Дурак и белые розы [ AU ]

Она — всего лишь работница цветочной лавки. Сводит концы с концами, не в силах найти достойную работу. Мегистус Мона — не удавшееся звено, которая так заядло тратит деньги, казалось бы, на ерунду. Карты таро, пару книжек по эзотерике и по тому самому — великому и космическому. И в придачу — пару астролябий и шутки ради — шар с предсказаниями. Он — всего лишь простой прохожий, который так вовремя обратил внимание на пестрые букеты. Словно звезды. Сорвать бы одну — ближе к космосу, вселенной, но зачем? Шестой (как он привык себя звать сам) — в судьбу не верил, особенно в звезды, эзотерику и странный, себе на уме, гадалок. Однако одним вечером ему от дождя пришлось укрыться — именно здесь, в цветочном магазине, где местная флористка с энтузиазмом раскладывала карты в перерыве. 　— Обслужи, — прервал он, смахивая с темно синих волос капли дождя. Вредность — его особенная черта. И чуть надменный взгляд. Он считал себя выше неё явно; вот так вот — буквально с первого взгляда. 　— Перерыв, — прервала она, показывая парню две карты из колоды — два кубка, перевернутые влюбленные, — твоей даме придется подождать цветов. Судьба такая. Мегистус с ответной усмешкой, но не едкой, в куда более спокойной и игривой, покачала головой, в стороны махая аккуратными хвостами. В волосах её — звезды плещутся. Всего лишь яркие и дешевые заколки. Шестой издалека видел этот блеск безделушек. 　— Её нет. Дура. 　— Какая жалость, — вновь гордо качает головой, складывая колоду, — неужели просто негде скрыться от дождя, зануда? По глазам видит — карты не любит, судьбу тоже. То ли не верит вовсе, то ли поверить боится. Мегистус Мона усмотреть не могла до конца — он закрыт, слишком вреден и зол. 　　　　　　Не гибкий человек. Наверняка ему в жизни тяжело. 　— Молчи, — парень поджимает губы, хватая пару белых, как чистое полотно, роз, бросая на прилавок, — поторопись. Или на тебя поступит жалоба и дальнейшее увольнение. Мегистус тасует карты — неугомонна, своенравна. Подумаешь, лишат работы из-за жалобы — найдет другой магазинчик, устроит свою судьбу. 　　　　　　　　　　　　　　Наконец-то. Наверное. 　— Дурак, — показывает карту, — и ты, и тут. Новое начало, путь. 　— Ты всем так цветы продаешь, а? 　— Нет, ты первый. Потому что попал в мой законный перерыв. Мегистус ногтем стучит по табличке — перерыв, и правда. Шестой злится, ждет. Ему терпеть её приходиться и ждать, а дождь, как назло (а может по зову судьбы?) не проходит. 　— Ну и к чёрту, — срывается с губ у того. Розы уже не нужны — ровно как и это мнимая игра, раздражение, своенравие и их столкновение в прекрасном магазине цветов. Мегистус выдыхает, ловя мимолетный аромат дождя и тишину — без таких посетителей спокойнее, право, однако… 　　　　　　　　　　　　　　Скучно. Уныло. И серо. Только гортензии и пионы скрашивали настроение. Мона ногтем бьет бутоны — качаются, чуть осыпаются. Красивые. Она вздыхает. Но не проходит и минуты, как новый посетитель чуть ли не с удара выбивает дверь — снова он. Мегистус выдавливает смешок — и секунды не прошло. То-то же, не по силам дождь его промокшей одежде и голове. 　— Быстро ты, — ехидничает та, — я специально отложила те белые розы. Девушка в руку их берет, невзирая на шипы, и машет перед ним, машет, словно издеваясь в отместку, как и он парой мгновений назад. 　— Молчи. И сел по-хозяйски рядом, отводя глаза и лицо от неё подальше. Деваться некуда, да и аромат цветов куда приятнее, чем пиццерии или булочные. Да и Мегистус Мона — как на бейджике указано — может быть, не такая уж и… 　— Эй, а вытяни мне еще одну карту. На удачу. Мегистус улыбается, кивает, Шестой — в ответ кривит гримасу, скрещивая руки крайне демонстративно. Так и начался путь совместного расклада — от дурака до двух чаш и влюбленных; от пионов и гортензий до белых, чистых роз.