Проверка на прочность и не только

Анна думала, что она не сможет больше никогда в жизни пошевелиться. Не просто там ходить или сидеть, а именно пошевелиться. Даже пальцем двинуть. Или моргнуть. Интересно, это только у них так или все после проверки новой мебели на прочность могут только лежать и восстанавливать дыхание? Её медицинские познания говорили, что в большинстве случаев всё не так, личные говорили…ух ты! Она повернула голову, собрав остатки сил. Штольман обнаружился рядом. К её совершеннейшему изумлению, он с улыбкой рассматривал её, подперев голову ладонью. Если бы у Ани оставались силы, она бы подняла брови и выразила своё удивление. Откуда у него столько энергии? Несправедливо! — Как ты находишь кровать? — спросил Яков, прислушавшись к себе и с удовольствием ощущая себя в полной гармонии с миром. Ей-Богу, надо было ей сразу всё рассказать! Столько времени потеряно зря! Аня перевернулась на спину, чувствуя каждую мышцу в теле. С её стороны это воистину был подвиг. Ей уже даже было наплевать на то, что она голая. — Впечатляющей! — медленно выговорила она. Штольман поднял брови. Она сказала это так, будто говорила не только о кровати. — Отличное приобретение! — добавила она и погладила новенький матрас. Никаких ужасающих звуков он не издавал и на ощупь был приятный. Яков руку её поймал и прижал тонкие пальчики к губам. Нет, ну и откуда у него силы? — Яша, — подозрительно спросила она, поглядывая на него, — ты слишком бодрый. Штольман усмехнулся. Это было правдой. Оставив в Затонске тревогу, напряжение и печаль, он перестал чувствовать себя загнанным в угол и скованным по рукам и ногам. Он знал, что она рядом и любит его. Это всё меняло. — Я наконец получил то, чего ждал почти шесть лет, — пожал Штольман плечами. — Тело бунтует и отказывается спать. Оно не хочет терять время. И так слишком многое упущено. Аня его понимала. Придвинувшись ближе, она потянула его за руку и заставила лечь на подушку. Их лица почти соприкасались. — Мне нравится спать с тобой! — сказала вдруг она. Поняв, как это прозвучало, она немедленно покраснела, но Штольман без улыбки покачал головой. — Я тебя понял, — серьёзно сказал он. — Мне тоже. — Хорошо, — так же ответила она, ловя красноватые отблески совсем уже прогоревших в камине дров в его глазах. — Что ты хочешь делать завтра? Штольман притянул её ближе, чувствуя, что на него наконец опускается разнеженная дымка, делая его сонливым. Поцеловав её в лоб, он сказал: — У нас опять много дел. Нужно поговорить с парнями, которые занимаются электричеством, Леклерк оставил координаты. Освещение здесь убогое, как ни крути. Хочу посмотреть то помещение в левом крыле, которое сейчас закрыто. Там есть отдельный вход, вполне возможно, что там можно разместить наше агентство. Аня немедленно потеряла сонливость и села на кровати. Их агентство? Уже? Замечательно! — А у нас будет табличка? — тут же спросила она. — Ну, конечно, будет! — улыбнулся Яков. — Какое же сыскное агентство без таблички? Несолидно! Анна сияла, предвкушая завтрашний день. Как же здорово! — А ты чего хочешь? — откинулся на спину Штольман, заложив руки за голову. — Нужно завезти документы на курсы, хочу уже закончить с этим. Заедем в аптеку, я куплю тебе сбор и раствор для растирания. Надо написать маме, пусть пришлёт липового цвета. Здесь мы такого не достанем! Яков только диву давался. Ведь всерьёз решила его лечить! Попал ты, Штольман, в железные рукавицы! Если Анна Викторовна задумала что-то, то с пути истинного её не собьёшь. Аня вдруг нагнулась вперёд, перекинула ногу через бёдра Якова и наклонилась над ним. — А если быть совсем уж откровенной, — сверкая глазами, сказала она, — то вы ужасающим образом на меня влияете, Яков Платонович. — Это как же? — поинтересовался Штольман, чьи руки сами собой легли на её талию и принялись выписывать какие-то сложные узоры возле пупка. — А вот каким, — Анна поцеловала его в ухо, отметив для себя, что это ему нравится. — Честно говоря, больше всего мне хочется завтра запереть дверь и калитку и остаться тут с тобой на весь день, не вылезая из этой новенькой постели, пахнущей смолой. Это целиком и полностью совпадало с намерениями Якова. Он перекатился так, чтобы она оказалась снизу, и принялся убеждать Анну в правильности предложенного времяпрепровождения. — Яша, — проговорила Аня, когда оказалась в достаточной мере убеждена и смогла от него оторваться. — У нас еще ковер завтра привезут. Штольман посмотрел на старый ковер около камина. — Привезут, — согласился он. — И этого завтра не будет! — продолжала Аня. И тут Яков не выявил противоречия. — Надо проверить, так ли плох этот! — невинно глядя на него, сказала Анна. Штольман воззрился на неё в изумлении. И эта женщина что-то говорила о том, что он слишком бодр? Да она просто искрится энергией! — Ты же говорила, что он жестковат! — прищурившись, сказал он. — Говорила, — кивнула Аня, — но проверить никогда не мешает! Это тоже была его фраза. Всего два дня под одной крышей, а уже так…перемешались. Интересно. Это тоже была новая черта. Он попытался вспомнить, перешло ли в его лексикон что-то от неё, но тут ему стало не до этого. Аня, не получив ответа, принялась в нетерпении ёрзать на нём, переключив его мысли на тестирование ковра. Этим они и занялись, всё же подтвердив, что он довольно жёсткий. Утром всё пошло не по плану, потому что Мари пришла на работу одна и крайне взволнованная. Гудит весь квартал. Сезар Леклерк вчера вечером изнасиловал Полетту Клеман, и его забрала полиция.