Данго, свет, лепестки

Инадзума купалась в солнечных лучах — как раз кстати. Указ Сакоку снят, в регионе гроз и сакуры теперь пахнет не только тяжелыми каплями дождя, но и долгожданной гостеприимностью. Праздник Иродори и пригласительные письма — тому явное подтверждение. Мегистус тоже получила письмо — странно, что кому-то именно на празднике понадобились гадания и звезды. Но чем черт не шутит? По крайней мере, отправляться нужно было за счет комиссии Ясиро — на их корабле, за их, главное для неё, деньги. И астролог торопливо собирала вещи. 　　　　　　　　　　　　В конце концов… Это новый опыт? Мегистус также могла неплохо заработать. Этот свет другого региона и новых возможностей… Сладко манил её в новую страну. Жаль только, что кошелек пуст — едва ли можно себя побаловать местными данго. Зато, по крайней мере, ей доступны житейские радости — любование сакурой, например. Кажется… это популярная традиция Инадзумы? Однако каково разочарование было той, когда её никто не встретил. Мегистус хмурится — ну хоть за бесплатно довезли и то славно! Однако спать той пришлось меж тесных ящиков. Кают свободных, видите ли, не было. Она одинокой и крайне дрожащей походкой — а кого не сломает новый в одиночку регион?! — следует вглубь острова Рито. А там… Ласковой поступью близится чья-то фигура и со спины хватает ту за плечи. Как иронично, что стоило ей выйти чуть за город. 　— Добралась целой? Вот и славно. Мне было бы обидно, если бы эти идиоты повредили столь ценный товар. 　— Ты… Мегистус по одному голосу узнала — Сказитель. Эти противные нотки в голосе, эти руки… Впрочем, они были всегда холодные. Она знала все-все его тайны. Мона поворачивается, гордо выпрямив спинку. Его лицо в свете солнца и танцующих лепестков сакуры — красивое, с плавными чертами. Мона в шоке от осознания того, как ему подходит Инадзума и её красоты. 　— Что ты здесь забыл? Ты же… сам знаешь, — фыркает. 　— Вообще-то я тебе отправил приглашение. Могла бы и поблагодарить, — фыркнул в ответ. Мегистус прозрела — никакой комиссии Ясиро, никаких гаданий. Да и вот почему корабль был крайне некомфортным и бесплатным. Закусывает губу, бьет кулаком. Знает, он просто хотел видеть её, но напрямую, как обычно, не скажет. Никогда. Как и она — сама гордость. 　— Платить за всё будешь сам. Я ужасно голодная. Мегистус хватает того за руку — на нем совсем другие одеяния. Даже шляпа немного иная. Неужели он действительно подготовился и не хочет, чтобы их с Моной время было нарушено всеми этими кознями с Сердцем Бога? 　— Будешь должна, — более мягко рявкает тот. Прекрасный свет солнца провожал их до самого острова Наруками — прямиком в город. А лепестки сакуры так нелепо кружили в воздухе, что аж попадали на щеки, нос и прилипали к одеяниям, словно пушистая и назойливая вата. Мегистус с детским звонким смешком снимает пару лепестков со Скарамуша. Тот в ответ, не тая той самой детской и сопернической улыбки, с Мегистус в ответ снимает лепестки, щипая плечи, бедра, оттягивая щеки. Словно поддается той самой внутри себя человечности и детскости. А также намеренно делает той больно, но лишь совсем немного — обратить внимание, не более. Однако улыбка для него — понятие, увы, временное. 　— Детские забавы, — скрещивает руки тот, сам с себя сметая приставшие лепестки, — так… глупо. Но Мону не обманешь — она не дура. Девушка улыбается. Едва ли редко увидишь Сказителя таким… Настоящим? Без этих кукольных оков. Она искренне верила, что в нем есть сердце и тот самый неподдельный — свет. 　— Не ворчи, — настаивает то, — и лучше пошли скорее, а то я скоро упаду. Девушка сгорает со стыда — живот урчит, ноги чуть подкашиваются. И неужели вся Инадзума такая большая со множеством островов?! Пока доберешься до здешних ресторанов — умрешь с голоду. 　— Нести я тебя не буду. Нас и так смотрят слишком пристально и странно. Пожалуй, он прав — экзотические одежды Моны в свете солнца, усыпанные сакурой… Были так необычны для жителей Инадзумы, что постоянно носили закрытые кимоно. Она качает головой — не важно. В конце концов… Ей было важнее то, как смотрит на нее Сказитель. А он вот таил под шляпой взгляд, проводя девушку к ресторану — на свежем воздухе, открытом. Сказитель сам делает заказ, раздраженно закрываясь листами меню. Мегистус хотела было возразить и за его счет наглым образом набрать побольше вкусностей, но… 　　　　　　　Им приносят какие-то шарики. 　　　　　　　Мона едва ли знала, что это. 　— Ч-что это..? 　— Данго. Ешь. Блюдо для неё выглядело как сладость. По крайней мере, если приблизить свой любопытный нос — то пахло сакурой и сахаром. Особенно розовая часть этих самых, как выразился Скарамуш, данго. 　— Да не буду я тебя травить! — вспыхивает он. 　— Я з-знаю, знаю! — вскрикивает та в ответ, аккуратно ручкой беря данго. Пробует белый шарик — он тает во рту. Мегистус в счастливой исступлении закрывает глаза. 　— Вкусно! 　— Только не проешь всю мою мору, иначе потом сама же будешь жаловаться на свою фигуру, — буркнул тот. Однако неловкий взгляд на Мегистус Мону… Сказитель понял, что она так очаровательно сияла в свете солнца. И лепестки сакуры на фоне — лишь украшали этот оживший портрет её милых черт, пока та за обе щечки уплетала данго. И что-то было в этом тройственном сочетании настолько очаровательное… Что перед Предвестником нагло щелкнули пальцем прямо перед носом. Он слегка вздрогнул. 　— Ты тоже ешь! — в приподнятом настроении хихикнула Мегистус, пихая данго с сакурой прямо в рот Сказителю. Он выглядел нелепо, будучи в легком трансе любования ей. Для Моны от него и не было комплимента ценнее, чем молчаливый взгляд. 　— Ч-ферт тебя ф-фозьми! Сказитель нелепо пережевывает данго, испепеляя Мегистус недовольным взглядом и поджимая губы. Он резко сглатывает, готовясь вот-вот схватить ту за руки и как следует пригрозить. Однако… 　　　　　　　　　　　　　　　　　　Замирает. Свет всё еще легкими полосочками бликов танцует на её волосах, опаляя сладкие и душистые лепестки сакуры на плечах. А последний — зелёный — кусочек данго так нежно-нежно касался её влажных губ. 　　　　　　　Астролог смеялась; 　　　　　　　Предвестник любовался. 　— Нравится? 　— Ешь молча, Мегистус. 　　　Отворачивается, в порыве раздражения скрывая собственную неловкость. 　Но через пару мгновений он снова посмотрит на нее, Мегистус Мону. 　　　　　　　На распрекрасную сакуру в волосах. 　　　　　　　На блики света на розовых щеках. 　　　　　　　На почти доеденное её губами данго. 　　　Ведь даже кукла понимает прелесть этих мгновений, застывших в слоу-мо.