Часть 13

Корф прищурился: — В чём? Тень потопталась. Это была молодая женщина, типажом похожа на Ракитину. — Присаживайтесь. — Я расскажу всё. Но прошу защиты. — Начните, потом решим. Через несколько минут Тень в сопровождении Сергея и Владимира оказалась в офисе. Получается, всё то, что они узнали, оказалось ещё круче, чем они подозревали. *** Владимир вошёл в квартиру, сложил необходимое для семьи. Выдохнул. Нужно только проверить информацию и сработать. Если подтвердится — через неделю максимум они дома. Анечка… Он до сих пор физически ощущал, как её потряхивало утром. Нет, нужно что-то делать. Глаза скользнули по настенному календарю. Замер. Проверил телефон. Горько усмехнулся. Даже праздник он пропустил. Замотался на работе. Идиот. А ведь хотел любит, беречь, ага, лелеять и холить. А сам? Так, надо что-то срочно придумать. На ум не приходило ничего кроме ювелирного. Допустим, это само собой. Ресторан? Банально, у них ребенок гораздо вкуснее готовит. Хотя, это возможность побыть вдвоём. Ближайшие сутки на операх и экспертах, значит, время есть. Связался с Романовым, договорился. Выяснилось, что и у друга тоже из головы вылетел день всех влюбленных, хотя подарок он покупал заранее. Везёт же некоторым, Корф и про это забыл. Проверил краны и спустился вниз. Надо что-то придумать. Цветы, ювелирный и ресторан? Примитива кина. Лучший подарок это книга. Вариант. Какая? Набросил сумку на здоровое плечо, ощутил «привет» от раненого. Не страшно. Поправил спортивную сумку и в ларьке у дома купил стаканчик кофе с корицей и молоком. Достал телефон. Кстати, надо купить новый. Вчера любимый аппаратик почил в бозе. Хорошо, хоть кнопочную звонилку нашёл в шкафу. Набрал жену: — Привет, любимая. — мягко, весело. — Володька! Привет. Я несколько раз тебе звонила, бесполезно. Катя потом сказала, что мог телефон сгореть, у вас круто было… — Анют, — ласково перебил. — всё хорошо, всё закончилось. Я всё сложил, скоро буду. Надо будет новый телефон глянуть, поможешь? — план сложился спонтанно. — Я? — Анна растерялась. — Я в этом ничего не понимаю. — А рядом побыть? В качестве моральной поддержки? — услышал, как Анна захихикала. — Ну… Давай… Ты заедешь в дом? — Да. Мне ещё где-то часик-полтора нужно. Я тебя хоть не разбудил? — Нет, я просто валялась. Я тогда собираюсь? — Только не спеши, я заеду, переоденусь. Да, Вовка пока с Романом, но это временно. — Хорошо, передам. До встречи! — До встречи, любимая! — улыбнулся, нажал «отбой», но телефон не спрятал. Заказал ещё кофе и к нему конфету. Смешно. Но, говорят, глюкоза активизирует деятельность мозга. Набрал сообщение сыну. Ответ примчался тут же. Что же, пора действовать. Кстати, надо заодно подарок и на 8 марта присмотреть. И напоминание в новом телефоне сделать, а то с него станет. Дубина стоеросовая. С книжкой оказалось проще простого: нашел её в ближайшем крупном книжном магазине. Там же её и упаковали красиво. Прихватил заодно и для сына одну, тоже попросил упаковать, но в мальчишескую обёртку. Купил бумажный пакет. Цветы? Нашёл в интернете магазин, сделал заказ, за срочность доплатил. Ну, а что? Надо как-то выкручиваться. Относительно ювелирного мысль голову покидать не спешила. Опять залез в Гугл. Кольцо? Как-то скромно. Комплекты неинтересные… Ладно, надо смотреть вживую. Вызвал очередное такси и продиктовал адрес первого ювелирного. В третьем всё же выбрал. Учитывая, что на работу Анна носит деловые костюмы, а дома и на досуге платья, то брошь будет идеальным вариантом. Брошь из белого золота выполнена в виде крупного цветка, лепестки которого украшены голубыми топазами и крупной вставкой топаза такого же цвета в овальной форме, инкрустированная мелкими осколками бриллиантов в количестве 30 штук. Красиво, скромно и со вкусом. Опять коробочка, упаковочная бумага. Нашёл небольшую кафешку, заказал плов и чай. Зашёл в свой онлайн-банкинг. Проверил, прикинул, перекинул с основного счёта на накопительный. Опять прикинул. Удовлетворительно кивнул. На дисплее появилось лицо Александра Николаевича: — Да, Сань? — Аза, я ненадолго. Я, кстати, сказал нашему начохраны, он выделит тебе машину из их автопарка, сейчас доки все сделаем. Ещё момент: Шубин много чего привёз, поэтому наши эксперты трудятся в поте лица. Накроем сразу всех. Я тут зашиваюсь с информацией от Игнатовой. Поэтому время есть. — За машину спасибо большое. Помощь нужна? — Нет, спасибо. Я Андрея припахал. На крайняк Ракитину дёрну, она в этом немного шарит. Красивая, а умная, зараза. — Напоминаю, шеф, ты женат. — насмешливо хмыкнул Владимир, расплачиваясь с официантом. — Для меня она никакая. Моя Анюта самая лучшая. — Я не говорю, что она самая лучшая, я говорю, что она красивая. И про жену я помню. Для меня она тоже лучшая и самая красивая. Я про то, что ты можешь спокойно отдохнуть сегодня. — Я понял. Но если что… — Корф, завтра. Всё, хорошо отдохнуть. — Спасибо. — но ухо уже слушало короткие гудки. Корф заехал в цветочный магазин, забрал заказ. Ого, тяжеловат подарочек. Ладно, не сахарный, но по дороге надо купить какое-нибудь устойчивое ведро, в вазу эта красота не влезет явно. *** Самое прекрасное, когда тебя кто-то тихонько ждёт, не потому что от тебя что-то нужно, а просто ждёт потому, что ты есть. Всегда ждёт. Вопреки. И не важно, где тебя ждут, в сети, дома, на работе или в гостях. Это всегда трепетно. Бесценно. Анна неспешно собиралась. Интересно, что задумал Владимир? То, что помощь в выборе телефона это просто повод она прекрасно понимала. Поэтому с нетерпением ждала, пока муж появится и что-то объяснит. Даже если телефон и реальный повод, это ещё одна возможность побыть вдвоём и вне стен чужого дома. Услышала, как тихо скрипнула дверь комнаты, в которой обреталась свекровь. Постучалась: — Можно, тёть Надь? Или подождать? — глазами указала на малышей. — Давай через полчасика? Они как раз покушают и успеют помыться. Анна проверила сына. Володя-маленький собирался на кулинарию. — Дядя Рома точно всё купил? — Да, мам. Не переживай. Я проверил. — Уговорил. — улыбнулась и обняла мальчика. Незаметно, а он стал с неё ростом. К лету явного переростёт. Это и понятно, у папы чуть больше чем метр восемьдесят. Это у неё метр шестьдесят в прыжке с табуретки. Володя-маленький посмотрел на маму: — С папой точно всё в порядке? — Ты про раны? Да, вроде бы. Ходит, работает. Звонил недавно. Ты на курсах до семи? — По сути, но плюс полчаса перерыва, считай до половины восьмого. А что? — Папа хочет со мной по делам, это в городе. Мы бы тебя подхватили после твоей готовки? — И погуляем все вместе? — мальчишеские глаза смотрели радостно. — Да. Завтра выходные, школы нет. Ты уроки узнал? Или написать Ивану Александровичу? — Узнал. Часть сделал, часть потом. — Помощь нужна? Ты говори только. — Нет, спасибо. Я сам. Там просто дали список номеров по математике, кто сделает, тому автоматом семестровую поставят. — Я надеюсь, только тем, кто правильно сделает? И почему так рано? Конец февраля, до мая долго? — Ну да, ещё же время надо, чтобы это сделать. Не знаю. Но прозвучало такое предложение, мы согласились. Хоть силы свои попробуем. — А с чего такая щедрость? — А это не щедрость. Там та-акие задачи… Но попробовать интересно. Физика обещала тоже что-то подобное сделать. — Тебе всё понятно? Ты не молчи только. Пожалуйста. — Всё понятно, не переживай. Они классно объясняют. Я всё на уроках понимаю, сразу. Практически. Чуть что дома ещё раз читаю. Да, мам, меня на городскую олимпиаду по биологии за седьмой класс отправляют. — гордо произнёс Володя-маленький, а Анна замерла. — Надо будет с тётей Надей потом поговорить, чтобы погоняла меня. Мало ли. Список вопросов ориентировочных дали, училка биологии регулярно помогает, но мало ли. — пожал плечами. — Я тёте Наде больше доверяю. Анна улыбнулась в сыновью макушку. Вот что и, главное, как делает Надюша, что её обожают оба Корфа? — Какие-то книги нужны? Может, репетитора нанять? — Ма, зачем? У нас тётя Надя есть, она круче любого репетитора. — «Есть такое дело», — мысленно согласилась женщина. — А разве можно так, чтобы шестиклассник шел на олимпиаду за седьмой класс? — Да. Раз сказали. Как оформят — их проблемы. Мне главное своё сделать. — Вовка-Вовка. — улыбнулась Анна. — Собирайся. О, папа. Да, Володь? Хорошо, ждём, хорошо. Так, папа подъезжает, сказал, что завезёт тебя. Одевайся. Для мужчины, который лю́бит свою женщину, ничего не жаль. И речь не о материальных и моральных вложениях, скорее, о проведённом с и для любимой женщины, времени. Глуп тот мужчина, который пытается привязать к себе женщину, по стереотипу: «Чем меньше женщину мы любим…» Нет ничего ценней, когда мужчина ставит на первое место свою Женщину, отодвигая на второй план друзей, собутыльников, вечную занятость. Когда подходит и обнимает её сзади, целует мятежную макушку, шепчет на ушко нужные или смешные слова, когда окутывает заботой, не делая из этого рисуясь и не вменяя в дальнейшем в вину, когда гордится своей Женщиной, ставит всем в пример и открыто демонстрирует, что она — часть его, без которой он не живёт, а существует. Мужчина, который уважает женщину, никогда не позволит себе дрессировать её, словно собачку, и мариновать в ожидании, когда он освободится и соизволит обратить своё драгоценное внимание на неё. Не будет превращать милого ангелочка в холодную стерву, убивая всё лучшее. Финансовые затраты на свою женщину необходимы, они подчёркивают, насколько она желанна и интересна, но для неё также важны затраты по времени. Не надо откупаться от неё деньгами, при этом обделяя своим временем. Ей необходимо всё. В комплексе. Ведь истинное счастье для женщины — наличие мужчины рядом, а всё остальное — лишь приятные, дополнительные составляющие целых здоровых отношений. Анна зашла в свою комнату и замерла. Вся комната превратилась одно огромное море тёмно-бордовых роз. На самом деле, по центру стояло ведро со сто одной розой, но производило впечатления огромного цветочного поля. Руки Корфа сомкнулись на её талии, стараясь не давить на живот. — Я люблю тебя, Анечка. — прошептал на ухо Владимир и выцеловывал дорожку от маленького ушка вниз по шее. Блондинка тихо застонала и откинулась на грудь мужу: — Володька… Ребёнок…- повернулась в кольце его рук лицом к нему. Глаза в глаза. — Спасибо, Володя, но самое главное, чтобы ты был жив. — тёрлась носиком о его лицо. — Значит, ты звонил отсюда уже? Хитрец. — Угу. Обязательно. Ты со мной. Но я замотался и совсем забыл про праздник. Надо наверстать. — Так непривычно, что ты без бороды. Володь, мы вместе, это и есть праздник. Какая это красота. — мотнула головой в сторону цветов. — Да? — хитро прищурился парень. — Это здорово, но я предлагаю сделать маленький праздник среди целого моря праздников. — Я согласна. — тихо прошептала блондинка и поцеловала его. Вчера на доли секунды показалось, что этой возможности уже никогда не будет. — Анюта, надо Вовку отвезти. — Ты ел? — нехотя отстранилась. — Нет. Сколько у меня времени? — Курсы через час. Я сейчас попрошу Зину накрыть. — Это я сам. Заодно переоденусь. А ты пока вот это открывай. — потянул бумажный пакет. — Володь? — Открывай. — попытался отстраниться, но она не пустила. Корф с удовольствием продолжил целовать женскую шею. Анна бережно вскрыла первую упаковочную бумагу. Книга. Та, которую она давно хотела, но то забывала, то не до неё было. — Спасибо большое, родной. — Не за что. Это точно она? Там две похожих по названию было. — Точно. Та неинтересная. Спасибо. — Перестань меня хронически благодарить. Не за что. — Есть за что. Есть. А тут что? — Открывай, увидишь. Анна хоть и стояла спиной к Владимиру, но всё же ощутила, что за равнодушно-небрежным тононом он скрывал сильное сердцебиение. Отметила этот факт и принялась за вторую упаковку, в разы меньше предыдущей. Открыла и ахнула: — Какая красота! Володя! — бережно провела по броши пальчиком. — Как красиво! — при свете люстры камни красиво переливались. — Тебе правда нравится? — Конечно! Очень! Но это же очень дорого! — Не дороже тебя. А дороже тебя у меня никого нет. Так, я всё же в душ и есть, а ты собирайся. — Володь? — Да? — Можно я её надену? — Смотри по себе, как хочешь. — тон вновь равнодушный, а в глазах искренняя радость, что угадал, что она хочет её примерить. — Я быстро. — Не спеши. Мне ещё с машиной разобраться надо. По дороге подбросил в комнату сына подарок, сам же парнишка был уже внизу. Завезли Володю-маленького на курсы по кулинарии и остались вдвоём в машине. — Какие планы? — Анна откинулась на спинку сиденья и рассматривала профиль мужа. — Прожить с тобой всю жизнь. — пожал плечами. Женщина скрыла улыбку — сын делает точно также. — А на сегодняшний вечер? У нас четыре с половиной часа свободного времени. — Сбежим? — Корф улыбнулся и на щеках проявились её любимые ямочки, взял её руку в свои и целовал. — Запросто! — улыбнулась в ответ. — А если серьёзно? Ты про телефон говорил? — Только скажи мне честно, как ты себя чувствуешь? — Отлично, правда. Выспалась, повалялась, получила кучу подарков ни за что, сижу рядом с самым любимым человеком. Чего ещё желать? — Не «ни за что», а за то, что ты есть. Про телефон я серьёзно говорил. Нужно будет потом ещё посмотреть машину новую, но это потом. — Анна кивнула. — Пока я предлагаю посмотреть телефон и в ресторане засесть. Что тебе купим? — Володь? — Да, любимая? — Ты так начинаешь кутить… — Почему? Телефон и машина — необходимость. Ресторан — почему нет? Вдвоём. И у плиты не стоять. Деньги есть. Мы не нищие. И мы не каждый день туда ходим, к сожалению. — А потом? — И на потом тоже. Так как? — Уговорил. Только предлагаю, не ресторан, а кафе. И хорошо, что не каждый день, есть приятные моменты. А приятны они своей редкостью. — Главное, чтобы с тобой. Телефон купили достаточно быстро, майор точно знал, что ему нужно. Заодно купил жене блокнот, набор ручек и красивый кремовый вязаный палантин. — Володя, любимый, идём отсюда. Хватит, пожалуйста! — остановились и Анна смотрела в родные карие глаза. — Володенька, хороший мой, перестань мне постоянно что-то покупать. Я рядом. Всё страшное позади. Ты жив, здоров, почти цел. Всё в порядке. — обняла парня прямо на улице. — Я рядом и не из-за подарков. Мне важен только ты. — Корф сильно стиснул её в своих руках. Анна всё понимала. Молча гладила его голову. — Поговори со мной. Я всё понимаю. Какое-то время так и стояли. — Анют? — Да, родной мой? — увидела его виноватый взгляд. — Мы можем ещё сегодня в обувный заскочить? Я вчера свои самые удобные кроссы приговорил, сам не понимаю как. И я бы ещё джинсы глянул. Но сначала кафе. — Давай так: уже закончим с магазинами, а потом заземлимся в кафе. И вещи тебе покупаю я. У меня на карточке тоже деньги копятся! И я тоже хочу их тратить! — Анюта, любимая, у меня правда есть деньги. И мы говорили, что твоя карточка это энзе, может, на маленького Корфа. Да и вообще, чтобы были. — Вот почему ты́можешь мне что-то купить, а я нет? — надулась. — Хорошо, любимая. Но только сегодня. — Угу. — Анна встала на цыпочки и поцеловала Корфа. — Идём. В какой магазин? Я только в детских разбираюсь. — И отлично. Может, отдохнуть нужно? — Володь, всё хорошо, идём. — Угу, «хорошо». А сама бледная, как спирохета. — Спокойно, всё под контролем. Это не я, а наш маленький Корф. Идём. Анна с удовольствием выбирала мужу джинсы, потом плавно перешла на водолазки, свитера и кардиганы. Да, свитшот ныне в моде, но нужно что-то же менять, а не носить одно и то же. — Любимая, пощади! — смеялся Владимир со стеклянными глазами. — Мне этого много! — Нормально! Не занашивать же до дыр. У машины привлёк блондинку к себе: — Спасибо, Анечка. — серьёзно. Глаза в глаза. — Мне давно так легко не было. Спасибо большое, любимая. — Это тебе спасибо. — Как ты себя чувствуешь? — Отлично, правда. Я скажу, если что. Поехали? — Поехали. — усадил на переднее сидение. Сидели не шевелясь. Что-то происходило сейчас. Нужное, правильное. Пусть в промежутке между едой и покупками. Главное, поймать этот момент и прочувствовать. Им это удалось. Владимир сглотнул, посмотрел на Анну. Она всё это время смотрела на него. И завёл мотор. Но жена сняла куртку и перебралась к нему на колени, смотрела в родные глаза, положила его горячую ладонь на свой слегка увеличившийся животик, обняла за шею: — Я с тобой. Всё уже закончилось. Ты отдыхаешь, потом поедем домой, всё хорошо. — Аня… — прижал к себе. — Анечка… — Я тут, я с тобой. — целовала его лицо, голову. Ощущала его моральное и физическое напряжение. Старалась снять хотя бы моральное. Устроилась у него на груди и гладила, гладила, гладила. — Как ты? — Отлично. — А маленький? — увидел её лукавую улыбку. — Хорошо. Растёт. Дома покажу. Владимир вопросительно заглянул ей в лицо: — Всё в порядке, но маленький Корф растёт. Любой ребёнок растёт, сначала в животике, потом на наших руках, а потом и на своих ногах. — Анна мягко улыбалась и готоворила словно с неразумным дитём. — Что нужно? Тебе и маленькому? Продукты? Витамины? Говори! — почти командным тоном. — Володька, успокойся. Успокойся, мой любимый. Всё хорошо, у нас всё есть. Нам нужен ты. Всегда. Живой. — подняла голову, обхватила его лицо и поцеловала. — Я с тобой, всё хорошо, всё закончилось, все живы, вы скоро закончите это дело и ты уходишь в отпуск. Я рядом. Вовка на курсах, маленький Корф растёт. Всё хорошо. Не молчи, говори. Пожалуйста. Владимир сжал свои руки на ней чуть крепче. Дыхание становилось всё сбивчевее, джинсы угрожали треснуть. Анна сидела спокойно, но в какой-то момент повернула ключ зажигания в обратном порядке, обхватила ноги мужа своими и принялась за его штаны. Корф запустил руки под её платье: — Аня, останови меня… Анна заткнула ему рот поцелуем. В кафе сидели молча. Корф не выпускал её рук из своих. Рассматривал, целовал, тёрся о них щекой. Анна старалась не плакать. Она понимала, ощущала, что происходит с любимым человеком, знала, что ей не нужны негативные эмоции, но разве близость единственного человека — негатив? Им нужно было это время, пережевать вчерашний вечер. Отпустить его в конце концов. Единственное, что она могла сделать — быть рядом с ним, просто любить непростого человека, принимать его таким, каким он есть и его образ жизни и специфику работы, не задавать вопросы, не наматывать сопли на кулак, не лезть с сопливыми советами. Она могла только одно — такое простое и такое сложное — быть рядом. Даже сейчас, за столом, она могла только сильно сжать его руки в его руках, давая понять, что с ним, рядом, всё понимает и знает, что ей можно доверять и довериться. Его сегодняшний поход по магазинам, его подарки, ситуация в машине — это попытка успокоить в первую очередь самого себя. Подарки, которые есть кому дарить. Анне. Она рядом. Не из-за или ради подарков, кафе-ресторанов. Ради него, ради себя, ради сына, ради малыша под сердцем, ради них всех. Владимир вздрогнул, крепко зажмурился, резко открыл глаза, посмотрел на женские пальчики в своих руках, перевёл взгляд на жену. Анна, мягкая улыбка, красивые глаза… Вчера он мог потерять её. Лишиться обожаемой жены, сына, их будущих детей, самого будущего. — Как ты? — негромко и ласково спросила Анна. — Нормально. — «Кажется. Только будь со мной». — Ты что-то выбрала? — выровнялся, осмотрел столик, понял, что меню им даже не принесли, жестом позвал официанта и они принялись изучать блюда, не размыкая рук. — Прости, я… — Всё нормально. Я всё понимаю. Я рядом, я с тобой. — чуть сжала его руку. «Я всегда рядом». Меньше двадцати часов назад он был в аду, а теперь сидит с ней в кафе, делает подарки и извиняется за «уходы в себя». Да она бы свернулась калачиком и рыдала сутки минимум. Владимир вновь оторвался от кожаной папки и показал глазами на брошь, которую Анна приколола к платью: — Тебе правда нравится? — Очень. Я же сразу сказала. Он как-то странно кивнул и опустил голову вниз. Сделали заказ. У молодой женщины не было изначально настроения на подобное мероприятие, но ради того, чтобы муж отвлёкся согласилась. Теперь надо держать фасон. Господи, о чём она? Великий труд улыбаться мужу? После вчерашнего? — Потанцуем? — задорно спросила Анна у Корфа. Тот вздрогнул, через несколько секунд сообразил где он, кивнул, встал и галантно поклонившись, пригласил на танец. Медленно топтались под французский шансон. Интересно, у кого язык повернулся назвать Азнавура или Дассена шансоном? — Володь? — Я тут. Я в порядке. — чуть сжал её талию в своей руке. — Прости, напугал тебя. Всё хорошо. Как ты себя чувствуешь? — Я в полном порядке, успокойся. — Ань? — М? — Прости, что вчера накричал, просто за тебя испугался. Не хотел, чтобы ты это всё видела… — Всё правильно, спасибо. Поговори со мной. — Я невероятно соскучился. — наконец смог искренне улыбнуться. — Сейчас закончим и в отпуск, всех лесом. — А кто вместо НикПалыча? Должен был бы быть дядь Саша, но и он на больничном. — Саша разберётся. Есть же ещё Бубаров. — осторожно привлёк к себе. — Какое счастье, что ты у меня есть. Анна молча сглотнула и прикрыла глаза. *** Любить нужно достойных мужчин, которые уважают и ценят матерей, жён, дочерей, которые в гневе не поднимут руки и словом не унизят при расставании. Мужчин, которые живут во благо семьи, а не ради себя. Любить нужно настоящих мужчин, их любовь — великое счастье. Мужчин, которые пройдут с тобой по самому тернистому пути и руки не отпустят в беде. Уважать нужно благородных мужчин, чьи поступки громче слов и пустых обещаний. Мужчин, которые не оттолкнут в обиде и не предадут в разлуке, чьё слово — закон. Любить нужно тех мужчин, которых хочется слушать и слушаться, быть маленькой и беззащитной. Надежда Николаевна собирала малышей, когда позвонил муж: — Привет, Шурик! Как ты? — Привет, Солнышко моё родное. Жив, сняли одну капельницу, угрожают ещё рентгеном и УЗИ. Вы как? Ты поспала? Только честно? — Спала, честно. Вон, недавно только проснулась, к стыду своему. Уже Даня с Ваней рассказывают, что пора к папе, а мама всё дрыхнет. Так, что привезти? Вещи Володя привёз, я сложила. Что ещё? — Молодец, главное, что ты поспала. Себя и Карапузиков. Только поешьте перед этим и не спешите. Я вас дождусь. — А мы очень скучаем, да маленькие мои? Мальчишки, вон, улыбаются. — Жду, только не спеши. — Угу. Криминалист в сопровождении охранника вошла в палату. Бодигард поставил сумку на один из стульев и вышел в коридор. Надя устроила переноску в ногах мужа, достала поочередно сыновей и устроила на папе. Повесила переноску с спинку стула, села рядом с Александром Христофоровичем: — Привет, папуля. Как ты? Болит? — гладила его лицо. — Скорее чешится и немного тянет. Меня уже изучили, грозят в пятницу выписать, если буду себя хорошо вести. А что я могу? Только и лежать пластом. Ты́ как? — наощупь гладил Карапузиков. — Как мальчишки? — Мы нормально, приехали вчера и сразу заснули. Аня только на завтрак-обед будила. Да и Карапузики тоже. А так — как убитая. И Ваня с Даней тоже спали. Обычно болтают себе, а тут тишина. Только о времени кормления и мокрой пелёнке извещали. Кстати, охранник этот, Евгений, это твой. Внизу ещё водитель. Оказывается, Коля успел по телефону сразу ещё тогда приказ дать. Тебе выделили с сегодняшнего дня. — улыбнулась. — У тебя что? — Сказали, что всё хорошо, швы нормально, не расходятся, спаек пока не видят. Внешне не мокрые. Хотел на бок перевернуться, так «шпала» такой концерт устроила, что я думал, он меня гвоздями приколотит к койке. Нервный какой-то. Ну скажи, что двигаться нельзя. Нет, орёт так, что уши вянут. Ладно, это лирика. Ребята как? Отошли? Аня не шалит? С неё станет. — Двигаться временно нельзя, но если всё хорошо, то скоро разрешат и двигаться, и вставать, им нужно будет убедиться, что при движении всё хорошо. Там пуля почти рядом с печенью прошла, поэтому Фёдор и орал. А так, всё нормально должно быть. Ребята работают, только мальчики. Я видела только Володю… — вздохнула. — Ему тяжело. Не в смысле раны, а в смысле моральном. Но ничего, Аня с Вовкой рядом, разберутся. — По делу что-то новое есть? — Мне не говорят. Что-то сегодня собирались делать, но… — пожала плечами. — моё дело сидеть дома с детьми. — Перестань, Надюшка. Если бы не ты, меня бы уже давно не было. — Бенкендорф поцеловал пальцы жены, а Надя на этих словах поморщилась. — Что это было, ты знаешь? — Нет, честно. Прикинуть прикинул, но не более. Ладно, с этим ребята разберутся. А ты, главное, отдыхай. Спи, ешь. Ты бледная. Погуляй с малышами. — Выгоняешь? — улыбнулась жена. — Нет. Забочусь о тебе. Ты со мной как на вулкане. — Не говори глупости. Так, яблоко будешь? — Да. — целовал головки сыновей. Держал поочерёдно на вытянутых руках то Даню, то Ваню. — Осторожно, береги внутренности. — Я нормально, да? — улыбался сыну. — Это кто тут слюни пускает, а? — Ой, я тебе сейчас кино покажу. — Надя принялась кормить Александра Христофоровича. — У меня максимум полтора часа. Тут кормить я их не рискну, прости, родной. Мы вечером ещё приедем. — Всё правильно. Отдыхай. Я-то тут, а ты себе нервы эти дни хорошо наматываешь. — Ты мне предлагаешь скакать козой от радости?! — Нет. Я прошу́ просто отдохнуть. Выйду отсюда и буду долго сидеть дома на больничном. — Ловлю на слове. — скормила мужу последний кусок яблока. — Воду я принесла, нижнее бельё тоже, но слушайся врачей. — Угу. Как там Романов? — Не знаю, Шура утром уехала, я её и не видела больше… В палату постучал врач: — Здравствуйте, Надежда Николаевна. — Здравствуйте, Фёдор Сергеевич. Что скажите? — холодная улыбка. — Пациент точно жив. А если серьёзно, то, при условии, что не будет делать резких движений, в пятницу сможете забрать. Вечером. И ещё. Я настоятельно рекомендую, требую, если хотите, после выписки отвезти Александра Христофоровича в санаторий. У него начинают воспаляться старые раны и травмы напоминают о себе. Плюс, кардиология. Просто он молчит. Нужен покой, отдых, поддержка. Это как раз санаторный профиль. — Поняла, спасибо большое. — На здоровье. Я готовлю документы и на санаторий? — Конечно, спасибо большое. — Не надо. Хорошего дня. Вечером очередные капельницы. Если что, я у себя. Надежда Николаевна смотрела на мужа и качала головой: — Я же спрашивала… — Солнышко моё родное, … — Шурик- Шурик… Ладно, тебя выписывают в пятницу, в ведомственный заселение тоже в пятницу… На неделю домой тебе нельзя, ты сразу на работу побежишь… Значит, из больницы в санаторий. Я сложу вещи, ты мне список напишешь, Евгений донесёт до багажника… Малышей сложу, себя тоже, особо ничего… — Надя, если мы и поедем в санаторий, то а какой-нибудь частный, а не в наш. Хватит, были мы уже там. Ты мне нужна! Я не собираюсь переживать это вторично! Я поищу в интернете, куда можно свои кости закинуть. И поговори, пожалуйста, со «шпалой» о своей руке и сотрясении. Не смотри на меня так, я всё помню. — Спокойно, товарищ замминистра! Мы едем в наш санаторий. Я в полном порядке. Здоровье важнее. Частные санатории не всегда мультипрофильные, а нам такой нужен. — Значит, я найду частный и мультипрофильный! Но не в наш! — Успокойся. — мягко проговорила Надя. — В наш. Там отличные врачи. Мы это знаем оба. И никто из них в том не виноват. Мы знаем, кто́. Поэтому, едем туда. И ещё, как будет выглядеть, если замминистра будет лечиться не в своем санатории? Хочешь прослыть снобом, для которого ведомственный санаторий ниже его достоинства? Напоминаю, там хорошие врачи. Лучшие. И не спорь. Прикинь пока, что сложить. Спортивный костюм, свитер, что ещё? — Надежда! Не начинай! Мне плевать, кто что подумает! — полковник начинал заводиться, а малыши хныкать. Продолжил чуть спокойнее и тише. — Я не хочу, чтобы ты после моего оздоровления оказалась в дурке! Со мной ты там и так окажешься, но я надеюсь, что немного позже! — Саша! Перестань! Я в полном порядке! Ты всё знаешь! А здоровье важнее. — женщина успокоилась. — Так, побудь с Карапузиками, я пока поговорю с Фёдором. Только с малышами тоже нужно говорить. Рассказывай им что-нибудь. Не страшное. — Надежда! — бросил мужчина в спину уходящей супруге. — Вот почему ваша мамочка такая упрямая? — вздохнул Александр Христофорович сыновьям и принялся с ними разговаривать. Надежда Николаевна вернулась с непроницаемым лицом: — Значит так, с Фёдором мы договорились, твои рентген и анализы я изучила. Шура-Шура… И ты ещё брыкаешься… — чтобы скрыть слёзы поцеловала его в щеку. — Так, мы будем собираться домой, кушать и мыться. Что с твоими водными процедурами? — С утра привели в порядок. Я аж проснулся от такого. — робко улыбнулся. Видел, жена расстроена, хоть и держится. Взял её кисть в свою руку. — Надюша? — Всё хорошо. Всё будет хорошо. — растрепала его волосы и тут же причесала своими тонким пальцами. — Сейчас у тебя обед и тихий час, а к полднику мы вернёмся. — Не надо, ты мотаешься, как савраска. Себя береги! Надя нахмурились и принялась одевать детей. Вложила их в переноску, набросила на себя пальто. Внимательно смотрела в любимые глаза. Вот почему он такой упрямый? — Хочешь сказать «развод и девичья фамилия»? Обойдёшься. Лечись. Иначе поссоримся. — коротко поцеловала и вышла, не дав Бенкендорфу ничего сказать. Понимала, это может закончиться почти что скандалом. В коридоре со стула встал охранник. Криминалист шла молча. Да, её нервы тоже требовали отдыха. Она ощущала, как заводилась во время пустякового разговора относительно санатория. Ну что в нём было? Шурик прав. А она просто кипела изнутри, боялась, что начнёт закатывать истерики. Из-за чего? Из-за вполне понятных и обоснованных страхов мужа? Поднялась в выделенную комнату, переодела сыновей, отправилась в душ, приготовила вторую сменку детям и принялась их кормить. Она не видела себя тогда со стороны, но прекрасно понимала, что выглядела и вела себя не лучшим образом. И сейчас она вновь наступает на те же грабли — не спрашивает отца своих детей. Она на него и тогда наплевала и сейчас. Санаторий — значит ведомственный, не фиг замминистра в частных лечиться… А то, что в частном он вспоминать о той боли не будет, не, не думала? Когда он вернулся, ты же обещала, что будешь всегда из во всём его слушаться и подчиняться. Поцеловала спящих Карапузиков и спустилась вниз в поисках еды, но домработница уже всё накладывала. — Спасибо большое, Зиночка. — мягко проговорила Надя. — Приятного аппетита! — Спасибо. Правильно, с прислугой мягко и вежливо, на мужа наплевать. Что же ты за человек, Надя? Почему не можешь со всеми мягко и спокойно? Шурику-то за что от тебя достаётся? Ему же в разы больнее. Потому что он чувствует то же, что и ты. Он открыт перед тобой. А ты… Свернулась калачиком. Набрала номер Бенкендорфа. Нет ответа. А чего ты ждала? Что он будет хватать её на втором гудке? Поставила на беззвучный, перевернула экраном вниз, обняла подушку с лёгким ароматом геля и туалетной воды любимого человека и затряслась в беззвучных рыданиях. *** Корф припарковался ровно напротив двери из которой через минут десять-пятнадцать должен был выйти сын: — Как ты? — Отлично. Ты как? — Тоже. Посидишь тут или подышим на улице? — Давай на улице. А то всё время дома. У машины Владимир обнял жену, набросил ей на голову капюшон. Пока собирал вещи, обдумывал и покупал подарок настроение было, но потом оно упало так, что грозило раздавить и его, и Анну. — Анечка… — шёпотом. Блондинка оторвала голову от его плеча и внимательно смотрела ему в глаза. Ждала. Понимала, что не скажет ничего. Стянула перчатки и гладила лицо. Потом крепко сжала его пальцы. — Я с тобой. Чтобы ни было. И всегда дождусь. Майор метнул взгляд на дверь и быстро поцеловал жену. — Володя! — Анна отпрянула. — Тут дети! Сейчас собственный сын выйдет! Дома. — А я что? Я ничего. — принял вид прилежного ученика. Анна захихикала. — Конечно ничего. Потом в наш парк? Погуляем? — По себе смотри. Мне-то что. — Владимир пожал плечами. — Как ты себя чувствовать будешь, может, Вовка будет голодным и надо будет его домой везти, кормить. — Вряд ли он будет голодным. Они должны съесть то, что приготовили. У них это называется «разбор полетов». — Бедный. — Ничего, лучше научится. Кстати, я тебе про олимпиаду не рассказала… — Ого… Круто… Нет, я рад. — парень посчитал нужным объяснить свою реакцию и тон. — Но… А он потянет? — заглянул в глаза любимой женщины. — Может, репетитора? Ну, на крайний случай — Надюшу попросить? Но у неё дядь Саша и Карапузики. Ей самой отдых нужен. — Я спросила всё слово в слово с тобой. Он сказал, что всё хорошо, училка гоняет, сам читает, Надюша держит руку на пульсе. — Хм. Понял. Надо присмотреть за ним. А когда? — Следующие выходные. — Не понял? Он пять дней учится, а потом на выходных ещё и олимпиада?! Они что, охренели?! — Тихо, любимый, тихо. Не заводись. Олимпиады обычно по выходным. — Это я всё пропустил? — растерялся глава семьи. — Володя, спокойно. Всё хорошо. Ты работаешь, ребёнок учится. Всё хорошо. Я просто хвастаюсь. — Я понял. — сильно прижал ее к себе и уткнулся губами в капюшон, скрывая боль в глазах. — Володя, всё хорошо. Всё нормально. — Анне физически было больно, но она понимала состояние мужа, поэтому терпела. — Всё хорошо. Тем более, что про некоторые олимпиады Вовка тебе рассказывал, а он потом два дня дома отдыхал. Ему Иван Александрович лично разрешал. Владимир выровнялся: — Прости. Я не понимаю, что со мной. Анна встала на цыпочки и поцеловала его в щеку. Успела повернуться лицом к зданию курсов, как дверь распахнулась и вышла группка подростков. Кто-то смеялся, кто-то спешил, кто-то выходил расстроеный. Глаза обоих родителей бегали, пытаясь отыскать своего мальчика. — Родители, привет! — последним вышел Володя-маленький с охранником. — Давно ждёте? Владимир приобнял сына. — Привет, нет, только подъехали. Нет, Анют, это несправедливо. Сюда мы его снаряжаем, круче, чем меня в командировку, а он отсюда выходит с пустыми руками. Анна улыбнулась. — Зато, я научился, учёл ошибки и вас буду кормить правильными блюдами. Семья рассаживались по местам. Охранника отпустили домой. Анна и Володя-маленький забрались назад, майор проконтролировал, чтобы они пристегнулись. Сел сам и завёл мотор. — А есть неправильные блюда? — автоматически изучил обстановку, проверился на предмет «сопровождения», но подтвердились слова Александра Романова, что «хвост» уже снят, так как взорвался вчера. Так, всё. Вечер в кругу семьи. — Пап? — Да? Я тут, мне этот жёлтый «жучок» мешает развернуться. — Явно женщина за рулём. — хихикнул мальчик и получил шутливую оплеуху от матери. — Ма, ты — исключение. — Запомни, женщины за рулём лучше, чем мужчины. Водят внимательно, паркуются, конечно, не всегда, но многие тоже лучше мужиков. Кстати, твоя мама за рулём — во. — показал большой палец. Анна горько усмехнулась, посмотрев в окно заднего вида, и перехватила взгляд мужа. Оба вспомнили её первое дело в первый же рабочий день и фразу майора «быстро означает быстро, а не так, как Вы ехали». Так недавно, так давно. — И я не шучу. Это проверено мной и доказано твоей мамочкой. — Корф весело подмигнул. — О, так, ура, мы это сделали! Куда теперь? За горячим шоколадом? Ребёнок, ты кушать будешь? — Нет, па, спасибо. Мы только что поели. — Угу. Анюта? — Ой, нет, спасибо. Ты меня и так накормил. В парк? — Ну да. — Мам, пап, а вы не устали? — От чего? Рассказывай, что сегодня готовили? — Вот дома сделаю, узнаете. — Ясно. — Кстати, завтра теннис. Тренер написал.- Анна перебирала волосы сына. — Ура! — Что с твоим именинником? Вы подарок купили? Анна шла под руку с любимым человеком, Володя-маленький был с другой стороны, Корф получался в центре. Периодически он посматривал на жену, стараясь понять её состояние и самочувствие. Болтали, делились впечатлениями и идеями. *** Александр Христофорович в сотый раз слушал длинные гудки. Если в течении получаса он не услышит голос жены — сбежит к чёртовой матери. Никакой санаторий — ведомственный или частный — не стоит их ссор, её обид. Его любимой женщины. Вновь ткнул пальцем в две кнопки. Прикрыл глаза. Да, он понимал, что Надюшка обиделась. Но и он не хочет, чтобы пока он оздоравливался, его женщина зарабатывала себе неврозы и что похуже. И плевать на чужое мнение. Да, виноват в смерти сына не тогдашний директор санатория (этот вопрос он уже решил, с мужиком поговорил, вроде поняли друг друга. Добился для него УДО, сейчас работает в этом же санатории замдиректора. Директор — его сын.), но в памяти Надюши это место навсегда будет ассоциироваться с болезнью и смертью их сына. Он слишком хорошо помнил состояние любимой женщины — практически кома. Робот, она сама была трупом. Нет, второй раз этого не будет. У них двое замечательных Карапузиков. Вот это и надо беречь. Попробовал вновь набрать — результат тот же. Нет, он не бесчувственная скотина, но свою боль он спрятал глубоко в себе. Чтобы не сдохнуть самому и не травить ею Надюшку. Руслана он обожал. По-своему. Поэтому тогда и не сильно протестовал, когда она тайм-аут просила. Сейчас понимал, что это был единственный выход. Ему нужно было пережить это одному. Как и ей. Чтобы всё-таки получить шанс быть рядом. Вместе. Выводы он сделал. Поэтому и упёрся. Но после того, как порылся в интернете, понял, что выбор невелик. Но он есть. Нет, сейчас главное убедиться, что с ней всё в порядке. После того, как в очередной раз Бенкендорф не смог дозвониться до Надежды Николаевны и прикинул, ка́к можно сбежать, набрал старшего племянника: — Вовка, привет, ты дома? … Отлично. Я до Нади уже несколько часов дозвониться не могу, глянь, пожалуйста. Если спит не буди, просто скажи мне. Нет, не ссорились! Просто скажи мне, что с ней! Да спокоен я! — Полковник выдохнул только когда услышал удивлённый родной голос: «Сынок? Нет, не сплю… Ой! Сейчас перезвоню, спасибо.» — Услышал, спасибо. — нажал отбой. Сделал несколько глотков из бутылки и тут же завибрировал его телефон. — Надюшка, родная… — шумно выдохнул. — Шурик, прости пожалуйста. Я перед кормёжкой поставила телефон на беззвучный, потом заснула и совсем забыла об этом. Я только недавно проснулась. Как ты? Я приеду через часик. — по видеосвязи увидел растерянное и расстроенное лицо жены, чуть припухшие миндалевидные глаза. — Ты плакала. — произнёс утвердительно, хоть женщина и начала качать отрицательно головой. — Всё хорошо, Солнышко моё родное. Не надо ехать, девочка моя. Отдохни. Завтра. Я нормально, не волнуйся. Я за тебя боялся. — Всё в порядке. Это я рассеянной становлюсь. Что Фёдор? — видел, как она пальчиками гладила экран с его небритой физиономией. — Нормально, пока всем доволен. Я лежу ровно, не шевелюсь. Как ты? — А как я могу без тебя? — короткая пауза. — Шурик, прости меня. Я не знаю, что со мной сегодня такое. Я поискала частный санаторий, завтра привезу планшет, посмотришь. — Солнышко моё родное… Если ты не будешь там нервничать, мы поедем в ведомственный. — Шурик… Мы же знаем правду. Бедный санаторий и Ведок не виноваты. Мне бы с ним встретиться… — Он замдиректора. — Но… — пауза. — Шурик? — М? — Спасибо большое. — Перестань. Он, кстати, на нас не в обиде. Нормально. Сомневаюсь, конечно, что испытывал счастье, когда меня видел, но поговорили мы с ним нормально. О тебе спрашивал. Сказал, что что-то подобное подозревал… Ладно, это потом. Как Карапузики? — Спасибо, родной. Карапузики играются. Пытаются сорвать погремушки. Скоро буду их укладывать. Шур? — Да? Пауза. Нет. Завтра. — Надюш? — Я скучаю. Знаю, звучит так, будто я так скучаю, что готова была тебе закатить сегодня сцену от скуки… — Солнышко моё родное… Всё хорошо. Я всё понимаю. Это из-за стресса. Всё нормально. Постарайся выспаться, хорошо? Просто отключись от всего. Обложись мальчишками и поспи. — Хорошо. — вздохнула, потом улыбнулась, глядя мимо экрана, приложила палец к губам и повернула телефон и камеру так, чтобы Бенкендорф увидел детей. — Ой, а кто это у нас тут такой маленький? — Александр Христофорович видел, как смешно сынишки ворочали головками, пытаясь найти отца. *** Анна зашла в комнату и повернула ключ в замке. Корф сидел на кровати, подтянул ноги к голове, лбом упёрся в согнутые колени. Блондинка выключила верхний свет, оставила лишь бра в углу, обошла локальный океан роз, забралась под одеяло и устроилась рядом с любимым человеком. Повернулась набок, подпёрла голову рукой, молча гладила Владимира. Он поднял голову, осмотрелся, устроился рядом, положил жену себе на плечо, устроил ладонь на её животике. — До сих пор не верю. — хрипло проговорил парень. — Вижу, чувствую, а не верю. — Поверишь. Придёт время — поверишь. — поцеловала его подбородок. — Я тебя сегодня совсем замучил? — Нет, совершенно. Мы хоть немного вместе побыли. — мягко улыбнулась Анна. Говорить о том, что на неё волнами накатывали усталось и желание спать она не собиралась. Недомогания пройдут, а её Володе она нужна. Она и её поддержка. И он это получит. — Завтра работа? — Наверное. Сегодня лаборатория пахала, завтра, наверное, мы уже. Зато потом, закроем дело и я в недогулянном отпуске. — Ой, хотелось бы. — пауза. — Володь? — Да, любимая? Что? — Расскажи, о чём ты думаешь. Я ведь вижу и понимаю всё. Не держи это в себе. — Ничего, честно. — чуть крепче сжал хрупкие плечи. — Просто вчера я рисковал никогда тебя больше не увидеть. — замолк и какое-то время молча целовал мягкие блестящие волосы жены. — Тебя, Вовку, маленького Корфа, Надюшу с братишками… Понимаешь, я так привык быть один, когда рисковать как глоток воды сделать, когда всё побоку, потому что я один, ни за кого и ни за что не отвечаю… — молчание. — Вот тут вот — ткнул пальцем в область сердца. — знаю, понимаю, что я не один, к меня семья, я, на минуточку, глава семьи, несу ответственность за вас, а в моей башке это не всегда срабатывает. Скорее пострелять, подраться, на «газ» нажать… А потом думаю, что же я наделал, я же детей чуть сиротами не оставил, а тебя вдовой. Надо просто вспомнить, сколько мне лет, вспомнить о своих обязанностях. Я — отец, следак, в конце концов, не опер. Я кабинетный. У меня типа умственный труд. Молчали оба. Анна ощущала физически сердцебиение Корфа, продолжала гладить. Села рядом, прижала его голову к себе, перебирала серые волосы тонкими пальцами. — О том, что ты следователь и в основном работаешь в кабинете, а не лезешь на рожон помнить нужно, хороший мой. И не только помнить, но и беречь себя. Да, с твоей работой всегда нужно быть готовым «пострелять, подраться, на «газ» нажать», потому что никто просто так, добровольно, от своих грязных дел не откажется. Ты сам мне цитировал генерала, что ненавидеть вас будут и свои и чужие. Поэтому ты всегда должен быть готов ко всему. Я не хочу и не собираюсь становиться вдовой, как и наши дети сиротами. Вчерашняя… Вчерашний налёт должен иметь какой-то подтекст, основу, не знаю. Слава богу, это происходит не каждый день. Но это очень страшно, я согласна, я тебя понимаю. Я хочу, чтобы ты знал, мы дома, мы всегда тебя ждём. Любым, главное — любимым. Слышишь? Мы любим тебя. И всегда очень ждём. — Анечка… — Корф поцеловал её грудь. Совершенно не хотелось отрывать голову от её плеча. Давно забытое чувство покоя, как в детстве, когда обнимала мама. — Я с тобой. Тебе вчера было очень страшно. За себя, чтобы вернуться к нам, за дядь Сашу, чтобы спасти, успеть довезти, чтобы не лишить Надюшу обожаемого мужа, чтобы мы не видели вашего разбитого состояния. Всё хорошо. Ты цел, относительно. Дядя Саша жив и Надюша с ним. Ты с нами. Тебе было очень страшно. Как вы разбирались, где свой, а где нет? — По звуку оружия. Плюс я всё же пытался присматривать за ребятами. Хотя, если честно, практически ничего не помню. Анна ждала, чтобы Владимир выговорился, рассказал всё, но майор ничего этого не собирался делать. Ему стало легче уже от того, что перестрелка закончилась, они все живы, дома, его Анечка рядом с ним. Анечка, малыш и Вовка. А страшно было. Всегда, но вчера ещё страшнее. Он, кажется, понял собственного дядю. Хоть и не до конца, опять же. Вопрос у него один оставался. Корф поднял голову и поцеловал молодую женщину: — Я люблю тебя. Вас — А мы тебя. — Давай спать, ты уже засыпаешь, а я над тобой издеваюсь. — Перестань! Я в полном порядке! — Угу. Парень выключил единственный источник света, вернулся в постель, своими сухими пальцами приподнял подбородок и поцеловал: — Любимая моя Анюта… Уложил жену, укрыл, обнял и понял, что она уже спит. Поцеловал её в щеку и заснул сам.