40. Нити

«У спрятанного в листве силка всегда сплетён узел»

      Свита Гардога со своего опыта отметила удобства и продуманность лагеря, обустроенного прямо в гуще зимнего леса. Расположение домиков, расчищенную поляну, кострища, отхожие углы, отдельные места для работы с тушами зверей, столы, стойки, несколько клетей, даже две смотровых площадки повыше на стволах крепких деревьев, а ветви над всем этим были стянуты веревками да накрыты настилами. Строили всё это явно не наспех, но и по состоянию дерева и пакли, мха определили, что постройкам не больше семи месяцев, а того и гляди меньше. Что слова пытаемых только подтвердили. На этот раз никто не торопился вытягивать информацию — пришедшие сочетали работу и возможность отдыха. Развели костёр, и пока одни тщательно осматривали дома, выгребая содержимое наружу для лучшего осмотра, другие уже готовили сытный обед, не побрезговав воспользоваться чужими, весьма обильными припасами. Третьи же занимались пленниками, их крики, озарявшие собой чащобу, никому не мешали. Ни зверям, ни людям. — Значит, когда вы обосновались здесь, это тут уже стояло, — с кивком подвёл черту Рейнард этого вопроса, задумчиво перебрасывая кинжал из одной руки в другую.       Он сидел на вынесенном стуле, ножками утопавшим в снегу, рядом разместили ещё несколько скамей. На одной из них уже застывала кровь, а на другой присели перевести дух молчаливый Дрейвн и Гантрам, который снегом чистил испачканные, поалевшие ладони. Работать приходилось аккуратно, с толком, чтобы не сломать ни тело, ни человека раньше срока, и, видят боги, это то, что у них получалось не хуже охоты, не хуже скачки галопом, не хуже, чем орудовать мечом в честном поединке. Результаты не заставляли себя ждать очень уж долго, и логическая цепь событий выстраивалась, обрастая деталями. — Д-да, — кое-как выдавил из себя мужчина, который уже больше походил на жертву оголодавшего хищника, а потом спешно добавил, чтобы сразу избежать новой порции страданий: — и этот… а-артефакт нам передал тоже Ш-шалоун. Ничего н-не объяснил, лишь показал, как… пользоваться.       Сипящий человек утих, часто и с дрожью вбирая воздух, пытался сфокусироваться взглядом на какой-то точке перед собой. Поломанные кости, кое-где не хватало мяса и кожи. Ни одна рана не была смертельной, и ни одна не наносилась сразу после предыдущей, потому что каждая должна была убеждать, что всегда есть куда хуже, куда больнее.       Человек в обрывках лежал на снегу, поскольку холод притуплял часть боли, а поза помогала не шевелиться. Рядом с ними стояли Оскэр и Хэрнэн, потряхивая усталыми руками, а Видар отлучился добыть флягу с водой. Гардог же обдумывал про себя всё: упомянутый неизвестный с очевидно липовым именем мелькал везде, что касалось истока проблемы, определённа одна из нитей узла. Их изначально частично нанял, частично убедил этот человек, привёл сюда этот человек, обещал большую награду и восстановление справедливости на этих землях тоже этот человек. Причём сперва сформировал костяк группы, которой предложил это дело, потом численность пополнялась тем, кому было плевать на то, кого грабить. Таким образом сформировалась направляющая составляющая, знавшая чуть больше, и просто расходный материал. Эдакие слои кокона, и Шалоун был всего лишь очередным из них. Дальше и выше. Взаимодействие того, кто задумал и имел ресурсы, возможность организовать такое на владениях самого хранителя юго-восточного предела, осуществлялось через посредников. Причём умело, продумано: ни один из четвёрки не описал Шалоуна одинаково. Внешность различалась, будто на того навели морок. И сенешаль предположил, что это всё та же магия — кто-то очень не хотел лишаться преданного человека и позаботился о такой защите. Всё больше и больше это начинало напоминать… заговор. Как только они выудили всё, что могло пригодится из преступников, убили их. Без муки, особой боли и промедления. За милостью, избавляя от дальнейших страданий, за дальнейшей ненадобностью. Награбленное частично отыскалось в домах, а вот угнанных людей найти теперь могли только псы — убитых после развлечений, да расшвырянных по лесу в стороне, дабы волки вокруг не подходили к лагерю. Отрицать эффективность такого манёвра глупо. Это потаённое убежище закончили осматривать не скоро. Как только все дела были сделаны окончательно, трупы и важные или же примечательные вещи собраны, Рейнард собрал всех вокруг себя и перенёс магией поближе к замку герцога. Ещё нужно было довершить начатое.       Только после полуночи маркграф опросил всех прочих пойманных, отпустил верных слуг на заслуженный отдых, сам же на время остался в подземелье, словно оно своими секретами помогало думать. «Уж по крайней мере, источники сведений под рукой, если потребуется спросить ещё что-либо», покачал головой свободный гость этих стен. Темница Анто де Калго не могла похвастать особой продуманностью: прямые коридоры, решётки, отделяющие камеры друг от друга. Все могли друг друга видеть, переговариваться, передавать что-то. Самое главное, такое негласное, взаимное присутствие давало бандитом толику душевной стойкости, ведь они не одиноки. А ещё огни. Факела, установленные на поворотах и на внутренних стенах, к коим крепились петли решётчатых дверей, делали свою работу. Тихо гудели, создавали рыжеватые островки света, которые могли действовать успокаивающе. «Когда во мраке есть свет, то появляется надежда», мысленно проговорил Гардог, поглядывая на один из проходов с двумя стражниками. Тихо — узники старались не шуметь лишний раз. Однако сквозь запах сырости и камня пробивался запах железа и крови. Аромат боли. Пока не той сломленной и всепоглощающей, но её и не требовалось на этот раз. Парень, получивший больше информации, советы своих старших помощников, прикидывал дальнейшие действия, как и куда направиться, кого к кому отправить, где искать остальные зацепки к клубку интриг, когда сверху по лестнице лязгнула тяжёлая дверь, а потом раздались приближающиеся, твёрдые шаги. Хмыкнув, маркграф быстро дошёл до единственного спуска в это мрачное место и увидел герцога, который не побрезговал самолично сойти вниз. Тот недобро и с неким презрением оглядывал эту часть своего обиталища. Выглядело так, будто тот ну очень редко сюда наведывается.       Остановил зелёные глаза на Рейнарде, который из вежливости в приветствии немного наклонил голову. — Долго ты тут ещё возиться будешь? — придирчиво спросил тот, кривясь, морща длинный нос и кося на кованые решётки. — Нет, я уже собирался уходить, — отозвался парень, поскольку без проблем уловил — прибывшему уже не терпелось поговорить обо всём с глазу на глаз. — Сам-то никого не узнал, Лабберт? Может, видел в гостях у соседей?       Он, пригладив алые волосы, пошёл к мужчине, который своим видом не внушал уважения, но во власти которого находились не малые силы, богатства и связи. Всё, чего мог желать представитель рода, издревле преданного монарху и стране. Герцог же не ответил, пожевав тонкие губы, а пошёл обратно наверх. «Даже если бы тебя пытались настроить против короля, у них бы ничего не вышло. Им просто нечего тебе предложить, поэтому попробовали пошатнуть», рассуждал Гардог, поднимаясь следом за хозяином замка. У дверей Анто де Калго отдал распоряжение, звучащее как назойливое, придирчивое требование, насчёт охраны, и повёл рыщущего в свой кабинет. Где, по всей видимости, не опасался быть подслушанным. Недолгие минуты пешей прогулки по коридорам, казавшимся Рейнарду после своего старомодного родового гнезда низкими, и наконец они зашли в просторную комнату. Первое, что бросалось в глаза, яркое и обильное освещение, на которое тут не жалели средств. Ярко почти как днём. Затем аккуратные ряды богато обставленных стеллажей. Книги, безделушки, коллекция насекомых под стеклом, даже засушенных цветов. Шкатулки, закрытые панелями ящики, картины. Дуговой, большой и резной стол с обилием полок, как внизу, так наверху. И гость отметил, что там, наверняка, имеются потайные отсеки. Внутри тихонько ощущалась магия. Прямая, выстроенная. — Да никого я не узнал, — проворчал тем временем Лабберт, с грохотом закрывая за собой надёжную дверь, прошёл к столу, — ещё бы мне не хватало всех подряд в чужих владениях рассматривать. Но вот Андре сказал, что троица беглых с моих земель есть. Выблядки. — Не удивлён, там много преступников, — усмехнулся Гардог, поглядывая на проявление недоступной роскоши со смесью любопытства и при этом собственного превосходства. — У семерых над левым глазом клеймо в три полосы. Лузайс так метит убийц.       Фигурный камин с лепкой в виде пышнохвостых петухов с острыми шпорами лап — гербом этого дома. Объёмные кресла с тонкой вышивкой. Стены были обшиты резными панелями особого сорта древесины, украшенными позолотой. Завитки сверху, на середине узоры листвы, снизу же точно плетение корней.       Уютно, тепло, не то, что в его собственных каменных покоях. Всё тут указывало на комфорт и богатство, коим хотелось наслаждаться. Здесь хотелось остаться и даже отдохнуть, посмотреть собранные коллекции. И всё же… ничего из этого не помогло Анто де Калго в решении проблемы — атрибутика пуста и всего лишь напыщена. — О, с Мерлом-то дружить далеко не лишнее. Он будет доволен, когда я передам их ему, — владелец жестом пригласил занять одно из кресел возле камина, сам прошёл к другому. — Может, и кому другому беспредельников вернуть в качестве доброй воли, но сути это не изменит. Это уже больше, чем обида за какие-то слова, Рейнард. Я хочу найти того, кто подумал, что может чинить мне козни, и вздёрнуть на суку. — Как и я, потому что кто бы не стоял за всем этим, тот проявит себя снова, — осклабился маркграф, вальяжно занимая предложенное место, при этом сохраняя внутреннюю сосредоточенность. — Может, снова у тебя, так что будь осторожен и посматривай вокруг.       От жара пламени тело начинало млеть, расслабляться после долгого дня на холоде. Гардог даже откинул голову на удобную спинку, не отрывая серых глаз от собеседника. Тот какое-то время обдумывал сказанное, пальцы барабанили по подлокотникам. Несколько раз он бросал пристальные взгляды на своего гостя, но тот лишь уверенно, немного надменно улыбался в ответ. — Я бы заподозрил, что ты сам это и устроил, настоль быстро нашёл их и разобрался, — передёрнул узкими плечами Лабберт и, недоумевая, фыркнул, — но у тебя нет столько денег, чтобы устроить такую подлянку.       Маркграф еле-еле сдержал недобрый смешок: человек перед ним явно не привык и не умел быть аккуратным в разговоре.       Даже если бы герцогу мстили за некую обиду, то тот и вовек не упомнит, что и кому сказал обидного. Впрочем, кто герцогу указ? Рейнард, проигнорировал оскорбление своего статуса и чужую мнительность, которая хотя бы перекрывалась прямотой, и указал на то, что могло служить весьма надёжной нитью к зачинщику. — Но у кого-то их достаточно, чтобы подготовить на твой земле без твоего ведома небольшой бунт, — он спокойно смотрел на озадаченного и злого Анто де Калго, потом вкрадчиво добавил: — кто-то, имеющий в своём распоряжении подобные магические артефакты. Большая редкость. — Кирус их страстно коллекционирует, — небрежно заметил мужчина, поскрёб лоб, — но и без него многие прячут у себя такие вещицы. Хорбурны, Фловаусы, да много их. Эдакий козырь в рукаве. Я поищу как надо по своим связям. Ты там ножом не дотянешься, зато моих языков хватит. Заодно тише, верно? — Да, это сейчас нам на руку, — подтвердил Гардог, отстранёно пальцами пробежался по вышитой обивке кресла. — Нужно осторожно подкрасться, приготовиться самим. — Всё же думаешь, что хотят пошатнуть порядок в стране? — серьёзно и, как обычно, прямо в лоб спросил Лабберт, сверкая зелёными глазами. — Иначе зачем такие усилия и вложения? — пожал плечами парень. — Они осторожны и действуют неглупо, с прицелом на будущее. Не побоялись даже засветить магические артефакты — верили в свой успех. Значит, они немного самонадеяны и вряд ли отступят. На этом можно будет подловить. Коли в воду упал — будешь мокрым, на коня сел — так упал.       В разговоре с герцогом он не приметил ничего подозрительного и предположил, что на того, действительно, можно в чём-то опереться. Союзник в этой работёнке не лишнее, да и прав Анто де Калго, что руки у Гардога не всегда развязаны. А не везде можно было силой вырывать необходимое. Поэтому дав напоследок парочку советов на ближайшее время, гость с вполне чистой совестью отбыл в выделенный покой.       Его комната находилась недалеко от гостевых, где разметили его братию — маркграф сам настоял на этом. Ему так было спокойней, да и своих слуг не желал принижать. В неосвещённой комнате тот обнаружил сенешаля, сидящего в тёмном углу. Да так, что не всякий пришедший приметит его вовремя, однако лорд знал, что наставник будет исполнять свой долг и следить за тем, чтобы в покои никто не пробрался посторонний. И при виде мужчины, знакомого с детства, Рейнард почувствовал больше уверенности и спокойствия. — Ну как? — Гантрам насторожённо нарушил тишину. — Не он, — помотал головой парень, потом нахмурился. — Он мог бы устроить нам эту приманку, но это не его рук дело. — Думаешь или чувствуешь? — спросил помощник, нехотя вставая со своего насиженного места. — И то и это — он тоже самое выдвинул и на мой счёт. Мол слишком быстро раздобыл ему виновников, — со смешком произнёс Гардог, прошёл к кровати.       Он принялся медленно раздеваться, а сенешаль зажёг один подсвечник, принёс ему таз, полотенце и большой кувшин с водой. Ещё тёплой. Конечно, хотелось полноценно помыться, но дарёному коню в зубы не смотрят. В этом замке данная процедура проводилась иначе. Маркграф принялся омываться, смывая пот и грязь, а Гантрам отошёл в сторону, хмыкая и думая. У самого Рейнарда сил шевелить мозгами уже не хватало — усталость брала своё. Хороший сон обещал быстро поправить это дело. Вода, стекающая по телу в таз, тихонько журчала с медным звоном. Полумрак окутывал, нашёптывая о приятном забытье. — Что будем делать завтра? — осведомился сенешаль, чтобы подготовить к планам остальных. — С утра же отбудем, надо заскочить по дороге в соседние уделы, — ответил парень, не прерывая очищающей процедуры, — прошерстить именные книги. Откуда-то они же выкопали этого Шалоуна. Ещё надо будет послушать, что говорят местные, а потом узнать, где можно разыскать магических умельцев. — И ещё ты не хочешь задерживаться у Лабберта, — знающе заметил Гантрам с каким-то довольством, подошёл ближе, протянул полотенце. — Хотя тот наверняка завтра закатил бы гулянку в твою честь. Ты хочешь к ней.       Гардог засопел и выдернул ткань, принялся грубо обтираться. Разумеется, тот был прав. Обычно маркграф никогда не отказывал себе в разгульных удовольствиях, особенно, когда они завершали часть работы.       А тут ещё никакой особой спешки начинать расследование не стояло, по существу. Дело хитрое, запутанное — с наскоку не поддастся. Да и понаблюдать за тем, как будет восстанавливаться порядок в землях герцога не прям лишнее. Вдруг кто-то в этой суете даст о себе знать? Но это он отвёл самому Анто де Калго, чтобы не задерживаться. Парень швырнул смятое полотенце на кровать, куда сел нагим. В комнате было тепло — сенешаль исправно следил за камином до его прихода. — Хочу, но ещё меньше я хочу, чтобы Лабберт каждому трепал, что я стал немощным, — недовольно проворчал Рейнард под тихие смешки своего воспитателя. — Я отказался в первый день от женщины и смог внятно это объяснить. А если откажусь во второй раз, то слухи мне обеспечены. И самое скверное, что из этого слуха могут догадаться, что у меня появилось постоянное увлечение. Это может поставить её под удар. Особенно сейчас, когда мы кому-то перешли дорогу и собираемся наступить на хвост. Это не то, что я могу себе позволить. — И это достойное, Ардо. Я очень горд и рад тому, что ты действуешь так, — сказал Гантрам, поднося стакан с питьевой водой и тарелку с простыми закусками, а когда парень начал позднюю трапезу, добавил: — И ты хочешь к ней.       Гардог шумно выдохнул носом, жалея, что не может уйти от такого указания. Они оба знали, что это так. Он впервые хотел к кому-то вернуться.