гимназисты

Наступила весна — Даниил простудился. Ни для кого не секрет, что Петербург – холодный и злой город, как схватит мокрыми руками за пятки — и вот уже на следующий день юноша угрюмо шмыгал носом и сипел. В гимназию он тогда и не пошёл, уныло оставшись дома и смотря в окно на буйную потоками грязной воды улицу. Иногда читал учебники по естествознанию, без особого интереса разглядывая внутреннее устройство животного, — не то, чтобы предмет его не интересовал, напротив, но из-за всепоглощающей вялости делать ничего не хотелось, глаза уставали слишком скоро и голова становилась тяжёлая, такая, что её можно было лишь уронить в мягкую подушку и никак не удерживать на тонкой мальчишеской шее. Матушка, занятая домашними делами, изредка забегала к нему в комнату, хлопотала, Даниил от её заботы отворачивался, недовольно бурча себе под нос и укутываясь в колючее шерстяное одеяло. Семейный врач прописал ему строгий постельный режим, невероятные количества горячего чая и несколько лечебных порошков, которые, как на подбор, были ужасно горькими и невкусными. Но выбирая между лекарствами и болезнью — болезнь не нравилась Дане больше. В конце первой недели его простуды к нему заглянул одноклассник, с которым они сидели за одной партой. У них было выгодное деловое сотрудничество — если один из них что-то не понимал на уроке, а, надо отдать должное, не все учителя праведно делали свою работу, то второй, разбираясь в теме больше, был обязан помочь. Работало это в обе стороны. И одноклассник, постучавшись к нему ранним вечером в субботу, передал ему список задач и письменных заданий. Лицо этого одноклассника он помнил сейчас из рук вон плохо, хотя это совершенно не отражало его к нему отношения. Он был славный и очень приятный в общении, если говорить честно, Даниил не раз надолго останавливал на нем взгляд, наблюдая, как тот в очередной раз спорит с преподавателем литературы, в который раз втолковывающим всему классу догмы, устаревшие уже как пятьдесят лет. Время от времени Даня поддерживал Серёжу (да, точно, так его звали, Сергеем), за что они оба получали выговор и отстранение от уроков. Бывало и так. Самым славным были их прогулки по Петербургу в редкие случаи, когда над городом не стояли тучи и не свистел ветер с залива. Кроме их, двух гимназистов в аккуратной синей форме с начищенными пряжками на поясе, гулять выходил, казалось, весь город. Кого только здесь не было! И няньки с детьми, и грозные бородатые старики с палками, и нищие отходили от паперти ближе к основному людскому потоку — а как шумели дети в парке! Окна домов сверкали на солнце, всюду стоял гомон, настойчиво галдели воробьи на ветках кустов, деревья шумели молодой зелёной листвой, казалось бы, ничего не могло быть лучше. А самой важной заботой для них было не оторвать пуговиц, ведь потом их придётся пришивать, исколов все пальцы иголкой.