Заходи, — отойдя чуть в сторону, чтобы Уизли мог пройти в дом, Поттер спросил: — Что привело тебя? — Я только спросить, — тут же перейдя к делу, объявил Фред. — Ты, случаем, не знаешь, куда уехала Грейнджер? — Нет. Одним коротким словом Герой всего магического мира отобрал у волшебника последнюю надежду. Было странно тут же уходить, особенно после такого вопроса, но что ещё делать в компании Поттера Уизли не знал. Парень уже собирался поблагодарить Гарри и уйти, как послышались шаги на лестнице. Подняв глаза, Фред увидел сестру. Она остановилась за несколько ступеней до конца и произнесла: — Я знаю, где она. Тебе зачем? — Просто интересно, — пожал плечами парень, стараясь не выдать клокотавшее внутри волнение. — Просто интересно? — издевательски повторила она. — Настолько «просто», что ты припёрся аж сюда, чтобы это выяснить? — А тебе какое дело, сестрёнка? — тут же пошёл в нападение Фред. — Да так, просто слышала краем ухо кое о чём… «Она знает. Гермиона ей рассказала» — забилась мысль у него в голове, но тут же пришла догадка: — «Джинни блефует. Пытается выудить информацию» — И о чём же? — надев на лицо насмешливую улыбку, спросил парень. — О том, братец мой, что ты конкретно так облажался. Этой фразы было достаточно, чтобы предположение о блефе разлетелось к чертям. Взглянув на Поттера, Уизли понял, что и он был в курсе истории. Что ж, это не удивительно. Гермиона близка с Джинни. А у Джинни, вероятно, нет секретов от Гарри. — Откуда? — всё-таки спросил Фред, надеясь узнать, насколько много им известно. — Ну, — сестра медленно спустилась к парням и, сложив руки на груди, стала рассказывать: — Очень уж грустной была Гермиона на ужине. И стала она такой после того, как ты, дорогой брат, ходил за ней и Роном на кухню. Конечно, одного этого было мало, поэтому я поглядывала то за тобой, то за ней, и вот что обнаружила: ты весь вечер не спускал с неё глаз, выглядя при этом таким несчастным, будто брошенный под дождём щенок, — Джинни, явно веселясь, обратились к Гарри: — Никогда не видела такого выражения ни у одного из близнецов. А ты, милый? Поттеру, слава Мерлину, хватило такта молча мотнуть головой и не выдать какого-нибудь комментария. — Так вот, — продолжила сестра. — Когда Гермиона начала собираться домой, я заволновалась. Всё-таки уходить ночью в сочельник, когда праздник в самом разгаре, странно даже для неё. Поэтому решила поговорить. Ну и узнала, куда она так торопится, а также, милый мой, что ты натворил. — Она ушла из-за меня? — еле дыша, спросил Фред. — Нет. У неё и впрямь были дела, — отмахнулась Джинни, а потом, посмотрев на брата как-то задумчиво, сказала: — Хотя, может, частично, и из-за тебя, — она хмыкнула и ткнула брата пальцем в грудь. — Вот скажи мне, как можно было даже не выслушать её? Это же Гермиона, Фред. У неё всегда есть логичное объяснения даже для самой долбанутой фигни. А ты… — девушка тяжело вздохнула. — Неужели все мои братья не пользуются мозгами? — Ладно, Джин, я понял. Ты в курсе всей драмы. Тогда должна понимать, что я облажался и хочу извиниться. Ждать две недели пока её не будет… Не хочу тянуть, — парень упёр в сестру требовательный взгляд. — Скажи мне, где она. — Увы, но даже если скажу — тебе это не поможет. — И почему же? Фред начинал злиться, но Джинни, прекрасно понимая состояние брата, будто бы сильнее веселилась от этого. Она взглянула на Гарри, что-то шепнула ему на ухо, и, получив в ответ кивок, вздохнула: — Потому что Гермиона в Австралии. Полетела к родителям. Я даже не знаю город, в котором они живут. Так что, милый брат, придётся тебе ждать её возвращения. — Что ж, и на том спасибо. Получив, наконец, ответ на свой вопрос, Фред почувствовал разочарование, смешанное с облегчением. Да, ему придётся помучиться, ожидая Гермиону, но он хотя бы знает, где она. Надев шапку, парень собрался уходить, но Поттер вдруг положил руку ему на плечо, останавливая. — Исправь всё, Фред. И в этой короткой фразе было всё: пожелание удачи, наставление и даже угроза. Уизли широко улыбнулся, взглянул на сестру, сверлившую его сердитым взглядом, потом вновь перевёл глаза на парня. — Обязательно, Поттер.

***

Две недели пролетели быстро, мучительно, но вполне плодотворно. Фред работал на износ, помогая юным волшебникам с их многочисленными покупками, а также разрабатывая особую коллекцию товаров ко дню святого Валентина (готовиться к такому событию необходимо заблаговременно). Параллельно прокручивал в голове извинительную речь, а ночами мучился от кошмаров, где Гермиона уходит, даже не выслушав его. И чем ближе подходил день её предполагаемого возвращения, тем крепче становилась уверенность Фреда в том, что даже его боггарт теперь принял вид разочарованной в нём Грейнджер, говорящей: «Заткнись, Уизли. Твои чувства для меня ничего не значат. Просто ошибка. Расслабься». Доведённый до трясучки всеми этими переживаниями, Фред даже пару раз приходил к Гермионе домой, надеясь, что та вернулась раньше. Но его, как в самый первый день, ждали глухая к мольбам дверь и возмущённо мяукающий за ней Живоглот. И вот двенадцатого января в семь часов вечера Джинни прислала письмо.

«Фред,

Гермиона приехала. С завтрашнего дня выходит на работу. Только попробуй опять всё испортить и, клянусь бородой Дамболдора, я тебя прокляну.

Твоя единственная сестра.»

Утром тринадцатого числа Фред проснулся за час до будильника. Не став мучить себя попытками уснуть, он отправился в душ, проведя там гораздо больше времени, чем обычно. Потом около часа выбирал одежду, остановившись на подаренной Биллом голубой рубашке и тёмном костюме в крупную клетку, который когда-то давно заставила купить Флёр. Они с Джорджем тогда помогали ей с покупками, пока Билл пропадал непонятно чем занимаясь, и полувейла настояла, чтобы у каждого из близнецов был хотя бы один приличный костюм, а не только их вечные вырвиглазные мантии. Парни сдались под напором француженки, и сейчас, глядя на себя в зеркало, Уизли мысленно передал благодарность Флёр. Он был хорош. И Грейнджер просто не могла этого не оценить. Как только Фред спустился в магазин, где уже во всю трудился его близнец, Джордж громко присвистнул, расплываясь в ехидной улыбке. — Кто этот мужчина? — пропел он, за что получил конфетой в лоб. Джордж заливисто рассмеялся, после чего подошёл к брату и, окинув близнеца долгим взглядом, сказал: — Будь я Грейнджер, то отдался бы тебе в то же мгновение, как увидел. — Спасибо, Джорджи, я ценю это. Фред проработал несколько часов и, чтобы успеть в Министерство к обеду, в половину одиннадцатого рванул на выход. — Удачи, Фредди! — крикнул ему вслед близнец. — И в этот раз, будь добр, слушай до конца, что она тебе говорит. Это, как минимум, вежливо. — Учту. По дороге парень купил букет ромашек, так как Гермиона как-то говорила, что они ей нравятся, уменьшил цветы и спрятал их в карман, чтобы ветер не испортил внешний вид. Оказавшись без десяти двенадцать у дверей приёмной, где обитала волшебница, Фред остановился. Поправив волосы, он отряхнул пальто от снега и, встав у самого входа, прислушался. За дверьми было слишком шумно. Там явно спорили, причём одним из конфликтующих была Гермиона. — Уму непостижимо! — кричал какой-то мужчина. — Мисс Грейнджер, я позволил вам получить уникальный опыт, попробовать работу начальника отдела, чтобы понять, к чему стремиться. И это ваша благодарность? — Мистер Кеннет, — послышался слишком спокойный, особенно на контрасте с предыдущим, голос Гермионы. — Мало того, что вы переложили свои обязанности на меня, а сами уехали отдыхать в самый сложный период года. Так даже выйдя из своего затянувшегося отпуска, планируете и дальше продолжать отлынивать, загружая меня не входящими в мои обязанности задачами. — Дорогая моя! — Я не закончила, — перебила мужчину волшебница. — Говорю последний раз: или я ухожу, или вы подаёте запрос на расширение штата. И так, и так вам придётся заняться своей работой, но в первом случае, кто знает сколько уйдёт времени на поиск человека и его обучение, а во втором — у вас буду я, которая отлично справляется с обязанностями и, так уж и быть, готова взять на себя обучение нового сотрудника. — А я ведь к вам так хорошо относился! — цокнул мистер Кеннет. — Кто ж знал, что вы такая склочная особа. — Какая есть, — ответила девушка, и в её голосе не было и грамма сожаления. — И, кстати говоря, после конца рабочего дня я не остаюсь в Министерстве. Свою работу я, и так, выполняю в срок, а если вы что-то не успеваете — оставайтесь сами. Фред не успел отскочить от двери, как она открылась, и, вышедшая из приёмной Гермиона, едва не налетела на него. За спиной девушки пыхтя от злости кричал высокий мужчина лет сорока с неестественным для этого времени года загаром. Он, очевидно, не закончил спорить, бросив в спину волшебницы яростный крик: — Как вы смеете так разговаривать со своим начальником?! — Я ухожу на обед, — бросила она через плечо. — Вам тоже приятного аппетита. Захлопнув двери приёмной, Грейнджер обратила внимание на улыбающегося Фреда. Сменив промелькнувшее удивление на безразличие, девушка сказала «Привет» и проследовала мимо него по направлению к лифту. — Привет, — поравнявшись с волшебницей, подстраиваясь под её шаг, поздоровался парень. — Я смотрю у тебя на рабочем месте нешуточные страсти разгораются. — Надоело, что все на мне ездят, — пояснила Гермиона. — Решила это изменить. — А если придётся уволиться? — Не страшно. Меня уже пригласили в другой отдел. Испытывая удивительную гордость за идущую рядом с ним волшебницу, Фред широко улыбнулся. — Ты на обед? — спросил он, стараясь не обращать внимания на деланное безразличие, которым его одаривала Грейнджер. В конце-то концов, он был готов к этому. — Ты же слышал. — В то кафе через дорогу? Гермиона не ответила. Они ещё с минуту бежали по коридору и, когда попали в лифт, где, на удивление, оказались одни, девушка сложила руки на груди и, сверля парня недовольным взглядом, спросила: — Фред, что ты здесь делаешь? — К тебе пришёл. — Зачем? — Поговорить. Она холодно усмехнулась, очевидно, вспомнив их разговор на кухне. — О чем? — Я хочу извиниться. Гермиона прикрыла глаза и, ничего не ответив, отвернулась. Лифт остановился на восьмом уровне, где поток спешащих на обед сотрудников Министерства унёс пару к каминам. Стоя в очереди, ни Уизли, ни Грейнджер не проронили ни слова. Вспыхнув зелёным пламенем, переместившим их в шумный центр Лондона, и торопливо ступая по заснеженному тротуару, они снова молчали. Так, в полной тишине добравшись до кафе, Фред пропустил Гермиону вперёд, а сам, незаметно достав букет из кармана и вернув ему изначальный размер, зашёл следом за ней, присаживаясь за небольшой столик у окна, который выбрала девушка. — Это тебе, — опуская цветы перед Гермионой, заметно смущаясь, проговорил парень. Фреду, за все его двадцать три года, не приходилось дарить девушке цветы. Но на мгновение промелькнувший в её глазах восторг, тут же спрятанный за настороженностью, стоил того, чтобы купить эти ромашки. И парень обязательно купит ещё, если, конечно, она ему позволит. — Зачем? — спросила Грейнджер, осторожно коснувшись белых лепестков. — Сказал же: хочу извиниться. К ним подошёл официант с вазой, наполненной водой, подал меню и, спросив, хотят ли они заказать что-то сразу, записал пожелания девушки. Она, судя по всему, ела здесь постоянно, поэтому, даже не глядя в меню, попросила салат, сырный суп и кофе. Фред, не желая тратить время на изучение местной кухни, попросил принести ему то же самое. Как только официант удалился, Гермиона поставила цветы в вазу, откинулась на спинку стула и, сложив руки на груди, принялась сверлить Фреда взглядом. — На ужине я повёл себя как тупой тролль, — сказал он, полагая, что стоит начать объяснение. — Надо было выслушать тебя. — Было бы неплохо, — недобро усмехнулась Грейнджер. — Да, но как уж получилось, — парень вздохнул и, собравшись с силами, признался: — Я увидел вас с Роном обнимающихся и растерял последние мозги. Ты ведь нравишься мне. Очень. Брови девушки взлетели вверх, а рот чуть открылся в удивлении. — Мерлин, Грейнджер! Да я влюблён в тебя уже… Сколько? Год? Полтора? Не знаю, — от волнения хотелось запустить пальцы в волосы, но Фред удерживал себя, не желая портить причёску. Всё-таки приятная внешность тоже играла свою роль в процессе вымаливания прощения. — Тот поцелуй был лучшим, что случалось в моей жизни, но при этом самой пугающей и подлой вещью. Ты ведь девушка моего брата, как я мог вообще делать с тобой что-то подобное? Но ведь делал. А потом просто… — парень всё-таки взлохматил волосы, даже не заметив этого. — Как я мог обсуждать с тобой наш поцелуй, если только что видел как ты обнималась с моим братом? — Я ведь не встречаюсь с Роном, — тихо проговорила Гермиона. — Несколько месяцев уже. — Я знаю. — И я хотела тебе это сказать. — И это я знаю! — воскликнул парень, глядя на сидящую перед ним волшебницу самым жалостливым взглядом, какой был в его арсенале. — Прости меня, Грейнджер. — Гермиона, — сказала она, улыбаясь краешком губ. — Что? — Когда признаешься в любви, логичнее называть объект своей страсти по имени. А то как-то странно. — Ты права, — Фред рассмеялся, с удовольствием отмечая, что карие глаза напротив уже не смотрели на него волком. — Гермиона. Так что? Простишь? — Хоть представляешь, как мне было обидно? — спросила она, тут же стирая с лица парня улыбку. Фред не ответил, так как расторопный официант уже нёсся к ним с полным подносом еды. Расставив заказ на столе, он пожелал приятного аппетита и удалился. — Мне жаль, — чувствуя, как всё внутри дрожит, сказал Уизли. — Последнее, чего я хотел, это причинить тебе боль. Мне казалось, сделать вид, что поцелуй ничего не значит — лучшее решение. Так тебе не было бы стыдно перед Роном и неловко передо мной. — Ну и придурок же ты, Фредерик Уизли, — фыркнула девушка, уже не сдерживая улыбку. — Зато весь твой. До кончиков волос. Грейнджер, — он потянулся к её руке, и девушка неосознанно задержала дыхание, — Гермиона, — взял девичью ладошку в свою и осторожно коснулся губами её пальцев, от чего щёки волшебницы моментально окрасились очаровательным румянцем. — Обещаю, я буду слушать каждое твоё слово. Не буду перебивать. И отработаю каждую пролитую от обиды на меня слезинку. — С чего ты взял, что я из-за тебя плакала? — проворчала Грейнджер, глядя на него смущённо и слегка напугано. — Что ж, будет хорошо, если я ошибся, — всё ещё не выпуская её руку из своей, очень серьёзно ответил Уизли. Какое-то время они сидели молча, так и не разъединив руки. Смотрели друг другу в глаза и размышляли. Фред молился всем богам, чтобы девушка смилостивилась над ним, позволив забыть эту ситуацию как страшный сон. А Гермиона… О чём она думала, парень не знал, но выглядела волшебница так, будто решала одну из сложнейших задач по Рунам. — И как планируешь отработать? — вдруг спросила она. Парень моргнул, не сразу поняв, о чём идёт речь. Гермиона усмехнулась и пояснила: — Мои пролитые слёзы. — Как насчёт свидания? — тут же выпалил Уизли, чувствуя, как тело охватывает волна облегчения. — Скажем, завтра? — Хорошо, — Гермиона согласно кивнула , заставив парня расплыться в счастливой улыбке. — Надеюсь, не пожалею, что опять связалась с Уизли. Они рассмеялись, смотря друг на друга искрящимися глазами. Пока ели свой обед, Фред и Гермиона обсуждали её поездку в Австралию, которая, как призналась девушка, прошла на удивление хорошо. Отношения с родителями стали заметно теплее, и они даже договорились повести её отпуск вместе. Фред, в свою очередь, рассказал о Роне, который рождественским утром вывалил обвинение всем и каждому в их семье. Гермиона явно забеспокоилась, услышав, как трудно её другу пришлось, но парень поспешил успокоить волшебницу, сказав, что проблему решили в тот же день. Вечером все Уизли вновь собрались на ужин и открыто обсудили произошедшее. Конечно, близнецам пришлось извиниться за порой жестокие шутки, но и Рону указали на то, что его взгляд на ситуацию слишком уж острый, болезненный, частично надуманный. Его все любят. В него все верят. Ему все желают счастья. Но он, увы, этого не замечает. Разошлись члены рыжего семейства только к полуночи, вынеся из разговора что-то полезное для каждого из них. В целом, обед прошёл приятно. Но ещё приятнее была дорога до Министерства. Парочка шла неспешно, держась за руки и глупо улыбаясь. Фред таким счастливым себя не чувствовал, пожалуй, никогда. И это немного пугало. Остановившись у входа в здание, Уизли навис над Грейнджер, наслаждаясь её растерянным и одновременно с этим предвкушающим видом, и быстро коснулся губами её щеки. Гермиона резко выдохнула, бросив на парня разочарованный взгляд. Он тут же рассмеялся и, пообещав зайти за ней завтра после работы, направился в магазин, где его ждал близнец, наверняка, утопавший в толпе шумных покупателей.

***

— Вот и наш влюблённый мальчик, — сказал Джордж, когда увидел улыбающегося во все зубы близнеца. Фред и впрямь не мог сдержаться, всю дорогу от Министерства вспоминая ощущение руки Гермионы в своей, а также её мягкий смех. — Как всё прошло? Хотя нет, не говори, я и так вижу. — У меня завтра свидание, — буквально светясь от счастья, похвастался Фред. — И куда ты ведёшь нашу девочку? — поинтересовался Джордж, выглядя, пожалуй, практически таким же довольным, как и его близнец. — А это, брат мой, ты сейчас поможешь мне решить. До конца дня близнецы спорили о том, каким именно должно быть первое свидание, остановившись в итоге на простом ужине в хорошем ресторане. Да, банально, но провести тихий вечер, во время которого можно прочувствовать, наконец, что такое в открытую смотреть на любимую девушку, беря её за руку, когда хочется, а также одаривая комплиментами, которые не надо прятать за шутками и дружескими подколами, должно быть удивительно приятно. «Она не пожалеет» — думал Фред, всё ещё не веря, что фантазии, мучавшие его столько времени, действительно сбываются. Конечно, им ещё предстояло рассказать об отношениях Рону, маме, да всем. Но это будет потом. Сейчас он мог думать лишь о том, как встретит Гермиону завтра после работы, увидит её блестящие в свете фонарей карие глаза и поцелует, в этот раз не ограничиваясь лёгким прикосновением к щеке. Забавно, как один вечер способен перевернуть жизнь. Фред пообещал себе сделать всё, чтобы пьяная «ошибка», приведшая их к этой точке, стала тем настоящим, искренним и правильным, что (было страшно загадывать, но всё-таки) соединит их с Гермионой на всю жизнь. Главное, девушке пока не говорить о его далеко идущих планах, а то, как сказала Флёр, вдруг Грейнджер сбежит. И этого, как искренне считал Фред, он точно не переживёт.