Глава 3

      Ужин прошёл в молчании. Каждый думал о чём-то своём и не спешил делиться этим с остальными. Лишь уже ближе к ночи Хаширама с Мадарой начали что-то тихо обсуждать.       Да, когда-то у них получилось привести кланы к миру — но на десять лет позже. Они были старше и сильнее, люди больше устали от войны. Сейчас это будет гораздо сложнее: ещё нет такого авторитета, ещё даже не устоялась их власть как глав клана. Ещё придётся доказывать, что невесть откуда взявшийся телепортатор не подчинил их ментальными техниками. Что слишком юных лидеров вообще стоит слушать, а не тащить к дознавателям или тихо саботировать их приказы: перебесятся, повзрослеют, выкинут ещё эту дурь из головы…       Ещё можно спасти погибших за эти десять лет.       — И что ты предлагаешь? — Мадара, сосредоточенно хмурясь.       — Зачем усложнять? Скажем, что мы сражались, но по отдельности победить не смогли, так что пришлось объединиться, — Хаширама говорил тихо, но уверенно. — Противник такого не ожидал, вот и смогли подловить. Когда он умер, техника рассеялась и нас выкинуло обратно на поляну. Как раз не придётся разжёвывать, откуда вдруг идея о перемирии.       — И что мы скажем про этого «противника»? — быстрый взгляд в сторону Тобирамы.       — Ничего, — внезапно влез в разговор Торью. — Мы и не должны что-то о нём знать… ну, кроме техник.       — Нас всё равно будут спрашивать о его целях.       — Можно подумать, им каждый противник отчитывается о мотивах, — хмыкнул Торью.       — Некоторые вообще не утруждаются объяснениями и приходят с подчинённым Кьюби и «подохните вы все», — словно бы в пространство сообщил Тобирама, старательно не глядя на Мадару.       Старший Сенджу в обсуждении не участвовал. Не его время, не ему это воплощать — он тут вообще чужой.       — Хотя я сообщил вашим отрядам, что если они смогут меня найти, получат своих глав обратно. А то ещё сцепились бы, обвиняя друг друга, — всё-таки добавил он.       Ту войну Тобирама прекрасно помнил. И подзуживавших идиотов тоже.       — Ты показался остальным? — Мадара нахмурился, прикидывая шансы на опознание пришельца самыми глазастыми.       — Если даже ани-чану потребовалось время, остальные точно не узнали, — отмахнулся от него Торью. — Техника… ну, можно будет сказать, что я вдохновился… Но вот откуда бы такой мог взяться? — подросток прикусил кончик пальца, над чем-то напряженно размышляя.       — Да хоть с луны свалился, — хмыкнул Тобирама.       — Издеваешься? — Изуна насупился даже обиженно.       — Рикудо запечатал тело Джуби в луну, почему бы там не жить его потомкам? — пожал плечами Тобирама.       Не то чтобы он всерьёз в это верил, но почему нет? Тесное общение с другими кланами научило его, что в мире может быть огромное множество нелогичных и глупых для постороннего взгляда вещей.       — Точно издеваешься, — фыркнул мелкий Учиха.       — Думай что хочешь, — Тобирама откинулся спиной на камень, ещё не остывший от дневного тепла. — Но лучше согласуйте версии. А то убедить всех, что вы не под гендзюцу, будет куда сложнее.       — Сколько у нас времени?       — К утру моя чакра полностью восстановится, — Тобирама запрокинул голову к звездам. — Так что думайте быстрее. Задержка только всё усложнит.       О своих планах он говорить не собирался. Но… даже с такими подсказками кланам потребуется немало времени, чтобы договориться. Месяцы, если не годы. Ему хватит, чтобы создать обратную технику — или убедиться, что это невозможно.       — До утра справимся, — серьёзно кивнул Хаширама. — Но ещё надо решить, как мы будем держать связь с тобой.       — Что? — Сенджу показалось, что он ослышался.       — Обратной техники ведь не существует, — ани-чан снова смотрел с этим своим неимоверно бесячим выражением «я-говорю-об-очевидных-вещах». — Ты же не думал, что я оставлю тебя разбираться с этим в одиночку?       Тобирама стиснул переносицу пальцами. Посмотрел на брата поверх ладони — разумеется, тот ни капли не устыдился.       — Тебе что, своих проблем мало?       — Хватает, — Хаширама пожал плечами. — Но не настолько, чтобы бросить тебя в одиночку.       — Я почти сорок лет выживал в таких боях, которые вам пока и не снились.       — И ты сам сказал, что иногда выживал только благодаря моим ирьёдзюцу, — Хаширама скрестил руки на груди. — Не понимаю, что тебе не нравится. С такой техникой телепортации ты можешь хоть прямо с этого острова перемещаться.       Тобирама вздохнул. Выбить из головы ани-чана мысль, за которую он ухватился, не удавалось даже Учихам в полном составе. Что уж говорить про одного старого, битого жизнью Сенджу.       — Ничто не мешает мне переместиться и на другой конец материка, — опыт опытом, а сдаваться без боя Тобирама не собирался. — Бросишь всё и будешь меня искать?       Хаширама посмотрел на него широко распахнутыми глазами — ну точно кот-подросток, который не понимает, почему эти глупые двуногие всё время портят прекрасную свежую рыбку.       — Но зачем? Чтобы тратить время на поиски еды и прятки от патрулей?       — Ты считаешь, что я не смогу добыть себе еду?! — вот теперь Тобирама всерьёз оскорбился.       — Можешь. Но это точно не будет тонкацу в панировке из яйца, сухарей и пяти трав, — Хаширама мечтательно прижмурился. — С хрустящей корочкой, под которой сочное и горячее мясо, брызгающее при укусе тебе на язык так, что почти обжигает. С лапшой в соусе из мисо. Или с бульоном, крепким и ароматным, согревающим тебя с одного глотка даже в самую мерзкую погоду. Не будет пирожков со сладкой бобовой пастой, которые помещаются в рот целиком…       Тобирама скрипнул зубами. О нет, всё ани-чан отлично понимал: и то, что Учихи сейчас захлёбываются слюной, и то, что человеку, пробовавшему все эти вкусности, желудок не простит такого предательства.       И, вероятно, то, что очень сложно заниматься тонкими расчётами, когда все мысли только о той самой лапше в мисо-соусе. И тэмпуре из креветок с натёртым соломкой дайконом и водорослями. И пирожках. И!..       Тобирама прикрыл глаза. Напомнил себе про те пещеры преисподней, которые им всем пришлось пройти, чтобы мирный договор не просто увидел свет, но и был принят.       — У вас будет очень, очень много дел. Гораздо больше, чем ты можешь ожидать.       — Если у нас будет много дел, не увеличивай их количество, пытаясь удрать от ани-чана, — фыркнул Торью, скрещивая руки на груди. — Сам же сказал, он переупрямил нас всех.       Тобирама зеркально скрестил руки. Вскинул бровь.       — От учеников сбегал, от Хьюга сбегал, думаешь, от вас, котяток, не сбегу? — спросил он с почти весёлой усмешкой. — Если кого ани-чану и нужно ловить, то тебя, нэ?       После Теневых Клонов подкалывать самого себя было как-то привычно.       — От Учиха тоже сбегал? — Мадара прищурился так, будто уже прикидывал, как удобнее связывать такую строптивую добычу.       — И от взрослых, и от подростков, — хмыкнул Тобирама. — Подросток был настойчивее.       — Что, его уже нельзя было убивать? — ядовито поинтересовался Изуна.       — Хуже, у Кагами было законное право приставать к сенсею, — Тобирама невольно улыбнулся. — К счастью, в пыточные его не пускали, так что хотя бы там мне удалось поработать, не отвлекаясь на лекции о шарингане.       Торью моргнул. Моргнул ещё раз, осознавая.       — У тебя был ученик Учиха?!       — А ещё Шимура, — с удовольствием сообщил Тобирама. — И Сарутоби.       — Учиха. В учениках у Сенджу. Спрашивал про работу шарингана, — Изуна посмотрел на остальных почти жалобно. — Он же всё врёт?       — Ты исследовал шаринган, — Торью вцепился в свою старшую версию взглядом. — Достаточно хорошо, чтобы даже Учихи это признали. Ты наверняка помнишь основные выкладки.       Тобирама досадливо цыкнул. Надо же было забыть, что в этом возрасте он уже был любопытным — и беспринципным в вопросе добычи новых знаний — но ещё не успел научиться здраво оценивать уровень необходимых усилий.       То есть теперь его будет искать не один целеустремлённый Сенджу, а двое. И, вполне возможно, с поддержкой Учих. Не милейшего ребёнка Кагами, который даже не пытался штурмовать отдел пыток и дознания, а двух «котяток», которые нужный подвал взорвали бы через неделю.       В том, что он сам помогал бы наиболее эффективно минировать, Тобирама даже не сомневался. А ведь ещё и Хаширама…       — Сдаюсь живым, будь милосерден. Так и быть, лишу тебя возможности повыедать мозг Учихам, чтобы спасти свой собственный.       — И твои техники, — Торью нервно провел языком по сухим губам.       — Совсем обнаглел? — Тобирама вскинул брови в весёлом изумлении.       — Тебе жалко дать самому себе пару подсказок? — обиделся подросток.       — И запороть свои же исследования на годы вперёд? Максимум структуру управления набросаю. Мы с ней изрядно намучились, и не с первого раза получилось что-то рабочее.       — А ты говоришь — время тратить, — весело фыркнул Хаширама. — Да если ты поделишься хотя бы ключевыми моментами, мы только на этом несколько лет сэкономим.       — Сдаюсь, сдаюсь! — Тобирама вскинул руки в преувеличенно-мирном жесте. — Но не жди, что я всё разжую за вас. Я уйду, а вам нужно будет справляться с тем, что сотворите.       — Значит, в наших интересах выжать из тебя как можно больше, — улыбнулся ему Торью. Дружелюбия в этой улыбке было куда как меньше желания вскрыть чужую голову циркулярной пилой и хорошенько покопаться.       Тобирама всё же не выдержал и прыснул. Он и правда был такой занозой в четырнадцать?

***

Просто телепортироваться на нужную полянку не вышло. Молодёжь со всей основательностью подошла к инсценировке боя со «свалившимся с луны». Вчетвером против Тобирамы, но зато прямо на морских волнах — его слова про изменение ландшафта запомнили.       Сенджу поначалу мысленно фыркал — ну кто лезет против суйтонщика на воду? А потом стало не до фырканья: опыт опытом, сила силой, а сразу против четверых оказалось сложно. Особенно без теневых клонов, которых Тобирама не хотел светить перед красноглазыми. Выкладывалась мелочь всерьёз, без всяких скидок — и себе, и ему. Настолько, что телепортировал потрёпанных противников Тобирама с облегчением и почти непреодолимым желанием разворчаться на непутёвую молодь, будто старейшина Уноко.       Неадаптированный Хирайшин — они же изображали срыв техники — выплюнул своих пассажиров на безымянную полянку изрядно просевшими по чакре и попятнанными кровью и техниками. Сомнений в том, что был бой, у оставленных кланами наблюдателей не возникло. Но вот результаты этого боя…       Братья Учиха мрачно зыркнули на братьев Сенджу. Те не менее хмуро кивнули в ответ. Вечные соперники перекинулись парой слов и осторожно разошлись в разные стороны — не подставляя спину совсем уж откровенно, но и не опасаясь внезапной атаки.       Дружно нашли наблюдателей — отряды просто не могли их не оставить. И синхронно-хмуро потребовали как можно быстрее вернуться в клан и собрать всех, ибо у них есть что сказать. Да, патрули с общей границы тоже. Нет, не нападут. Вы тупой или глухой, идиот-кун? Соседи будут сообщать то же самое, им сейчас тоже не до диверсий.       Тобирама на полянку не пошёл — напрасный и ничем не оправданный риск — но сцену в пересказе вполне себе представил. До боя на волнах он склонен был считать котят слишком уж самоуверенными — пара дней, до встречи, как же! Да старейшины вместе с разведкой их на косточки разберут и до самых кишок просветят!       Сейчас, скорее, поставил бы на младшеньких — этого времени им вполне хватит, чтобы затрахать окружающих до степени, когда внезапное исчезновение на несколько часов вызовет не тревогу, а желание не будить лихо.

***

Точкой встречи с молодёжью Тобирама назначил скалу Хокаге. Пусть пока это была просто скала — он знал, что здесь появится. И подумывал рассказать об этом котяткам: конкретные планы всегда устойчивее абстракций. Пусть лучше думают, чьё лицо окажется первым изваяно в камне, чем о пролитой между кланами крови. И планировка Селения…       Тобирама окинул взглядом пока ещё нетронутый лес, распечатал свиток. Он руководил постройкой Деревни, он руководил её восстановлением после атаки Мадары — не так уж сложно набросать улицы и кварталы на бумаге. Главная торговая улица, административный блок и башня Хокаге, построенный ближе к лесу квартал Сенджу и полицейское управление под моном Учиха… Совсем недавно открытая Академия — его ценнейшее детище. Участок земли под медицинские корпуса, сложное переплетение клановых кварталов и мирных гражданских улочек. Усмехнувшись, Тобирама схематически набросал Лес Смерти и пару патрульных маршрутов.       Конечно, защитные периметры Конохи могут лечь совсем по-другому — но уверенно начерченная схема Селения успокаивала. Вот, это реально — не только в его памяти. Один раз они уже справились. Во второй старт должен получиться с более удачных позиций. Может быть, эта Коноха окажется даже лучше. Впрочем, достаточно и того, что в ней детей будут прежде всего учить, а не оставлять с мечом прикрывать отход более сильных бойцов.       Тобирама сидел прямо на земле — и чужая чакра кольнула ещё издалека, с самой грани сенсорного покрытия. Секунда на то, чтобы опознать визитёра. Ещё несколько, чтобы справиться с удивлением. Он ожидал, что первыми могут прийти Учихи. Или отряды охотников за его головой.       Но чтобы Изуна — и в одиночку?       — Не боишься? — лениво поинтересовался Сенджу, откидываясь спиной на выступ камня.       О том, что ему пришлось прилагать осознанное и немалое усилие, запрещая мышцам напрячься, Изуне знать не полагалось. Столько лет прошло, а рефлекс на эту чакру так и не исчез. Враг, опасный, максимальная концентрация!       Даже на Мадару такой реакции не было.       — Тебя или засады? — Изуна тоже сел, не далеко и не близко.       Не так близко, чтобы можно было ткнуть кунаем, не так далеко, чтобы нельзя было достать техникой. Дурацкая дистанция. Нелогичная.       Но позволяющая Тобираме сохранять хотя бы видимость расслабленности.       — Ходить на встречу с собственным убийцей, — вальяжная усмешка крупного хищника.       — Вдвоём и одновременно уйти сложнее, — Изуна повел плечами. — А что до остального… Если ты и впрямь за мир, то не тронешь. Если нет — пусть лучше нии-сан узнает об этом сейчас.       «Не позволяй ему обмануть себя этими сказками...» — эхом отозвались давние слова. И напряжение неожиданно схлынуло. Стекло с мышц, позволяя расслабиться по-настоящему, выветрило из головы готовность к атаке.       Дало наконец посмотреть на Изуну прямо.       Тот чуть заметно напрягся, вытянулся в линию — почуял. Не понял до конца, что именно, но почуял.       — Ты и тогда был готов умереть, лишь бы не дать нам рычага давления на Мадару, — Тобирама усмехнулся самыми уголками губ. — Потому что нас так учили. Потому что хороший шиноби не должен позволять своим желаниям взять верх — даже если это желание выжить. Только это не помогло. Никому из нас.       — Что, в этой вашей Конохе учат идти на поводу у эмоций? — вроде бы небрежно, но на деле — отчаянно любопытно.       Тобирама качнул головой.       — Учат доверять спину напарникам. И прикрывать их самому — даже если они из другого клана или вообще не из клана.       — Такие вообще есть? — удивился Изуна. — В смысле… они же слабые будут. Почти как гражданские.       — Если их учить — уже нет, — Сенджу невольно улыбнулся. Знал бы этот любопытный мальчишка, сколько задач требуют не мощи чакры, а хотя бы её наличия.       Изуна скорчил скептическую рожицу, явно не убеждённый его словами. Какое такое обучение сможет превзойти клановое сродство со стихией и клановые же приёмы, бережно собранные поколениями бойцов до тебя?       Не раскрывают же они собственные секреты направо и налево, ну. Это уже совсем ни в какие ворота.       — Хочешь сам увидеть? — без каких-либо глубоких раздумий и хитрых планов. Спонтанным порывом, на поводу у пузырящегося в груди странного чувства.       — Этих твоих «не из клана»? — Учиха наморщил нос.       — Коноху.       Место, которое стало ступенью и основанием нового мира. Место, ставшее для них новым домом.       Вот только — стало ли Селение домом и для Мадары? Для того, кого за глаза звали Демоном и боялись? Того, кто заплатил за её создание жизнью последнего брата, которого так хотел уберечь?       Тобирама не знал. Но хотел верить, что в этот раз всё может сложиться иначе.       — В гендзюцу? — чуть настороженно, но без настоящей опаски.       Он действительно был хорошим шиноби, этот четырнадцатилетний пацан. Умел смотреть, умел видеть — и скрытое напряжение, и расслабившиеся мышцы. Наверняка отдавал себе отчёт, что хороший боец своему телу хозяин и расслабиться тоже может по желанию... Но он всё равно оставался четырнадцатилетним подростком, из которого война, кровь и смерть ещё не вытравили бесконечное ласочье любопытство.       На первый взгляд, мысль была глупой. Накладывать гендзюцу на Учиху вообще довольно глупая затея. Но если не в бою, а вот так, чтобы показать... Тобирама хмыкнул.       — Если не боишься смотреть моими глазами, — странное чувство, толкнувшее вообще предложить такое, всё ещё пузырилось внутри. — А то это достаточно… необъективно.       Учиха закатил глаза.       — А то я не в курсе, зануда. Думаешь, легко подстроить иллюзию под ваше убогое зрение?       Тобирама прикусил губу, чтобы не прыснуть. Изуна оказался не первым Учихой в его жизни, бухтящим о подобном, — и потому это было вдвойне забавно.       — Кое о чём в курсе. У меня ученик — Учиха, помнишь? Но я имел в виду не совсем это.       Изуна фыркнул:       — Предложил, так не отмазывайся теперь. Когда мне ещё удастся буквально залезть к тебе в голову, да ещё по приглашению?       — Веди себя хорошо, и у тебя будут шансы поладить с Торью, — не удержался от мелкой шпильки Сенджу.       Прикрыл глаза, концентрируясь. Вспоминая, как показывал Кагами восприятие мира сенсором без шарингана. Как то же самое делали все остальные, помогая товарищу набрать необходимую базу вариаций иллюзии в зависимости от цели.       Показать — не так уж сложно. Но что именно?       Полигоны, патрули, Барьерный отряд? Академия, его любимое детище? Мирные улочки и гражданских, которые не только не боятся шиноби — а с радостью приветствуют сильнейших бойцов? Периметры и зоны отчуждения?       — Что именно ты хочешь увидеть? — всё-таки спросил Тобирама пару минут спустя. — Я могу показать многое, и выбрать что-то одно сложно.       Изуна задумался. Действительно — что? Полигоны, тренировочные базы, склады, патрулирование — всё то, о чём обычно добывалась информация, сейчас оказалось… не тем и не о том. Что толку от знания, где в этой самой «Конохе» хранят оружие? Это не даст ответа на то, почему биджев Сенджу стал таким. Не склады, не полигоны и не новые техники заставили его измениться.       — Покажи то, из-за чего Селение встало для тебя выше клана.       Тобирама задумчиво провёл по шраму на подбородке. Интересный выбор, и так просто ответ не воплотить — но стоило ли ждать другого от своего извечного противника? Будь Изуна более подвержен шаблонам, Сенджу подловил бы его на меч гораздо раньше.       Сложить печати техники — неторопливо, давая рассмотреть каждую. Даже если Учиха втихую скопирует, преимущества в бою она ему не принесёт. Тренировочная, слишком слабая, чтобы всерьёз запутать противника — зато отлично подходящая для обучения будущих иллюзионистов. Прочувствовать иное восприятие, увидеть мир чужими глазами, погрузиться в это… Понять, как взаимодействуют с миром другие — пусть пока только одноклассники, а не цель миссии.       Эту технику поставили в программу Академии выходцы из Курама — и лисица-Каору отстаивала её с непривычной для неё серьёзностью. Почему — стало ясно буквально через месяц. Да, стало легче выявлять тех, у кого был талант к тонкому искусству иллюзий. Да, контроль у детей изрядно улучшился, а скидывать простейшие гендзюцу научились все и рекордными темпами.       Но главное — на спад пошли конфликты, которые не могли не вспыхивать в такой разношёрстой группе. Оставались и драки, и ссоры, и банальные разводки на слабо… Но уже без подсердечной ненависти, без затаённого желания действительно свернуть шею ровеснику из недавно вражеского клана. Без желания поиздеваться над бесклановыми неумехами, которые даже с элементарными приёмами не знакомы.       Потому что сложно было всерьёз ненавидеть того, чьими глазами ты смотрел на мир — а часто и не один раз, отрабатывая технику. Тяжело насмехаться, когда на своей шкуре чувствуешь, насколько по-другому всё может быть.       Насколько твои элементарные вещи не… очевидны.       «Что такого в Конохе, что она дороже клана?»       Не такой уж и сложный вопрос, если немного подумать.       Тобирама собрал нужные воспоминания, словно яркие бусины — и отпустил их с кончиков пальцев. Смотри, Учиха. Смотри и запоминай.       Фестиваль в честь пятилетия основания Конохи. Подогретое саке, лисица-Каору и резкая на язык Цубаки, которой то ли в принципе противно было говорить о работе в праздник, то ли нравилось обламывать Кураме интересный разговор. Нарядные люди вокруг, те самые лепёшки с мясом, промчавшиеся с совершенно непристойным для шиноби топотом ученики. Остановившийся извиниться за друзей Кагами, тёплое чувство в груди и спрятанный в очередной пиале намёк на улыбку.       Открытие Академии и строй учеников: в разных одеждах, с открыто нашитыми клановыми монами или вовсе без них. Того самого возраста, когда малышня уже могла относительно уверенно держать кунай — и их начинали понемногу допускать к работе, чтобы набирались опыта. Они и в Академии — набирались. Только вот задачи были другими. Поладить с ровесниками. Вовремя сдать задание. Научиться писать.       Учителя, сами не всегда верящие до конца, что происходит именно это. Но — старающиеся, учащиеся на ходу, запоминающие, как лучше и правильно. Ученики, ворчащие про скукоту и норовящие сбежать с уроков ради «настоящих миссий». Рвущиеся на эти самые «крутые миссии» — но не боящиеся назвать свою фамилию. Более того, называющие её с гордостью.       Замученный Саске из клана Сарутоби, показательно бурчащий о временах, когда надоедливого заказчика можно было если не прирезать, то хотя бы хорошенько пугнуть — и засиживающийся допоздна за разработкой миссий D-ранга для будущих выпускников.       Ночные бдения с Инори и Шикару, на которых тяжело, с муками и скрипом рождался административный аппарат Конохи. Яманака традиционно заваривал чай, но к рассвету от головной боли не спасали даже тайные рецепты мозголомов. А Нара, кажется, всё было нипочём: взгляд из-под набрякших век оставался всё таким же цепким, и только чуть более тягучая речь выдавала, что и для него столько умственной работы даром не прошло.       Кохару и Хомура, изо всех сил вникающие в важность документов о поставках, разбирающиеся, как и почему работает Коноха. Торифу, таскающий сенсею бенто — и собственные мимолётные мысли, что это не Нара собрали удобный союз, а Акимичи нагло прикормили будущих союзников.       Озорная химе Цунаде, замотавшаяся в розовые перья и рисующая джемом подобия шрамов. Хаширама, из глаз которого в такие минуты почти пропадала тень старой боли. Мито, из глаз которой, кажется, смотрела вечность — и не понять, она ли помогает ани-чану нести груз главы клана и Селения, или же наоборот, живой и будто брызжущий солнцем Хаширама спасает её от того, чтобы провалиться в эту стынь полностью.       Ученики и подчинённые, уважающие младшего из Сенджу кёдай, но всё равно упрямо бегающие в его кабинет через окно. Немного мелочное, но такое приятное чувство, когда очередные ревнители традиций, посланные постигать высокое искусство чайной церемонии к Хьюга, почему-то не спешат возвращаться — не иначе, как проникнувшись традициями по самые уши. В очередной раз пойманные в Лесу Смерти перепуганные генины — надо уже его огородить наконец! — которых уже потрепало местное зверьё и теперь трясёт за шкирку разгневанный сенсей…       Всё это делало Коноху домом — это и многое другое, не показанное прямо, но ощущаемое фоном, проскочившее по краю. Это тоже было гранью искусства гендзюцу, которой он научился уже в эпоху-после-клана. Если в чём-то уверен сам, то, даже не показывая прямо, вкладываешь эту уверенность в своё видение мира. Сложно. Для боя — неважно.       Может передать то, для чего слова найти практически невозможно.       Тобирама свернул технику, чувствуя, что ещё немного — и начнёт ломить виски. Не так уж просто вместить немалую часть своей жизни в несколько минут. Ещё немного — и даже его сознание, тренированное теневыми клонами, будет перегружено.              — Как я и сказал, весьма необъективно, — Тобирама прижал пальцами висок, восстанавливая связь с реальностью.       Изуна не ответил: сидел с широко распахнутыми глазами и отсутствующим взглядом. Абсолютно открытый, беззащитный даже. Вздумай Тобирама атаковать — вряд ли он успел бы среагировать, придавленный объёмом чужой памяти и эмоций. Непозволительная неосторожность по нынешним временам — но под чужое гендзюцу лезть в принципе опасность не меньшая.       Наконец Учиха сморгнул, приходя в себя. Смерил Тобираму непривычно задумчивым взглядом — как будто и не учишачьим вовсе.       — Это будет здесь, да? Вон там будет стоять та палаточка с кошками.       — Да, — кивнул Тобирама. — А вот там будет ваш квартал.       Запрокинуть голову к небу, выставляя напоказ такое хрупкое, такое уязвимое горло.       — Стоит это окончания вражды, Изуна? — негромко спросил Сенджу. — Согласия на мир, даже если он предложен врагом?       Учиха дёрнул углом рта.       — У меня было четыре брата, Сенджу. И отец, который был даже моложе тебя, когда умер. Может… может, в твоём дурацком Селении они выжили бы.       Тобирама тихо хмыкнул.       — Знаешь, об этом наши братья и думали. Тогда, на реке. Только у них были живые мы.       Изуна не ответил — может, не знал, что сказать, может, понемногу раскладывал внутри сознания информацию из гендзюцу Тобирамы.       — Не всё было так просто, — негромко продолжил Сенджу пару минут спустя. — Кто-то не ужился и пытался атаковать, кто-то не хотел ничего менять. А кто-то решил повторить. Так что в других странах тоже появились смешанные гакурезато. Даже встречу пяти Каге провели — по числу сильнейших.       — И что, никто не сцепился? — с искренним интересом спросил Учиха.       — А ты бы рискнул в присутствии ещё четырёх человек уровня Мадары, которые не Мадара? — хмыкнул Тобирама.       Изуна задумался, видимо, оценивая возможные риски и собственную отмороженность. Тобирама не стал его отвлекать: разговор со старым противником вышел, конечно, интересный, но его собственных проблем это не отменяло.       Отношения между Селениями. Смерть Хаширамы, Шиноби но Ками. Его собственное возвращение, которое ещё нужно организовать — и не факт, что это вообще возможно. За прошедшие дни он только начал подбираться к пониманию, что такого наворотил ани-чан в порыве эмоций. Получится ли пройти обратно без равноценной жертвы, Тобирама не знал.       Пока не знал.