Часть 14

И всё же мужчина должен быть, прежде всего, добрым. Не мягкотелым, а именно добрым, с сердцем, способным любить, чувствовать, милосердным. Такой мужчина никогда не обидит, не оскорбит, всегда защитит, окружит вниманием и заботой свою женщину. Он будет любить не только её, но и их детей, родителей, и никогда не оставит в беде. Он вообще её никогда не оставит, не предаст. Доброта в мужчине - это очень важно, ведь жить с человеком дёрганым, злым, не способным сопереживать - настоящий ад. И будь он хоть трижды успешный, состоятельный, красивый и даже умный, но если нет в его душе и капли доброты, не быть рядом с таким счастливой и никогда не согреться, в какие бы дорогие меха он женщину ни кутал. Всегда выбирайте мужчину доброго, любящего - только такой горы свернет, а женщина с ним рядом будет светиться от счастья, ведь её сердце будет укутано его любовью. Александр Христофорович стоял у больничной койки и складывал вещи в дорожную сумку. Через полчаса приедет его Солнышко, нужно быть готовым. Ещё бумаги забрать. Так, это и это сложил. Оглянулся. Зубная щётка. Да, её можно выбросить, но не здесь же оставлять. Он не суеверный, но почти год с момента их воссоединения и практически весь проведён в больницах. Многовато как-то. Поэтому забрать отсюда и выбросить на улице, в мусорник. В дверь постучали и на пороге появилась Надежда Николаевна. Без переноски, но с охранником. - Привет, как самочувствие? - глаза лучились невероятным счастьем, в то время как вся женщина была скованна. Бенкендорф в секунду понял - из-за охранника. - Надюша... Привет, родная. Я подлатанный. - несмотря ни на кого, притянул к себе и поцеловал в щеку. Надя глазами показала, что они не одни. Муж в ответ едва заметно поморщился. - Ты без малышей? - Да, они дома с Анечкой, поэтому времени у нас в обрез. Нагретое они не кушают, им только свеженькое подавай. - с лёгкой иронией и смущением отозвалась женская половина семьи Бенкендорф, паралельно изучая тумбочку и подоконник. Полковник стоял истуканом и любовался ею. - Ты всё сложил? Тебя бинтовали? Что мы должны? - Спокойно, товарищ любимая! Я всё сложил, на твоих глазах передаю сумку сопровождающему лицу. - кивнул охраннику и тот скрылся за дверью. Взял брюнетку за руку. - Всё хорошо. Меня осмотрели, забинтовали. Осталось забрать все бумажки и домой. И в санаторий. Но только с тобой. Как Карапузики? - Всё нормально. Я хотела спросить, что мы будем делать, потому что охрана с тобой и в санаторий едет. И смена у них неделя через неделю. - Так и будет. Пусть едет. Им нужно беречь семью целого заместителя министра, на минуточку. - Шурик, я серьёзно. Беречь они должны тебя! - Давай об этом поговорим дома, хорошо? Сейчас зайдём к врачу, а потом всё решим? - Конечно, родной мой. Ты прав. Пошли. Куртку... - Я взял. В машине ехали вдвоём на заднем сидении. Александр Христофорович не выпускал ладошки любимой женщины из своих, периодически их целуя и грея своим дыханием. Заметил, что травмированное в прошлом запястье опухло, хоть Надя и пыталась скрыть это одеждой, но он всё равно заметил. Он знал её и её травмы слишком хорошо. За ними ехала машина сопровождения. - А "домой" это куда теперь? - "Домой" это домой. Там ребёнок праздничный стол накрывает. - Ур-ра! Домой! Как Коля? - Жив. Состояние тяжёлое. В себя пришёл через сорок часов. Это не страшно, практически без последствий. Но большая кровопотеря. Шура всё время там. - Помирились? - Не знаю. Мы не разговариваем на эту тему. - Я знаю. Может, она что-то говорила? - Нет. - Санаторий сегодня? - Да, Шурочка. - мягко, но настойчиво. - Два выходных на природе и в тишине. И я настаиваю, чтобы никаких телефонов и планшетов. - А домашний телефон можно? - Зачем? Я рядом буду. - А если Вовка? - А если Володя, то он мне позвонит. - Как скажешь. Спорить же с тобой я всё равно не буду. - улыбнулся Александр Христофорович. - С малышами всё хорошо? - Да, папу ждут. Александр Христофорович ощущал непроходящее напряжение сидящей рядом тоненькой девочки. Охрана, личный водитель, личная, читай министерская, машина. Она просто не привыкла. К окопам, взрывам, крови и бинтам привыкла, а к минимальному комфорту и безопасности - нет. Правда, он тоже неуютно себя чувствовал, но нужно привыкать. Они оба это заслужили. Его Наденька в первую очередь. Ему было о чём подумать пока валялся на больничной постели. И к чему прийти. Водитель плавно припарковался и охранник помог чете выйти, донёс сумку до квартиры и, условившись с Надеждой Николаевной, спустился вниз. - Какие забытые ощущения. - улыбнулся Александр Христофорович, одной рукой закрывая дверь, второй прижимая к себе обожаемую женщину. - Я дома и ты рядом. - поцеловал её в щеку. Со звонким лаем на мужчину напрыгнул Бастер и норовил его облизать с ног до головы. - И тебе привет, дружок. - потрепал лабрадора. - Какие люди в нашей скромной обители. - насмешливо улыбнулся Владимир, держа на руках Ваню, у Ани рядом был Даня. - Ну, на "скромную" не тянет точно. - парировал дядя, жадно рассматривая сыновей. - Так, я мыть руки и умываться и к вам, да? В комнате Бенкендорф взял старшего сына на руки и целовал мальчишку, изучал изменения в детском личике, пока жена кормила младшего. - Данечка, мой любимый мальчик, какой ты большой уже. Да, мой сладкий? Твой папка вернулся. Его подлатали и он теперь будет дома. С вами. С мамочкой и Данечкой с Ванечкой. А сейчас мы поедем ещё и отдохнём все вместе. Подышим воздухом, подлечим наши вавки. А вы будете дышать чистым воздухом, расти, набираться здоровья. Надя застегнула пару пуговиц, положила сынишку в кроватку и вытерла слёзы. Она стала плаксивой и уязвимой, а её Шурик стал более открытым. Внутри обоих начали выпрямляться какие-то старые пружины. Александр Христофорович привлёк её к себе и чуть покачивал в своих руках, пытаясь её успокоить. - Мойся. Давай я... - Надюша? - заглянул в родные огромные и счастливые глаза. - Я сам, хорошо? Снять бинт и помыться я могу и сам. - А спинку? - А это святое. - медленно склонился к её губам, пару секунд подразнили друг друга дыханием и с удовольствием и детской радостью поцеловал. - А что за праздник? Где салют? - поинтересовался Бенкендорф, глядя на накрытый стол с разносолами. - Обойдёшься. Наслаждайся тишиной. - фыркнул племянник. - Салюта нет, но будет торт. - Со свечками? - А что, у кого-то день рождения? - Тьфу ты. Романтик из тебя как из грязи князь. - полковник усадил жену и сам сел рядом. - Я так понимаю, что прикасаться к этой красоте может только повар? А за-апах. Вовка, это уже вкусно. - Особенно после больничных харчей. - Ладно, в двух словах, чем всё закончилось? - не стесняясь Анны и Владимира полковник обнял Надю и вновь грел в своих руках больную женскую кисть. Володя-маленький к тому времени ушел играть с Бастером. - Это быстро, родная. Мне коротко, чтобы ситуацию понимать. Надежде Николаевне ничего не оставалось, как терпеливо ждать. Как всю жизнь, но наличие рядом живого мужа примиряло с этой необходимостью. Бенкендорф глянул на часы: - Постарайся уложиться за час. Чтобы мы засветло доехали. - Ок. Кстати, тут твои подписи нужны будут. Так что, без этого не уезжай. Коротко не получится. Сначала про твой нынешний штат, потом про дело. Владимир налил всем свежего чая, пока Анна молча нарезала и подкладывала кусочки тортика. - Вещай, уж. - Итак. Твой штат это два водителя и четыре охранника. Неделю одна троица, неделю вторая. По одному охраннику на Надюшу и тебя. Все претензии к генералу. Это его приказ. Зарплату они получают в министерстве, так что приказано не стесняться и гонять их. - Тех, кого я видел, я знаю лично. Толковые ребята. - Тебе виднее. Также у тебя теперь министерский "мерс". Не последней модели, но тоже симпатичный. Твою "Тойоту" я своему знакомцу отдал, она в процессе, но это время. Поэтому, наслаждайтесь министерством. - Понял. Спасибо. Сколько? - Потом разберёмся. Ещё бытовой вопрос. Вы уезжаете на два месяца. Если нужны будут твои подписи на документах, кто-то из нас приедет. Но. В конце марта у Вовки каникулы и мы думали его отправить к Варе, заодно и с домом разобраться. Тем более, что я сейчас уйду в свой многострадальный отпуск. - А тут тебе что не так? Для ремонта ещё холодно. - Да. Но можно прикинуть обои, сантехнику. - Давай не спеши. Если всё будет нормально, может быть, в один из выходных мы подъедем и посмотрим. Ты, главное, замки там смени. - Это я сразу сделал. У Вари комплект, она же за ним присматривает. - Ну и слава богу. Так, это всё? У тебя осталось сорок пять минут. Корф усмехнулся. У Анны зазвонил телефон и она вышла в коридор, чтобы не мешать. - Как мы помним, убили троих замов. Мы выяснили, что в молодости они изнасиловали и убили близняшек Шмелёвых, подставив их родственника, двоюродного брата Сашу Нестерова. Нестеров оказался приемным сыном, соответственно, никаким братом он девочкам не приходился. И со спокойной душой влюбился в Асю. Но в самого Сашу была влюблена девочка Лида. Которая любит этого мальчика всю жизнь. Она попыталась солгать следователю, что в момент убийства Нестеров был с ней, но её быстро раскусили. Ничего не влепили, потому что, по началу, следак чисто работал. Это потом ему заплатили, а потом и банально запугали. Нестерову дали двадцать пять, а Лида ходит на свидания. Регулярно. Не знаю, или у Нестерова признательность, или тоже влюбился, но, когда выйдет, планирует на ней жениться. В саму Лиду влюблён некто Гвозденко... - Неужто сам Гвоздь вышел на сцену? - Ну-у, с тобой не интересно. Да. При том, что она от него до последнего шарахались и заявы писала, мол, пристаёт, жить не даёт, боюсь я его... - Игра? - Нет. Аня изучила. Действительно боится. Она и сама нам это сказала. В общем, после очередного свидания, Лида шла в расстроенных чувствах домой, а тут наш богатырь подкатывает, типа, кто любофф мою абыдел. Та на эмоциях и рассказала. Страшная штука, эти женские эмоции, должен я сказать. - Корф не заметил, как на этих словах вернулась Анна. Понял только, когда она рядом села. - А тот решил любимой и помочь-то. С участковым он на "ты", через него всё и выяснил. Кто, что, когда и как. Дело же не усбешное, тот в архив и залез. Через знакомых. Гвоздь лично и пришиб этих отморозков. А когда выяснилось, что делом занялись мы, то решил сыграть на опережение и избавиться от нас. Или хотя бы припугнуть. Поставил под штык своих собратьев и вперёд. Сначала за малым следили, потом, постепенно, за нами начали. И в результате фейерверк. А ты про свечи на торт... - Ясно. Откуда столько информации? - Карапузики, на удивление, тихо спали в комнате. - Сама Лида на нас и вышла, попросила защиту, потому что об этом всем она не знала. Гвоздь решил благодарность потребовать, всё ей рассказал, она и испугалась. Мол, она на эмоциях рассказала ему и забыла, а он, негодяй такой, такое завертел. - Закончили, надеюсь? Мы можем спокойно отдохнуть? - Да. Распишись мне только в документах и всё. - Кто вместо Романова? - Бубаров. Но документы все у Сашки в сейфе. У нас, кстати, тоже изменения. Мы с Саней теперь сугубо следователь и начальник соответственно, вся работа на операх. - И это меня всего неделю не было. Не представляю, что вы за два месяца наворотите. Так, ты успел досрочно, поэтому мы пошли складываться. Что с министром? - Вчера перевели в палату, но ему ещё восстанавливаться и восстанавливаться. Скорее Писарь ходить начнёт, чем Николая Павловича выпишут. - Ясно. Невесело. А вместо этой убитой троицы кто? - Пока Бубаров за всех. Ты на законном больничном. Саша - типа твой зам, держит всё и вся в ежовых рукавицах. Но, я думаю, кто захочет, тот подсуетится. - Понял. Саша не типа, а зам. С Палычем не подсуетишься. Ему же не в голову попали? - Нет. В грудь, конечности. Уши обожжены, но слух не повредило. - Вот и всё, он разберётся. Так, мы складываться и в путь. И вы отдохните. Нам звонить только по поводу ремонта дачи. - Вы пока обои выбирайте. - Ой, моё самое "любимое". Сумму пополам. - Разберёмся. Вы, главное, отдохните там. - Вы к нам хоть на выходные приезжайте, - мягко проговорила Надя. - Заодно сами отдохнёте. - Посмотрим, что будет. В комнате Бенкендорф вновь притянул жену к себе. - Шурик, время... - ей совсем не хотелось отстраняться. - Это я для Вовки. Отвык я от работы, даже слушать не хотелось. - Шурик... - она прикрыла глаза и тёрлась лбом о его чуть небритые щёки и подбородок. - Шурочка... - Я. Рядом. - крепко сжал свои руки на ней. - Главное, что ты со мной. У нас целых два месяца отпуска. От всех. Только ты, Карапузики и природа. - И ты. Мужчина чуть наклонился и прижался своими сухими губами к её мягким, ванильно-шоколадно-кофейным. Всё его любимые вкусы сосредоточены здесь. - Шурик, время. - пробормотала Надя перед тем, как отключиться полностью. Раствориться в нём. Александр Христофорович с трудом и сожалением отстранился от любимой женщины, но задохнуться и лишить себя такого удовольствия в будущем не хотелось. Надя стукнулась лбом в его плечо. Размыкать руки не хотелось. Почему-то хотелось плакать. Он рядом, живой, а у неё щипало в глазах. Словно что-то почувствовав, муж молча гладил её: - Ты всё сложила? - Да, но посмотри, может, я что-то забыла или ты доложишь. - попробовала сделать шаг в сторону, но тщетно. - Угу. Надюш? - М? - Давай переселимся жить в дом и заведём прислугу? - Зачем? - оторопела криминалист. - Чтобы ты ничем этим не занималась. Кроме себя и детей. Хотя, они сейчас всё время поглощают. - У нас идеальные дети. И я не могу, когда в доме чужие люди и руки. У Романовых это необходимость, да и я там в гостях. А их жизнь меня не касается. Да и в дом я бы только на лето с малышами. А вообще, мы слишком загадываем наперёд. Смотри чемодан. И, Шурик, у меня к тебе просьба сложить кроватку. Потом нужно будет её собрать в номере. - Секунду, я сразу инструменты возьму. А матрасик и постельное? - Я уже сложила, в пакете. Мужчина бережно перекладывал сынишек на кровать и регулярно обцеловывал каждого. - Я не могу от них оторваться. - полковник покраснел. - Я тебя прекрасно понимаю. Сама такая. - Так, гномики мои, сейчас мы быстренько складываемся и едем в санаторий. А там... А там я вас всех зацелую. - Шур, я сложила бельё, носки, твой серый спортивный костюм, ещё одни джинсы, бежевый джемпер, две водолазки и рубашку. Три футболки... - Солнышко моё родное, я согласен на всё, - муж раскручивал пустую кроватку. - только зачем мне рубашка? Мы же на отдых. Ни на один званый вечер мы не пойдём. Или ты считаешь, что я там в смокинге быть должен? - Как скажешь. Вынуть? - Я думаю да. Я их на работе ношу и они мне надоели до чёртиков. Так, я раскрутил. Скотчем? Верёвками? - Верёвками. - Папку с бумагами я в боковой положил. Ты мне скажи, ты себе вещи взяла? - увидел спокойный кивок Нади. - Показывай. А то на четверых всё в один чемодан... Терзают меня смутные подозрения... Надя-Надя... Меня как на парад, а сама... Так, простите, Карапузики, но ваши вещички мы переложим в сумку, а сюда положим ещё мамочкины вещи. - Шурик, мне, правда, хватит... - Конечно, я не спорю. Но мы возьмём мамуле ещё вот это, это и это. А, Солнышко моё родное, а тапочки? Может, по дороге какие-то глянем, чтобы не домашние? - Там и выбросили потом? - Ну да. - Давай. Как скажешь. Шур, ну зачем это? - Оно теплое и тебе идёт. Или тебе не нравится? - Ты хочешь, чтобы я за день несколько нарядов меняла? - Это смотри по себе. Но если на тебя начнут выкладывать глаза, а они и так начнут, то я тебя запру в номере с сыновьями. - Только если ты будешь с нами. Бенкендорф поцеловал жену и достал две коробочки, где хранились их обручальные кольца. Надежда Николаевна мягко улыбнулась, в глазах мелькнули слёзы, да что же это такое. Он продел её тоненький хрупкий пальчик в золотое аккуратное кольцо. Поцеловал. Она сделала тоже самое, прижав его руку к своей щеке. Глаза в глаза. *** Владимир взлетел по лестнице и закрыл за собой дверь в квартиру. Улыбнулся и погладил Бастера: - Вовка, ты друга выгуливать будешь? Он уже заждался. - Иду! Сейчас! Корф обнял Анну и поцеловал её: - Как ты? - Нормально. Уже легче. Я не понимаю, почему. Токсикоз же прошел и слабость должна. - Значит, надо лежать. - осторожно подхватил блондинку на руки и занёс в комнату. Бережно положил и поднес к обескровленным губам стакан воды. Укрыл и присел рядом. - Я думала, мы погуляем все вместе. - Успеем. Отдохни. - кончиками пальцев гладил любимое лицо. - Знаешь, у меня сейчас такое чувство, как в детстве, когда родители уходили, я оставался один и можно было друзей пригласить и тусоваться дома. Юношеская свобода. "Только твоими друзьями в то время были я и Репнин, чтоб его". - Оторвёмся? - слабо улыбнулась Анна. - Торт ещё есть, можем попросить Вовку купить "Ситро" или лимонад. Вспомним детство? - Давай ты сначала отдохнёшь. Остальное потом. - Я нормально. - Что принести? Яблоко? Воду? - У нас есть минералка? Попробую. - Есть. Анна устроилась на плече мужа и прикрыла глаза. Тихо, спокойно, любимый человек рядом, сын гуляет, но вот-вот вернётся. Владимир попробовал осторожно выбраться, но жена открыла глаза: - Я не сплю. - Я Вовку проверю. Лежи. Что принести? - Ничего, спасибо. - Анна всё же медленно села и забралась на колени к Корфу. - Анечка... - держал её в своих руках. - Нет, летом и мы отправимся в санаторий. - Посмотрим. Не загадывай. Я уже с нашей работой планы совершенно не строю. - А зря. - Владимир улыбнулся и на щеках опять появились её любимые ямочки. - Планы строить надо. Или просто мечтать. - А потом фрустрация. Нет, пусть всё будет сюрпризом. - Опять научная терминология. - поцеловал. - Давай так, я сейчас проверю Вовку и принесу нам чего поесть. И у меня есть одно предложение, предлагаю обмозговать. - Хорошо. Жду. Анна взбила их подушки, медленно встала и добралась до окна, поставила его на проветривание, поняла, что слабость ушла и отправилась в ванную, а потом к сыну, где нашла и мужа с собакой: - Что делаешь? Ты так затих? - поцеловала Володю-маленького в макушку. - Не затих, мы в чате решаем вопрос с именинником. - ребёнок улыбнулся и обнял обоих родителей сразу. - Я всё жду, что вы подарите и когда сабантуй. - улыбнулся Корф. - Я правильно понимаю, что стол с тебя? - А вот и нет, товарищ следователь. - хитро прищурился мальчик. - Стол с него. С подарком как раз решаем. У нас дилемма: моноколесо, повербанк мощный или набор раций. - Моноколесо? Не дороговат подарочек? - Так, мы же от всего класса. И у Кира папа продаёт эти штуки. Нам со скидкой. По, как её, по себе.... Ну, без наценки, в общем. - Ясно. - Корф растерянно почесал бороду. - Деньги есть? Сколько надо? - Есть, спасибо. А Ванечка не писал про олимпиаду? Результаты известны? - А кто у нас "Ванечка"? Твой дядя пока только кушать, спать и какать умеет. - Иван Александрович. Мы его между собой "Ванечкой" называем. На этих словах Анна спрятала лицо на плече мужа и затряслась в беззвучном смехе. - Как нежно. Не знаю, я пока не проверял. Анют? - А я вообще выключила. Сейчас проверим и скажем. Что с уроками? - Сделал. Завтра выходные. - Я знаю. Так, мы сейчас с мамой кой-чего обсудим... Ты пока с ребятами выясни. Ты ел? - Да. И вам оставил. Посуда на вас, родители. - На посудомойке. А вытираешь ты. Стоило родителям включить телефоны, как пришли сообщения о нескольких пропущенных от Варвары и Григория. Анна перезвонила: - ...Я поняла. Так, я сейчас тебе вызову такси, оно привезет прямо к нам, а завтра, при свете дня, будем выяснять. - Что случилось? - Владимир сосредоточенно смотрел на жену, а внутри всё напряглось. - Какие-то застройщики, снос домов, у Вари и её соседей потравили всю живность, начинаются пожары. Ничего не понимаю. Но Варя с Григорием едут к нам, они боятся там ночевать. - Так, я за ней сам смотаюсь. Надёжнее будет. А ты в постель. И отдых. Люблю. Майор принялся переодеваться и набирал параллельно сообщение Седому. - Володь, только пожалуйста... - Спокойно, любовь моя. Спокойно, всё будет хорошо. Я посмотрю что там, заберу Варю с дядь Гришей, с сумками помогу. Всё будет хорошо. - задорно улыбнулся. - Только предупреди её, что вместо такси зять будет. Корф постучался к сыну: - Вов, что-то купить надо? Я ближе к ночи вернусь. - А ты куда? На работу? - Мама сейчас всё расскажет. Помоги ей, пожалуйста, с гостевой комнатой. У Бастера корм есть? Что с его прививками? - Владимир завязывал кроссовки. - Нормально, по графику через месяц. Через неделю витамины, но есть ещё. Там корма на три дня, можно будет и завтра купить. И я ещё думал, может ему ещё противоглистное? - Он же недавно грыз. А ему можно эти... Как они... Ну, типа еда, но долгоиграющая? - Я понял. Я читал форумы, говорят, что это дорого и воняет. А если маму от запахов мутит, то ... - Володя-маленький пожал плечами. - Понял. Я куплю что-то маленькое, и корм у него тот же? - Да. Спасибо. - Понял. Чуть что - в смс. Так, это я взял, это я надел. Всё, помоги, пожалуйста, маме и выгуляй ещё раз Бастера. Да, кожаный нос? - парень потрепал лабрадора. - Анечка, я уехал! Блондинка вышла в коридор и поцеловала его в щеку. - Хорошо, что какая-то еда осталась. - Не напрягаться! Береги себя! Вов, придержи Бастера, а то он выскочит. - завибрировал мобильный. - Да, Серый? Понял, иду, спасибо. *** Владимир с трудом опознал домик тёщи. Он ещё стоял, а вот соседние... Кто-то сгорел, кого-то внаглую бульдозером, куча каких-то мужиков в камуфляже со звонко и зло лающими собаками. Слёзы, ругань, вонь гарью. - Нормально так... - протянул в телефоне по громкой связи Седой. - А что это? - А хрен его. Сейчас разберёмся. Ты "корочку" брал? - Да. И даже "ствол". - Я тоже. Похоже, не зря. - Корф бибикнул, чуть высунулся из окна, предъявляя удостоверение. - Пропустить! Я живу здесь. Заплаканная Варвара ждала на крылечке. - Варюш, привет. Это Сергей, мой друг. Что это за фигня? - Здравствуйте. Ой, Володя, даже не спрашивай. Хотят теперь из нашего "Двугорского-2" сделать элитный поселок, а мы мешаем. Никто переезжать не хочет. Нам же даже ничего не предложили. "Очистить территорию" и всё. А куда - их не волнует. - Спокойно, разберёмся со всем. - Владимир спиной ощутил напряжение в рядах противника. Потом понял - у него машина из автопарка министра. Вот и перепугались. - Давай спокойно сложим вещи все, смотри спокойно, внимательно, что нужно забрать. У нас две машины, всё влезет. А с Никитой что? - Ничего. Его дом в числе первых подожгли. У нас только ночует, живёт в своём ветпункте. - Позвони ему. Скажи, чтобы забирал всё необходимое и шёл к тебе. Потом решим. - Я могу его к себе забрать. Места хватит. Или он семейный? - вполголоса спросил капитан. - Холост. Сирота. - Забираю к себе. Поместимся. - А с живностью что? - Вот. - с болью в голосе и слезами на глазах показал Григорий на обгоревший хлев и трупы животных. - Всё, что осталось. - Понял. Очень обидно. Но решаемо. Спокойно. Собирайся. Вот наши машины, у них встречаемся. И про Никиту не забудьте. Я сейчас. Корф подошёл к одному из автоматчиков, о чём-то с ним перекинулся и с идеально ровной спиной и непроницаемым выражением лица вернулся. - Я их предупредил, если тронут мой дом, то они сильно пожалеют. Правда, не сказал, что это мой. - Но министерские номера тебе помогли. - хмыкнул Сергей. - Ага. Спасибо Царю. Быстро скложили несколько котомок в багажник автомобиля Корфа и ждали ветеринара. Никита появился из ниоткуда, грязный, пропахший горелым, с рюкзаком и небольшим рабочим чемоданчиком. - Что? - всплеснула руками Варя. - И тебя? - Да. - коротко кивнул парень. - Так, поехали. - Владимир пофотографировал обстановку, то, что осталось от участков, лица, которые успел, пока они не отвернулись. - По дороге купим зубные щётки, пасту, гели-шмели. Разберёмся по ходу. Надо ещё псине корм купить. - Сергей Седой. - капитан протянул руку ветеринару. - А то Корф нас не представил. Мент. - Никита Хворостов. Животный лекарь. - С вещами совсем печаль? Тогда по дороге закупимся. И да, я жрачку не успел купить, весь день отсыпался, поэтому в какой-то мега-супермаркет загружаемся. Ты у меня живёшь пока. Хоть и однушка, но вдвоём поместимся. - Спасибо большое, право неудобно... - Неудобно спать на потолке - одеяло падает. Садись. - Варюш, ты назад или вперёд? - Назад, если можно. - Пф, конечно. Владимир помог всем рассесться. Заметил сообщение от сына, быстро ответил. - Так, едем к нам. Не частный дом, конечно, но комната большая, в холодильнике вкусная еда от юного поварёнка, добрая собака-защитник. - выехали на дорогу. - Как долго это длится? - Месяц. - И всё время вы молчали. - майор чуть склонился к рулю, изучая светофор. - М-да. Ладно. Так, сегодня отдых, тут уже времени мало осталось, вечер. Завтра я поговорю со своим начальником, и вы нам всё подробно расскажете. Что с вашими соседями? Им есть где жить? Или поискать им хотя бы общагу? - Ближайшие все разъехались. По родственникам-знакомым. Были мы с Никитой и ещё две сестры, их перед нами забрали. - Варя-Варя... Вы же не сироты, у вас есть мы все. И мы с Аней в ментуре работаем, связи есть. Чего стеснялись? Вы мою жену на ноги ставили, её родители, фактически. Ладно, всё, остыли, успокаиваемся. В магазин. Вы когда ели последний раз? - Недавно, спасибо. - Понял. Обе машины офицеров притормозили у торгового центра, Сергей и Владимир, как "местные", сориентировались быстро, завели своих подопечных в кафе, сделали заказ на свой вкус и практически заставили их поесть. - Нам ещё марш-бросок предстоит, вам силы понадобятся сейчас. Я пока в зоомагазин смотаюсь, Серёга за вами присмотрит. Корф зашёл в "Зоо рай" и протянул консультанту список необходимого. Через полчаса вышел с огромным пакетом, который забросил в багажник и написал сообщение жене и сыну. Среагировал Володя-маленький: - Привет, пап, спасибо большое! - Привет, сын. На здоровье. Я и лежанку ему новую купил. Пусть будет. Как у вас там? - Спасибо. Мама спит. Или дремает. У вас что? - Понял, маму не буди. У нас всё нормально, но дома я нескоро буду. Тебе нужно что-то купить? Я думал, мы завтра все вместе прошвырнемся по магазинам, но у нас тут корректировка. А вдруг что-то срочное. Тетрадки-ручки? - Потом. Пока всё есть. - Хорошо. Да, ты не знаешь, Варя с Григорием какие-то таблетки пьют? Постоянно? - Да, но не помню какие, это у мамы надо спрашивать. - Понял. Я у них спрошу. Если что-то придумаешь - пиши. Я пошёл. - Удачи! - Спасибо, не засиживайся долго! - Угу. Корф сел за столик и подлил себе в чашку горячего чая. - Я предлагаю следующее: мы сейчас быстро покупаем самое необходимое, а завтра разбираемся и докупим, что надо. Документы вы все взяли? - Да. Володь, спасибо за всё, но мы лишними будем...- Варвара осеклась под тяжестью майорского взгляда, Сергей спрятал улыбку в чашке и отправился за добавкой пирожных и чая. - Всё сказала? Лучше подумай, что купить нужно. Гигиена это понятно, ночнушка там, носки-трусы, лекарства какие-то? Я нам витамины брать буду, так и вам заодно. И не думай сейчас ни о чём. Все проблемы решать будем завтра. - Вернулся Седой и мужчины занялись сменой тарелок на столе. - Я со своим начальником связался, он поставил пару "привидений", они присмотрят за этими шустрыми. Всё завтра. Если мы вас год не могли зазвать так, то хоть теперь приехали. Не было бы счастья, как говорится. - А малыши? - А что малыши? Малыши вместе со своими родителями в санаторий сегодня днём уехали, на два месяца. Так что, только мы и вы. Хоть с Анютой и Вовкой побудете. Бастера знаете, он не кусается. - усмехнулся. - Точнее, своих не кусает. Приятного. Расслабляемся. Поздно вечером Владимир тихо открыл дверь и наощупь включил свет в коридоре. На встречу выбежал Бастер и быстро вертел хвостом, мордой излучая радость. - Тихо, пёса, тихо. Заходим, не стесняемся. Помог тестям раздеться. Коридор наполнялся запахом пожарища. - Так, ванна-туалет тут... - заглянул в ванную комнату. - Полотенца есть, зубные щётки я вам сейчас запарю, мыло-гели доставайте и поочерёдно мыться... - Дай хоть халат из сумки достать, - чуть смущённо улыбнулась Варвара. - командир. - В общем, разбирайтесь. Корф собрался заглянуть в комнату к жене, как дверь открылась сама и из неё вышли Анна и Володя-маленький. - Бабушка! Дедушка! - обрадовался ребёнок и побежал их обнимать. Владимир улучил момент и поцеловал блондинку: - Как ты? Разбудили? Я тоже воняю.- и вслух. - Вот, кого я вам привёз. - Нормально. Нет, мы с Вовкой болтали, тебя ждали. - Так, мыльно-брыльное взяли и вперёд! Хотите душ, хотите ванную. Мочалки я достал. Вов, дёрни чайник и чего-то съестного нагрей, пожалуйста. И будем Бестера распаковывать. Пока старшие мылись и о чём-то переговаривались в ванной комнате, Корф проверил гостевую и принялся доставать принесённое, в двух словах рассказывая ситуацию. - Поэтому, завтра у нас дядя Саша с дядей Серёжей. - Господи, а Никита? Он же совсем один, куда ему? - расстроенно заметила Анна. - Анечка, - мягко, но внутри зашевелилась ревность. - я же сказал, Никиту забрал с собой Седой. Они там разбираются. Взрослые уже. Да, Вовка, тут дядя Серёжа купил тебе какую-то чудо-ручку. Сказал, чтобы ты попробовал и, если понравится, он разных цветов купит. И ещё и Бастеру корм. Так что, два пакета у него есть, добавки, подстилку мы ему завтра новую дадим, помоем тщательно и переместим. Анна и Владимир заметили, что Варвара и Григорий выходят из ванной: - С лёгким паром! - Спасибо. После этой копоти так приятно постоять под чистой водой... Мы вам там намотали кубы ... - Варвара! Перестань! - Так, идём, я вам комнату покажу. Квартиру завтра, пока отдыхайте, раскладывайте вещи. Что постирать давайте сразу, я в машинку заброшу. - Анна ласково увела вторых родителей. Вымытый Корф блаженно растянулся на простыне. Да, на этот день у него были совершенно другие планы. Как и на выходные. Ладно, это жизнь. Анна нырнула к мужу и осторожно устроилась рядом. Животик, хоть и небольшой, но беречь нужно. - Как ты, любимая? - Нормально. С Вовкой валялись, болтали. Прости, испортили тебе отдых. С понедельника опять трудовые будни? - С завтрашнего дня. - усмехнулся майор и поцеловал вкусно пахнущие женские волосы. - С этим нужно разобраться. Там и наша дача. Да и Сашка думал соседний домишко прикупить. На природе и мы рядом и врозь. Поэтому у нас обоих тут шкурный интерес. Завтра выясни, пожалуйста, у Вари с Гришей, что им нужно, что можно заказать, что надо выбирать. А то шарахаются от всего, а что они могли успеть сложить в свои две котомки... - Спасибо большое, Володька... - Перестань. И поговори, пожалуйста, с ними, чтобы не стеснялись. Я понимаю, что после своего дома быть запертым в квартире это не сахар, но хорошо, что есть где жить. И это временно. Корф бережно уложил Анну на спину и смотрел в её огромные глаза. Физически ощущал, что они сейчас небесно-синего цвета. Покрывал любимое лицо порхающими поцелуями. Молодая женщина перехватила его губы и прижала голову к себе, пальцами сжав его волосы. Владимир с трудом отстранился, выравнивая дыхание и возвращаясь в исходное положение: - Какие-то планы на неделю есть? Ну, кроме работы? - Быть с тобой. К врачам не надо. - Уже хорошо. - Володька, а о чём ты хотел со мной поговорить? Что обсудить? - А. Я помню. Ничего срочного. Завтра, всё завтра. - Спи, Володенька, спи родной мой. - Анна поцеловала его небритую щеку. *** Утром завтракали в лёгком напряжении: Варя и Григорий не могли никак освоиться и привыкнуть. - Вовка, ты Бастера выгулял? - Корф спокойно раскладывал всем добавку сырников. - Коротко. Поем и пойдём длинно гулять. Я там с ребятами списался, мы погуляем. - О'кей. Телефон зарядил? Деньги есть? Не забывай маме звонить или хотя бы писать. Анна с усмешкой покачала головой, иногда гиперопека мужа её смешила, хотя она очень хорошо его понимала. - Па-ап, всё будет хорошо. Не переживай, я мальчик большой, всё понимаю. Со мной ещё и Бастер, наш супер-дог. У кого-то был Супермен, а у нас Супер-дог. - Эт точно. Так, мы потом спишемся, может, по магазинам ещё пробежимся. Тебе на кулинарию твою что-то нужно докупить? - Э-э... Нет. На этот раз нет. Кстати, десерт сегодня с меня, я должен кой-чего попробовать. А у нас есть миндальные хлопья? И масло сливочное? - Ну, ты, брат, зажирел. Мало того, что миндальные хлопья, так тебе ещё и масло подавай. - пошутил папа. - Ага, я такой. - Вот, масла чуть меньше, чем пол пачки. - показал оставшееся. - Понял. Я куплю на обратном пути. - Что-то ещё нужно? - зазвонил телефон. - Извините. Да, Саш? А, понял, хорошо, ждём. Так, начальство приедет к часу, там какой-то движ пошёл, Саша с Сергеем и Никитой ждут пока, чтобы понимать, куда бежать раньше. - Зная Сашу, они с Наташей уже всё нашли. - прокомментировала Анна. - Всё может быть. - Корф кивнул и, сев возле жены, приобнял её. - Спасибо, очень вкусно. Я собираюсь. - Володя-маленький поцеловал маму и бабушку в щёки и вышел. - Варь, дядь Гриш, - негромко и мягко заговорил майор. - спокойно. Я понимаю, приятного мало, но вы живы и крыша над головой тоже есть. Вас никто не прогонит. У нас единственный недостаток - иногда мы все переселяемся к родителям Сашки Романова, этот мой шеф и друг. И то, только потому, что папа его министр и там куча охраны. Я что-то подобное и на наших участках сделать подумывал. Но мы здесь. Всё тихо, спокойно. Могу мотнуться в магазин, за "лекарством". - Этого точно не надо. Просто животину жаль. Живое же. Да и дом. Его ещё мой отец строил. - вздохнула теща. Анна гладила мягкую тёплую ладонь второй мамы. Григорий погладил жену по предплечью и пробурчал в пышную бороду: - Будет, мать. Живы и ладно. - Это обидно, очень, согласен. И мы не построим так, как было, но для твоих родителей важно, что ты выжила. - помолчал. - Погуляем, посмотрите окрестности или поваляемся? - Вы по себе смотрите, это мы вам тут планы нарушили... - Варя! - не утерпела уже Анна. - Перестань, бога ради! Никаких планов и не было. Так, идём, в комнату... - Родители, мы ушли. Телефон заряжен, деньги есть, еда псине тоже. На связи. - На связи, сын. - Идём, Варь, мы с тобой пошушукаемся, ты, наконец, приехала. А мужчины между собой поговорят. Корф спокойно рассматривал тестя, мешая сахар в чае. Григорий открыто смотрел на хозяина квартиры. - У меня только два вопроса. Бородач кивнул. - Анна с вами на связи каждый день. Вы ни словом ни обмолвились. Проблеме далеко не день. И даже не неделя. Скажи вы сразу, сразу бы тут были, без стресса, животину вашу мы бы тоже спасли и пристроили. И ребятишек этих сверхушлых раньше прищучили. И чего Василий Васильевич мне не позвонил и ничего не сказал. Он знал, что я мент. В чём дело? - Василий пропал. Мы не знаем, где он. Не то его подкупили и он сбежал от греха подальше, не то убили. Не знаю, а бабы наши, сам понимаешь. Вам почему не сказали... Варвара не хотела Анюту волновать, ей этого не нужно. Позвонила, когда уже совсем край был. - Допустим. Мне почему не позвонили? Даже если бы я был сверх занят, пригнал бы кого-то из ребят. Ладно, вопросы риторические. Ты знаешь полные данные вашего главы сельского? Григорий вновь кивнул, Владимир протянул ему ручку с бумажкой, оторванной от блокнота-магнита, который Надежда Николаевна прилепила на холодильник, чтобы список продуктов писать. - Пиши. - спрятал бумажку к карман джинсов. - Так, теперь без всяких бананов, рассказывай, что нужно купить. Составляем список и вперёд. Заодно и погуляем, развеемся. - Да есть всё, мы сложили всё необходимое. Главное, заначку успели взять. - Бутыль тоже? - насмешливо хмыкнул Корф, подразумевая самогон. - Нет, этого не брали. Может поэтому и горело хорошо. - Вы что, гнали? - Боже избави. Сугубо в домашнем пользовании. Самогонщице раньше "петуха пустили". - Ясно. Готовься, что всё придется рассказать и не один раз. Следователю усно и под протокол. Поэтому, постарайся ничего не упустить. - Как скажешь. Следователь разве не ты? - По этому делу нет наверное. Я - заинтересованная сторона. Работать буду, но официально, скорее всего, будет Сашка Романов. - Романов? Уж не родственничек ли? - Старший сын. Я же говорил. Мой лучший друг. Не парься. Главное, этих сволочей прижать. Да, - оторвал от магнитиков ещё листочки. - Напиши мне перечень погибшей животины. А на этом метраж дома, материалы, что ценного сгорело, в общем, подсчитай убытки. Варя сейчас начнёт причитать да плакать. - Хорошо. - Ты пиши, я пока малого и девушек наших проверю. *** Я не скажу, что я много видела в этой жизни. Но то, что я пережила, кардинально поменяло меня и мое отношению к людям — я уже слишком хорошо знаю их природу, поэтому давно и благополучно сожгла все иллюзии на этот счет. У меня сложный характер, собственное мнение на все, мораль и постулаты, которые я никогда не предам. Мои воля и принципы как золото — нерастворимы. Может быть, поэтому обо мне говорят, что я жестокая, а глаза у меня холодные. Я не жестокая. Я справедливая. А холод в глазах и равнодушие в отношении тех, кто не заслуживает от меня ничего другого — моя броня. Я больше не хочу жертвовать собой, понимать и входить в положение, не хочу искать оправдание поступкам предателей, потребителей и лицемеров, вытаскивать из грязи тех, для кого грязь — привычная среда обитания. Я научилась ценить себя, а мой характер превратился в несокрушимую монолитную гору, о которую неизбежно разбиваются все те, кто в отношении со мной позволил себе недопустимые вещи. Я слишком ценю свое время и душу, чтобы объяснять прописные истины тому, кто не желает их понимать, поэтому в какой-то момент с гор моего характера сходит лавина ледяного молчания и покров безразличия сметает всё на своем пути, хороня под собой всё то, что было до... Я безжалостно хороню под толщей снега любого, кто преступил черту дозволенного. Другими словами, если человек окончательно меня разочаровал, я исключаю его из своей жизни. Молча, спокойно, хладнокровно. И навсегда. И вот когда навечно погребённые под моим безразличием, начинают кричать о моей жестокости, я заявляю о том, что это честно и справедливо. Я вообще за честность во всем. Именно поэтому я ни минуты не пожалею об утрате людей, за чьими лживыми словами зыбкая пустота. Я из тех, кто не дает вторых шансов. Я непреклонна в вопросе прощаний. Я не умею и не хочу прощать предателей. Люди не меняются. А я из тех, кто смотрит исключительно на поступки. Я хочу видеть в своём близком окружении тех, кто действительно способен на преданность и честность; кто умеет ценить хорошее отношение, искренность, верность и доброту. И если вы не дотягиваете до должного уровня, не стоит обвинять меня в равнодушии, тем более вести себя так, словно с вашим уходом, оборвется моя жизнь — я уже не боюсь терять и одиночество меня давно не пугает. Как не пугает и пламя горящих мостов за спиной. Как сказала Ахматова : " Не с такими еще разлучалась. Не таких еще слала во тьму"... Машина замминистра МВД вместе с машиной сопровождения остановились на парковке ведомственного санатория. Водитель вышел. Александр Христофорович повернул голову к жене и внимательно смотрел на неё. Пока он сам не узнавал ничего вокруг. Стало немного легче. Но это ему. А главное у него - она. - Можем вернуться. - мягко и негромко проговорил полковник.- Побудем дома. Или снимем. - Нет. Я в полном порядке. - тёплая родная улыбка и спокойные глаза. - А нашего папочку нужно оздоровить. И мы с ним побудем. - Надюша, ты уверена? - Абсолютно. Идём. - открыла дверцу и водитель помог выбраться. Бенкендорф выбрался сам. Из машины сопровождения также вышли водитель, он же охранник, и телохранитель. Помогли выгрузить вещи. Надежда Николаевна скрыла улыбку, когда увидела, как один из троицы, парень под метр девяносто, с бычьей шеей и внушительным весом, бережно, словно ребёнка нёс в своих огромных руках сложенную детскую кроватку. Через десять минут семья высшего руководства заселялась в выделенный им номер в административном здании. Охрана находилась через стенку. - Я никогда не был именно в административном корпусе. Неплохо. "Скромненько" так... - Ты вообще в санатории был один раз. - Теперь буду чаще, только если ты со мной будешь. - полковник притянул Надю к себе. - Мы и мамулю подлечим, оздоровим. - заправил выбившуюся прядь волос за маленькое ушко. Смотрели друг другу в глаза. - Если чувствуешь хоть малюсенький дискомфорт - говори сразу. Не геройствуй. - Не буду. Я, честно, абстрагировалась. Я так вижу, тут всё изменилось до неузнаваемости. - коротко поцеловала мужчину и отстранилась. - Давай заселяться. - Ты хотела бы ещё прогуляться перед сном? - Читаешь мои мысли. - мягкая улыбка в ответ. - Или просто поваляться всем вместе. Через полчаса Карапузиков кормить. - Понял. Ускоряюсь. В дверь постучали. Охранник принёс расписание на время пребывания в оздоровительном учреждении. - Так, через час полдник... Вить, а ты не знаешь, где столовая? - Яша осматривается, но столовая через корпус от нас. Там в бумагах есть план. Мы сейчас осмотримся. - Понял. Спасибо. - Принести в номер? - М-м, подожди, сейчас спрошу... - через несколько секунд вернулся. - Нет, спасибо, я сам схожу. Присмотришь за Надеждой Николаевной. - Как скажете. Быстро застелили постель и криминалист принялась раскладывать вещи в шкафу, пока муж собирал детскую кроватку и мыл санузел. - Я думаю, что этот номер буквально вылизали, учитывая кто́ в нём жить будет. - улыбнулась Надя. - Мне так спокойнее. - Спасибо большое, родной. - Перестань. Так, я за полдником, хоть узнаем, что это. - А я пока побуду с Карапузиками. - Витя предложил принести... Может, припашем? Будем тут кушать? - Я помню. Нет. Как и все, едим в столовой. Иди, я пока Володе позвоню. - Привет ему. - поцеловал жену в щеку и вышел. После перекуса решили осмотреть окрестности, но на рецепшн им предложили сходить к врачу и получить назначения, чтобы в понедельник не терять времени. Надя отправила мужа первым, сама ждала его в комнате с сынишками. Александр Христофорович сменил её возле любимых малышей. - Может, подождёте меня на улице? Подышите воздухом? Я явно быстрее справлюсь. - Я думал с тобой сходить. - Как говорит Володя, "я уже большая девочка". И я всё тебе перескажу. - Хорошо. Яков с тобой. - Шурик, ... Хорошо, поняла. Бродили по вычищенным дорожкам, Бенкендорф вёз коляску, Надя держала его под руку, два охранника на нужной дистанции, третий присматривал за номером. - Ты устала? Может, в номер? - Нет. Тут так хорошо, тихо. Так всё изменилось. - Наверное. Уже темновато, чтобы выводы делать. Завтра осмотримся. -Шур, а ведь сегодня последний зимний день. - Завтра первый день весны. - Да, а потом лето. Тепло. - Море? - Работа, Александр Христофорович, работа. - иронично усмехнулась жена. Полковник поморщился и, приоткрыв один глаз, заговорил: - Не хочу, не пойду, не буду. - Посмотрим, Шурик, посмотрим. - Скоро год. Год, как ты со мной. - поцеловал её костяшки хрупких пальчиков. - Год. А сколько всего произошло. - Хорошего? Или не очень? - Хорошего. Только хорошего. - Надюш? - Да, родной мой, что? - Надя видела, как целый замминистра покраснел и подыскивал слова. Остановилась и внимательно смотрела в родные глаза. - Что? Не стесняйся, я же всё понимаю. - Нам год, малышам практически три месяца, если бы было тридцатое февраля... Получается, мы их... Мы... Надежда Николаевна искренне и широко улыбнулась, понимая, что пытается сказать любимый человек. - Да. Получается именно так. Значит, так до́лжно было быть. Так и произошло. - Это великолепно, Солнышко моё родное. Спасибо большое за них обоих и каждого отдельно. - вновь поцеловал её руку. - Это тебе спасибо. - А первый юбилей у них это когда? - Если честно, сама не знаю. Мы можем им сами юбилеи делать, когда захотим. Ну, первый месяц это точно круглая дата, потом, наверное, шесть месяцев, годик, пять, десять... Ну, и как у всех. - Ну, а мы же можем отмечать и каждый месяц? А потом и годик, и полтора, и два? - Можем, конечно. Каждый год у них день рождения в любом случае. А дальше всё зависит от нас. Александр Христофорович заметил, что жена увидела приближающуюся фигуру и немного напрялась. Успокаивающе сжал ладонь.