Часть 8

Владимир быстро нагрел еду себе и сыну. Ребята успели увезти задержанного, найти лист фанеры и забить им выбитое окно, свернуть и вынести любимый Надюшин ковёр. Успели они, а не он. Он только уничтожать успевает. Почему он уничтожает всё, что дорого его любимым людям? Сейчас ещё и самого́ любимого человека. Тяжело опустился на стул и подпёр подбородок пальцами в замке. Так, нужно сложить Анюткины вещи. Но сначала поесть. Он слишком голоден и не может нормально соображать. Вздрогнул, когда ощутил на своей голове руки Надежды Николаевны: — Как ты? Цел? Руки-ноги? — Абсолютно. Стёкла все тут. Тебя задело? — Нет. Я дальше стояла. Это Анечка могла принять на себя. — Я Зое сказал. Пообещала посмотреть. Карапузики как? Замёрзли? — Нет, вроде как. — прижала голову племянника к себе. Понял — сильно испугалась за него. А ведь она впервые увидела его в работе. — Тише, мамуль. Всё хорошо. Всё в порядке. Завтра вызову мастера для окна. — обнял не поднимая головы. — Успокойся. Всё нормально. Мы переселились в гостевую. — А диван? Он весь в мелком стекле. — Нормально. Мы на том поместились. Спокойной. Саша завтра посмотрит, может новый купим, мы говорили недавно. — Прости, я уничтожил твой ковёр. Я заменю. — Перестань говорить глупости. Ковёр — это прерогатива Саши. — мягкая улыбка. — Что на поздний ужин? — Прости … — попытался вскочить, но женщина не позволила. — Спокойно. Расслабься. Успокойся. Я положу. Ты к Ане сейчас? — Да. Зоя сказала, что два часа у меня есть. — Ты Вову услышал? — Да. Потом. Как Бастер? — Нормально. В последнюю секунду успели. Я боялась, что уже всё. Как бы тогда это ребёнку объяснить? — Он видел? — Слышал. Он из ванны шел к себе, я успела его затолкать, а дверь запер он уже сам. Едва эта сволочь попыталась приблизиться к малышам, Бастер на него и набросился. А ведь он их спас. — Спасибо, родная. Я сознательно выбирал такую породу. И тихая, и игрунья, и защитник, но не борзый. Надя поставила четыре полные тарелки и позвала мужа и второго племянника за стол. *** Владимир шёл по полумраку коридора клиники. За ним, чуть позади — Володя-маленький. Вроде бы и не разговаривали, но и не дулись друг на друга. Старший чувствовал, что младшему неудобно и стыдно. Ладно, разберётся. Сейчас главное — Анна. Анечка. Спасибо большое Зое, что пустила практически ночью. Вошли в палату. Анна лежала ровно, руки на плоском животе, лицо белоснежное, сливается с волосами и постельным бельём. Владимир поставил на один из стульев у окна спортивную сумку, на второй усадил оробевшего сына. Разгрузил принесённое: воду, сок, термос с горячей водой, фрукты, печенье, любимый женой зефир. Присел на корточки рядом с ней и молча смотрел. — Чего вам не спится? Одному завтра в школу, второму на работу. — блондинка открыла глаза, взяла мужа за руку и успокаивающе сжала. — Как ты? — Корф поднёс её пальчики к губам. — Всё нормально. Но минимум месяц я тут. — чуть виноватый взгляд на обоих мужчин. — Знаем. Зоя всё рассказала. — мрачно ухмыльнулся майор. — Представляю как. — хихикнула в ответ. — Никогда не думала, что этот Колобок такой грозный. — Она права. Раз мы сами тебя не бережём, этим займётся она. Смотри, мы тут привезли что можно. Если что ещё — говори, я завтра привезу. Постараюсь отчитаться и сразу к вам. — Ты́ цел? — Да, всё нормально, не переживай. Это же годами отточено. Вещи я привёз, куда их? Вставать тебе нельзя. Что нужно сейчас? — Успокойся. Всё хорошо. И со мной и с малышом. Пока ничего. Всё, домой. Будете завтра носом клевать. Корф явно хотел возразить, но тут на пороге с многозначительным взглядом появилась Зоя. — Уже уходим. — кивнул парень и встал. Склонился над женой: — Я всё решу. Не думай ни о чём, кроме себя и малыша. Отдыхай. Завтра я у тебя. Если что нужно — звони. Телефон на тумбочке, заряжен, зарядка рядом. — поцеловал и выровнялся. Володя-маленький соскользнул со стула, робко подошёл к маме и неуклюже обнял. Ощутил, как Анна крепко прижала его к себе и поцеловала. На обратном пути зашли к врачу: — Только не по голове. — примирительно поднял руки глава семьи. — Вы же нормальные, умные люди?! Что творите?! Сейчас пронесло, в следующий раз — нет?! Мы в последние секунды успели! Ты же Сашку видел с Надей — учись! — Я понял всё прекрасно. Что нужно? Последствия? — Пока без последствий, будем надеяться. Минимум полтора месяца здесь. Если не весь срок. Домой не отпущу даже в душ. Всё тут. Приходить можно с десяти до восьми. Попробуете пролезть внеурочно — блок до выписки. Никаких нервов, ссор и выноса мозга. — Понятно. Сколько? — Как договаривались. В это всё входит. Свободен, товарищ майор. *** В машине мальчик сжался в комочек и рассеянно смотрел в окно. Корф поглядывал на него в окно заднего вида и понимал, что тот хочет поговорить. А он, как назло, засыпает на ходу и «сон спецназовца» вряд ли поможет. Заглянул в телефон — уже легче, завтра суббота. Перепроверил — да, суббота. А чего тогда Анюта про школу говорила? Тоже запуталась от волнения? Запустил сына в квартиру. — Как Анечка? Владимир вздрогнул от неожиданности: — Мамуль? Чего не спишь? — стянул с себя обувь и куртку. — Вас жду. Вова, ужинать будешь? Отрицательное движение головой. — Тогда мыться, зубы и спать. — Ма, а какой завтра день? — Ну, если мы на этой планете ещё, то суббота. — Отлично. — Саша сказал, что совещание завтра на одиннадцать, чтобы немного выспаться. Отчёты и всё. — Понял, спасибо. Владимир принял быстро душ и помыл голову. Заглянул к Володе-маленькому: — Мыться. И про зубы не забудь. Проверю. Естественно проверять он ничего не собирался, он абсолютно доверял мальчишке, но иногда нужно же включать строгость. Высушил голову и искал на кухне еду. — Есть блинчики с мясом. — Надежда Николаевна опять материализовалась бесшумно. — Спасибо большое. А, вижу. — достал лоток. — Ты сама чего не спишь? Перенервничала? — Похоже. Гражданка расслабила. — вертела в руках чашку с ромашковым чаем и мелиссой. — Как мои братишки? Не заболели? — Нет, вроде. Тьфу-тьфу. — Надя постучала по дереву. Увидела вышедшего из ванной комнаты второго племянника. — Кушать будешь? — Нет, спасибо. — Тогда спать. Уже двенадцатый час. Молчаливый кивок. — Валерьянку будешь? Отрицательно помотал головой и ушел, но тут же вернулся: — Как Бастер? — тихо. — В ветеринарной клинике. Пока только ночь, завтра пойдем выяснять. Спать! Без разговоров. Ты шататься начинаешь! Дождались, когда за мальчиком закрылась дверь. — Анюта нормально. Относительно, конечно. Зоя вставила по самое небалуй. — Что она конкретно сказала? Соус? — Нет, спасибо. Хотя, можно. — не вставая со стула достал из холодильника кетчуп и обильно полил им содержимое тарелки. — Что она успела в последнюю секунду. И что второго раза не будет. Анюта там на полтора месяца, если не до конца, хотя самой Анюте сказано, что на месяц, и что приходить в строго отведенное время, иначе за нарушение бан до выписки. — Ясно. Завтра я с тобой. Ненадолго. — Спасибо. — Прекрати. Это тебе спасибо огромное. — За что? — странным голосом спросил парень. — Ты спас нас всех. Владимир встал и загружал посудомойку. — Сынок? — мягко, спокойно. В глазах беспокойство. — Впервые в жизни. А ведь это из-за меня. Если бы я раньше просчитал. Сделал акцент на малюсенькой эпизодике, этого всего бы не было. — Нам не дано знать, что будет. — Надя обняла его со спины и повернула к себе лицом. Успокаивающе гладила Владимира, ощущая его вибрацию. — Всю жизнь больше всего на свете боюсь тебя потерять. Тебя и Аню. И именно вас подставляю под удар. Что тогда, во дворе, что сегодня. Сегодня особенно. Я вполне мог не успеть. Кирилл Семёныч Седого бы не пустил, что бы тот не рассказывал. И всё. Господи, мама… — обнял её. — Ш-ш-ш, всё хорошо, сынок, всё хорошо. Вы с Сашей успели, мы все живы и целы. От этого никто не застрахован. С нашей работой особенно. Я только одного не понимаю, как он смог к нам пройти? Ведь у нас вооруженный консьерж, служба охраны и камеры. И, вроде как, жив. — Вырубил. Тот даже не заметил как. Бац — и в глазах темно. — Так, спать. Уколоть? — отстранилась. — Нет, спасибо. Ты сама заснёшь? — Да. Моё снотворное рядом. — смущенная улыбка. Владимир улыбнулся в ответ: — Спасибо, мам. — Я всегда рядом. — Я знаю. — вновь уткнулся ей в плечо. Захотелось хоть на пять минут стать маленьким мальчиком, когда все проблемы исчезают, стоит обнять маму. — Я люблю тебя. Очень. — Я знаю. И я тебя. Всё хорошо. Нужно только поспать, родной мой. Спать, Володя, спать. Парень отстранился, пожелал ей спокойной ночи и пошёл к себе. По дороге передумал и заглянул к сыну. Всё время размолвки его тянуло к нему магнитом, но понимал — нужно время. Перебеситься. Успокоиться. Остыть. Но тянуть не переставало. Всё же сын. Желанный с юности. И такой любимый. На удивление обнаружил, что Володя-маленький не спит, сидит, укрыв ноги одеялом, обнял колени и положил на них голову. На столе горела лампа. Корф открыл было рот, но тут же захлопнул. Тихо закрыл за собой дверь и осторожно сел рядом с ребёнком. Обнял и притянул к себе. Сидели молча, но мужчина в любую секунду ожидал от сына резких слов. Сам такой был. Но Володя-маленький продемонстрировал, что не всё в нём от отца — что-то и от мамы. Поднял голову и всхлипывая пробурчал: — Пап, прости меня, пожалуйста. Я — дурак. Владимир прижал его крепче и вытер лицо ладонью. Понял, что парнишка не плачет, а захлёбывается воздухом, как перед истерикой. — Я всё понимаю, сын. Тихо, тихо. Не бойся, уже всё. Всё закончилось, всё хорошо. Мамочка в порядке, немного подлечится и отдохнёт от нас. А у нас будет своеобразный мальчишеский остров. Но мальчик не клюнул на уловку. Обхватил его за шею и исступлённо зашептал: — Папочка, я очень люблю тебя! Ты мне очень нужен! Я буду делать всё, только не уходи! Пожалуйста! Я люблю тебя! Я дурак, но… Как только что Владимиру необходима была Надя и чувство слабости с защищённостью, так и Володе-маленькому. А ещё, младший, как и старший, больше всего на свете боялся потерять родных и любимых людей. В этом он — копия отца. — Я рядом. Я всегда рядом. Я с тобой. Ты — мой сын. Мой самый любимый сын. Ты не представляешь, как я был счастлив, когда узнал, о том, что ты есть. — И это было правдой. Как и правда, что счастье и боль в тот момент сплелись в тугой узел. — Мой Вовка. — усадил его себе на колени и очень крепко прижал и тут же расслабил хватку, испугавшись, что делает больно. Но ребёнок обнял его ещё сильнее, из последних сил. — Я тогда всё мечтал, что буду тебя в коляске выгуливать, потом твои первые шаги на видео записывать, собирать первый зубик, играть в прятки и догонялки. — поднял голову и сцепил зубы, чтобы он не догадался, что у майора из глаз потекло. — А я всегда хотел, — Володя-маленький спохватился и поправился. — и хочу, быть как ты. На тебя похожим. И с тобой. Каждый день и на Новый год. Как в этот раз. — Ты должен быть собой. А на меня ты и так похож. — чуть отстранился и шутливо нажал пальцем на носик сына, как на гудок. — И внешне. И характер. — Папа. — Я. Я — твой папа. Всегда. Твой и … — … младшего Корфа. — чуть повеселевшим голосом добавил второй Корф. — Именно. Давай спать, а? — А можно с тобой? — робко. — Я только хотел предложить. Тут или в спальне? — Тут. — Тогда я за своим одеялом, под твоим не влезу. Оба Владимира сначала замотались в свои одеяла как в коконы, но когда поняли, что обняться так они не смогут — размотались обратно. Старший замотал сына в его одеяло и притянул к себе. Поцеловал пахнущие детским шампунем волосы. — Па, ты меня простишь? — Я и не сердился. Давай договоримся? — Да. — мальчик чуть отодвинулся и они смотрели в глаза друг друга. — Если тебе кто-то что-то когда-то скажет, или напишет, или нарисует, или ещё что, ты сначала спросишь у нас с мамой. Мы ничего от тебя не скрываем и не собираемся. Просто с нашей работой, когда мы уг…. негодяев сажаем пачками и они мечтают нам отомстить и мстят — бъют по самому больному — по близким и родным людям, всё это возможно. Долгорукий, не к ночи будь помянут, действительно родной отец нашей мамочки. По крови. Но не для мамочки. Для неё мама — твоя бабушка Марфа и заменившая её Варя. А папа — мой отец, твой дед, и дядя Гриша. А этот — просто решил отомстить за арест. Но не мы же его заставляли нарушать законы. Это было его решение. — А почему твой папа папа для мамочки? — Это я образно. Просто бабушка Марфа воспитывала сама нашу мамочку и общалась с моими родителями. А мой папа очень любил нашу мамулю и старался дать ей отцовскую любовь. У меня же папа был, а у неё нет. Это неправильно. Вот он и пытался немного это исправить. — И ты не обижался на него за это? — Честно? Сначала нет, а потом было дело. Потом расскажу. Давай спать, а? — зевнул. — Конечно, пап. Прости. Спокойной ночи! — Всё хорошо. Я рядом. Спокойной ночи. Начал дремать, когда почувствовал, как Володя-маленький привстал и прижался к его уху. — Ты чего, беспокойный? — перевернулся на спину и устроил на себя парня. — Я тебе люблю, пап. Открыл глаза и внимательно посмотрел на него: — И я тебя. Очень. Спи. — Угу. Оба провалились в сон. «-Я люблю тебя. Очень. — Я знаю. И я тебя». «- Я тебе люблю, пап. — И я тебя. Очень». Корфы. Вместе. *** Анна лежала в палате и смотрела мультики на большом плазменном экране. За весь год она смотрит телевизор первый раз. Дома он есть, но было совершено не до него. И не хотелось. А тут больше заняться нечем. Тем более, что вставать можно только в туалет и медленно. Про книги мужу сказать забыла, да и ему сейчас не до этого. Потом она напишет Вовке, он сложит, тем более, что знает, как какие книги выглядят у неё на полке. Улыбнулась. На телефон пришло сообщение от свекрови и тут же от Наташи. Если первое — предупреждение, что зайдёт с Корфом ненадолго, то от коллеги — скорее дань вежливости. Но нет, пошло общение. Ладно, всё равно скучно. Опять сообщение от Нади. Фото? Принялась внимательно рассматривать: два кокона, две одинаковые головы, только одна больше, вторая меньше… Володи? Оба? Подпись внизу гласила: «Отгадай кто где :) спят в комнате Вовы.» Неужели помирились? Потом спросит. Сейчас ещё рано, пусть спят. После вчерашнего особенно. Только подумала, как позвонил старший Корф: — Доброе утро, любимая, как ты? — бархатный, чуть охрипший ото сна и усталости, взволнованный голос. — Доброе утро, любимый. Я в полном порядке. Сдала анализы, позавтракала, лежу под витаминами, смотрю мультики. — Понял. Что привезти? Только я буду, скорее всего, после обеда. Нам до одиннадцати дали отоспаться. А в одиннадцать совещание. — Так чего не спишь? Только девять. — Не могу. У меня жена в больнице. — По голосу было понятно, что он или ест или пьёт. — Не нервничай. Всё нормально. С Вовкой было тоже самое. Да и с Надюшей ты уже должен быть опытен. — Угу. — А что ты делаешь? — Кофе пью. На улице. Что привезти? — не говорить же, что хронически хочется спать. — Книги, но список я Вовке скину, он знает, что и где. — Давай мне, он сложит, я привезу. Ему ещё теннисные причиндалы тащить. — Володя? По тону Корф понял, что Анна имеет ввиду. — Помирились. Вчера ночью. Всё хорошо. Потом расскажу. Я приеду с ним, потом заброшу на теннис, вернусь к тебе и всё расскажу. Я скучаю. — Я тоже. Очень-очень. Выходной только сегодня? — Без понятия, если честно. Я в любом случае буду брать по семейным. Так что, говори, что нужно. Вещи? — Вещи нет. А вот от сока манго не откажусь. — Понял. Привезу. А сам манго не? — А как его тут порезать? — Я дома всё сделаю. Всё, жду список. Пошёл завтрак делать. Люблю. — И я. Очень. Всем привет. Владимир заказал себе ещё кофе и какао с маршмэллоу сыну. В коридоре столкнулся с сонным Володей-маленьким в пижаме: — Доброе утро, ты уже? — Доброе. Да. А ты…? — А я ходил за кофе, заодно и тебе купил. Только зубы не забудь почистить. — протянул стакан. — Спасибо большое. — мальчик чуть смутился. — На здоровье. И завтрак никто не отменял. — Я знаю. Да и горячее ещё. Я с тобой. — Пошли. Предлагаю яичницу с сосисками… а нет, есть ветчина. — Давай. Только я. — А может завтрак я, а ты всё остальное? И да, проверь сообщения, там мама хочет какие-то свои книги. Отложи их, я потом всё спакую. — Давай. — устроился на стуле. — А зубы? — парень стоял к нему спиной. — Только честно. И три минуты. Учитывая, что терять купленный специально для него какао не хотелось, пришлось идти и честно три минуты возить во рту зубной щеткой. И тщательно умыться. Вернулся в кухню, где уже пахла отцовская яичница. — Молодец. Садись, давай. За завтраком обсуждали план на день. — Пап, а завтра тоже выходной? — Я надеюсь. Во всяком случае, я возьму как минимум неделю. Но на совещании всё выяснится. У нас одному коллеге точно выговор влепят, может, и отстранят. Тогда будут смотреть по делу. Если не будет хватать людей, то и меня не отпустят. Но я попробую договориться. Ешь. — А когда мы к маме? — Я предлагаю, чтобы ты пока дома побыл, а после совещания я тебя заберу и поедем. — Хорошо. Спасибо, очень вкусно. — Володя-маленький кивнул, засунул посуду в машину и вернулся за стол. Снял крышку со стакана и сделал первый глоток. Сидел молча. Наслаждался и решался. — Пап, а можно я с утра сам к маме съезжу? И тебя там подожду? Заодно и книги завезу, а ты только продукты? Владимир пристально смотрел на сына. О причинах догадывался. Вопрос в безопасности. — Хорошо. Мне на одиннадцать. Я завезу. — А можно я сам? Тут прямая маршрутка, я смотрел. Что же, нужно время. Это понятно. Настроиться, собраться с мыслями. Но он ещё маленький. Или? — Уверен? — Да. — тихо, глаза серьёзные. — Хорошо. Так, полдесятого, у меня ещё минут сорок есть. Давай посмотрим, что ты́ привезёшь, что я. В комнате родителей складывали детский рюкзак: — Только эти две? Точно? — Пока да. — Хорошо, тогда я сейчас за соком схожу. — Владимир взвесил в руке рюкзак. — Возьму поллитровый. Остальное я. Прибамбасы твои на теннис забросим мне в машину сразу, до четырёх я точно приеду. — Хорошо. А, может, ещё влажные салфетки? — Я написал уже. Ждём ответа. Я за соком, а ты одевайся тогда. *** Всё собирались у полковника. — Как Аня? — вместо приветствия спросил Саша, чуть привставая и пожимая руку Корфу. — Всем привет. Нормально, вчера был у неё, отгрёб от врача, сегодня утром звонила — всё нормально, всем привет. Мультики смотрит. — Пусть смотрит. Это явно приятнее, чем этот урод. — Мягко сказано. — майор сел напротив друга. — Бастера завтра сказали забрать. — А о́н как умудрился? — удивился Максим. — Защищал моих братишек. При том, что это — лабрадор. Спокойный, неагрессивный. — Надежда Николаевна сказала, — подключилась к разговору Александра Фёдоровна, — когда он понял, что им грозит опасность, как с ума сошёл. Пытался даже на сволочь эту наброситься, чтобы только к малышам не пустить. Корф всё время кивал: — Я же поэтому и сказал, что всех ко мне на квартиру, а полковнику отсюда было ближе всех. Как тень вошла Ракитина и следом за ней мрачный Шпагин. Через пару минут въехал Туков. Подтянулись и замминистра с министром. — Так, теперь рассказывайте. — Николай Павлович плюхнулся на диван и забросил ногу на ногу. — Борис Громов был нормальным парнем, пока не влюбился в девушку. И всё было хорошо, пока он не познакомил эту девушку со своим родным братом. В результате, девушка вышла замуж не за Бориса, а за его брата. С тех пор он и начал убивать. — начал Саша. — И типаж девушки — типаж наших жертв. — хмыкнул Бенкендорф. — Да. А когда ещё и Катя от него ушла — полный штопор. И по срокам совпадает. — Каким тут боком Лапина? Не забывайте, что нам «смежники» мозг проедят. — напомнил генерал. — Во-первых, его типаж. Во-вторых, она что-то заподозрила. Он был её соседом по дому. — Не понял, а она что не в ведомственном жила? — Нет. Несколько лет назад переехала в новостройку. Вот и заинтересовал он её. Чем — этого мы уже никогда не узнаем. — хмыкнул Корф. — Понял. — Нет. Самое оригинальное, что все жертвы не лёгкого поведения. Наоборот, скорее тихони. Он с ними знакомился, вытирался в доверие, потом вселял в них такую, хм, уверенность, что они полностью меняли гардероб, не удивлюсь, что под него. В нём он их и убивал. — Как ты просчитал, что он у вас? — А я начал прокручивать в голове, что могло его так насторожить, что не пришёл на свидание. И понял. Мы с Аней зашли в кафе и говорили с Катей. Сидели под окном. Вот это он и увидел. А дальше дело техники. — А уж две женщины врасплох и трое детей — подарок. — хмыкнул Саша и запустил руку в волосы. — Именно. — Понял. Так, премия уже на карточках. Аня на больничном? — Да. Полтора месяца. — Корф протянул лист бумаги. — У меня по семейным. — Хорошо. — полковник подписал. Николай Павлович встал, за ним и все присутствующие. — Всем благодарность. Ракитина — устный выговор за непредупреждение о знакомстве с подозреваемым. Отстранять или нет — решать Александру Николаевичу. Три дня выходных. Дальше смотрим. Несколько дел ещё в пути. — Так точно. — почти хором. — Отстранять не буду. Катерина дама умная, выводы сделала и работать. — У нас тут новорожденный есть, правда слегка просроченный. — усмехнулся Седой. — Родителей поздравляем. А виновник торжества…. — … накрыл скромную поляну в комнате отдыха. Все приглашены, отлыните — обижусь. Там немного, долго не получится. Так что про отчёты «забыть» не выйдет. В комнате отдыха друзья вручили Александру Николаевичу кожаный блокнот и набор паркеров. Скромно, нужно и не застравляя его неудобно себя чувствовать. Александре Фёдоровне вручили спрятанный букет хризантем. *** Аня «листала» каналы телевизора, но находила либо мультики, либо обучающие для молодых мам, которые впервый раз. Эти советы она послушает потом. Хоть и не впервые, но всё меняется. Тем более, прослушать не означает делать. Ни новостей, ни фильмов. И хорошо, настрой на позитив. А именно положительные эмоции ей и нужны. Они и так есть, но их будет больше, когда муж с сыном будут рядом. Она так ждала окончания дела, знала, что хоть двое суток им дадут и они смогут побыть вместе. И решить свои дела… Всё, об это она будет думать завтра, как говорила одна известная героиня известного романа. Зашла Зоя: — Как себя чувствуешь, героиня? — Отлично. Отдохнула. А можно домой? Я буду себя хорошо вести. — Ты ребёнка этого хочешь? — Очень. — Тогда не дури. Надю вспомни и успокойся. Ничего с твоими мужиками не случится. Им полезно. Да и тебя больше ценить будут! Если что — тревожная кнопка под рукой — не стесняйся. Тебе давление меняли? — Да, вместе с температурой и анализами. Что с ними? — Нормально всё. Давление будет трижды в день. Ты хоть раз в день на улице бывала? — Да. Честно. Иногда полтора часа, иногда два. Знаю, что мало, но с такой погодой, б-р, долго не выдерживаю. — мотнула головой. — Поняла. Витамины только те, что ты вчера мне называла? — Да. — Тебе со сроком напортачили. Не восемь, а одиннадцать недель. В государственной поликлинике что, считать разучились? — Не знаю. — Ладно, главное, что выяснили и вовремя, а не паниковали бы, что недоношенный. Хотя, Надя, вон, сама запуталась, а вроде, считать умеет. — А ты, оказывается, бука. — раздался мягкий голос Надежды Николаевны за спиной врача. — Всё простить не можешь. — Я тебе не муж, чтобы прощать-не прощать. Зайдёшь? — Да, только Анечке кавалеров на время оставлю. — зашла в палату и пристроила переноску возле блондинки. — Лежи, я тут быстро и к тебе ненадолго, а то они сегодня рекордсмены по еде. А нам есть с тобой о чём пошептаться. Так, Владимир передал сок. Остальное пообещал сам. — Спасибо. Женщины вышли, Анна агукала с Даней и Ваней. Зоя выписывала рецепт и оформляла карту: — Не нервничай, такое бывает. Ты не девочка, образ жизни твой какой был? Всё верной подругой боевой? О себе ведь не думала, всё про свой свет в окне. А тут такое. С одной стороны — счастливая редкость, с другой — это стресс для организма. Вот тебе и полезло всякое. Но это не страшно. Посмотри ещё как в этом месяце будет и в следующем. Я думаю, к следующему месяцу устаканится. Беречь себя надо. Только что Ане твоей это говорила. И тебе скажу. Дундук твой додул, наконец, что тебя беречь нужно. А ты же умная женщина. — Помягче на поворотах. — холодно и спокойно заметила Надя. — Ты говоришь о мое́м му́же. Я пришла к тебе как к специалисту, а не обсуждать необсуждаемое. — Я промолчу, что ко мне, как к специалисту, можно было и на годик раньше прийти. Криминалист молча подняла бровь. Продолжила после паузы. — Это мой организм или врач? — Я склоняюсь к организму. У тебя со свёртываемостью как дела обстоят? — Гемофилии нет. Обычно нормально. Не за секунду, но быстро. Обычно три-пять дней и я забываю до следующего месяца, а тут так. — А во время беременности были? — Нет. Думаешь поэтому? — Скорее всего. Организм настраивается. Я же говорю, посмотрим следующие два месяца. Надя помолчала и произнесла примирительно: — Прости, я не хотела обидеть. Сама знаешь, что я не люблю, когда Сашу моего трогают. — Знаю. И ты прости. Утром девочку привезли — муж довел до слёз, еле спасти малыша успели. Вчера с Аней в последний вагон, по тонкой грани, спасибо организму. Теперь ты. И все вы практически подряд. А для меня дети — всё. Чай? — Нет, я к Ане ещё хочу. — Надежда Николаевна встала. — Знаешь, у меня было несколько раз, что я жалела, что не у тебя. Правда. Сначала не хотела тебя в неудобное положение ставить, чтобы ты не нервничала, мол свои, да и Руслан в памяти. Потом жалела. А когда на Ванюшку смотрю, понимаю — нет, это меня судьба к нему вела. Я и не представляю, чтобы его у меня не было. — Я это уже поняла. Переведёшь их к моему педиатру? — Да. Зой, … ты же обо всём сразу догадалась. Спасибо, что не лезешь с вопросами. Он — мой сын. — А …? — Внучатый племянник. Правда. Я рассказала тебе это только пот… — Я умею молчать. И ты это знаешь. Шурка знает? — Нет. Но догадывается, что что-то не то. Я не хочу об этом. Тебе сказала как врачу. Да и Антон твой анализы сделает и всё. Так лучше из первоисточника. — Антон делает только нужные пациенту анализы. — Один-один. — Чай? — повторила свой вопрос хозяйка кабинета. — Нет, спасибо. Всё, когда на осмотр? — А давай-ка ты ко мне за пару дней до, и через несколько после. На всякий. Да, такой ещё вопрос, вы…. ? — Да. Через полтора месяца. И всё нормально. — Поняла. Тогда, скорее всего, настройки организма. — Спасибо. На чай придёшь? — У меня же ты не пьёшь. — Я живу по режиму. — усмешка. — А дома — спокойно. — Я подумаю. — Думай. Спасибо. Пока. — Пока. Звони, если что. Надежда Николаевна зашла к Анне, немного поболтала с ней, рассказала, что Володи помирились и уехала домой, кормить сыновей и ждать мужа. У неё никогда не было близких подруг. Шура и Зоя скорее хорошие товарищи. Просто она считала, что сама виновата — не умела дружить. В чём, собственно, ошибалась, потому что ни Александра Фёдоровна ни Зоя так не считали. Скорее, видели, что она замкнутая и умеет твердо очерчивает личные границы. Не самые плохие качества человека. А дружба она либо есть, либо нет. В их случае не нужно каждый вечер сплетничать за чашкой чая и перемывать кости соседям или коллегам, а помочь в нужный момент, поддержать или, наоборот, не мешать, но знать, что всегда есть к кому обратиться и тебя поймут, не раструбят на весь свет — это им было ценно. Анна прикрыла глаза. Она отчаянно скучала за семьёй. За Володями, за Надей с Бенкендорфом, за Даней и Ваней, за Бастером. Муж рядом и дома и на работе и всё равно мало, сын всегда дома, да, сейчас поссорились, но помирятся обязательно, больно, но поправимо, Бастер — её любимчик, к Карапузикам первой никогда не лезла, у них своя мама есть, но всегда подключалась если нужно помочь, да и иногда просила взять по очереди на руки, если нужно было отвлечься от мыслей. Получается, всё время кто-то из родных рядом. А тут — вип-палата и гордое одиночество. Нет, это хорошо, для тех, кто не ожидал подобной новости, паникует, кому нужно настроиться. Но она та́к хотела этого малыша, что была настроена на него изначально. И поэтому будет выполнять все назначения врача. Дверь в палату приоткрылась и на пороге стоял Володя-маленький. В руке держал красивую большую красную розу на длинном стебле. Робко и неуверенно смотрел на маму. — Вова! — радостно улыбнулась Анна, ожидая и появления мужа. — Заходи. А где…? — Папа на совещании, приедет сразу после. Можно? — Нужно. — чуть нахмурилась. — Это тебе. — протянул цветок. — Спасибо. — взяла в руки стебель и глубоко вдохнула тонкий, немного терпкий аромат, про себя отметила, что шипов почти нет, а головка крупная, лепесток к лепестку. Явно элитная и дорогая, мальчик долго выбирал. — Выбирал ты? — Да. Неудачно? — Наоборот. Очень красивая. Спасибо большое. Только её надо в воду. Володя-маленький выгружал свой рюкзак, достал оттуда бутылку воды 0,7 и внедрил в неё розу. — Поставь, пожалуйста, на тумбочку. — Пустую бутылку можно выбросить? — Да, спасибо. И термос потом заберёте, тут кулер в изголовье. Анна видела, что мальчик словно тянет время. Терпеливо ждала. Её очень обрадовало то, что с отцом он уже помирился. Володя-маленький присел рядом с койкой на корточки и взял её за руку, повторив таким образом вчерашнюю позу Владимира. Глаза в глаза. — Прости меня, пожалуйста. Я не знаю, что это было, но больше никогда не будет. — Эти две фразы ребёнку дались тяжело, но искренне. Можно было начать читать мораль или выяснять, что это было и почему. А можно было…. — Иди ко мне, — Анна потянула руку, которая была в его руке на себя и обняла сына. — я соскучилась. — Поцеловала его в щеку. — Как ты доехал? Сам? — Сам. У нас прямая маршрутка. Остановка сразу за школой. Папа посадил. Как приехал — написал папе, что уже возле охранника больницы. Он ответил, вот. — показал смс от Корфа с коротким ответом в виде большого пальца вверх. — Да, сок я принёс, но папа разрешил только маленький. И ещё зубную пасту и щётку. Зубы я чищу…. *** Во время сабантуя Владимир подошёл к Наташе: — Можно? — Естественно. — Можешь мне дать записи видеокамер за … число? Адрес … — Зачем? — Надо. Личное. — Доесть хоть можно или горит? — Можно. Может, скажешь что нажать и я сам? — Обойдешься, сломаешь технику, где мы её возьмём? Тем более я всё недавно апгрейдила. Идём? На пороге их догнал насмешливый голос Саши: — Нормальный ход, только я от жены отошёл, как Корф сориентировался. — Дуэль? — прищурился майор. — Обойдешься. Надеюсь, вести себя ты будешь прилично и не лезть к чужи́м женщинам. — Остынь. Это по делу. — Так горит? — Да. Не успели пожениться, а уже одними и теми же словами говорят. Романов метнул в него яблоко, но Владимир перехватил в полете и протянул Наташе. — Аза, не нарывайся. — абсолютно серьёзно предупредил начальник. Александра Фёдоровна метнула говорящий взгляд на мужа и спрятала улыбку в чашку. — И не думал. Я действительно по делу. Пусти меня сам к технике. — Обойдешься. — Тогда ешь торт. — Всё, мальчики, остыли. Я сейчас включу ему киношку и будете писать отчёты. — Наташа вышла, следом за ней и Корф. Присутствующие продолжили переговариваться. Бенкендорф улучил момент и подошёл к старшему лейтенанту: — У меня только один вопрос. Отбрось эмоции, стресс и ответь. Ты хо́чешь здесь работать? Ракитина молчала и потягивала сок через трубочку. Сизов и Шпагин о чём-то спорили вдалеке, да и на Андрея надежды нет, они на грани разрыва. Полковник спокойно ждал. Видел всё в глазах. Заодно рассматривал Наташу. — Да. — как всегда тихим и чуть в нос голосом ответила Катя. — Тогда через семьдесят два часа в нормальном состоянии. За это время делай, что хочешь: спи, танцуй, занимайся сексом, запишись в секцию бокса, заведи собаку, устрой себе шоппинг или массаж. Но чтобы через три дня передо мной стояла та Катя, которая пришла к нам работать полгода назад и за которую поручилась Надежда Николаевна. И ещё: устный выговор это не смертельно. Скорее для профилактики. И он прекрасно снимается. И премий не лишают за это. Ты её заработала честно. Делай выводы и забивай на всё. — Спасибо. — Не за что. Александр Христофорович вышел и отправился умываться. Он аж устал, столько слов сразу. Зашёл в кабинет, упал в кресло и какое-то время посидел в тишине, расслабился. Набрал любимую женщину: — Привет, Солнышко моё родное. Как вы? — Отлично, едем от Ани. У тебя как? Ты надолго? — Сейчас посмотрю, но хочу через час максимум сбежать. — Хитрюжка. — Надя улыбнулась. — Шур? Бенкендорф дословно передал ситуацию с её подопечной. — Шурик, а она тебя́ устраивает? — Как опер — да, абсолютно. Как сотрудник — незаметная, со своими обязанностями справляется на «ура». Претензий нет. Поэтому я и так.- пожал плечами. — Спасибо. Она, вроде, неплохая. Я не сильно пересекалась, конечно. Но если тебя устраивает, то я только «за». Но и держать её только потому, что я просила не надо. Смотри по необходимости. — Спасибо. Ты не обиделась? — За что? Я полностью тебе доверяю, если ты так решил, то я с тобой, ты же знаешь. Так, мы подъезжаем, а ты заканчивай поскорее и к нам. Только будь осторожен. — Обязательно. Целую. Корф сидел бледный, глаза чуть прищурены и подробно изучал найденное видео. — Что у тебя? — за спиной появился спокойный Александр Романов. — Ты всё время какой-то напряжный. Чем помочь? — Забей, личное. — Аза, не дури. Нахрен тебе камеры с территории школы малого? — Опа! — Владимир выровнялся и несколько раз просмотрел определенные кадры, на которых было чётко видно, как в рюкзак Володи-маленького подсовывают что-то. — Ты можешь эту хрень увеличить? — Ещё и покадрово распечатать. Саша положил перед другом фотографии. — Я жду. Выкладывай. Владимир всё послушно рассказал. — Ни …. себе. Давай попробуем эту рожу рассмотреть. Пробъем по базам, вдруг что найдём. Романов включил свой ноутбук и запустил поиск. — Теперь подробно. — Нафиг? Это дело моей семьи. За вчерашнее — спасибо большое. — Аза, не тупи. Писульку эту написал Петюнчик… — Я в теме. — зло перебил Владимир. Если бы не Сашка, он бы уже всё сделал и писал отчёт. Ему же и сдавать, начальнику. — Нет! — рявкнул Александр Николаевич. — Не тупи! Петюнчик маляву черкнул, а как она у пацана твоего оказалась?! Кто-то сунул, мы выясним кто. Но это означает, что … Корф выровнялся: — Тот, кто подпихивал малому, знал, как он выглядит, где учится и, скорее всего, где живёт. — Дошло до жирафа! — возмутился друг. — Я почему постоянно талдычу про собственную безопасность?! Федосеича забыл уже?! Гибель своего наставника Владимир не забыл. Здоровый мужик, а погиб от банальной бутылки по голове, потому что расслабился и не думал, что пьяные шкеты, которые в трезвом состоянии от него наутёк бросались, решат показать свою крутизну. А маленький осколочек вошёл в висок и всё. — Малой где сейчас? — У Ани в больнице. Там охрана и Зоя. Пикнул ноутбук. — Есть! Так, «Карась», мелкий воришка, это не интересно, это неинтересно… О, так и есть, сидел на «передержке» с Петюнчиком…. Получается, банальная месть. — Ни … себе «банальная»! Это первый звоночек был, вчера второй и Аня в больнице! — Владимир заводился с каждым словом. — Зоя сказала, что еле успела! Что бы с Аней было?! Я родными рискую! То Надя, то Аня! — Сядь! — гаркнул Саша. — Говорить нужно, а не в Супермена играть. Тогда и рисковать не придётся! — достал из верхнего ящика стола блистер и выщелкнул таблетку. Сунул под язык. — Окно открой, припадочный! Пока майор открывал стеклопакет, на пороге появились Наташа с Седым: — Чё орете? Романова быстро подошла к мужу, но тот успокаивающе улыбнулся и усадил её не себе на колени: — Корф в очередной раз в дерьме. Так, давайте думать. — НикПалыча звать? — Да сами справимся. — Вы хоть просветите, Кость, зайди к брату. — Седой спрятал телефон и плюхнулся на диванчик.