Осмотр

Штольман хмурился. — Начнётся по новой и изведет? Так и сказали? Аня расстроенно кивнула. Ей было жаль мальчика. Понятно, что и взрослый мужчина, которого лишили жизни, тоже вызывал сочувствие, но маленький ребенок, вряд ли повинный в чём-либо, — особенно. — Мы что-нибудь придумаем! — вдруг сказал Яков. Анна подняла на него удивлённый взгляд. — Да, — улыбнулся он. — Если они пришли к тебе, то им нужна помощь. Значит, мы её окажем. И пусть эти клиенты давно мертвы, это нам не помешает. Начнём нашу сыскную деятельность в Париже с такого неординарного дела! — А как же «Это небезопасно! Нельзя бежать по первому зову призрака неизвестно куда!» — осторожно спросила Анна, имитируя его интонацию. Штольман воззрился на неё, открыв рот. — Я так говорю? — подозрительно спросил он. Она кивнула, пряча усмешку. — Какой, однако, менторский тон! — пробормотал Яков. — Если, Анна Викторовна, вы никуда не собираетесь влезть самостоятельно или бездумно, не знаю, по ночам бродить по тёмным подворотням в одиночку, то безопасности вашей ничего угрожать не будет! Вы ведь не собираетесь? — вдруг спросил он так, что сразу стало понятно, что в его словах только доля шутки. Его на самом деле это очень волновало. — Нет, — серьёзно ответила Аня. — Влезать куда-нибудь и бродить ночами по подворотням я буду исключительно с вами, Яков Платонович! Штольман удовлетворённо улыбнулся. С ним — пусть влезает! С ним всё будет хорошо! Он вдруг почувствовал знакомое саднящее ощущение в груди, и противный кашель, который он никак не мог остановить, вырвался наружу. Когда он утих, Штольман обнаружил около себя тревожно смотрящую на него Аню, держащую его за руку. — Яша! — воскликнула она. — Это плохой кашель! Что тебе сказал доктор, который первый тебя лечил? И Александр Францевич? Яков пожал плечами, но успокаивающе погладил Анину ладошку. — Ничего особенного, — сказал он. — Ты не волнуйся, это не чахотка или что-то в этом духе. Просто несколько сильных простуд подряд, вот и всё. Кашель и привязался, никуда от него не денешься! Штольман улыбнулся, а Аня закусила губу. Несколько сильных простуд! Представляет она, как он их подхватил. То есть, разумеется, не представляет! Ей и части того, что там было, не вообразить! И слава Богу, а то ей сразу хотелось придушить Нину, лично застрелить Гордона Брауна, врезать Разумовскому камнем по затылку и поднять, скажем, народный бунт против властей, которые столько лет подряд не могли определить, виновен человек или нет! Видно, что-то такое читалось на её лице, потому что Яков смотрел на неё с интересом, ожидая, что она сделает дальше. — Буду тебя лечить! — решительно сказала Анна. Штольман поморщился. Больницы и терапию он мог выносить в исключительно малых дозах, а тут сразу «лечить»! Аня реакцию его увидела и вспомнила вдруг, что даже удар по голове не смог удержать Якова на больничной койке больше двух дней. Это будет нелёгкий пациент! Ой, нелёгкий! — Это будет чай, растирания и барсучий жир, — сказала она. — Ты даже не заметишь. Штольман скептически посмотрел на неё. Он не был уверен, что не заметит барсучий жир. Сомнительно, крайне сомнительно! — И вообще, мне нужно тебя осмотреть, — сказала Аня и потянулась к вороту его халата. А вот это отличная идея! Это он одобряет целиком и полностью! Увидев выражение его лица, Аня закатила глаза и стукнула его по плечу. — Просто осмотреть! — сурово сказала она. — Как доктор пациента! Ну, что же! Начать можно и так! Ничем не хуже любых других начинаний! К тому же Яков не мог отрицать, что Аня в больнице в наряде медсестры спровоцировала несколько очень ярких снов, начинающихся именно так. Вечер снова начинал ему нравиться! — Давай, давай! Раздевайся! — Аня потянулась к столу, чтобы подвинуть ближе свечу, забыв, что на них обоих только халаты. Штольман, усмехнувшись, подчинился. Анна повернулась и застыла, открыв рот. Чёрт с ним, с осмотром! Тем более, света тут маловато! Осмотрит она его завтра!