Звёзды как и всегда — чертовски правы

　— Знаешь… Звезды сказали, что… В их уголках, в самых призрачных каемках — забилась обиженным птенчиком та самая неминуемая участь, рок. Мегистус пугается, Мегистус делает пару шагов назад, вот-вот почти упадет. 　　　　　　　У всех ли Предвестников такая скверная судьба? Шестой ежится в нетерпении, мол — продолжай, скорее. Его раздражительность видна на губах, словно оскал, словно вот-вот он сам из Астролога вытрясет все нудные и ненужные слова. Скарамуш скрещивает руки, поправляет край шляпы на бок. 　— Ну же, продолжай. Не испытывай моего терпения. Мегистус деть себя куда не знает — сбежать, остаться или самое страшное — принять судьбу? На небо смотрит — надеется внутри себя, что может оно лгать; что может быть он, Шестой… 　— Они сказали… Сказали… В руках себя не держит — и к черту эту гордость. Тейват — не атолл безмятежья; за каждую крупинку жизни цепляешься, борешься. Отчаянно рвешь зубами каемки неба, пытаешься вырваться хоть куда-то подальше от предначертанной априори участи. Мона не выдерживает, Мона подстреленной сойкой падает ему в руки — плачет, всхлипывает. Шестой лишь в недоумении хватает плечи, ежится и словно не знает, что тому делать. Как Мегистус часто плачет в его объятиях? Он больше, конечно же, ждал хлопка по шляпе или брызги гидро в лицо. 　　　　　　　　　　　Но никак не слезы и навзрыд плач. 　— Не реви, — грубо проронил тот. Руками погладив нежные с фиолетовыми отблесками волосы. Нежные, мягкие. 　— Всё будет хорошо. 　Больно, как нож режет. Нет, не будет, Шестой, ведь… Звезды сказали, что… Он падет. И падут звезды в ошеломительной метеоритном дожде перед ним, словно старая, зажеванная кинопленка. Мона видела в самых мелких деталях, как его, Шестого, словно отключили, нажали на кнопку. Словно марионетку; словно надоевшую владельцу куклу. 　— Звезды… Они сказали… Пытается, через силу пытается сказать то самое страшное, что охватывает её с ног до головы. Мегистус ежится, сильнее жмется — пытается найти тепло, но тщетно. 　— Сказали, что ты умрешь. 　　　　　　　　　Шестой надменно смеется — он-то умрет? 　— Ложь. Но Мегистус знает, что противиться судьбе и Шестому — словно прыгнуть с обрыва прямо в пасть к огромным хиличурлам. Шанс выжить, конечно, есть, но что есть эта ничтожная 0,1 в периоде от целой сотни? 　— Знаешь… Звезды ведь не врут. И самое страшное, что эти самые звезды в действительности оказались чертовски правы.