🌄

— Дженни.       Ее взгляд из-под ресниц, кой то веки собранные волосы и губы держащие сигарету заставили смело подойти и упасть рядом, не обращая внимание на удивленные и злые глаза. Тэхен молча зажег дженнин, затем свою и лег на спину, наблюдая как плывут тонкие полосы облаков. Она все еще смотрела на него и спустя минуту, как Ёнтан, тяжело положила голову на его живот, наконец наполняя легкие едким дымом. Тэхен усмехнулся, чувствуя как раздражение превращается в веселье. Он закрыл глаза, не в силах испортить этот момент, и плевать, что через секунду или через час они перегрызут друг у друга шею, ведь тишина стоит того. — Мне некуда идти, — ломано призналась она, даже не стараясь скрывать постыдные, слабые стороны. — А как же некий Джин? — Откуда ты?.. — Вы каждый раз плачете. — Я трогаю тебя? — А вы думаете, почему каждый раз просыпаетесь в своей комнате? — Боже, прости, — она рассмеялась и подняла руку вверх, выводя невидимые узоры. — Этот козел слишком похож на меня.       В голове метались куча возможных ответов, вопросы хотели выйти все сразу, превращаясь в мычание, и почему-то он уже знал ответ, но после короткого молчания, слова вышли самовольно: — Вы бы оставили? — просто что-то подсказывало, что некий Джин легко всё решил, то ли ее ботинки или ее дрожащий голос говорили прямо, чему он охотно верил.       Дженни застыла, сильно сжала кулаки и, слабо улыбаясь, прошептала: — Я ему сказала, что он не нужен… — А на самом деле? — Его глаза, голос и прикосновения, его слова, мысли и он сам — они здесь, — Дженни указала на сердце и сжала тонкую ткань платья, всё также улыбаясь, чтобы не расплакаться. — Это не так ужасно как кажется. Просто любить с далека, пряча лицо, того, кому должен, — не под силу каждому…       Его рука упала на аккуратное плечо, на что она удивленно подняла голову, встречаясь с не искрящимися глазами, и сразу выпрямилась, увидев в них пустоту. — То, что вы чувствуете — я не знаю, но почему-то уверен — и есть непосильная ноша, ваша причина улыбки, слез и распития всего подряд… ваша слабость, сила… ваше волшебное, недосягаемое. — Она безответна… что в этом волшебного? — Я опустошил пивную за углом и продал в буквальном смысле жизнь отца, не мне судить, но, — Дженни пару раз моргнула, думая, что доброта мерещится, его голос был правда доброжелательным, без нытья, — неважно какая… если любите, то старайтесь. Ответ не записан в самокопании, на дне бутылки нет выхода.

***

      Руки тряслись, ноги пошатывались, и блик на стекле не давал покоя, делая из нее худшую версию себя. Она безнадежно сглатывала ничего и закрывала глаза, даже не стараясь успокоить дикое желание забыться.       Утро. Тэхен еще не проснулся, а она уже сидела на диване и проверяла самоконтроль, как мантру повторяя, что сможет, что выше этого. Разум предательски начал представлять вкус выдержанного вина, что она готова поклясться, что сейчас ощущает, как чуть-чуть жжет кончик языка, и как фруктовые нотки нежно переливаются по вкусовым сосочкам, как расслабляются мышцы, и как подвеска теряет вес. Желание было и правда дикое, невыносимое, заставляя ее качаться на месте и съедая и так слабые нервы.       Она отвлеклась, вдруг вспомнив слова нытика. В голове начались строиться возможные диалоги, уводящие с реальности, с нотками мечтания. «Почему упомянул об отце? — Потому что я любил его…» — Почему заговорил о пивной? — Чтобы вы поняли, что я не святой, не идеальный.       Девушка подпрыгнула на месте и, ощущая, как пылают щеки и бьется о ребра сердце, начала молиться, не знает почему и кому. Голос сзади был равнодушным, но вот ухмылка говорила совершенно другое. Он сел напротив, взял в руки нетронутую бутыль и удивленно улыбнулся, сразу пряча ее от слишком зависимого взгляда. — Пожалуй, я возьму ее к себе. Хорошая работа, Дженни, — казалось, он видел ее насквозь, читал мысли. — Людям свойственно не верить тем, кто сидит в доме и как бы цитирует приключенческие романы с наклонностями боевика… что ли, — рассмеялся, смущенно почесав затылок, светлые волосы прикрыли глаза, и Дженни невольно улыбнулась, впервые видя его таким открытым, — для людей совет от таких «умников» все равно, что пустой звук. Поэтому, я сразу вывалил скелет наружу, чтобы вы поверили, и чтобы развеялось ваше представление обо мне… Я только кажусь вредным, на самом деле, мне плевать…       Он снова залился смехом и, дождавшись уверенного кивка от Дженни, пошел к себе, оставляя ее с легким чувством радости.

***

      Дженни, мило хлопая ресницами, наблюдала, как напрягаются мышцы Тэхена, тем самым пытаясь очаровать и смутить его, но тот лишь закатывал глаза и будто не замечал ее, откармивая кобылу перед долгой поездкой. Солнце обжигало, что при виде уставшей лошади хотелось закрыть окно и не соваться туда до сумерек, но еда заканчивалась, а ближайший рынок требовал сурового характера, умения торговаться и, черт возьми, долгой поездки.       Она устала притворяться и громко вздохнула, пряча глаза за широкополую шляпу. Демонстративно перебирая ногами, она подошла по ближе, красиво опираясь за забор, зажгла сигарету, и всё это выглядело очень элегантно, женственно, что Тэхен, повернувшись спиной, дал себе возможность удивляться и восхищаться, ведь сейчас она не притворяется, и это было действительно прекрасно и красиво. Легкое, цветастое платье слегка облегало талию и бросало тени на аккуратные икры, волосы слушались слабого ветра, кажется, щекоча, открытую спину, пальцы изящно держали тонкий, белый сверток, и дым превращался в слякоть в влажном воздухе, что Тэхен позволил второму восторженному вздоху выйти с уст, но говорил себе, что видел и получше, незаметно качая головой. — Дженни, зачем вы здесь? — Желала узнать, где вы пропадаете по утрам…       Тэхен недоверчиво сощурился и потянул ткань вперёд, пытаясь охладить горящую кожу. Светлые, в начале заправленные назад пряди сбились и соломой прилипли ко лбу, пробуждая желание помыться и одновременно лениво вздыхать. От озера было недалеко, но, наверное, все знают, как лишает трудоспособности июльское солнце. — Дженни, думаю, вы только узнали, что я пропадаю по утрам, — усмехнулся. — Возможно, — натягивая, протянула она, делая последнюю затяжку и совершенно не чувствуя смятение. — Дженни, не делайте ничего, старайтесь не ломать вещи и пользоваться большим количеством посуды. Покормите Ёнтана в четыре. — А ты куда уходишь? — За продуктами. Наверное, приду вечером или в шесть. И да, Дженни, как я сказал: прошу не устраивайте бардак, когда приеду, хочется мало работать.       Она молча кивнула, провожая взглядом потного Тэхена и тихо восхищаясь: — Я бы ему… боже, о чем это я… тупая.

***

      Дженни удивленно охнула, вдруг проснувшаяся совесть грызла изнутри, покрывая ее краской. Казалось, она только открыла глаза и сразу вспомнила все свои квартиры. Она, потирая переносицу, жалобно хмыкнула, собираясь с мыслями. Смотря на огромную гору, Дженни неуверенно начала разделять посуду, как просили в церкви, в голове всплыло туманное воспоминание о нытике, который агрессивно мыл, испепеляя ее взглядом. — Как же стыдно…       Ёнтан сел рядом, наблюдая, как гостья старается исправиться, и ожидая свой обед. — Да-да, прости, сейчас!

Спустя нескольких ругательств, слез и возмущения…

— Вы помыли?! Вы? Серьезно?! — Тэхен прошелся взглядом по полочкам, и почесал затылок, находясь в недоумении. — Не знаю даже… спасибо, — счастливая улыбка украсила его лицо, а осознание того, что он отдохнет, зажглось в темных радужках, от чего Дженни забыла про мазоли и насладилась той открытой невинностью у сожителя, которую он постоянно, чтоб его, скрывает.       Тэхен полубегом прошел в свою комнату и тяжело прыгнул на кровать, продукты не испортятся, если он вздремнет. — Он и правда не зануда.

***

— Почему именно жить здесь? То есть, есть много светлых городов, чем Лондон.       Она откусила значительный кусок яблока, скрещивая ноги и задумчиво смотря на спину. Тот размял шею и на секунду повернулся к ней, застав врасплох. Она сразу перевела взгляд, делая вид, словно плитка сзади него намного интереснее, чем выпирающие ключицы и непривычно веселые глаза, Дженни слегка сглотнула и, чтобы не позориться до конца, убежала прочь. Он тихо рассмеялся из-за ее выходок и продолжил переворачивать блины, от которых она отказалась, чем чуть-чуть обидела Кима.       Вчера он рассказал ей, как бросил всё и начал то самое «с чистого листа», поделился тем, что суета — это не для него, что он до сих пор не выкинул маски Лондона, что ели как сумел добавить краски. Еще год полтора, и он бы окончательно потерял себя и привык бы к серому дождю и черным зонтам, стал бы «нормальным, хорошо обеспеченным». На что она лишь понимающе ахнула и осталась на крыльце, потягивая ромашковый чай и качаясь на кресле. Она так смешно впадает в раздумья, к счастью, не скрывая искреннюю заинтересованность, свойственную только для дам. Он начал находить прелесть в переменах ее личности, то, как она не скрывает эту сторону — привлекает, заставляет задуматься.       Дженни неуверенно высунула голову через дверь и, подождав миллисекунду и думая, что он не видит, пробежала в свое месте. — Мои счастливые воспоминания хранятся в этих стенах… Это дом бабушки, я всегда любил приезжать сюда и пропадать с ней до вечера в лесу, или пробовать новые сорта чая с тетушкой. Когда хватка ослабла, я захотел туда, где всегда было хорошо. — Но тебе не хотелось путешествовать? Свобода таится в приключениях… — Я не любитель новинки.       Он сел напротив и начал поздний завтрак. Ее живот жалобно заурчал, когда прекрасный запах ударил в рецепторы, что Дженни невинно похлопала ресницами, останавливая трапезу сожителя. — М-можно? — Вы сказали, что не хотите. — Я не думала, что умеешь готовить. — Нет, — ее слова снова чуть-чуть обидели, что он грозно покачал головой, пытаясь хоть что-то съесть под ее жадным взором. — Ну, пожалуйста! — Сорви мне букет, вот тогда… — Что?.. — В доме ничем не пахнет… — А-а, ты про это. Заодно и для себя сорву.       Ее топот тепло отдался душе, крася глаза искорками. Он невольно посмотрел в окно и счастливо улыбнулся, увидев, как она старательно выбирает запахи.       Прошло две недели, и они перестали бросаться друг на друга, хотя иногда бывают «непростительные» моменты, такие как: беспорядок и вторжение в личное пространства. Тэхен лишь сжимает кулаки и криво ухмыляется, отгоняя желание весело смеяться. Выходки — выходками, она должна понимать, что мир не кружится вокруг нее. — Куда? — Давай в мою комнату, не задерживайтесь.       Дженни кивнула, легкой походкой проходя мимо, и нехотя вошла в комнату.       Спустя пять минут Тэхен внезапно опомнился и побежал за ней, надеясь, что не заметила, что рассматривает пустую полку, но когда дверь с грохотом отпечаталась о стену, он увидел впервые плачущую от беспомощности Дженни, руки которой сильно держали бутылку, и покачал головой, присаживаясь рядом и не понимая, почему так спешил.       Ее всхлипы продолжались, слезы не хотели прекращаться. С каждой секундой она становилась слабее, один ее вид говорил, что всё намного глубже. Поэтому Тэхен, не требуя ответа, тихо спросил, боясь отпугнуть: — Почему? — он всегда заботился о других, в душе ненавидя мамину черту в себе. — Почему ты в моей комнате? Или почему взяла мое вино? — Почему плачете? — Сломалась, вот почему, — она мягко положила бутылку на пол и вышла, всё также всхлипывая. Ее перепады настроения машстабны. Ким медленно лег и закрыл глаза, ощущая, как тяжесть тянет вниз. Тихий шепот расплылся по пустому дому: — Лучше бы оставила без завтрака…

***

      Тэхену всегда нравилось пропадать. В мыслях, в лесу, в толпе людей — неважно, лишь были бы под рукой записная книжка и отточенный карандаш. Ему никогда не было трудно оставлять людей без ответа и выбирать молчание вместо разбирательств. Но, не выходящая из комнаты уже третий день, Дженни переворачивала все его принципы и выводила его из себя. Он уже не знал себе место, бился головой об стол, когда руки «сами» несли ей завтрак, и шипел в зеркало, когда не сдерживался и стучал три раза.       Он от безнадежности в мыслях выругался и нащупал в кармане зажигалку. Небо было усыпано звездами, с краю не спеша плавали пушистые облака и теплый, ночной ветер гулял по волосам. Ядовитый дым приятно опустил плечи, на секунду отключив нервную систему, и украсил его лицо расслабленной улыбкой. Белый дым клубком поднялся вверх и исчез вместе с сильным порывом, Тэхен потушил остаток и потянулся за чашкой. Но вдруг что-то заставило его застыть. Быстрый топот прошел в кухню, безразборчивый шепот нарушил тишину, и что-то щелкнуло в голове Тэхена, что сейчас или никогда, но окаменевший он всё разрушил, когда случайно сделал резкое движение в полумраке. Звонкий звук бьющегося фарфора был точно таким же, как звук разочарования Тэхена. Топот стал слышнее, а сердцебиение сильнее. Она смело отворила дверь, и он заметил, как полоса между бровями становится четче даже в такой темноте, и как начинает завариваться каша в ее голове и в его. Он сидел на кресле, смотрел на нее с широко распахнутыми глазами и отчаянно глотал воздух, поэтому то, как быстро, невнятно и не понятно зачем выпалил… — Прости!

…не должно удивлять.