46. И ЦЕЛОГО ШЕПАРДА МАЛО

             — По… лу… чай!! — Картер еще раз лупанула по груше, и поняла, что выдохлась.              Она не узнавала себя, свои ярость и гнев. И, похоже, груша, на которой образовался небольшой разрыв в одном месте, там, где картеровский кулак ударял особенно сильно, тоже её не узнавала, жалобно звякнув цепью и умоляя её прекратить.              Алекс её послушалась и глубоко, с расстановкой задышала.              Долгие годы службы, охоты на пиратов, сражения за выживание, рейдерство – и все коту под хвост. С того момента, как в её жизни снова появился чертов Шепард – все коту под хвост. У этого кота под хвостом явно образовалась бесконечная черная дыра, именуемая коротким звучным словом.              Она здорово сдала за эту неделю. Гибель членов команды прошлась изнутри наждачным катком, хотя она и раньше теряла людей. Но чтоб троих сразу, таких близких и вот так, бессмысленно и беспощадно, как русский бунт – еще не случалось.              Но даже не это давило со всех сторон, лишая сна. А все в куче: и их гибель, и вся эта каша с Шепардом и клоном, и этот свалившийся на голову киборг, и свалившаяся на голову Криз, не умеющая заткнуться, когда надо – все вместе. Добивало и совсем прозаическое: Алекс полагала, что умеет контролировать эмоции, подавлять их, выдерживать в их той степени концентрации, чтобы они не мешали думать здраво и рассудительно. Но как печально оказалось – она такая же тюфтя, как и все остальные. Актор бы рассмеялся ей в лицо, а потом обозвал бы «жалкой пыжачкой» и забрал бы свой «трон» себе, и был бы прав. Нужно было взять себя в руки.              Добивало еще и то, как изменился Шепард за эти недели, как только появилась Криз.              Если раньше Алекс казалось, что еще чуть-чуть и она сможет достучаться до его железобетонной черепушки и получить ответы на все томящиеся в ожидании вопросы, то теперь же все пошло прахом: Криз вцепилась в мозг Шепарда когтями так крепко, что хотелось ему врезать и воскликнуть: да очнись ты уже! Она же играет в собственную игру! Манипулирует тобой! Заставляет все планы и расчеты идти под тот самый кошачий хвост!              В этом Картер не сомневалась.              Оставив ангар, Картер решительно направилась в инженерный отсек. Там уже трудился в поте лица, а точнее — шлема кварианец Киран, усиленно копошащийся в электронном оборудовании и его начинке, извлеченной из-под панели.              Увидев капитана, он сразу же отвлекся.              — Ну что? Разобрался? – спросила Алекс, заблокировав вход в отсек на тот случай, если кому-то вечно любопытному, вроде Криз, вздумается сунуть свой нос куда не надо. Хотя Картер ей запретила подниматься на борт, она ей здорово не доверяла. Даже очень.              Пока запрет «ни шагу на «Сибирь» действовал: вот Криз и Шепарда стала вызывать через общую связь наружу «поговорить», не желая злить капитана. И правильно делала. Картер очень хотелось, чтоб её разозлили. Груша не соврет.              — И да, и нет, — ответил тот загадочно. – Пояснить?              — Валяй, удиви меня.              — Вирус в вашем инструментроне и вирус, который некогда Гектор загрузил в системы «Сибири» — разные вещи, — проговорил Киран. – Тот, что был на Лесуссе, намного сложнее. Находчивее. Мы тогда долго не могли его обнаружить, если помните.              Картер мысленно перенеслась на десять лет назад, еще в то время, когда Жнецы не были побеждены. Её отправили изъять диверсанта на борту «Нормандии», Шепард упирался, как бык, приказав искусственному интеллекту корабля подослать «Сибири» «троянского коня» в виде какого-то вируса. Тогда, чтобы отразить нападки вируса, пришлось даже тайно перезагрузить ядро эффекта массы и все системы, сделав фрегат совершенно беззащитным на какое-то время.              А совсем недавно система защиты Картер обнаружила вирус во временном инструментроне, который пришлось взять после того боя с киборгом. То есть не боя. Того избиения киборгом.               Новый инструментрон был не модифицирован, не усилен, не прошит достаточно, чтобы остановить постороннее вторжение. Вирус не поддавался поимке, постоянно ускользая и маскируясь. На всякий случай Картер приказала Кирану следить за системами «Сибири».              — С системами все в порядке, я постоянно мониторю, — продолжал Киран, потом указал на чип. – Но вот вирус, который проник в ваш инструментрон – я… не могу его найти и удалить, он тоже прячется, хотя технически намного проще. Это всего лишь взломщик.              — Крэк?              — Да, так у вас называется, капитан, — подтвердил кварианец. – У нас же называется вос’патата – «дрянной ключ». Перебирает все папки, сканирует закрытые, взламывает и извлекает коды и пароли, отключает некоторые функции. Судя по всему, он у вас уже давно.              — Целых три дня, — повторила угрюмо Картер, задумавшись. – Для вирусов это и вправду «давно». Он мог многое, что взломать уже.               У неё были кое-какие мысли насчет того, кто мог загрузить ей этот вирус. Потому что она до сих пор не имела ответа на вопрос, как Фине удалось отключить кинетический барьер киборга там, на Земле. Похоже, ответ нашелся. Но поверить, чтоб Фина сама все это придумала и достала эту дрянь, а потом сама решила в тайне от капитана загрузить его в инструментрон и взломать – это на Фину совсем не похоже! Скорее, она съела бы две порции куаро, зная, что в это ужасное блюдо Актор добавляет перетертые яйца пыжака, и попросила бы еще добавки!              Мысль воспользоваться вирусом ей, несомненно, подкинули. И нетрудно было догадаться, чьих это может быть рук или когтей дело. Труднее было доказать. Если Криз шпионит за ней, то может знать все коды и пароли, в том числе и от ошейника киборга.              Особенно от ошейника киборга.              — Еще кое-что интересное… — кварианец протянул в некотором замешательстве. – Когда я пытался удалить вирус с вашего инструментрона и потерпел неудачу, мне пришло вот это, — Киран нажал на сенсорной панели кнопку, и голо проектор тут же выдал миниатюрную проекцию в виде большого красного Сатаны, который угрожающе покачал кулаком, а потом нагло засмеялся:              «Ты на кого бочку катишь, ламер?! Поймай, если сможешь, идиот!»              — Забавно, — фыркнула Алекс, сложив руки на груди и устало вздохнув, хотя ничего забавного совсем не видела. Обычно такие маркеры оставляли юные мальчишки-хакеры, возомнившие себя богами. Специалисты поумнее так старались не делать. На бывшего диверсанта «Цербера» это совсем не было похоже, и это заставило Картер усомниться, а Криз ли виновата. В то же время интуиция подсказывала, что да – это Криз, но убедить в этом Шепарда на основании интуиции вряд ли получится. А Картер не хотела, чтоб он вдруг возомнил, будто она начала охоту на ведьм просто потому, что испытывала к этой женщине здоровую долю антипатии.              — Так что пришлось полностью удалить всю прошивку инструментрона, — закончил Киран, передавая ей чип. – Я все проверил: теперь все чисто, можете не сомневаться и проверить сами.              — Спасибо, — кивнула Алекс, принимая чип и рассматривая его со всех сторон, как будто он мог внезапно превратиться в гадюку и укусить её. – Но я все же купила себе новый, не хочу рисковать.              С этими словами она бросила чип на пол и растоптала тяжелым сапогом. Пусть Криз со своими вирусами катится ко всем чертям!              Закончив здесь, Алекс направилась в медицинский отсек. Доктор Эйнхарт отправил сообщение, что у него есть серьезный разговор, и Картер догадывалась, на какую тему.              Зайдя в медотсек, она застала доктора за какими-то вычислениями в датападе. Склонившись над предметом, он хмурил кустистые брови, как будто читал что-то очень неприятное. Когда-то Картер спасла его от десятилетнего рабства, поэтому, при появлении еще кого-то в помещении, доктор невольно вздрогнул и не смог отделаться от испуганного выражения лица на долю секунды, словно позабыв, что он уже свободный человек и может не бояться делать то, что хочет. Десять лет рабства против почти десяти лет на свободе – но первое все равно не прошло даром, отпечатавшись в усталых глазах блеском обреченности.              — Капитан, — мягко позвал доктор. – Хотел бы показать вам кое-что.              — Если это то, о чем я думаю, то не медлите.              — Вот, — указал старик в датапад. – Отчет номер 176 от патологоанатома и специалиста химического анализа. Только что пришел. Неудобно говорить об этом, но мне пришлось заплатить пятьсот кредитов за него, а мы уже давно не получали жалования, так что мне пришлось влезть в долг…              — Я все компенсирую, — уверенно заявила Алекс, спросив себя, а остался ли хоть кредит из той суммы, что она копила на модернизацию «Сибири», а Шепард и Криз потратили, как они говорили, «на дело»! Если нет, придется уже ей влезть в долги.       Под хвостом продолжалось копиться.              — Спасибо, капитан, — выдохнул с легким облегчением доктор и перешел к делу: — Вы прочитаете отчет или пересказать?              — Давай второе. Я мало что пойму в этих терминах, — пролистав пару страниц, призналась Алекс.              — Тут особо и нечего понимать, кроме одного вывода: по мнению патологоанатома и по анализам объект исследования… то есть наша Фина, — исправился доктор, сообразив, что говорит о бывшем члене экипажа, с которым прослужил много лет, а не о каком-то чужом «объекте исследования», — была уже убита на тот момент, когда в неё пустили три пули: в область груди две и одну в голову.              — Это странно, — мрачно прошептала Картер, сжав кулаки. – Так какая же точная причина смерти, если не пулевые ранения?              — Ей сломали шею, — пожал плечами доктор. – А через какое-то время прострелили грудь и голову. Между этими событиями прошло немного времени, но данные анализа показывают, что смерть наступила от «перекрута спинного мозга, повлекшего за собой перекрут и продолговатого». У азари все называется несколько по-другому, но я адаптировал отчет, чтоб вам было понятнее. Кто-то – тут не берусь судить – сделал это достаточно быстро, сильно и профессионально.              — Это могла сделать женщина? – спросила Картер, чувствуя, как багровеет её лицо.              — Обычная человеческая женщина? Вряд ли. Но модифицированная имплантатами? Вполне, — кивнул доктор, проговорив это тише. – Судя по заключению патологоанатома, смерть наступила мгновенно. И еще… в момент смерти объект… то есть Фина... была без сознания, если смотреть на эти показатели, — он указал на что-то в отчете, и Алекс пробежалась по данным глазами, хотя они мало о чем ей сказали.              Картер какое-то время молчала, переваривая эти слова и чувствуя, как внутри вскипает медленно, постепенно очень, очень холодная ярость. Будь она кроганом, каким её считал Актор, она бы немедленно бросилась вершить возмездие, круша все на своем пути! Но она не кроган.              Поэтому Алекс перевела дыхание и взяла себя в руки. У неё были доказательства, но косвенные. Их не хватит, чтобы вот так взять и обвинить человека – а это, несомненно, была Криз – в убийстве. Хотя все внутри кричало о том, что это она. Вирус тоже запустила она. Только этого все равно не хватало, чтобы плюнуть на все и сломать ей шею так же, как она сломала шею Фине. А очень просилось. До мурашек.              Картер не хотела ошибиться.              Скачав себе отчет на новый инструментрон, Алекс приказала доктору обо всем молчать и удалить его версию отчета.              Потом же, обуреваемая тяжелыми мыслями, поднялась на капитанский мостик и, пройдя в пилотную рубку, уселась в кресло Сайласа, закинула ногу на ногу, но не по — дамски – так сидеть было невозможно и крайне неудобно — а по типу мужчин. В рубке кроме неё никого больше не было, так как она сама настояла недавно, чтобы Сайлас взял заслуженный отдых и отоспался в каюте, пообещав за всем присмотреть.              Обзорный иллюминатор был открыт и выходил прямо в сторону небольшой платформы, где был примагничен зажимами арендованный шаттл, и Картер, заметив там Криз, с подозрительностью прищурилась. Она совсем не собиралась ни за кем следить, но это же Криз! Сам Сатана во плоти! И если так подумать, то и маркер вируса очень ей подходил! Может, это еще одна её фишка, наравне с фишкой хитрить, обманывать и сворачивать шеи азари?              Видно было, как диверсантка «Цербера», подойдя к шаттлу, проверила, нет ли кого поблизости, а потом, активировав люк, преспокойно вошла внутрь. Туда, где находился киборг. Киборг, которого Картер еще почему-то не убила.              Эта мысль заставила челюсти сжаться, и Алекс ощутила и даже услышала скрип то ли песка, то ли залетевшей в рот пыли старого дока на зубах. Такая себе приятность – скрипеть песком на зубах. Уж лучше втягивать еле уловимый запах кофе и пряностей, летающий по доку и нагоняемый вентиляцией из детского кафе, сейчас пустующего, обслуживаемого только дронами, ВИ и автоматизированной системой, а оттого и продолжающее функционировать.              Шепард просил ничего не предпринимать. Пока. Дождаться, когда киборг исчерпает свою полезность и нанести удар.              Разум Картер это прекрасно понимал, что надо проявить терпение и рассудительность, но кровь внутри все равно бурлила от желания убить эту тварь. Дело было не только в желании отомстить, хотя — чего уж там таить! – причина была крайне веская. Но вместе с тем Картер понимала, что это существо, этот киборг, занимающийся наемными убийствами, не должен разгуливать свободно по галактике и нести с собой смерть!              О да, до Алекс доходила информация, что ему приписывали! И поэтому тоже она должна была избавить галактику от него.              Потому что такие, как он, делали то, что произошло когда-то в колонии Ахиллес. Её родной колонии, где убили близких ей людей просто потому, что пираты могли. Судя по информации о судьбе, постигшей азарийскую колонию Лаан, этот механический зверь в человеческом обличье тоже убивал просто потому, что мог. И при всем этом еще наслаждался процессом – так что желание убить его было вполне оправданным для капитана Александры Картер.              Тут Алекс увидела, как Шепард вышел – нет, буквально вылетел откуда-то, быстро добрался до шаттла с таким видом, как будто хотел убить кого-то. Потом замер на какое-то мгновение, как будто прислушивался к чему-то, замешкался, с кем-то связался. Снова быстро исчез, занырнув в «Сибирь». Через какое-то время возле шаттла возник Вакариан и, лениво подойдя ближе, удобно устроился на ящиках рядом, всем своим видом демонстрируя, что ему скучно.              Картер нравился Вакариан. В нем было что-то легкое, даже забавное: он умел наслаждаться маленькими радостями, в то время как вокруг мир катился в тартарары. Сама Алекс так и не научилась этому, постоянно готовая стрелять, бежать и снова стрелять. Как и Шепард. У того было всегда выражение, будто он был готов стрелять, стрелять, стрелять – и убивать. Это почти уже свойственное ему выражение лица, на которое постоянно накладывался налет угрюмой загадочности, и Алекс часто задавала себе вопросы, на которые она надеялась получить ответы от самого Джона Шепарда.              Но время шло, вопросы оставались, а Шепард, кажется, не собирался откровенничать, как она рассчитывала. Глупо рассчитывала, возможно.              Картер уверяла себя, что как только проблема с клоном будет решена и как только она отомстит киборгу – все, её песня и песня «Сибири» в этом приключении спеты. Она вернется к прежней жизни и забудет о Шепарде и своей тупости из-за него как о кошмарном сне.              Её очень многое беспокоило в предстоящем плане. Поэтому, немного подумав, она набрала сообщение:              «Нужно поговорить. Сейчас. Я в рубке», — и стала ждать.       

***

                    «Тебе не спрятаться от меня, Энсил… Мамочка все равно найдет тебя. И разорвет на части!»              — Нет!! – Вишнев, резко сев на кровати, судорожно проверил, все ли части тела на месте. Руки, ноги, потом засунул ладонь в паховую область и со вздохом облегчения убедился, что и там все хорошо. Он мог представить жизнь без руки, ноги, но без своего достоинства жизнь превратилась бы в насмешку!              Он быстро огляделся. В каюте тишина и мрак, даже двигатель старого корабля не вибрировал и не издавал никаких приятно убаюкивающих звуков – они же на станции, в доке. Это все, что Вишнев знал, и, честно говоря, больше ему знать не хотелось. Ему было плевать, что происходило со всеми, кроме него. Не плевать было тогда, когда происходящее касалось его драгоценной персоны, но Блэквотерс, заперев его сюда уже почти на месяц, кажется, и не думал его отпускать.              Это было хорошо или плохо?              Поначалу плохо. Вишневу не хватало алкоголя, женщин и тупого персонала, на которого можно поорать. Предметов комфорта. Хотелось развалиться в кожаном кресле, закинуть ногу на журнальный столик и приказать ВИ по имени «Эй, ты, козел электронный!» включить порно.              Очень не хватало порно. Даже больше, чем того, что обычно не хватает обычным людям взаперти: душа, свободного перемещения, общения с себе подобными. Энсил об этом не скучал. Он мог ходить немытым неделями, торчать в одной комнате и ни с кем даже не перекинуться парой слов, если только у него есть то, что было ему крайне необходимо: виски, женщина и порно. Можно еще и красного песка в довесок.              Вишнев не считал себя обычным человеком. Если б он был обычным, создал ли он бы то, что ставит его в ряд с такими учеными, как Ньютон, Эйнштейн и Галилей! Хотя… Энсил знал, что ему «немного» помогли, но предпочитал думать, что это он просто такой уникальный. И ему совсем не хотелось, чтоб ему снова «помогали»!              Это была главная причина, почему все «плохо» не шли ни в какое сравнение с одним-единственным «хорошо».              Вишнев больше не ощущал смертельного холода, идущего изнутри, и звенящий в ушах противный чужеродный голос ни разу не побеспокоил его. Энсил наконец-то, после стольких лет безудержного страха, что вот сейчас снова почувствует Её, смог вздохнуть свободно.              Как такое возможно? Блэквотерс знает какой-то фокус? Нужно было срочно узнать! Так он решил еще в первый день похищения. А потом тянулись дни – и он приспособился быть пленником.              Встав на босые ноги и ощутив ступнями холодную палубу, доктор бросился к двери.              — Эй, есть там кто-нибудь?! Ау!! – проорал он в небольшую щелку. – Эй, все спят что ли? Кроган, ты куда пропал?              Кроган и вправду пропал в последнюю неделю. Азари тоже не было видно. Да и вообще – на корабле стало куда тише и безлюднее, а еще пару недель назад здесь кипела жизнь. А теперь как в морге…              Это неосторожное сравнение распалило и без того не самую стойкую психику Вишнева. Он заорал сильнее:              — Кто-нибудь меня слышит?? Да где же вы, мать вашу, пи****** еб*****!!              Мат всегда творил чудеса. Спасал от навязчивого чувства страха и делал даже глухого сверх восприимчивым. Вот и сейчас Вишнев услышал какое-то движение в стороне, а потом приблизилась фигура с заспанным, недовольным, но знакомым лицом. Латинос вернулся!              — Чего тебе, Вишнев? Дай поспать!              — Эй-эй, амиго! – ухватился за эту возможность Вишнев, так как это был самый лояльный из всех его стражников. – Слушай, позови Блэквотерса, а? Очень тебя прошу!              — Зачем еще?              — Хочу спросить у него кое-что важное!              — Например.              — Слушай, амиго, он запретил мне об этом говорить! Но это очень-очень важное!              — Ну да, — солдат почесал шею, а потом зашагал обратно, в свой уютный уголок, где, как заметил Вишнев, располагалась его лежанка, прямо на полу ангара.              — Стой-стой! Хорошо, скажу! – заторопился Энсил привлечь его внимание. – Я просто хочу узнать, что такого сделал Блэквотерс, чтобы не слышать призывы! Чтоб Его не слышать!              — Кого-кого? – спросонья латинос не слишком заинтересовался этой информацией. – Что за чушь ты городишь?              — Да как я могу тебе объяснить, если он пригрозил, что отрежет мне язык, а потом еще и член, если я хоть слово лишнее скажу?! – распалился Вишнев, поражаясь тупости этого солдафона.              — Тогда и шел бы ты лесом!              — А ты пошел бы на х…!              — Мигель, я разберусь, — раздался чей-то знакомый спокойный голос, но не Блэквотерса. Турианца. – А ты пока иди и попей что-нибудь на камбузе.              — Да я особо и не хочу…              — Мигель, — повторил турианец, и латинос, выругавшись по-испански, ушел. Вишнев еще не видел турианца, высматривая его в темноте ангара, поэтому слегка вздрогнул, когда проем маленького окошка полностью поглотила кошачья физиономия.              — О чем ты говоришь, Вишнёв? – спросил Вакариан, а это был, несомненно, он, хотя рожа его выглядела немного по-другому: с другими, красными отметинами. Но Энсил все же на мгновение засомневался, а не трюк ли это какой, чтоб проверить, насколько он умел держать язык за зубами.              — Да я это, — сообразив, в чем его сомнения, заверил турианец. – Просто небольшая маскировка, но через пару дней все сойдет. А сейчас говори, что ты имел в виду, говоря про «призывы»?              — Я… Э… — Вишнёв на всякий случай решил пойти на попятную. – Я не могу об этом говорить. Он отрежет мне язык и член!              — Да, он такое может, если ты о том, кто запер тебя здесь.              — Тогда чего спрашиваешь? Я… Я просто хотел узнать, как он это делает?              — Делает что?              — Я не могу сказать, — пожал Энсил плечами, хотя его ну просто очень подмывало ответить, а еще лучше – потребовать за ответ что-то. И все же страх перед человеком, который выдавал себя за Блэквотерса, был настолько велик, что его не могла одолеть даже неуемная жажда получить выгоду и рассказать турианцу все до последнего слова.              Вакариан кивнул, как бы признавая этот факт. Потом поднял уродливую, на взгляд Вишнёва, руку и покрутил в трех пальцах какой-то ярко-желтый то ли камень, то ли сплав.              — Видел когда-нибудь такое?              — Я… хм… — Вишнёв замялся. – Нет, не видел.              — Странно, что не видел. Здесь на фрегате есть ящики с этим загадочным сплавом. Да и у тебя в твоей камере тоже.              — Да ну? – удивился Вишнёв, поскольку и вправду не знал, что это. Он обернул голову, чтобы посмотреть, где же спрятана эта хрень, но искал глазами недолго: быстро надоело и вообще с чего бы ему интересоваться этой хренью?              — Вон, под кроватью ящик, — пояснил Вакариан. – И мне, знаешь ли, тоже интересно, что это. И зачем это повсюду. Хотя кое-какие догадки у меня уже есть.              — Слушай, Вакариан… — раздражительно проговорил Энсил. – Мне на эту хрень плевать. Но я хочу поговорить с Блэквотерсом!              — Ты же вроде ученый, — хмыкнул турианец, — а настолько глупый, что не можешь сложить один плюс один. И тебе плевать «на эту хрень», что вдвойне подозрительно для ученого. Кого ты больше не слышишь, Вишнёв?              — Я же сказал, что не могу…              — А если я подкину тебе парочку журналов?              Энсил увидел во все той же уродливой руке мини проектор, демонстрирующий в миниатюре довольно пикантные картинки и видео. Ну наконец-то хоть кто-то подумал о нем!              — Давай сюда, турианец, — потянулся Энсил за ними, но тот отвел руку.              — Сначала скажи мне, что ты и Блэквотерс скрываете, и получишь желаемое.              — Черт, черт, черт, — выругался Энсил, а потом пнул дверь. Тишина и мрак корабля немного пугали его, и пара хороших порно видео смогла бы немного успокоить взбудораженные неприятным сном нервы! Но Блэквотерс…              — Слушай, Вакариан, я тебе так скажу, — понизил голос Вишнев до громкого шепота и почти вплотную припал к окошку. – Мы с ним собаки подневольные. Но ты еще нет. Я не знаю, что задумал Ш… Блэквотерс, но я бы не советовал тебе ему доверять. Ты же знаешь, что именно он похитил со станции у Новерианской Корпорации!..              — Гаррус? – вдруг раздался громкий голос, как будто из преисподней. Вишнёв сразу же оторвался от окошка и сел на кровати, бессознательно схватившись руками за место, подвергавшееся угрозе – пах. Без языка Вишнев тоже мог бы представить себе жизнь, хотя у красоток это снижало шансы на взаимность.              Он услышал тихий разговор снаружи, но разобрать получилось лишь отдельные слова: «глушилка», «проверь», и все – ни Блэквотерс, ни Вакариан не хотели, чтоб их услышали и поняли суть разговора. Спустя какое-то время все стихло, и Энсил вздохнул: кажется, его члену больше ничего не угрожало.              Однако обрадовался он рано. Через мгновение в окошке показалось угрюмое лицо Блэквотерса.              — Держи, — позвал он и протянул мини проектор в проем. Не веря своему счастью, Вишнёв ринулся вперед и попытался забрать проектор, пока у его захватчика, на удивление, хорошее настроение, но едва он дотронулся до проектора, как почувствовал, как железная, почти медвежья рука схватила его за грудки и резко притянула его к двери. Да так, что в глазах почти потемнело, когда его лицо впечаталось в дверь! Но уши расслышали все, до последнего слова, хотя слова и были произнесены очень тихо:              — Еще раз залепечешь языком – отрежу. Проговоришься – расшибу твой череп. Может, ты ему и нужен. Но мне – не особо, так что не давай мне повода убивать тебя.              — Да я и не хотел…              Рука оторвала его от двери, а потом с новой силой впечатала.              — Я сейчас очень злой, Вишнёв. Так что без шуток!              — Да и я не собираюсь, — прошептал испуганно Энсил. – Но мне не безразлично, если ты решишь взорвать бомбу прямо тут, на станции, и я тогда тоже сдохну!.. Ты же помнишь, Блэквотерс, что я тебе про неё рассказывал?!       Вместо ответа Вишнёва еще раз, уже в третий, припечатали лицом к двери. Как это было больно! Кто его вообще за язык тянул!              От четвертого раза Вишнёва спас сигнал вызова по передатчику. Кажется, по передатчику. Вишнев был так напуган, трясся от страха, почти в полуобмороке, что мог спутать.              — Что? – хватка немного ослабла, а потом и вовсе медведь разжал руку, чтобы принять вызов, и Вишнёв с айканьем упал на пол.              — Надо поговорить. Срочно. Я в рубке, — раздался голос капитана.              — Сейчас.              Дальше Вишнёв уже и не вслушивался. Он глубоко вздохнул, переводя дыхание, дополз до кровати. Ну вот и получил. Следовало все же держать язык за зубами!              В руках что-то треснуло. Опустив взгляд, Энсил увидел, что от такой грубости мини проектор сломался!              Издав досадный рев, Вишнев швырнул его в стену, проклиная все на свете.                     

***

                    Мас’Ани не нравилось, что остальные были им недовольны. Каждый хотел урвать свой кусочек пирога, да пожирнее: Шарк жаждал убивать, Бэст – извращаться, Хейси, та, что в голове, уговаривала вырвать для её коллекции глаза «дьяволицы», Терри забился в угол и плакал, Умнику приспичило читать нотации, что «все это добром не кончится». Над последним смеялись все, включая Анонима. Никто и не рассчитывал на «добро». Все хотели повеселиться, даже Терри, обоссавшись в углу.              «Какое жалкое зрелище».       «Лучше бы его вообще не было!»       «Терри – тоже наша часть…»       «Вырви её глаза, я говорю!»       «Заткнитесь все! Я отдыхаю!»              Мас’Ани сладко потянулся, удобно расположившись в небольшой каюте двуместного шаттла, который Неклон и Ко арендовали специально для того, чтобы было где прятать ненадежного союзника, на чем перевозить и где размещать эми-взрывчатку, где держать под надзором, поскольку сучка с фрегата запретила ему подниматься на борт.              «Да больно надо!»               Тут было гораздо удобнее, спокойнее, если хотелось поспать, пусть немного жарковато, отчего Мас’Ани разделся до брюк, хотя его постигла мысль, не раздеться ли догола и даже так и прогуляться по доку, а потом поржать, когда это кого-нибудь смутит.              Снаружи постоянно дежурил то турианец, то накачанный солдафон, периодически проверяя, на месте ли «союзник» и не сбежал ли, или хуже того – не решил ли взорвать тут все к чертям собачьим просто потому, что так будет весело. А еще весело увидеть рожу того, кто зайдет и найдет его в чем мать родила.              Веселье – это как раз то, почему Мас’Ани находился здесь. Да, его сдерживал ошейник и угроза, что его голову попросту взорвут, но, честно говоря, если бы Мас’Ани хотел по-настоящему, он бы уже давно придумал, как свалить отсюда, избавиться от ошейника и вернуться, чтобы всех убить.              «Но зачем?»       «Станет же по-обычному скучно!»        «За последние дни жизнь заиграла яркими красками!»       «Да заткнись ты!»              Взяв датапад, Мас’Ани какое-то время смотрел ролики в Экстранете, жуя протеиновый батончик из пайка, который притащил турианец. В каюте было относительно неплохо: мягкая постелька, выход в Экстранет, паек приносили. Не хватало только чьих-нибудь окровавленных кишок, размазанных по стене – такой декор Шарку точно понравился бы!              «Понравилось бы! Может, слиняем из-под ока тупого солдафона, найдем какого-нибудь уродливого прохожего и избавим его от бремени кишок?»              Мысль была замечательной и такой соблазнительной. Мас’Ани уже давно никого не убивал.              «Целых три дня. Это очень давно! Уступи мне место, и я решу этот вопрос быстро!»       «Ну уж нет. Пора действовать по-умному!»       «Вырви её глаза!»              В хранилище вчера пришлось пойти на хитрость, и наемники поубивали сами себя. Самое забавное – это то, что победитель, получивший приз, даже не догадывался, что ему перевели палевные деньги! Мас’Ани как-то выполнял один заказ, и ему заплатили аж миллион кредитов, находящихся на одном счете. Счет этот мониторил один Спектр, внедривший в счет жучок.              То бишь, когда кредитами воспользуются, Спектр получит данные о том, где и когда это произошло – а там дальше по следу. За киллером Мас’Ани уже давно охотились все кому не лень: и обычные охотники за головами, нанятые службами Альянса и НГА, и пираты, и тот самый Колум Росс, «прекраснейший» из заказчиков, и несколько Спектров. А тот, что оставил жучок, тоже был довольно симпатичный.              Представив лицо наемника, когда к нему нагрянет Спектр, чтобы вытрясти из него всю душу, Мас’Ани довольно и громко расхохотался.              — Рада, что тебе весело, — раздался голос с нотками скепсиса, и в каюту вошла Хестром Криз.              «Нет, серьезно: какой идиот придумал ей имя? Если родители, то они явно не слишком любили свою дочь».       «Глаза!! Глаза!!»              Пусть имя у неё и было идиотским, а вот выглядела она аппетитно, и Бэст даже грязно улыбнулся, глядя на стройное гибкое тело с плавными изгибами, которое он был бы не прочь опробовать. В голове ярко мелькнули картины, что именно он бы сделал с этой голубоглазой стервой, и эти описания были столь грязно-красочными, отчего у Мас’Ани стало тесно в штанах.              Криз ему нравилась.              «Но не настолько, чтобы не убить её потом».              Или нет? Или лучше сначала все же трахнуть, а потом убить? Если б была возможность, он бы завалил и сучку с фрегата. А лучше обеих одновременно. Сучку можно привязать, чтоб не рыпалась, а Криз вроде куда сговорчивее…              — Хватит так на меня пялиться, грязный ублюдок, я пришла по делу, — обломала Криз всё удовольствие, опершись спиной о перегородку и сложив руки на груди и всей позой выражая, что ей сейчас не до ерунды.              — Жаль, — выдохнул Мас’Ани, снова потянувшись. – Я только что представлял наши веселые потрахушки.              — Ты хоть пять минут можешь быть серьезным? – повела она бровью, а потом извлекла из кармана куртки знакомый прибор – черный, небольшой и продолговатый, и Аноним улыбнулся.              — У меня стащила?              — Тихо, — приказала она и, нажав прибор, активировала глушилку. – Блэквотерс скоро засечет подавление сигнала, явится сам или отправит кого-нибудь, чтоб проверить. Ты же сам говорил, что они прослушивают везде. Тут явно тоже.              — Так и есть, — хмыкнул Мас’Ани. – Но у меня идея получше, чтобы солдафон не прибежал, — с этими словами Мас’Ани вышел в Экстранет на датападе, на любимый порно сайт и пару мгновений потратил, чтобы выбрать подходящее видео, в то время как Криз, нахмурившись, ожидала его «идею». Как только в каюте раздались дикие вопли удовольствия, смешанные со звуками причмокивания, охами и ахами, Хейси напряглась.              — Вот видишь, и глушилка не нужна, — пожал он плечами. – Так что вырубай, пока глушилку не засекли. Пусть думают, что мы снова трахаемся. Латинос сюда не сунется, если, конечно, не захочет присоединиться. Я уже включал так пару раз, чтобы проверить – он так и не пришел. Возможно, я просто не в его вкусе.              — Очаровательно, — процедила сквозь зубы Криз, вырубив глушилку и засунув её обратно в карман. – Но я теперь ни черта не слышу из-за криков этой бабы.              — Её пялят в зад, чего ты хотела? – усмехнулся Мас’Ани, а потом, когда его посетила интересная мысль, осторожно поднялся, чтобы не спровоцировать заряд ошейника, и подошел к Хестром почти вплотную. Каюта и так была тесной, как очко пыжака, так что такая навязанная близость была и по делу, и ради забавы. Но если Мас’Ани рассчитывал смутить Криз, то ошибся: она даже и не думала смущаться.              «Ну да, она ж прожженная шлюха «Цербера!». «Мне, черт побери, это нравится!»              — Я выполнила свою часть сделки, Кэннон, — проговорила она спокойно, лишь немного повысив тон, чтобы он её услышал при весьма волнующих звуках, гремевших на всю каюту. – Коды и ключи у меня. У остальных коды фальшивые, так что перестань так ухмыляться, мать твою, пока я не взорвала тебя ко всем хаскам.              — И тогда это будет очень глупо, учитывая, что я почти к тебе прижимаюсь. Знаешь, а это меня заводит: то, что теперь только ты можешь меня грохнуть, — хохотнул он, и она настойчиво отодвинула его рукой от себя.              — Хватит клоунады. Мне нужна информация.              — Ладно, зануда, — фыркнул он. – Что тебе нужно в первую очередь?              — Опиши мне эту женщину.              — Большие буфера, классная задница.              — Я про мисс «Ябейвдул», а не ту, что на видео, идиот! – раздраженно прошипела Хестром и резко схватила его за руку, спровоцировав заряд. Бэсту это не понравилось, и он выругался:              — Сука!              «Глаза! Самое время вырвать эти глаза! Для моей коллекции!»              Мас’Ани сразу же расплылся в похотливой усмешке, когда заметил, что Криз что-то все-таки смущало. Возможное, его голый торс, просвечивающий сквозь искусственную кожу голубоватый свет, звуки в каюте или все вместе сразу. Это так ему понравилось, что злость быстро улеглась.              «Не такая она уж прожженная и непрошибаемая, что тоже интересно. Не девственница, конечно, но мне любопытно, на сколько не девственница. Может, закончим то, что не удалось даже начать в той уютненькой пещерке?»              «Лучше вырвать ей кишки».              — Опиши мне эту женщину, — почти приказал Криз.              — Большие буфера, классная задница, — упрямо повторил он. — Я не мастак говорить о таких бедрах и сиськах без пошлости. Так что я дам тебе её фото, идет?              — Ты сказал, что у тебя нет её фото, — прищурила Хестром глаза.              — Я соврал, — без капли раскаяния признался Мас’Ани и нагло рассмеялся. – Я люблю иногда так делать, помнишь?              — Тогда давай фото, Кэннон, и хватит тянуть резину.              Он на мгновение задумался, представив себе, как было бы приятно все же насадить её на член, а потом оторвать ей голову – слишком уж много говорила — а потом, чуть отодвинувшись, взял керамическую кружку с небольшого складного столика и как бы невзначай сдавил. Кружка с треском разбилась. Он надеялся, что она поняла намек.              — Вот, — кивнул он, все же согласившись. – Держи.              Он скинул ей на эколайт файл, и Хестром, быстро открыв его, удивленно выругалась. Потом её лицо слегка побледнело.              — Что, знаешь её? – с любопытством спросил Мас’Ани, изучая собеседницу так пристально, чтобы вовремя подметить то, о чем, она возможно, подумала.              Глубокий вздох. Решительно сдавила челюсти. В голубых глазах мелькнул еще больший холод.              «Определенно, она её знает».       «С каждым днем становится интереснее! Где они все были раньше?»              Криз предпочла сделать вид, что не услышала вопроса. Подняла глаза.              «Вырви их наконец!!!»              Мас’Ани хмыкнул.              — Точно знаешь. Хочешь теперь свести личные счеты? Из-за того парня, которого я едва не убил? Я слышал, его все же грохнула какая-то баба. Слабак!              Криз не ответила. Видимо, намек с кружкой она либо решила проигнорировать, либо не поняла, так как вдруг настойчиво напомнила слишком уж требовательным тоном:              — Пять вопросов.              — Зачем тебе они сдались?              — Я пытаюсь оценить, что с тобой сделали и могу ли я вообще надеяться, что ты сдержишь свое обещание и поможешь нам, — незамедлительно пояснила она, и в это время как раз в видео началась адская вакханалия с участием нескольких лиц… точнее, не совсем лиц. Криз пришлось снова потребовать:              — Убавь это.              — Не-а, — вместо этого Мас’Ани сделал громче и улыбнулся, усевшись на свою кровать и приглашающим жестом указав на место рядом с собой. – Чтобы услышать ответы, тебе придется сесть рядом.              Криз, пробуравив его недовольно взглядом, все же кивнула, всем своим видом показывая, что ей нет дела до громких похабных звуков, раздающихся на всю каюту и явно, что за пределы. Мас’Ани мог бы поверить, что эти звуки её ничуть не смущают и не волнуют – держалась она безукоризненно равнодушно – если б только не её слегка, совсем слегка участившееся дыхание.              «Интересно, о чем она думает сейчас? Как бы не выдать себя?»       «Любопытно, а Криз умеет издавать такие звуки?»               Какого же было его разочарование, когда она сама подошла к датападу и вырубила видео, прямо в тот момент, когда его участники пришли к предсказуемому завершению, а по каюте пронесся животный визг удовлетворения. Настала такая тишина, что Мас’Ани даже показалось, что он попросту оглох, но вот Криз извлекла из кармана глушилку и, активировав, положила на стол, отчего раздался тихий щелчок о поверхность.              — Но мы же не кончили, в отличие от тех на видео, — с издевкой проговорил Мас’Ани. – Ты вообще знаешь, что это за видео? Это же «Признания азари – 152. Синяя страсть!»               Криз пристально вдруг в него вгляделась.              — Хочу поговорить с самым адекватным, — сказала она. – С тем, с кем и заключала сделку. С Анонимом, а не с извращенцем.              — Это я и есть.              — Не верю, — отрезала она. – Тот был похабником, но не настолько. Или я могу долбануть тебя импульсом, чтоб показать, кто сейчас главный.              — Ладно-ладно, зануда, — признался Бэст. Какое-то время Мас’Ани молчал, разбираясь с внутренними противоречиями, а потом вылез Аноним.              «Все веселье испортил!»              — Не очень разумно мне угрожать, — серьезно проговорил Аноним. – Я могу прямо здесь сломать тебе шею, взломать эколайт и найти то, что мне нужно. Тебя не посещала мысль, что я именно этого и добиваюсь: чтоб коды были только у тебя, а я тебя убил, забрал их и свалил?              — Поправка: ты не сможешь вскрыть мой эколайт, — спокойно отпарировала она и демонстративно загнула один палец. – Вторая: я перестраховалась. Если мои жизненные показатели исчезнут хоть на тридцать секунд, программа запустит активацию бомбы в ошейнике. И все. Тебе конец. Ты бы давно достал ключ у Блэквотерса или Картер, если бы мог. Или убил нас, если бы хотел. Вот тебе еще третья поправка: если убьешь меня, так и не узнаешь код к инфочипу, который рассказывает историю твоего прошлого. И четвертая: тебе снова станет скучно. Ты ведь поэтому еще здесь, Уильям, да? Наверное, сложно жить, зная, что можешь убить любого, кто тебе не понравится? А сейчас ты веселишься, кайфуешь, потому что не можешь снять ошейник, к тебе снова вернулось чувство, щекочущее твой мозг. Я правильно понимаю? Теперь мы повязаны, Кэннон. Можешь угрожать мне сколько угодно, но все это без толку.              Аноним ухмыльнулся, чтобы скрыть некоторую непривычную растерянность. Он и не думал, что все так очевидно, и это ему не понравилось. Если Криз смогла так легко угадать, в чем причина, почему он во все это ввязался, она сможет при необходимости и надавить на неудобные точки – вот как сейчас. Еще больше не нравилось, что женщина напротив, стоящая в слегка напряженной позе, откровенно изучала взглядом его тело, ведь футболку он и не думал натягивать, а штаны еще и не успел снять, чтоб осуществить тупую задумку Бэста и поржать над выражением лица того, кто зайдет первым.              Что-то не смеялось. Потому что Криз изучала его тело не с эротической какой-то целью, а так, словно увидела его в лаборатории: с осторожным любопытством, отстраненным оцениванием, плюс еще во взгляде мелькало то, что ни Анониму, никому другому вообще не понравилось и то, что он уже видел у неё в пещере, когда она заплакала, осознав, что сама стала причиной превращения Кэннона в… него. Жалость. Сострадание. Сочувствие.              «Сочувствие? Нет, она издевается?! Дай мне вытащить её кишки!»       «Лучше вырви глаза!»       «Убей всех!»       «Надо действовать умнее».       «Жалость? Она совсем охренела?!»              Это здорово бесило, внутри все пересобачились, но Аноним старался держать все под контролем.              Сдержался от того, чтоб сразу же натянуть одежду. Он вообще, как и другие, был поражен и даже обескуражен на мгновение, что это его задело! Ведь много женщин уже повидали то, что теперь с таким выражением разглядывала Криз: искусственная кожа обтягивала тело так, как и должна была настоящая, заостряя и оттачивая мускулы, и лишь кое-где были видны еле заметные следы, намекающие на то, что её обладатель – не человек. Ну еще и сияние. Кожа подсвечивалась изнутри переливающимся голубоватым светом, от движения нанороботов по венам, и то, что в глазах других женщин придавало Мас’Ани очарования, в глазах Криз вызывало эти неуместные чувства, от которых вдруг захотелось спрятаться.              «Спрятаться? Тюфяк ты! Лучше дай мне убить всех!»              Такая мысль рассердила Анонима, тем более что остальные внутри вопили, как он вообще посмел ощутить смущение. Да пошли бы все!              — Хватит пялиться, иначе я могу подумать, что ты пришла сюда, чтобы тебя тоже отымели в зад, — проговорил он, прикрывая пошлой грубостью внезапно вспыхнувшие неуместные эмоции.              Она не купилась на это — нахмурилась еще больше.              — Что ты такое, Уильям? – спросила она, явно ощутив эту слабину. – Что ты помнишь? И зачем ты убил Заида Массани и присвоил его имя себе?              Какое-то время он буравил её насмешливым взглядом, как бы решая, отвечать или нет. Потом все же принял решение в её пользу – ну раз хочет покопаться в его становлении тем, кто он есть, пусть копается:              — Мы не убивали никакого Заида.              — Но имя, под которым ты работаешь…              — Всего лишь обрывок информации, который нам удалось найти на базе «Цербера», где это тело и очнулось. В самый разгар войны.              — Войны?              — База «Кронос». Атака Альянса на базу. Ты наверняка слышала.              — Я слышала, — сказала она, обняв себя руками, как если бы ей вдруг стало холодно. – И даже была там.              — Забавно получается: ты, из-за которого тупоголового Уильяма превратили в нас, находилась как раз там, где мы и родились и впервые осознали себя как разные личности. Ироничненько.              — Уильям не был тупоголовым. Но ты прав: ирония налицо. И что дальше? – напомнила она о желании услышать продолжение.              — Мы родились. Подались панике, не понимая, что происходит. Вокруг взрывы и беготня, стрельба, крики. Трупы людей в белых халатах. Прекраснейшее зрелище. Их убили свои же штурмовики, мы это поняли. Это тело было в состоянии визуально воспринимать информацию к тому моменту уже несколько часов, его к чему-то готовили, делали тесты, проверяли реакции. Но, видимо, не успели, возник сбой, и они хотели уничтожить его, чтобы не досталось врагу. Это им бы удалось, поскольку мы все, кто очнулся внутри, ни черта не понимали. Но в момент опасности я взял на себя лидерство, и пришлось прорываться с боем, — Аноним слегка постучал указательным пальцем по виску. – Я приказал Шарку, тогда еще у него не было имени, убить всех штурмовиков, а потом следовать к докам и забрать челнок. У него получилось, хотя потом мне, когда я снова был «у руля», пришлось очень долго соскребать с кожи чужие потроха и мозги.              — И что дальше?              — Потом мы пытались понять, что мы такое, — проговорил он. – И как выжить в условиях войны с машинами. Мы попали на какую-то колонию, всех убили и скрывались там до тех пор, пока угроза Жнецов не миновала.              — Но почему Мас’Ани? Что значит «обрывок информации»?              — Это уже шестой и седьмой вопрос. Мы договаривались на пять.              — Да ладно тебе, Уильям, — как-то мягко и вкрадчиво произнесла она, покачав головой, и Мас’Ани понял, чем Хестром Криз все же опасна: нет, не тем, что она могла представлять из себя какую-то физическую угрозу – при всех её способностях эта угроза была для него минимальна. Нет, она могла отравлять мозг, внедряясь в него тонко и мастерски, незаметно, и вот он уже почти почувствовал в себе желание с ней просто поговорить!              — Нет. Уговор был о пяти вопросах.              — Но про Массани ты мне так и не ответил. Почему Массани?              — Потому что, — устало фыркнул он, так как ему надоел этот разговор. – При побеге я пытался сохранить кое-какую информацию из компьютеров, но все было стерто, кроме каких-то обрывочных файлов. Один из них назывался «Мас’Ани». Мы долгое время думали, что так нас и зовут, пока не получили доступ в Экстранет и не наткнулись на имя Заида Массани. В файле «Цербера» была ошибка в написании, всего лишь последствия кривого и поспешного скачивания информации. А потом мы уже и не стали ничего менять, решив, что если присвоим себе это имя, настоящий Массани откликнется и придет за нами. И мы сможем выбить из него правду о том, кто мы такие. Точнее, кто тот, чье тело мы носим.              — Он откликнулся?              Аноним изобразил, что застегнул замок на своем рте, и ухмыльнулся. Криз недовольно поджала губы.              — Кэннон, я когда-то знала Заида, его знал Блэквотерс, и важно знать, убил ты его или нет.              — Покажешь грудь?              — Хорошо. Отвечай.              — Нет. За все годы, что мы ведем бизнес и убиваем по заказам – ни разу на него не наткнулся, — Аноним растянулся на тесной кровати и потер руки. – Теперь твоя очередь. Иначе будет нечестно.              — Обойдешься. Я соврала. Ты столько лет убиваешь людей и до сих пор не понял, что честность – это не про таких, как мы, Кэннон? – усмехнулась она, не собираясь ничего показывать.              «Вот сучка!»       «Заткнись, Бэст».              — А ты не промах, — пожал Аноним плечами. – За такие веселенькие деньки с тобой, Хейси, я мамашу собственную продам. Ах да, у меня нет мамаши, только куча докторов в белых халатах.              Криз вдруг нахмурилась, но лишь на секунду. Потом протянула руку.              — Я обещала, что не позволю причинить тебе вред, Кэннон. И я уже на пути к этому, раз стащила все ключи себе. А ты обещал, что не причинишь вреда мне, Шепарду, Вакариану и Веге. Твое обещание еще в силе?              Аноним какое-то время глядел на протянутую руку, решая, насколько ценно его обещание и готов ли он выполнить его. Не все внутри были готовы согласиться, но раз он был их лидером. Пока ему позволяли быть их лидером…              Криз, казалось, испытывала его, наблюдала, оценивала, подлавливала его реакции и делала для себя вывод: верить или нет.              «Конечно, не верить».              — Обещаю, — протянул наконец руку он в ответ, слегка улыбнувшись. – Ты, неклон, турианец и солдафон. Я их не убью. Но ты должна понимать, Криз, что, если они посягнут на мою жизнь, мне придется защищаться и, возможно, разорвать в процессе пасть еще одному крогану.              Хестром зашевелила рукой, скрепляя рукопожатие. Оно было крепким и каким-то… долгим? Как будто Криз хотела еще вдобавок взвесить данные обещания и упрочнить. Воспользовавшись этим и желая донести свою мысль прямо в её голову, Аноним сжал её руку сильнее, еще сильнее, так, чтоб она почувствовала легкую боль. Хестром не дернулась, буравя его взглядом голубых игл, так что он медленно притянул её к себе.              — Но если ты меня обманешь… — протянул он холодно с самым серьезным видом. – Я тебе голову оторву. А потом оторву голову всем, кого обещал не убивать.              — И это будет очень глупо, учитывая, что твоя потом тоже взорвется, — холодно прошептала она, но все же не смогла окончательно скрыть свой страх. – Я все же надеюсь, что меня ты не хочешь убивать.              — С чего бы это? – хмыкнул он и внезапно увидел, как по её лицу расплылась ехидная усмешка.              — Потому что я тебе нравлюсь, Кэннон, — нагло прошептала она, став от легкого страха еще и безрассудной. – Иначе ты не закрыл бы меня в контейнере. Не хотел, чтоб меня убили.              — Или чтоб ты мешала.              — Чтоб меня убили, — повторила настойчиво она. – Как я уже и сказала, мы повязаны. Но мне уже всерьез больно, Кэннон. Так что отпусти.              «Не отпускай!»              Аноним несколько секунд еще держал её руку, сдавливая, но так, чтобы не сломать. Когда она все же скорчила от боли лицо, он медленно отпустил.              Криз быстро убрала руку и сжала её в кулак, проверяя. Потом коротко кивнула и, забрав глушилку, поспешила уйти.              Мас’Ани вдруг ощутил острое желание остановить её:              — Еще кое-что.              «Слабак — это ты!»              Она замерла у входа в ожидании, настороженно напряглась и потерла руку, покрасневшую от такого рукопожатия.              «Предупреди ее».       «С ума сошел, Умник? С какого хрена предупреждать её?!»       «Она наш союзник. Лучше пусть знает, с кем имеет дело».       «Она и так знает, что мы опасны!»       «Я не про нас, идиот!»       «А не плевать ли?»       «Вырви ей глаза!!»       «Мне страшно! Можно я спрячусь под столом?»       «Терри, ты жалок! Какого хрена он тоже с нами?»       «Она явно не знает, с кем имеет дело. А мы, показав ей видео, предупредим».       «Да ни хрена она не поймет! Она, хоть и союзник, все равно на его стороне!»       «Заткнитесь, мать вашу, все!»       «Ты сам сказал, Аноним: у нас нет мамашки. Только доктора в белых халатах».              — Приятного тебе денька, Криз, — все же принял он решение умолчать о деталях. – А теперь иди. Иначе снова включу порно.              Она кивнула. И наконец ушла.       

***

                    Снаружи её уже ждал Вакариан. Разумеется, он засек глушилку и теперь то ли по своему желанию, но, скорее всего, по приказу Шепарда решил докопаться, зачем она её применила. Это было предсказуемо, так что Хейс особо не удивилась, когда услышала ироничное:              — Глушилка? Не самый умный вариант. О чем вы говорили? После того, как… хм… как у людей это называется? Спаривание?              — А где Шепард?              — Шепард? Это который умер что ли, спасая галактику? – Вакариан обвел огромный потолок дока взглядом, а Хестром внимательно оглядела турианца. Метки на его лице изменились, как-то совсем поблекли, отдавая серо-красным цветом. Что же с ним случилось? Куда он и Вега пропадал? К чему эти следы маскировки?       – Не знаю, Криз. Говорят, его до сих пор не нашли, — ответил Гаррус.              — Это он велел тебе присматриваться за мной?              — Я присматриваю за этим типом сомнительного содержания, — указал птичьей головой Гаррус на шаттл. – Я засек глушилку. И хочу знать, о чем был разговор.              — Разговора не было. Почти, — постаралась проговорить Хестром как можно спокойнее. – Я воспользовалась этим, — Хейс извлекла глушилку, — чтобы вы не слышали кое-каких… звуков. Или хотите послушать? Тогда придется повторить.              Она сплела руки на груди и приподняла вопросительно одну бровь.       Вакариан какое-то время оценивал её.              — Не думай, Криз, что меня так легко обмануть, — наконец выдал он. – Пару недель назад ты в Башню Президиума прорвалась, чтобы увидеть того, кого надеялась увидеть.              — Я увидела его потом, — пожала она плечами. – И что он сделал? Пнул меня под зад. Когда ему потребовалась помощь, он пришел к тебе. И к Картер, и целых полгода вы дружным трио бегали по галактике. Я ему оказалась не нужна. И теперь это, — она указала на шаттл, надеясь, что Вакариан поверит ей, тем более что говорила она чистую правду, правда, подумать он должен немного о другом, — мое забвение, чтоб не чувствовать себя выброшенной за борт. Как только покончим с клоном, я уйду. И да, даже притворюсь, что мне плевать, чем занимался ты и Вега столько времени, где были и что у тебя с физиономией. Что мне плевать, где был Шепард, как он выжил и что с ним произошло. Но мне не плевать, если завтра вы налажаете, так что у меня есть полезная информация, если только «нешепард» захочет её услышать.              — Какая?              — Каков план завтра? – Хестром сложила руки на груди. – Меня и Кэннона собираются посвящать в план?              Вакариан сделал непонятный жест рукой. Непонятный для человека Хестром, но на турианском, возможно, это означало «а не пошла бы ты?».              — Скорее всего, да.              — Так вот: когда ответ будет только «да», тогда и поделюсь информацией, — заупрямилась Хейс, зная, что Шепарду все равно придется посвящать её и Кэннона в план, без этого никак. Но он мог скрыть от неё некоторые детали, и это её настораживало. Она была уверена, что Шепард не станет подвергать её опасности специально, но вот опасаться за шкуру Кэннона все же стоило.              — Тогда сама и передай ему это, — Вакариан пожал плечами. – Я тебе не нянька.              — Он на меня злится. Точнее, после хранилища он, возможно, вообще мне не доверяет, хотя, клянусь, к нападению этих отморозков я не имела вообще никакого отношения.              — Никто тебе не доверяет, Хестром, — мягко улыбнулся Гаррус. – Но ты все равно здесь. Как в старые добрые времена. Или не очень добрые. Но ты права: на твоем месте я бы все же опасался, как бы он снова не сковал тебя кинетическими наручниками.              — Да уж, — выдохнула Хейс. – На «Сибирь» мне вход заказан, Блэквотерс не отвечает на мои вызовы уже пару часов. Передай ему и Картер, что, если не посвятят меня и Кэннона в план завтрашней операции – скорее всего, нас всех ждет неудача. Так что пусть эти двое засунут свое недоверие куда подальше, но сотрудничать нам все же придется.              Отчеканив это с самым серьезным видом, Хестром подняла уголок рта в усмешке. Если уж и наступать им на что-то, то лучше не на пятки, а на самое что ни есть горло. Похлопав Вакариана по плечу, она развернулась и ушла.