Глава 1 - "Очень большая проблема"

— Ладно она, дурища беспамятная, но вы то! Что вам-то было непонятно в словах «никакого физического контакта»? У нее так никогда очаг не раскачается! Если вы своей магией, пусть и не осознанно, ее кутать будете! — Так это чужим же нельзя, я нашла в справочнике, Полюшка! — Лисанна все же отодвинулась от Жанны, отпустила ее руку. — Бестолочи! — Рявкнула целительница. От воспитательного подзатыльника, который она брату с сестрой прописала не увернулся никто. На взгляд Жанны внушительности воспитательного маневра позавидовала бы и скорая на расправу Анна Асакура. — Никаких тактильных контактов. Пусть очаг работает сам! Я дура старая на запечатывание грешила, думала чего это она пустая ходит… — Полюшка выдохнула. — Вот что, оба двое, марш за мной! — Но, Полюшка, мы все поняли. Тихо рядом посидим, в другом конце комнаты. — Виновато пробасил Эльфман. У Полюшки дернулась бровь. — Помочь хотели? — Проскрежетала та. Лисанна и Эльфман закивали, мигом растеряв весь запал остаться в комнате. Вытянулись в струнку, внимая бесконечной целительской мудрости. — За мной. Марш! — Рявкнула та, выставляя посетителей из комнаты за загривки, Эльфман даже склонился покорно. Посмотрела на Жанну и взгляд ее смягчился. — А ты лежи книжку читай, только на подоконник не лезь. График приема лекарств знаешь, ты умная девочка, лечись. Вечером зайду проверю. Жанна проводила взглядом хлопнувшую об косяк дверь и хихикнула. Полюшка ей нравилась, не только потому что иногда до суеверного ужаса напоминала ей Анну, но и тем, что сейчас именно она в ее куцем окружении ближе всех была ей по возрасту, хоть и называла ее «умной девочкой». Хоть теперь Жанна и выглядела, как юная девица, внутри она оставалась куда старше. Не смотря на реакции, оставшиеся от предыдущей хозяйки тела, отголоски эмоций и связей с другими людьми, Жанна все еще ощущала себя — собой, госпожой Тао, главой ордена Икс Судей, а не незнакомой девочкой пожертвовавшей собой ради брата и сестры. Она не помнила, что произошло в тот день во время саммита, память сбоила с момента их прибытия в Лондон. Она еще помнила, как Лайсерг открывал ей дверь автомобиля, помнила тепло его ладоней, ощутимое даже сквозь перчатки — осень выдалась не самой теплой, помнила номер в отеле, и разбросанные по полу бумажки с речью, которую она в который раз начала править. Помнила, как пришел Люциус чем-то взволнованный… а дальше были только пустота и темнота. Она никогда не думала, что ее путь как Железной Девы закончится… так. Наверное, даже не в бою. Мен звонил ей перед тем, как она села в самолет. Они говорили о всяких разных вещах — новых «куклах» Джун, о ехидном чувстве юмора прадедули Тао, о успехах Рена в Нью-Йорке и прогнозируемых результатах саммита, но не о том, о чем бы стоило всегда говорить, хотя бы в конце, перед тем, как смахнуть красную кнопку. Как бы она хотела вернуться туда, хоть на пару минут, чтобы сказать — Мен, сынок, я так тебя люблю. Не ругайся с дедом, а приводя в дом невесту, ставь благородное семейство перед фактом. Если что дядя Йо вас приютит, пока Ен Тао не остынет. Будь умницей, живи счастливо, помогай отцу, поддерживай его и тетю Джун. И говори Рену, что ты его любишь, хорошо? Жанна судорожно вздохнула, стараясь сглотнуть комок в горле. Шмыгнула носом, вытирая непрошенные слезы рукавом пижамы, нахмурилась. Страха больше не было, но была давящая на грудину печаль. Она никогда не думала, что не успела так много действительно важных вещей, за свою насыщенную событиями жизнь. До сколького просто не додумалась, а сколько всего ей казалось — успеется. Теперь она отчаянно не понимала почему так сложно было говорить, пусть уже выросшему сыну, что она его любит, что верит в него, что он большой умница? Не забывать обнимать Рена по вечерам за напряженные плечи, в те редкие дни, когда их графики позволяли видеться вживую, дольше чем на пару часов, проводить вместе вечер? О, как бы дорого она дала за возможность сказать им все то, о чем сейчас думала, но никто не возьмет с нее эту плату. И Жанне оставалось только надеяться, что неведомое оружие зацепило только ее. Пусть это будет удавшееся покушение, но только на нее саму. Пусть выживут Марко и Лайсерг, которому она тоже так много струсила и не успела сказать. Пусть будет жив Люциус, оставшийся в отеле, он единственный сможет удержать орден, будет ворчать, плеваться ядом и прятать сталь во взгляде под полами пижонской шляпы, но удержит. Крепко и властно. На Люциуса Жанна всегда могла положиться. Пусть спокойно долетит из Нью-Йорка в Пекин Рен, узнав обо всем только когда сойдет с самолета. Пусть он злится, гоняет ищеек, пусть хоть весь материк перевернет в поисках ответа и виновных, но только не печалится, печаль разъест его яростный дух, а ее смерть этого явно не стоит. В конце-концов, они были супругами, друзьями, но не любили друг друга ни дня. Разве что хотелось бы, чтобы в один день в году, Рен все же смотрел на небо, ища взглядом звезду, взявшую ее имя. Вспоминал, то хорошее, что между нами все же было. И да, пусть ее собственная смерть не будет напрасной. Как не была напрасна жертва этой смелой девочки — Миражанны Штраус, обменявшей каким-то образом свою жизнь на спасение тех, о ком она заботилась. И пусть Шамаш… пусть он найдет новую колыбель, которую будет качать, новую госпожу, что вырастет на песнях о красных реках Анатолии. Пусть у хранителя будет еще достаточно воли к справедливости… а если нет, Жанна надеялась, Хао примет его в объятия Великого Духа, в конце-концов, все они однажды найдут в них утешение и покой. Все, кроме нее самой. И с этим Жанна уже успела смириться. Долгий выдох, продолжительный вдох. Раз-два, раз-два-три. Судорожность в груди отступает, брать себя в руки Жанна научилась так давно. Сейчас, конечно, сложнее, занимает больше времени — отрешиться, переключить мысли, но удается. Справочник на тумбе просто огромный. Настоящая энциклопедия. Его принесла Лисанна, на семнадцатой странице печать, чуть бликующая, как голограмма, но это не она — подобное в этом мире создают некоей силой, которая в разной степени доступна практически всему населению — магией. Этот мир… он ей нравится. Она видела только пока лес за окном и сад вокруг, одинокий быт дома целительницы, к тому же ей нежелательно было вставать куда-то дальше душа или уборной, но вся местная сантехника работала на магии, чисто и экологично. Ткани вещей, что принесла Лисанна были натуральными. Вот только… Жанна не увидела еще ни одного духа. Обычно такие места, не тронутые почти цивилизацией, как то же поместье Асакура в Изумо были полны мелкими природными духами. Духи листвы у старых деревьев, духи мелких ручейков, у того пруда, что был под окнами ее комнаты в мире Жанны обязательно бы был покровитель, а то и целый выводок духов-кувшинок, но нет… пустота. И дело было не в том, что она была пуста, совсем нет. Спустя несколько дней Жанна почувствовала, как разгорается очаг ее силы, медленно, но начинает работать. Она слышала жизнь вокруг, могла сконцентрировать достаточно фуреку, чтобы приманить какого-нибудь мелкого местного духа, но никто не пришел на зов. Разве что Полюшка ругалась на чем свет стоит, выговаривая за самоуправство, выгнала вот ее родичей. Жанна спорить не стала, целительнице видней, но в ее мире это так и работало. Родственная фуреку помогала восстанавливаться, поддерживала, поэтому у шаманов так важна была клановость. Поэтому, сильнейшие обычно были выходцами из семей с многовековой историей, и что уж там таить, с многовековой селекцией. Поэтому же, не смотря на то, что своими целями и видением мира Йо Асакура был так на неё похож, все прекрасно понимали, что предложение присоединиться к судьям так и останется между ними этакой шуткой «для своих». Йо всегда бы выбрал сторону брата. Как, впрочем, и наоборот. Они были близнецами, могли ругаться, спорить и мириться, не разговаривать друг с другом годами, но одно это уже выводило из связь за любые рамки — доверия, понимания и принятия. Жанна же была подобного лишена, но, видимо, в этом мире работали какие-то иные законы? В любом случае… Она находилась в королевстве Фиор, где магия была товаром. Услугой, которую те, кто сильнее оказывали тем, кто слабее. Все в этом мире так или иначе имели способность к магии, что давало им возможность использовать артефакты и иметь определенный отпечаток ауры, однако лишь процентов десять населения имели способности выше порога, когда человека начинали называть магом. Маги объединялись в общества, те кто послабее в артефакторские артели, те кто сильнее — в гильдии. Миражанна Штраус была сильной волшебницей, очень сильной. S-класс за красивые глаза и милое личико не выдают, девушка была чертовски сильна, список талантов о которых было написано в ее гильдейном досье, принесенном Лисанной вместе с энциклопедией внушал, но молода и самонадеянна. Жанна не могла ее в этом винить. Жанна сама была сильна, и в ее мире тоже титул богоподобного просто так не присваивают, и в молодости она тоже думала, что ей хватит сил не просто выступить против Хао, победить его. Не хватило, но в отличие от Миражанны ей повезло. Ошибка в оценке противника не стоила ей жизни. А еще, думалось ей — всему придется учиться заново. Но не учеба была проблемой, проблемой было то, что Жанна чувствовала в себе фуреку, запас восстанавливался с нормальной после болезни скоростью, но вот Полюшка диагностируя ее все еще думала о том, что Жанна пуста. А значит магия и фуреку были разными типами энергий. И вот в этом уже была проблема. Очень большая проблема.