вторая глава

      —На чём я остановился?       —На том, каким пиздатым был твой дед.       —Прапрапрапрадед. Он был охуенным. Как я уже говорил, он был рабовладельцем. Я, на самом деле, не особо поощряю многие из его методов. Хотя бы чуточку провинившихся слуг он заставлял делать невероятно ужасные вещи. В его огромной комнате для пыток стояло колесо, которое крутили слуги перед наказанием. Колесо им, собственно, это наказание и выбирало. Могло попасться и что-то довольно безобидное, вроде двухчасовой ебли с придворным козлом моего прапрапрапрадеда или суток пребывания на этом колесе в качестве указательной стрелки, а могло и не повезти: некоторым приходилось неделю подряд играть в бравл старс (разве что с перерывами на перекус, состоящий чаще всего из отходов жизнедеятельности слуг, находящихся выше по статусу) или при помощи языка чистить комнату хозяина, которую после этого все равно тщательно отмывали другие люди. Таким наказаниям, кстати, не подвергались чёрные. Несмотря на то, что мой прапрапрапрадед ненавидел их за их внешний вид, они поражали его своей силой и хоть как-то развлекали. Белые ничего особо интересного не делали.       —Но твой дед был белым.       —Во-первых, не перебивай. Во-вторых, он был прапрапрапрадедом. В-третьих, я не знаю, нахуя ты это спросил. Да, он был белым. И.       —Ну, ты сказал, что чёрные были супер сильными и крутыми. Почему они тогда не отпиздили твоего деда?       —Я так понимаю, тебе удобно называть моего прапрапрапрадеда дедом. В таком случае я буду называть тебя Ебланом. А его по имени. Так вот. Звали его кстати Валентин.       —Необычное имя.       —Еблан тоже необычное имя. Я, пожалуй, продолжу. Валька никто не отпиздил потому, что он был охуенным. Однажды после его удара у одного из не понравившихся ему чёрных оторвало голову. Причём удар был настолько аккуратным, что мужик остался жив. Причём бил Валентин даже не того чёрного.       —Это как?       —Хуем об косяк, Еблан. Вообще прапрапрапрадед за свою жизнь совершил много героических поступков, за которые ему до сих пор благодарна вся страна (если уж так благодарны, могли бы и денег мне дать. мда.). (о. опять эта хуйня. .). хаха.). Например, он как-то раз (как-то раз? может быть как тарас? какой нахуй тарас?) остановил войну между Цаганией и Цыганией, просто поговорив с цыганской королевой. Цыгания после этого разговора вошла в состав Цагании. Никто так и не узнал, что он тогда сказал.       —Обалдеть!       —Закрой пиздак, Еблан. Когда Валентина попросили повысить уровень образования людей в стране, он лично выследил и убил всех, чей средний балл был ниже трех. Как ни странно, после этого уровень образования действительно повысился.       —Твой прапрапрапрадед был президентом?       —Уж не знаю, как ты догадался, но да, он был президентом.       —Я умный.       —Да нет. Ты еблан.       —Что я такого сделал-то??       —Ничего. Мне надоело уже просто чутка. Идите отсюда.       —И это была вся история?       —То, что вы поверили мне, когда я говорил, что история будет интересной - ваши проблемы. Мне за такие интересные истории нисколько не платят.       —Скоро будут.       —Хм?       За нашими спинами внезапно оказались Томпсон с деловым мужчиной.       —Мальчишки, покиньте библиотеку, пожалуйста. Мы закрываемся.       Еблан и его друг, завидев столь солидного мужчину, быстро убежали. Томпсон и деловой мужчина сели к нам за стол.       —Меня зовут Грегори. —мужчина протянул нам с Джо руку, чтобы поздороваться. Если до этого я говорил, что ему лет сорок, то по его дряхлой и мерзкой коже я бы сказал, что ему все девяносто.       —Приятно познакомиться.       —Мы еще не познакомились.       —А. Я Роберт. Это Джо. —я кивнул на друга.       —Я Джо. Это Роберт. —Джо кивнул на меня.       —Приятно познакомиться.       —Спасибо.       —Да не за что. Знаете, зачем мы тут с вами разговариваем?       —Познакомиться хотели?       —Нахуй мне надо знакомиться с вами.       —То есть неприятно было всё-таки?       —Приятно. Но если бы не знакомился, было бы приятнее.       —Грустно слышать.       —Ну и хрен с тобой. Ладно. Перейдем к делу. Дело вот в чём. Нам нужно большое помещение. Библиотека эта вполне подходит.       —И вы хотите выкупить библиотеку?       —Ну чем ты слушаешь то, долбоеб? Я же сказал "нам". Под "нами" я имею в виду себя, Григорик и вас, придурков.       —Григорик?       —Я же просила не называть меня так...       —А что такое? —Грегори удивился. —Мне вполне нравится твоё имя.       —Потому что оно похоже на твое. Да и тем более тебе всё во мне нравится, потому что ты хочешь меня выебать.       —Что ты такое говоришь! С ума не сходи...       Выебать Томпсон? Что?       —Но это же правда. Ты мне сам говорил.       —Не говори такого при парнях! Вдруг ещё подумают, что я ёбнутый...       Я уже давно так думаю...       —Ладно, забудь. Только впредь называй меня по фамилии, пожалуйста...       —Хорошо. На чём я остановился...       —Нам нужно помещение.       —Точно. Нам нужно помещение.       —Для чего?       —Это секретная информация. Как бы вам не доверяла Томпсон, я вас в первый раз вижу. Поэтому я устрою вам небольшое испытание. Пройдёте - расскажу, зачем я здесь.       —Оно сложное?       —Не особо. Надо убить парочку полицейских (мишаня бы справился).       — ._.       — :l       — :I       — :/       —Вы что за хуйню тут устроили, дебилы?       —Не сложное?????       —Ну да. Вы никогда не убивали белых полицейских?       —Нет! А ты?       —Я тоже нет. Но доверяю только тем, кто их убивал.       —Серьёзно? И много кому ты доверяешь?       —Пока только Томпсон.       —Вы убивали белых полицейских? —спросил я у Томпсон.       —Он просто хочет меня.       —То есть ты, старый пидорас, не знаешь никого, кто убивал бы белых полицейских?       —Нет.       —Как тогда ты понял, что это легко??? И как ты, блять, понял, что ты будешь доверять нам после этого?       —Мне Бог подсказал.       —Ооо! —Джо подключился к разговору. —Со мной Бог тоже часто разговаривает.       —Правда? И о чём вы с ним беседуете?       —Вчера, во время утренней молитвы, он внезапно сказал мне, что хочет попить кефира. Я тогда подумал, что это какой-то знак, но он просто открыл мой холодильник, достал оттуда кефир и выпил его. Удивительно!       —Ничего себе! У меня бог ещё никогда ничего не просил...       Пока Джо и Грегори разговаривали о боге, я позвал Томпсон отойти и поговорить.       —Чё это за чухан?       —Не надо так про Грегори. Он хороший человек и желает нам только добра.       —Он просит нас убить для него других людей.       —Что значит "других"? А ты каких хочешь?       —Что, простите?       —Что? Я ничего не говорила.       —Ты же знаешь, что он хочет нам рассказать. Зачем нам проходить испытание? Ты нам доверяешь.       —Я не могу так. Я поклялась Грегори, что без его разрешения не расскажу никому о его планах.       Ну пиздец! Ексель моксель! Укуси меня пчела! Твою дивизию! Еб твою мать! Гвоздь мне блять в кеды какого хуя?? Эта бабка вообще с ума сошла уже. Я-то думал, мы ей как дети. Как сыновья. Как родные. Как родственники, в конце-то концов. Грегори оказался важнее, значит. Уж не знаю, что он там такого для неё сделал. Но мы сделали точно больше. Не буду рассказывать, сколько литров пива она выпила за свой счёт, расскажу что-нибудь более интересное.       Был такой случай. Преинтереснейший. Забегая вперёд, хотелось бы сказать, что случай этот связан с Салонией. Когда я учился в школе, я часто слушал интересные истории и анекдоты от своих друзей, и всё, что было связано с Салонией, было невероятно смешным. Начать нужно с того, что Томпсон, помимо выпивания пива в своём кабинете во время прочтения интересной книжки, любила сходить в бар "Хохланд", находящийся неподалёку. Когда мой прапрапрапрадед Валентин умер, народ выбрал президентом некоего Карима. Его быстро сменили, так как поняли, что он не был белым, но за короткое время своего правления он всё же успел провести пару реформ. Например, позволил предпринимателям из некоторых стран вести бизнес в Цагании. В число таких стран входила Салония. "Хохланд" открылся уже около двадцати лет назад, когда Томпсон была ещё молодой. Она рассказывала нам, что приходила туда примерно раз в неделю только для того, чтобы попить пива, и мы ей верили. Но как-то раз мы решили пойти за ней в "Хохланд" и посмотреть, чем она на самом деле там занимается.       Как оказалось, Томпсон часто заигрывала с посетителями бара. На тот момент её муж ещё был жив. Увидев, как один из салонских усатых пидорасов уводит пьяную Томпсон из бара, мы решили сначала проследить за ними, а потом уже разобраться с салоедом; иначе нас бы отпиздили его друзья.       Мужик тоже был невероятно пьян, и нам удалось убедить его в том, что он работает в такси. Довезя нас до своего дома, он вышел из машины, и, как настоящий джентльмен, решил открыть нам дверь. Сразу у него это не получилось: закрыв свою дверь, он сначала снова открыл её же и, поклонившись сиденью, в котором он только что сидел, ждал, пока оно выйдет из машины. Мы хотели ему что-нибудь сказать, но поняли, что это будет бесполезно. Через пару минут он и сам понял, что делает что-то не то. Закрыв дверь, он постучал в окно и стал ждать ответа. Естественно, никто ему не ответил. Выругавшись на всю свою машину, мужик развернулся и пошёл к себе домой.       Я уж не знаю, каким образом он в таком состоянии вообще довёз нас до дома, и уж тем более не знаю, привёз ли он нас туда, куда изначально хотел, но мы долго думать не стали. Вытащив Томпсон из машины, мы унесли её в библиотеку и на следующее утро устроили длинную лекцию насчёт того, что она та ещё шалашовка и не стоит ей больше ходить в этот бар. В ответ она назвала нас гомодрилами и сказала, что её муж вообще тот еще гондон и спит в среднем с тремя (если быть точным, с 3,57) девушками в день, и Томпсон в их число не входит. Мы, само собой, не согласились с первым утверждением, а на второе нам и сказать было нечего. Тем не менее Томпсон нас всё-таки поблагодарила и больше не ходила в бар. Не знаю, по какой причине она сама не понимала, что ходит туда развлекаться с Салонцами. Наверное, была слишком уж пьяна.       Я мог бы ещё долго вспоминать случаи, когда мы с Джо помогали миссис Томпсон, но громкий голос Грегори вернул меня в реальность.       —Роберт! Григорик! Возвращайтесь сюда, нужно поговорить.