Рано или поздно

      “Все равно или поздно кончается” — эти слова Тиа помнила с самого детства. Пожалуй, это были единственные связные слова матери, которые она помнила. Ну, кроме тех раз, когда это худая, крикливая женщина женщина звала ее по имени или отрывисто что-то приказывала.       В холодильнике не было молока для хлопьев? Ну, все равно или поздно заканчивается.       В старом бойлере не осталось горячей воды и мыться придется ледяной? Все рано или поздно кончается, Тиа.       Копилка в виде смешной кошечки с огромным, но немного облупившимся розовым бантом оказалась пустой? Тиа, все равно или поздно заканчивается. Особенно, если ты скидываешь в копилку по доллару в неделю, а младший сводный брат таскает их оттуда горстями, потому что ему хочется конфет.       Любовь, как поняла Тиа, тоже рано или поздно кончается. Она, конечно, совсем не похожа ни на молоко, ни на горячую воду и даже с деньгами у нее нет ничего общего, но проклятые слова не ошибаются. Рано или поздно заканчивается даже то, что нельзя потрогать или понюхать.       И жизнь тоже рано или поздно заканчивается.       Сначала не стало матери. Потом — сводного брата. Отчим… Отчим просто исчез из ее, Тии, уже совершеннолетней жизни. Наверное, он и сам понял, что притворство — тоже рано или поздно кончается, перестает быть необходимым.       Впрочем, по ним Тиа не скучала. Ни капельки. Наверное, ее способность скучать по кому-то — весь ее запас тоски — тоже закончился. Скорее рано, чем поздно.       Рано или поздно, где-то посередине ее карьерной лестницы, у Тии закончились социальные привязанности. Совершенно лишние, рудиментарные конструкты, которые она отказывалась принимать. Которые казались ей нелепыми и ненужными, и на которые она не хотела тратить ни время, ни силы. Уж лучше провести несколько часов в библиотеке или в учебном центре, чем пить в баре с компанией неинтересных ей людей только ради того, чтобы никто из них не сказал о ней ничего плохого.       “Ну и пусть говорят”, — думала Тиа. — “Язык на то и дан людям, чтобы болтать”.       К тому времени, к посту старшего редактора, которому пророчили самое высокое место в их издательстве, у нее закончилось всякое желание подстраиваться под кого-то или искать компромиссы.       Но сначала закончилась карьерная лестница и Тиа заняла тот самый кабинет с отдельной кофе-машиной и огромным окном, выходившим на, кажется, самую оживленную улицу города.       Следом закончился — будто бы стерся напрочь — страх. А вместе с ним исчезли и любые запреты и авторитеты.       “Рано или поздно заканчивается все лишнее”, — любила говорить уже Тиа. — “и тогда начинается настоящая жизнь. И только тогда ты можешь найти правду”.       “А еще”, — думала Тиа. — “рано или поздно заканчивается и пункты в списке того, к чему ты стремишься. Рано или поздно заканчиваются горы, которые еще можно покорить, а остаются только те, которым можно покориться”.       Впрочем, этого она никогда не говорила вслух — даже наедине с самой собой. Потому что в последние недели — скорее поздно, чем рано — она была уверена, что больше она не бывает одна.       Что рядом всегда был тот, кто наблюдал за каждый ее шагом, движением, словом.       Вдохом.       И выдохом.       Тот, кто рано или поздно…       — Вы проделали удивительно масштабную работу, мисс Дью.       Тиа обернулась. С улыбкой посмотрела сначала на огромный букет мелких, нежно-кремовых роз.       — Вы тоже. — Тиа подняла взгляд на лицо того, кто бесшумно появился в ее квартире в самом охраняемом здании города. — Полагаю, мы оба оправдываем свои имена, мистер Шэдоу.       — Я слышал, вы любите розы.       — Верно. — Тиа кивнула. — И сказала я это всего однажды. Отвечая на вопрос об организации собственных похорон.       Тиа снова улыбнулась, обернулась к стоящему на плите чайнику. Украдкой перевела взгляд на ноутбук — хорошо, что она решила отправить эту статью не в печать, как обычно, а сразу же в сеть. Успеет ли она пройти премодерацию за оставшиеся секунды? Или ее перехватят, сотрут и уничтожат все следы ее расследования?       — Может быть, сделать вам кофе? Правда, у меня только растворимый.       — Лучше поставьте цветы в вазу, мисс Дью. Верхний ящик у окна, если только вы не переставили ее силой мысли.       Тиа протянула руки, взяла букет.       — А я думала, вы не верите в такие глупости, мистер Шэдоу.       — А я думал, что вы не так банальны и не выберете розы в качестве последних цветов.       — Зато вам не пришлось носиться по всему городу, чтобы исполнить мое предсмертное желание, — Тиа пожала плечами, вдохнула аромат цветов. Развернулась на месте, шагнула к окну за вазой. — Лиам.       Если бы она смотрела не на цветы, а в окно, то, наверное, заметила бы быстрый блеск металла в отражении. Может быть, даже успела бы испугаться.       Но когда все закончилось — не рано и не поздно — Тиа Дью смотрела на нежно-кремовые розы.       Ей всегда хотелось, чтобы именно такие цветы были последним, что она увидит перед смертью.