38. Дым на снегу

«В кольцах дыма узришь зыбкий образ»

      Разделившийся дозор без шума и глупой бравады объезжал расчищенные дороги между поселениями. Неприметно и осторожно с самого утра. Броскую форму солдат замаскировали походными плащами, а уздечки и сёдла на конях сменили на более потёртые. Рейнард специально расставил выделенных подчинённых так, чтобы бандиты, приходящие набегами из леса, не могли их увидеть разом, и чтобы самим иметь скорое подкрепление по первому же сигналу. Благо у каждой деревни имелось несколько подступов, удобных и готовых для лошадей, рядом расположилось по отряду. Зимние чащи обманчиво выглядели безлюдно: ряды стволов, с потемневшей от влаги корой, ветки низко гнулись к земле под грузом белого снега. Кому-то повезёт нарушить данный покой, открыть охоту и первыми заприметить противника, сразу же сцепляясь с ним, тут же призывая остальных рожками, тогда уж подъезжающие подоспеют, возьмут в круг. По крайней мере, так должно произойти в идеальных обстоятельствах, а в них Гардог сомневался — люди герцога не привычны к такой манере дела, враг далёк от случайно залётного, и казалось, что это мрачное ожидание наполняет снежную тишину. Смысла дробить своих слуг, в надежде дать небольшим группам более опытных направляющих, он не видел. Лишь потеряет уникальную эффективность своей сработанной команды, да и служивые Анто де Калго относились к приглашённой ватаге без особого энтузиазма и рвения усваивать работу мастеров. Если слово маркграфа над собой ещё терпели и исполняли без споров, то вот с управлением слуг прибывшего те явно не готовы мириться. Однако работать приходилось именно с такими. «Зато они хотя бы знают местность», напомнил себе парень, сидящий верхом и всматривающийся в просветы неба между крон, дабы не пропустить тот момент, когда там заструится чёрный дым. Дым, который уж точно не ошибётся и не соврёт. Он со своей кавалькадой доезжали по дороге то до одного места, стояли там и ждали, потом разворачивались и возвращались к другому. От такого патрулирования снег под копытами лошадей уже разбился, стал рыхлым. Впрочем, остальное вокруг не менялось, и часы текли долго. Зимний лес продолжал свою тихую жизнь. С утра солнце посылало жаркие лучи, и Гантрам выразил опасения, что подтаявший снег может мешаться. Падать ненароком с ветвей с тяжёлым уханьем, путая затаившихся охотников, затруднять лошадям рысь даже по мало мальски расчищенной дороге. Вопреки справедливым опасениям, ясная погода не продлилась и ещё до полудня уступила облачной. Так что сейчас ничто в лесу особо не шумело за исключением редких птиц, чьё хлопанье крыльев разносилось в таком молчании на многие метры.       Рейнард покачал головой и недовольно выдохнул — на морозе ожидание, проведённое только в седле за флягой отвара и редких перекусах, растягивалось. И всё же, он знал, что враг будет рядом, из чащи нанесёт новый и последний для себя удар. Это логичный довод разума, досадливый просчёт казался не слишком реальным. Маркграф ещё раз в голове прокрутил все сведения, сделанные выводы — ошибок не нашёл и решил сосредоточиться на волшебном чутье, что эти два дня особо себя не проявляло. Только на этот раз отклик не заставил себя ждать — ощущение пришло крепкое, сильное, уверенное. Почти так же, как и когда он понял, что в башне Корбл караулит его и Кирсу с прогулки. Гардог даже чуть потянул повод, чтобы конь под ним сбавил шаг, наклонил голову, принимая вплывающее знание. Даже не подсказку. Деревня. Киекун. Севернее от них на дюжину километров и восточнее на пять. По дороге ехать не так уж и долго, и, казалось, что время у них было. Больше… парень нахмурился удивительной работе своей магии, твердившей, что у них есть ещё два часа, что враг нападёт с южной части леса. Причём основной массив пойдёт вперёд, а по бокам в лесу разойдутся силы поддержки. Луки, огненные стрелы, у остальных ножи и топоры, рогатины. Пару секунд Рейнарду потребовалось, чтобы оценить открывшееся. Он никогда не спорил с предчувствием, и оно никогда его не подводило. Маркграф развернул животное под собой на север, направление противоположное тому, куда они сейчас двигались. Все удивлённо оглянулись на него, и тот, не глядя, скомандовал: — Сейчас едем к Киекуну. Они будут там, — в голосе слышалась однозначная уверенность, не оставляющая никаких сомнений хотя бы в том, что предводитель представляет, что собрался делать. — Кифер, Велтен, объедите ближайшие отряды и приведёте их туда. Как и сейчас, тихо, осторожно. Не выдайте присутствия. Сегодня не останемся без добычи.       Гардог обернулся и полу-улыбнулся им. Слуги тут же подобрались, заулыбались сами с характерным весельем, Гантрам к тому же ещё с готовностью кивнул, и вслед за лордом нацелились на успех и сказанное. Вместе семнадцать мужчин двинулись по ровной дороге на север, разделившись на развилке.       Через какое-то время в означенном месте собранные солдаты со скептицизмом слушали новые указания, но занимали указанные позиции для перехвата. Большая часть затаилась на разных дорогах, а один отряд поменьше и команда рыщущего неприметно зашли в чащу, пока не углубляясь в ней и не приближаясь к деревни вообще. До неё никто не доехал — жителям предстояло испытать на себе первые минуты разбойного нападения. И оно случилось без особого промедления. Сквозь чёрные, лысые деревья и плетение их ветвей стали эхом доноситься чужие крики. Испуганные смешивались с грубыми окриками. Слов не разобрать, зато эмоции угадывались легко. Выждав пару минут для надёжности, Гардог скомандовал начать аккуратное продвижение через лес к Киекуну. Они подбирались, крались, чтобы не спугнуть дичь, и вскоре уже видели силуэты домой, крыши высоких амбаров, заборы. И людей, стоящих на опушке леса с луками, с какими-то хитрыми метёлками на поясах, которыми, по всей видимости, заметались следы. Именно так, как и навеяло чутьё. Те не заходили в деревню, где остальные пришедшие ломали слабое сопротивление, а рассредоточились, неспешно готовили новые огненные стрелы. Присмотревшись, Рейнард увидел, что крыши трёх домов уже начали заниматься. Дым пока оставался серым, полупрозрачным и причудливым полотном струился, клубился на снегу. Он жестами приказал половине слуг обогнуть деревню, найти лучников с той стороны и тихо разобраться с ними, а стражникам занять след, по коему бандиты пришли сюда. Ещё минут десять ожидания. Стоя за деревьями, разминая руки, готовя кинжалы, Гардог и его люди посматривали на противоположную сторону крон, чтобы не пропустить сигнал от сотоварищей. Наконец, огненная стрела с того края взметнулась вертикально вверх, а не к деревянным избам. — Пора, — негромко бросил маркграф, устремляясь к сбитым с толку лучникам практически одновременно с остальными.       Разделили жертв, не сговариваясь, чтобы ни одна не выбежала к домам, поднимая тревогу. Целили специально в руки и ноги, чтобы как можно больше бандитов уцелело для последующего допроса. Точные, жёсткие удары — вскрики боли. Одни упали на снег, корчась, других же пришлось заламывать и сильнее подрезать ноги, ранить особо упрямых уже в бока. За счёт неожиданности со стрелками разобрались очень быстро, введя тем самым центральную группу напавших в ступор первого непонимания. Как и планировалось.       Те в тот момент лишь медленно стягивались в кучу, нехотя отрываясь от грабежа, а некоторые вроде бы собирались посмотреть, что случилось на другом краю деревеньки, и только открытые вопли помешали им. Безжалостно вдавливая корчащегося раненного ногой в снег, Рейнард пытался сразу же распознать главных в этой шайке — чуть ли не самую важную цель сейчас. Всматривался серыми глазами, насколько позволяли просветы между домами, и видел там секундные размышления и обеспокоенные переговоры. Все в толпе, одетых в поношенную, но тёплую одежду, выглядели одинаково. Никто не выделялся. Крепкие мужчины с бородками и достаточно различным и не новым оружием, какое нашлось бы в доме любого крестьянина. Жители старались в эту передышку спрятаться, уйти подальше от опасности, оттащить раненных. Подальше плакали дети, громко лаяли собаки - звуки сливались, находя рваные отголоски в ветвях. Потом нарушители закона приняли решение — разделились и спешно устремились на выручку к своим стрелкам. Увиденные столь малые силы сопротивления придали им уверенности, расслабили, одурманили разум. Они уже с облегчением перехватывали топоры, бросали злорадные, подбадривающие реплики. Хотя кто-то озадаченно медлил. Гардог, тянущий время, чтобы наверняка захлопнуть капкан, успел посчитать, что против него и шестнадцати слуг, движется человек тридцать восемь. Даже с их опытом задача нешуточная, а оружие те сжимали с очевидным умением. Однако задачи сладить с ними напрямую, в лоб не стояла. — Трубите, — сказал он Ортвину и Видару, перехватил окровавленный кинжал. — Сейчас они забегают.       Призывный, гудящий, каскадный глас рожков озарил лес, заглушая всё прочее. Это заставило бандитов застыть на месте, а Рейнард лишь смотрел на них, и улыбка на его губах всё ширилась. Некоторые всё поняли. Поняли, что это ловушка, а не ошибка или же местные, взявшиеся за оружие. Второй сигнал, подхваченный с другого краю, вывел их из ступора. Один негромко, но решительно произнёс: «Уходим. Живо», и маркграф запомнил его лицо. Большая толпа развернулась, стремясь в лес, однако вдалеке уже слышался грохот копыт лошадей, пущенных галопом. И Гардог со своей братией бросились атаковать в спины. Поскольку теперь они хотели задержать как можно дольше, то рассредоточились на пять юрких групп, на этот раз били на смерть и лавировали как мелкие, но кусачие и назойливые зверьки. Долго это не продлилось — никто не успел сообразить, что нужно наваливаться в ответ всей толпой. Многие стремились удрать, а навстречу из леса, мешая, выступал более тяжёлый отряд воинов, тогда как со стороны дорог в деревушку уже въезжали всадники с оголёнными мечами. Тогда-то началось недолгое, но кровопролитное побоище.       Когда оно закончилось, Рейнард неспешно шагал на вытоптанном, кровавом снегу возле леса и с нескрываемой гордостью и довольством отметил, что его слуги не пострадали вообще. Ни царапин, ни ушибов. Зато, как это ни странно — полегло десяток лошадей, да не смертельно ранило нескольких солдат герцога. Когда бандиты поняли, что им не уйти, стали в круговую оборону и продемонстрировали своё умение не только жечь, да грабить. Туши животных ещё лежали то там и тут тёмными, бесформенными грудами с нелепо торчащими ногами. Парень выдохнул длинную струю пара, поскольку тело ещё оставалось разгорячённым, и поводил шеей, плечами. В целом, он считал этот этап охоты крайне удачным. Осталось ещё несколько. — Гантрам! — позвал маркграф, попутно осматривая подпаленные крыши, что уже затушили.       Запахи дыма и мокрой древесины перебивали остальные в своём причудливом смешении. Жителям он приносил тревожную радость и успокоение, в которое они верили с трудом, хотя сами помогали вязать пленных и обрабатывать раны спасителям. Их голоса, благодарящие солдат, доносились и до сюда. Вокруг и до самых верхушек крон словно витало облегчение — с набегами наконец-то покончено. Однако Гардогу было не до этого — они ещё не закончили. Это понимали и его слуги, что собрались отдельным кругом, переводили дух, пили отвары из фляг, чистили кинжалы и наряду с чужими служивыми приглядывали за связанными. Сенешаль шёл как раз от них, а в светло-карих глазах читались внимательность и собранность. — Что там по убитым? — спросил Рейнард и полез во внутренний карман за картой. — Полторы дюжины убито, ещё семеро вряд ли доживут до завтра, — пожал плечами мужчина, рукой скользнув по ножнам с кинжалом на поясе. — Ещё двое умрут через несколько часов, в этом я уверен. — Итого у нас одиннадцать живых и четырнадцать лучников. Хотя бы есть с чем работать, — подытожил маркграф, развернул карту и ткнул туда, где был отмечен Киекун, глянул на слугу. — Теперь надо найти их убежище. Придётся далеко прогуляться, раздобудь припасов с учётом ночёвки. Возьмём с собой четвёрку пленных, а остальных пускай тащат к Анто де Калго. Я хочу ещё с ними всеми поговорить. Думаю, Лабберт не будет против. — Разумеется. Ещё бы он был против, — хмыкнул Гантрам и довольно выдохнул. — По лесу налегке и без коней пройдём быстро. Всё сложится, и, — он понизил голос, подошёл ближе, — твоё чутьё, Рейнард. Оно стало лучше, так? — Да-а, — тихо протянул парень, кивая, прищурился. — Намного. Честно говоря, такой скачок в уровне меня озадачил. Не знаю, что магия сотворит дальше. — Подумаем об этом дома уж, — рассудил сенешаль, прикрыл глаза на пару секунд, открыл и поддерживающе положил руку на плечо воспитаннику. — Рейнард, ничего страшного не будет с этим, как мне думается. Твой дар никогда тебя не предавал и не вредил. Пойдём, поговорим с Андре и выберем пленных, что проведут нас в свой лагерь.       Они направились к начальнику солдат, недолго с тем переговорили, не встречая на этот раз особых сомнений, и наказали доставить герцогу целых и живых бандитов для глобального опроса, а так же привести и тела. Потом же Гардог в уцелевших отыскал того, что скомандовал уходить, добавил к нему ещё одного, что держался стойко, и двоих, что демонстрировали затравленный страх и нервозность. Перевязав тем руки поудобнее, стреножив их и распределив груз с едой, питьём, розжигом, дарованные жителями, ватага рыщущего отбыла в лес. На юг.       На подходе к деревушке след за собой никто не заметал, это, судя по всему, был удел отступления. Поэтому отряд шёл по лесу без каких-то затруднений или потребности развязывать языки помятым пленным, что шли неохотно, упирались и очевидно готовили побег, стараясь незаметно распутать, ослабить узлы хотя бы на руках. Эта возня в определённой мере забавляла, но отряд Гардога не спешил напоминать четырём их незавидную участь, откладывая это к более подходящему моменту. Тем временем они шли по большой, проваленной десятками ног толще, уводившей глубже в чащу. Та становилась менее пролазной и выглядела так, будто бы только звери там и бродят, а человек совсем редкий гость. Широкие стволы старых дерев, обилие мха на коре и низко растущих ветвей, которые обычно для удобства срубают. Прошёл первый час, день тёк. Единственное, что продолжало выбиваться, это всё та же свежая тропа. Это углубление смотрелось очень неаккуратным и грубым — сюда явно шли без особой предусмотрительности. — Слишком глупо для тех, кто бегал от солдат столько дней, — высказался бодрый Скилар, когда они дошли до очень вытоптанного места, где по всей видимости делался привал. — Чё, настолько храбрые, да? За вами не могли охотиться?       Последние фразы он насмешливо и язвительно бросил бандитам и, не удосужившись дождаться ответа, рассмеялся, длинной ногой пнул ворох снега. Рейнрад в этот момент сверялся с картой, а поскольку прихватил с собой карандаш, отмечал их маршрут, добавил и место краткого отдыха.       Остальные ходили вокруг и осматривались, чтобы не проглядеть деталей или новых находок. Гантрам с молодым, невысоким Бриаром отдалились проверить чащу поблизости, а пленных поставили на отдалении друг от друга, дабы те не сговаривались. Витала лесная тишина, а небо, верное этому сезону, начинало тускнеть. Оставаться в сумеречной, а потом ещё и ночной пуще не самое приятное. Однако они собирались не сходить со следа и идти, пока не достигнут цели. — А знаешь, о чём это говорит? — ответил сотоварищу крупный Джид грубо ткнул локтем, стоящего рядом пленника. — Что они сами местности не знали до конца. Обратно нужно было как-то идти, тогда заодно и заметали. — И перерыв сделали, чтобы отдохнуть перед нападением, — подключился Дрейвн, деловито осматривая следы на снегу. — Долго шли. — Ох, и нам так же долго переть, — застонал Оскэр, взглянул на поклажу в наплечных сумках. — Зато хоть по готовой дорожке. — Скажи им спасибо за это, — усмехнулся Рейард, поднял на друзей глаза. — До реки скоро дойдём, там пройдём быстрее. — Если они, конечно, согласятся нам подсказать. Я бы вот не отказался, ведь у нас такая мирная прогулка по такому прекрасному лесу, зачем её портить разногласиями? — хохотнул Хэрнэн, а потом обратился к самому молодому среди них, сверкнув голубыми глазами: — Эй, Ортвин, знаешь, что леса Анто де Калго славятся деревьями особой породы?       Слуги недолго пообсуждали богатства чужих владений, прерываясь на шутки, а потом вернулся сенешаль с помощником. — Нету ничего? — спросил Гардог, а когда в ответ получил покачивание головы, распорядился: — Двигаем дальше. Ты ещё про реки расскажи. Я слышал тут они бывают глубокими.