psycho

      — Так значит, если я буду сосредотачиваться больше на музыке, чем на вокале, это будет продуктивнее? — Сорано приложила палец к губами и задумалась.       — Всё так, Сора-чан. — Талло, бабушка Сорано, улыбнулась и закивала. Она хорошо разбиралась в их родовой магии, долго её изучала, поэтому, когда её дочь была в отчаянии из-за ушедшего на войну мужа, ей приходилось брать на себя обучение магии внучки. — Ты поёшь от чистого сердца, потому что умеешь петь, а для того, чтобы создавать музыку из воздуха, необходимо концентрация и много сил.       — Но я и так неплохо справляюсь, зачем мне эта чрезвычайная концентрация, блин. — Сорано надулась и отвела взгляд, плюхнувшись в большое кресло и подперев щеку рукой.       — Дело в том, что когда ты отвлекаешься на своё пение, ты можешь совершить ошибку в проигрывании музыки. К примеру. — Талло прикрывает глаза на секунду и раскрывает руки, перед ней появляется голографическая полупрозрачная доска с множеством параметров и данных. Пустое прямоугольное окошко в клеточку, снизу сердцебиение, слева темп, процент активной магии, процент пассивной магии (а под этими значениями еще и количество вырабатываемой магии про запас в минуту), множество других не до конца понятных нам слов и данных. — Я могу сосредоточиться над тем, чтобы мой вокал звучал превосходно, и я добьюсь этого! Но, в таком случае, ненароком одну из музыкальных дорожек я случайно могу… скажем, сбить, например, на октаву ниже или выше. — Женщина указывает на пустое расчерченное окошко и тычет на одну линию, затем на другие, на линию повыше и линию пониже. — И тогда песня уже точно будет проиграна. Ладно, если ты будешь репетировать в это время или, чуть хуже, выступать на сцене, но если это будет бой… Ты не захочешь совершить ошибку в звучании, Сорано.       — Ладно, я поняла. — Девушка вздыхает и поднимается с кресла. — Тогда я попробую петь, не задумываясь о том, как у меня получается вокал.       — Именно. Знай, что ты поёшь хорошо, и всегда будешь хороша в этом. Только если тебя не проклянут одним из наших голосовых проклятий, но для этого нужно сильно облажаться перед кем-то, ха-ха. — Талло хихикает и гладит внучку по голове.

***

~ Дневник Франчески Инносенти Лэ Цуэнно Миллер ~

Глава I. Эти странные силы внутри нас

      «Наверное, ты уже сталкивался с тем, что наша шея иногда светится. Возможно, тебя подташнивало в этот первый раз, или ты был напуган, а может ты даже потерял сознание. Не беспокойся, когда это случилось со мной — я обмочилась прямо в школе, поэтому то, что происходило с тобой — не самое худшее! Сейчас у меня вечер, и мои родственники считают меня сумасшедшей. «Неужели они сами не сталкивались с этим?» — спрашивала я себя, а затем и их, но все как один отвечали — «Тётя Франческа, тише! Это нормально, это есть у всех». Но если это есть у всех, почему я не видела ни одной книги? Почему никто не говорит об этом? Будто это настолько обыденно, что обсуждать это — словно говорить о погоде.       Я очень горжусь собой из-за того, что я не послушала попытки моего успокоения и не успокоилась. И благодаря этому, я пишу этот дневник. Думаю, тебе стало достаточно интересно, мой потомок, чтобы ты продолжил читать, перейдя к главной сути.       Расскажу, что я узнала. Тебе ни к чему знать, откуда я это узнала, главное, пожалуйста, помни мои слова и передай другим! Сохрани этот дневник, прошу! Он значит очень многое для нашей семьи, и его сохранность — гарант продолжения нашего рода.       Сначала, позволь мне спросить: ты когда-нибудь спрашивал себя: «Почему именно Лэ Цуэнно Миллер?». Ведь каждый интересуется происхождением своей фамилии и семьи, не так ли? Не волнуйся, я не отвлекаюсь от главного повествования, а продолжаю развивать тему. Лэ — артикль, всё понятно, мы ведь, как никак, когда-то королевская семья (Amen, Lotta Motho Ya Nang le Bothata Bo Tebileng!), но что касаемо Цуэнно и Миллер? Всё просто, но невероятно. Цуэнно — наша главная фамилия, Миллер — род. Мы не люди. Слышишь? Ты меня слышишь? Мы не люди! Семья Лэ Цуэнно Миллер никогда не была людьми! Мы — Миллеры! Я сама не знаю, что это за раса. По всем внешним и внутренним признакам мы схожи с людьми на, практически, 100%, но ими не являемся. Возможно, все наши Миллер-способности были зарыты в наши лёгкие из-за того, что мы продолжали свой род с любым, кто понравится нам: такова была натура нашей семьи. Но про всё мною сказанное мы поговорим попозже, ладно? Сейчас, давай поговорим о том, что ты наверняка видел.       Внутри тебя течет кровь. По сосудам, она проходит ко всем частям твоего тела, и, самое главное — к мозгу, самой главной части тебя, без который ты — не ты. Но состав нашей крови различается, поэтому для людей мы никогда не станем донорами, и для нас донорами будет лишь наша семья. Будь очень осторожен! Если тебе нужно будет перелить чью-то кровь, то это абсолютно обязательно должен быть Лэ Цуэнно Миллер. В ином случае, может возникнуть массовый гемолиз. То есть, в результате взаимодействия враждебных клеток разной крови может происходить разрушение или склеивание эритроцитов, то есть свёртывание крови внутри сосудов, что приводит к острой почечной недостаточности и впоследствии к самым плачевным результатам для организма, вплоть до летального исхода (ты не подумай, я не такая заучка, просто в нашей Библиотеке есть книги обо всем, а читать я люблю!). Вернемся к «нашей» крови.       Я не нашла ни одного названия (даже в нашей Библиотеке, понимаешь?) для элементов внутри нашей крови, но я знаю, что они точно есть. Благодаря ним, когда мы начинаем петь, мы вырабатываем помимо без сомнений прекрасную песню, еще и свою магию. По венам начинает светиться тот самый безымянный элемент, и именно он является нашей магией. Наша магия покоится в наших венах, и начинает сиять, когда мы используем её. Возможно, ты никогда не замечаешь этого свечения: я понимаю, я тоже заметила его не сразу. Только в кромешной темноте и прищурившись, я увидела, как все мои вены светятся светло-желтым цветом сквозь кожу. Кстати, возможно, ты этого не увидишь из-за пигментации кожи (но если ты такой же бледный, как я, то наверняка увидишь!). Я обязана оставить эти строчки для будущих поколений, потому что, я считаю, они значат что-то (или я очень люблю себя):

You keep calling me a psycho

Got it in my head

Careful what you said

Think you might be right though

You made me a psycho, a psycho

      Это моя песня. Точнее, отрывок этой песни. Не знаю, допишу ли я её когда-нибудь, но когда я напеваю даже эти строчки — моя кожа светится очень ярко. Вместо слабого, еле видного свечения я изображаю торшер, и это просто невероятно. Попробуй пропеть их тоже, может быть, я создала волшебные строки? Если что, эта песня многое значит лично для меня, потому что я вылила в неё всё то, что не могла сказать так долго. Они все… Все называют меня сумасшедшей! Только из-за того, что мне до сих пор интересно то, чем я занимаюсь, из-за того, что мне уже больше 60 лет, а я рано просыпаюсь, помогаю им убираться по дому и воспитывать потомков. Почему? Разве они не должны быть рады, что я в здравом уме? Зачем им обманывать самих себя и уверять в том, что я сошла с ума? Не важно. Итак, мы выяснили — когда мы поём, то внутри нашей крови активизируется неизвестный элемент, вырабатывающий магию и светящийся внутри вен. Свечение еле заметно, но не всегда — иногда можно засветиться как лампочка. И что же дальше? Дальше, читай следующую главу.»

***

      Девушка поправляет кофту и выходит вперед. Здесь, в этом мире, на этом месте, решится судьба расы, судьба рода Лэ Цуэнно Миллер и, быть может, судьба других миров. Кто знает, что случится, если прямо сейчас не укротить это существо, сколько жизней оно заберет? Сорано начала это, и она будет это заканчивать.       — You chain me up, still speculating. — Она медленно начинается, по-началу и неумению сначала не начиная проигрывать магию и музыку, ей всегда нужно было сначала разогнаться, и ей было тяжело начать магию вот так вот, с ходу. — Never enough. — Текст этой песни был потерян давным давно, возможно, даже не написан до конца, но эта песня была одной из самых сильных для сражений Лэ Цуэнно Миллер. — But soon you'll see I'm unrestrainable. — Музыка уже начинает играть, и она готова на всё, чтобы прекратить этот ужас, который может вырваться наружу за считанные секунды. — I'm uncontainable. — Она действует очень аккуратно и спокойно, нервно и мягко одновременно поправляя кофту, спадающую с плеча так, будто ей совсем не страшно до головокружения от того, что происходит сейчас и что будет происходить. — Any moment I'll have you begging. — Сорано поднимает голову и смотрит на огромного дракона, размером, наверное, превосходящего сорок метров в высоту. Такая маленькая Сорано со своими 166 сантиметрами должна сражаться почти что в одиночку против Дамеона. Его гнев пробудился. — Don't turn your back, oh, can't you see that I'm untamable? I'm unmistakeable?       Сорано прикрывает глаза на секунду, потому что далее так нельзя. Она погибнет сегодня, это возможный вариант, но она абсолютно точно уверена, что это будет не зря. Только что это огромное существо уничтожило половину Джемедеса и почти целый Омгитрикс, нанес ранения по всем островам Сихира, пока следовал до столицы с севера. Он получит по заслугам, даже если в его пробуждении виновата сама Сорано. Да, не надо было лезть в эти древние альманахи, в дневник Франчески, нет, не для тебя они были, Сора, не для тебя, слишком много знаний там хранится, но… Теперь ты знаешь эти самые знания, да? Может теперь ты сможешь спасти Сихир?       — I'm hearin' it all, I hear it in my head, whisperin', they're whisperin' again. — Сорано упирается ногами в землю, потому что Дамеон медленно и слегка неуклюже оборачивается на того, кто вдруг отвлекает его от победного празднования. Девушка оборачивается на тела погибших, видит среди них своих друзей и знакомых. Там лежит тетя Анна, там теперь покоится Пинеталло. Он молодец, прожил 125 лет. Покойтесь с миром, несмиренные миллеры. — Hearin' it all, they see me as a threat. — Сорано отомстит за часть своего рода и исправит свою ошибку. Только сейчас, оглянувшись вокруг, она видит, как почти полностью заросла лозой и цветами мятного и кислотно-желтого цветов. Она спешно делает шаг навстречу Дамеона и готова атаковать. — Pushin' me, keep pushin' to the edge.       — You keep calling me a psycho, got it in my head, careful what you say. — Огромная сила магии Сорано и магии Франчески, что написала эти строки много лет тому назад, даёт плоды. Сильный свет освобождается из рук Соры, по её венам начинает блистать желтый огонек, и она атакует Дамеона, что издаёт гневный рык и тоже не собирается сдаваться. Такая маленькая девочка против такого большого дракона. Как нанести много ранений и победить? — Think you might be right though, you made me a psycho, a psycho. — На последних строчках Сорано замечает, как кто-то ей подпевает и оглядывается назад, находясь под самыми лапами Дамеона, просверливая магией дыру в его чешуе…

***

      — Ну давай, Гилдримм. Сколько тебя ждать можно? — Сорано разводит руками в стороны и довольно сияет. Она снова обыграла его!       — Уф… — Парень поднимается с земли и отряхивает себя от пыли. — Ты становишься сильнее с каждым днем, Сора! Что же за магия у тебя бешеная.       — Это всё магия Лэ Цуэнно Миллер, ха-ха! Хотя, честности ради, я использую и магию папы. Но я не знаю полностью, как ей пользоваться, так что… В основном я полагаюсь на магию маминого рода, да.       — Тебе везет, у тебя красивая магия. Выступления, пение, музыка. Ты как будто вышла из мюзикла, а мюзикл из тебя нет. — Гилдримм вздыхает и садится на поваленное бревно, тяжело вытирая со лба пот. Девушка подходит и, взмахнув хвостом, садится рядом с ним.       — Да ну, она сложная. Очень много деталей и нужно быть всегда начеку, следить за всем. Типа, представляешь, мне нужно следить за всеми инструментами, которые я имитирую, за каждой дорожкой и при этом петь и атаковать? Это нелегко, Гилдри.       — Согласен, звучит сложно, но… — Он усмехается и поворачивается на Сорано, поднимая взгляд в её фиолетовые глаза. — Ты же талантлива, и ты же справляешься.