Не твоего ума дело, Мегистус

Их встречи, само собой, не были предначертаны звездами, если только... Укрыты их ночным светом, словно ширмой. Чтобы не глазели лишний раз, не обвиняли, конечно же, Мегистус в связях с Фатуи — себе дороже было ей связаться с этим недоразумением, но от участи своей ей было уже некуда бежать. Она лишь хмыкает, глядя на Инадзумский силуэт с необычной шляпой. 　— И обязательно ночью, — почти всегда настаивала Мона. Их встречи, само собой, схватка двух настроений и гордостей — ожесточённая, конечно, но... Кажется, проскакивала моментами та самая искра, от которой, увы, так просто не уйти — только обжечься. 　— Не смей опаздывать, — почти всегда говорил в отместку Скарамуш. 　　　　　　　　　　　　Судьбе противиться нельзя. 　　　　　　　　　　　　Её можно только принять. И вот небо засыпающего Мондштадта было той самой судьбой — тем самым поприщем для Сказителя и Астролога. И каждый из них недоумевал, что они нашли в друг друге? Нетерпимы зачастую оба; горды и заносчивы крайне — уж неужели и впрямь две одинаковые звёзды манят друг друга в таких космических масштабах? Скарамуш порой смотрел со скучающим и раздраженным взглядом, как Мегистус из гидромантии достает свои ветхие книжонки и астролябии; как в танце гидро кружится и вот-вот... Сложится созвездие в неминуемую судьбу. Скарамуш взглядом впивается в спину — тощая, худая, но тем временем... Изящество во плоти, как опасный и ядовитый скорпион. Мегистус, несомненно, умна. Хоть и заносчива, горда, но именно она, на удивление Сказителя, раскусила планы того в мгновение, несмотря на его милую и притворную улыбку «обычного странника» из Инадзумы. Мона, кажется, словно в воду глядела — завораживала до ужаса эта её самая проницательность. И взгляд выразителен и точен, не то что это лживое месиво на небе, которое люди называют звёздами — Мегистус была выше этого. 　　　　　　　　　Ведь она была до грубой прямоты честна. 　　　　　　　　　И не только сама с собой. Сказитель глаза поднимает, шляпу придерживая, кажется, ночное полотно сегодня беспокойнее, чем обычно. 　　　　　　　　　　　　　　　　Как и Мегистус. 　　　　Он вновь вцепляется в неё острым взглядом, пока та занята. 　— Ты сама настояла, — грубо напоминает он, впиваясь девушке в нежное плечо. 　— А ты просил «заткнуться», вот и занимаюсь своими делами молча, — проронила Мона чуть громче, обиженно — ей явно хотелось не просто так сидеть и перебирать страницы старых книг. Ведь у неё на это будет целый день. А Сказителю и Астрологу по их же собственным заветам — видеться разрешено только под сумбурным потоком звезд в непробудной темноте. Сказитель закусывает губу; она, как и обычно, словно глядела в воду, и ему никак не отвертеться от своих же слов и поступков. Поэтому парень продолжает лишь разглядывать узоры на её костюме и коротать долгую, бессонную ночь. 　　　　　　　　　　　　Разумеется, он никуда не уйдет. 　　　　　　　　　　　　И она не денется никуда также. 　— Эй, Мегистус, — не выдержал Скарамуш. 　— Чего? Она развернулась плавно, словно изящная лиса, руками худыми аккуратно вскидывая за плечи свои темноволосые хвосты — вот уж завораживающее зрелище на фоне ночных светил. 　— Я... — замешкался Шестой, чувствуя, как к щекам предательски подступает румянец, когда Мегистус — на расстоянии вытянутой руки. И взглядом выжидающим смотрит — хотел ли он сказать те самые слова или просто о том, что она завораживающе дерзка и красива? 　— Забудь. Не твоего ума дело, — он так и не находит те самые слова — для него они будто в момент потерялись; будто чужие они, для его натуры вовсе не характерные. Мона лишь хихикнула, прикрываясь рукой — как смело с её стороны вот так вот... Смеяться над самим Предвестником. Однако от взгляда её — понимающего не только переплетения созвездий — не убежит этот вереницей тянущийся румянец на щеках Шестого. Как, однако, мило с его стороны. 　　　　　Скарамуш лишь сжимает кулаки. 　　　　　Надеясь сжать сильнее свои эмоции и чувства. 　— Видимо, как раз не твоего, — с долей иронией роняет Мона. Она опускает его шляпу буквально ниже носа — и хватило же ей смелости вновь дерзить ему. Как хорошо, думалось ему, что никто не видит, как его, Шестого Предвестника, стыдит какая-то... Выскочка Астролог из Мондштадта. Как хорошо, что встречи эти ночью — покрыты мраком и звёздным одеялом; как хорошо, что от стыда иногда спасает... 　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　Эта чёртова шляпа.