Часть 17

Однажды в жизни каждого человека обязательно появляются совершенно безобидные, очень искренние, открытые и уютные люди. При знакомстве с ними хочется бесконечно улыбаться, да и вообще ощущение счастья как-то незаметно накрывает с головы до ног. Встречи с такими людьми проходят слишком быстро, потому что не замечаешь времени, выпитых кружек чая и перемены обсуждаемых тем. Как-то вдруг осознаешь, что этот человек уже близкий и родной. Неважным становится даже тот факт, что с момента вашего знакомства прошли пару недель, дней или минут. Просто в компании таких людей ты как будто сам становишься лучше, теплее и гармоничнее. В моменты расставания хочется очень крепко обнять этого волшебного человека, ведь только с ним можно быть самим собой, только ему можешь выложить все, что так давно ждет своего слушателя глубоко в душе. Кажется, готов пойти вслед за ним даже в неизведанные дали, покорять моря и океаны, куда угодно, лишь бы чувствовать этот неописуемый “уют”. Однажды и самому вдруг захочется стать таким же. Захочется излучать тепло и свет, дарить другим людям радость и делать добро. Тогда отрвёшься от своих чересчур важных дел и приготовишь детям, приходящим после работы без сил, вкусный ужин, тогда напишешь друзьям, которые давно не слышали от тебя вестей, что соскучился и не против встретиться на днях, тогда ты открываешься сам для себя с совершенно иной стороны. Быть уютным человеком - очень приятно, хотя и, наверняка, невероятно трудно, ведь в современном мире люди привыкли получать, слишком редко отдавая что-то взамен. Но стоит же попытаться. Есть одна ошибка, которую совершают в любви зрелые женщины. Немолодые женщины, давайте прямо говорить. Потому что все фразы вроде "я молода душой", "женщине столько лет, на сколько она выглядит" немного лукавят. Женщине столько лет, сколько лет назад она родилась. Например, пятьдесят. Или шестьдесят. Или больше. И это совершенно нормально. Выглядеть можно отлично. Восхитительно. Но при этом оставаться в одиночестве. Если нет желания любить и быть рядом с кем-то, если одиночество - это выбор, то всё в порядке. Есть другие у человека смыслы и цели, надо его уважать за это. И это не одиночество, а уединение. А если хочется любви, но отношения распадаются? Иногда причина этому в трагической ошибке, которая описана в романе "Милый Друг": взаимоотношения Жоржа Дюруа с госпожой Вальтер. Ей чуть за сорок, - что для 19 века было солидным возрастом. Но выглядела она роскошно, полная ухоженная дама. Но она опостылела своему любовнику, пусть и дурному человеку, по одной простой причине: будучи полной, дама смешно подпрыгивала, называла себя "птичкой" и "девочкой", сюсюкала, как школьница. Именно так на неё повлияла любовь. От любви красивая зрелая дама начала вести себя как шаловливая толстая девочка. Разница была столь несоизмерима, что любовник начал её избегать. Начал тяготиться отношениями. Опротивела ему госпожа Вальтер, а она не могла понять почему. Вот это и случилось. Часто люди забывают, сколько им лет, забывают заглядывать в паспорт. И теряют достоинство, присущее возрасту. Счастье и любовь в зрелости находят те, кто не впадает в детство. Не старается молодиться. Кто не подпрыгивает, изображая птичку. Кто достоино принимает свой возраст, кто с уважением относится к себе. Именно эти женщины находят свою половинку гораздо чаще, чем немолодые девочки. Потому что главное условие счастья - это соответствовать самому себе. Улучшать себя, украшать, уважать, но не изображать никого, никому не подражать, быть собой, быть с теми, кого любишь и с кем хочешь быть . Александра Фёдоровна смотрела на себя в зеркало: аристократичная внешность, стройная, спасибо наследственности, подтянутая, ухоженная, тело выглядит отлично, даже не скажешь, что дважды мама. Руки холёные, утром и вечером регулярно крем, раз в неделю, если получается с работой, массаж. Лицо тоже знает, что такое качественный и регулярный уход, сыроватки, крема, массажи, патчи под глазами от синяков и мешков. Правда, после двух-трёхдневного недосыпа это не всегда помогает, ей всё же не восемнадцать, но и на бабу Ягу не похожа. За волосами тоже регулярно смотрит. Нет, она пока ещё очень ничего. На свои пятьдесят с небольшим не тянет. И никто не скажет, что она была в шаге от смерти. Онко прозвучало как приговор, но врачи вытянули, да и организм не подвёл. Выдюжал. Не зря она его берегла и холила. С диетами не усердствовала, но и ничего вредного старалась не есть. Янтарно-кофейные глаза завершали весьма утонченный образ эксперта. Вымученно улыбнулась. Её отчаянно тянуло к мужу. И это были не привычка с рефлексами. А именно осознание того, что она его любит, даже сильнее, чем прежде. Наверное, им нужен был этот перерыв, но он явно затянулся. А если Коля действительно подал на развод? Бумагу он и в больнице написать мог, а завёз охранник. Там примут, едва увидев автора. И не надо тут про самоуважение, про любовь к себе, что такого не прощают, про "стокгольмский синдром" и прочее. Восстановить в прежнем виде — невозможно, это понятно. Но они могут сохраниться и стать лучше после измены, если они оба этого хотят и готовы для этого что-то делать. Романова знала, что тяжело переживает не только она, то есть, та, кому изменили, но и ее муж, сам инициатор измены. Так, пока работа, в перерыв, если случится, заедет его проведать. Нужно будет купить чего-то вкусного из разрешённого. По дороге на работу позвонила Гному и выяснила всё, что её интересовало. *** Владимир устало выбрался из машины и поговорил, а потом и поругался, с сотрудниками и МЧС. Отправился было в дом, как рядом показался Седой: - Здорово! Тут чего-то тёплого раздобыть можно или надо опять в город ехать? - Вон МЧС-ники, вон бусик, только у Кати спроси, есть ли вода. - Понял. Ты дома был? - Да, помылся, подремал. - Тогда идём в бывший сельсовет. Точнее, в то, что от него осталось. Может, что-то поймём. Бывшее двухэтажное здание, сельсовет и сельский клуб занимали одно строение, выгорело полностью, но остался каркас. В куче хлама Сергей накануне нашёл несгораемый сейф, теперь требовалось дотащить его хотя бы до бусика. Подъехать было невозможно. - Фу, ну и вонь. Я всё привыкнуть не могу. - Ага, я тоже. Дышу через раз. Благо, что "комок" на нас. Я тоже о нём первом подумал, когда в первый раз обстановку понял. Шмотки третий раз стираю, вместе с ополаскиватели, не спасает. Ну что, поднимем? - Корф согласно кивал в такт слов Сергея. - Я думаю да. Думаешь, найдем что-то? - А хрен его знает. Но не зря же он огнеупорный. И Васильевич его не уничтожил. - Думаешь, он ещё и с самоуничтожением? - Очень похоже. Берём аккуратно, чтобы эксперты могли поколдовать. Как его сразу не заметили? - А он в говне был. Это я у местных спросил, где начальство обреталась, вот и пошёл рыть. И вырыл. - Молодец. Ну что, раз-два взяли? Офицеры подняли довольно тяжёлый металлический ящик и потащили. - Давай привал, а? А то вонища уже лёгкие щекочит. - несмотря на прохладу, Седой вытер испарину со лба. - Капец, и недалеко, но из-за вонищи.... - Там фермер страдает за трупами своей живности. Хочет их забрать и пожарить. - Правильно, им жрать нечего, а страховая в носу ковыряется. - Да, твоя на следующий же день приехала, всё осмотрели, пофотали, на анализ что-то взяли. - Ну, они знают, где́ я работаю, поэтому стараются. К их несчастью, я страховался максимально. Посмотрим, что получится. Я думал на весну-лето Аню с Вовкой в наш санаторий отправить, а сам бы ремонтом занялся, так теперь полностью стройка. Минимум на год затянется. - Деньги есть? - На полноценную стройку? Нет. - Ясно. Пошли? - Давай. Наконец-то водрузили сейф в багажник автомобиля Седого. - Сразу Максу закинуть? - Давай пока Царя найдём. Я даже не отчитался. - Он был в твоём доме. Проверял настрой людей. - Я их понимаю. Вчера они чуть страховых не порвали на куски. "Докажите, что это не вы сами подожгли свою ферму." Дибилы! Да, сами, специально. Чтобы теперь друг на друге штабелями спать на сыром полу! - зло прошипел Корф. Оба офицера приближались к дому майора. - Женщина с двумя детьми уехала? - Да. Оба взошли на крыльцо, как им навстречу вышел Саша: - Привет! - пожали руки. - Значит так, страховых отец с полковником нагнули, они со вчерашнего вечера тут работают. ПалПалыч хочет свою сгоревшую живность пустить в расход, пока она совсем не испортилась. Людям же жрать что-то надо. Их тут много. - Что с этой женщиной с двумя детьми? - Нормально, свекровь вернулась досрочно из отпуска, уже забрала к себе. Еле дозвонились, за бугром. - Мужа нет? - Муж из наших, в командировке, без связи. - Ясно, знакомо всё. Седой сейф в бывшем сельсовете нашёл, мы в к нему в тачку закинули. - кивнул Корф. - Тут что-то нужно? - То-то вы такие чистые. Я бы ещё раз территорию осмотрел. Васильевича мы так и не нашли. Пятые сутки пошли. Не нравится мне это. - Аналогично. Да, Сань ... - Владимир заметил, как у друга вытянулось лицо и услышал у себя за спиной голос собственной жены: - Всем привет! Спокойно, товарищи майоры, спокойно. Если бы Володя не сбежал из дому так быстро, да и дозвониться до вас можно было, я бы, может быть, сюда и не ехала. Корф резко обернулся. Анна стояла перед ним в джинсовом комбинезоне, резиновых сапогах и тёплой куртке, которая полностью скрывала небольшие изменения в женской фигуре. - Спокойно. Я сейчас вам две вещи покажу и уеду. Володя, успокойся, пожалуйста. - взяла его за руку. - У вас карта поселка есть? - Да, вот. - Седой достал из нагрудного кармана сложенное в несколько раз изображение местности. - Идём в машину, там удобнее. - к Владимиру вернулся дар речи. Точнее, он смог взять себя в руки и не запихнуть Анну в такси, которое её привезло. - Сейчас. Там в машине, - мотнула головой в сторону "шашечек" - пирожки от Вари для погорельцев. Достаньте, пожалуйста, а то меня дядя Гриша упаковывал. Саша и Сергей поспешили ретироваться. Анна обняла мужа за шею: - Я всё понимаю и помню. Я утеплилась, подъехали под самый дом. Я отлично себя чувствую. Не психуй. - поцеловала его в щеку. - И мне действительно нужно показать, рассказать не то, нужно своими глазами увидеть. И ещё: Варя сказала, что в этом доме есть подпол, вы осматривали? На всякий случай? - Я нет. Я недавно приехал. Ты практически за мной. - Ясно. Идём, посмотрим. И не недавно. А три часа назад. - Нет. Я сейчас Седому свисну. Андрей в Двугорском-1. Ты из-за этого приехала?! В сырость и вонь?! - Нет, любимый. Успокойся. Идём. Владимир бережно помогал спуститься по мокрым ступенькам. Чтобы не прыгать по грязи, взял жену на руки. Хоть раненая рука сразу о себе напомнила. - Володя, пожалуйста, ... - Я помню. - Не дуйся. Да, у вас бинокль есть? Сильный? - Есть. Грязное, мрачное, невеселое утро вступило в свои права. Под ногами чавкала грязь - залитая водой плодородная земля. Пустые, рухнувшие и не совсем угольные дома, источающие удушливый запах гари, смерти и отчаянной безысходности с ощущением бесправия и ненужности. Чёрные, обугленные, и "спящие" деревья дополняли и без того мрачную картину. Это было совершено не то, что было летом, когда семья Корф приехала сюда в отпуск и на озере разбили палатку. Было зябко и противно. В таких случаях хочется сделать большую чашку какао с корицей, запастись печеньем, взять книгу и забраться под плед. Но приходилось работать. Проходили мимо бусика с чаем. Катя молча протянула Корфам стаканчики с кофе и ромашковым чаем. - Спасибо. На погорельцев хватит? - Да. Приятного. - Спасибо. Ты тут? - Пока да. Но сейчас к Андрею поеду, там с администрацией проблемы, надо улыбнуться. - Ракитина растянула рот в пластмассовой улыбке. - Понял. Мы пока в нашем бусике. Если будешь ехать в город, через меня, закину тебе работу для лаборатории. - Ок. Пара подошла к служебному транспорту: - Откуда Катя знает, какой кофе ты любишь? - Анют, - Корф прижмурил один глаз и улыбнулся. - и не думай. Мы сутками бегаем к аппарату, вот и выучила, она опер как-никак. Да и в офисе тоже видит. А я замначальника. Обязана знать. - улыбнулся и поцеловал Анну. - Она и твой чай тоже знает. - Я, например, не знаю, что любит дядя Саша. Хоть он и мой начальник, и родственник. И живём в одной квартире. - Саша это прерогатива Надюши. А я - твоя. - Спасибо, что ты это помнишь. - Аня, не надо. - подсадил блондинку в минивэн и закрыл дверь. - У меня есть только ты. И на этом точка! Не воняет? - привлёк жену к себе и поцеловал, снял с неё куртку. Губы сорвались и целовали шею, спускаясь всё ниже. - Стоп! У нас работа. - Анна отстранилась от разгоряченного Владимира. - Я тоже очень скучаю. Будет тебе стимул поскорее оказаться дома. Так, давай смотреть. - развернула карту. - Вот, смотри. Здесь, - тонкий женский пальчик обвел местность, известную теперь как Двугорское-1, - раньше, года три назад был пустырь - народ разъехался, дачи остались только вот тут, в нынешнем Двугорском-2. Василий Васильевич собирался сначала строить тут стадион, для завлечения молодежи, чтобы не спилась. Но потом решил сделать колхоз с лужайками для выпаса. Тем более, что дядя Паша готов был платить за выпас своей живности. Ему же выгодно. Но потом, на общем собрании, решили всё же построить домики для отдыхающих. Помнишь, мы как-то в детстве летом с родителями ездили? Живёшь в частном доме, удобства, столовая, всё есть, а дополнительную домашнюю еду покупаешь у местных. Если хочешь. Мы с тобой тогда брынзой объелись? - Помню. - Вот Василий Васильевич и себе такое же решил сделать, ну и местные поддержали, конечно же. Они тоже с этого имели бы прибыль. Не все городские умеют собирать грибы, доить корову, не каждый день пьют парное домашнее молоко. Плюс, дядя Паша готовился проводить экскурсии по своей ферме, естественно, за деньги. - Но планам не суждено было сбыться? - Естественно. Появилось Двугорское-1 и Двугорское-2. - Ты хочешь сказать, что и на месте Двугорского-2 должен появиться коттеджный посёлок? - Корф целовал тонкие пальцы жены. - Похоже, иначе зачем им сжигать дома? - Возможно. Я тоже думал, что они расширяться хотят. А тут очень удобно. Хорошо, понял. Надо разобраться с людьми. В машину забрался озябший Саша с большим стаканом горячего чая. Анна молча достала из рюкзачка пакет с пирожками и раскрыла перед парнями. Ещё раз всё рассказала. - Понял. Надо ехать в город. Но найти главу для начала. Ань, ты тогда в офис, анализируешь наши допросы и ждёшь нас. А что ты ещё показать хотела? - Вот. Если вы ещё Васильевича не нашли, я предполагаю, где он может быть. Если, конечно, тот дом тоже не сожгли. - Короче, я сейчас звоню в офис ребятам, даю команду искать всё на тех, кто занимался Двугорским-1, а дальше ты нам показываешь дом. Кстати, Седой слазил в ваш погреб, там пусто. Ну, как пусто - от высоких температур повзрывались банки с закаткой, но без жертв. - Учитывая, что хозяин умер несколько лет назад, то удивительно, что закатки не растащили. В деревне же тянут всё, что не так лежит. - Может, не знали, что погреб именно в доме? Ладно, всё, звоню. *** В офисе выяснилось, что Егор с Наташей и Максом пока справляются без неё. Александра Фёдоровна отпросилась на час, с оговоркой - звонить в любой момент. Вызвала такси. По дороге купила яблоки, кефир и вафли. Пока и этого хватит. Домашнего привезёт в следующий раз. Если он будет. Она быстро надела бахилы и набросила на плечи халат. Взялась за ручку двери и, глубоко вдохнув, вошла в палату. Николай Павлович, посвежевший и со слабым румянцем, что-то листал в планшете, когда на пороге появилась Александра Фёдоровна с бумажным пакетом и неуверенностью на лице. Для женщины важно видеть в партнёре взрослого мужчину. Взрослого морально. Умеющего отвечать за слова и поступки. Умеющего спокойно оценивать обстановку и держать под контролем негативные эмоции и флюиды. Такой мужчина развивается сам и помогает развиваться любимой женщине. Он хорошо осознаёт в чём заключается прочность фундамента союза. Глупый во всех проблемах будет винить женщину, умный эти проблемы просто не создаст. Умение поддерживать, закрывать собой, не отступать и не сдаваться. Умение держать себя в руках, держать слово, держать крепко любимую женщину. Умение вселять уверенность. Умение вести за собой. Всё это и есть надёжность. Это и есть то, что ищет женщина в каждом мужчине. Не сложно увидеть мужчину, способного защитить свою маленькую девочку. Его отношение — главный и единственный показатель. Когда мужчина дорожит своей вечной маленькой девочкой, он старается делать всё возможное, чтобы ей было уютно в его руках. Он относится к ней так, как будто она его маленькое счастье, которое он с удовольствием бы носил в своём кармашке. Он боится её обидеть, не ломает под свой уклад, балует от души и главное — защищает. Защищает не только от внешнего мира, но и от плохого себя, понимая, что она - самое бесценное, что есть в его жизни. Заставить плакать женщину — не победа, а признак трусости. Пусть лучше женщина плачет от счастья, нежели от того, что он оказался обычным куском дерьма. Никогда и ни при каких обстоятельствах, нельзя позволять ей ложиться спать со слезами на глазах. Нужно помнить, что всё может радикально поменяться. Сегодня страдает его женщина, а завтра страдать уже будет он. Генерал с удивлением и скрытой радостью смотрел на визитёра. - Можно? - Да. Куда-то испарились все заготовленные на такой случай слова у обоих. - Как ты? Гном говорит, что идёшь на поправку. - Ему виднее. - усмехнулся одним уголком рта. - Что у вас? Сашик тут меня чуть из койки не вытрусил вместе с внутренними органами. - Работаем. В любой момент могут дёрнуть. Мужчина понимающе кивнул. - Я тебе витамины принесла. И не только. - Спасибо. Пауза. Оказывается, очень сложно сказать в правильный момент нужные слова. - В стирку что-то нужно? - Нет, спасибо. - пауза. Торопливо добавил. - Сашик забрал вчера. Сменка есть, так что, всё нормально. - Когда выпишут? - Не знаю. Наверное, на следующей неделе. И я сразу в санаторий. Составлю компанию нашей сладкой парочке, чтобы им жизнь малиной не казалась. Александра Фёдоровна покачала головой. - Ладно, я пойду. Если что - звони, не стесняйся. - Спасибо, что пришла. Дверь закрылась. Николай Павлович уткнулся в планшет. Вот они в институте - смешные, молодые. Тут - уже с Сашиком - крохотный, в конверте, чепчике, одни глаза и щёки. И такие родные глаза рядом. Счастливые. Она. Он. Они. Вдвоём. Когда у них всё покатилось вниз? Он же любит свою Шарли. Очень сильно. По-настоящему. - прикрыл глаза. Бенкендорф прав, хрыч старый, вечно молодой, вечно пьяный Ромео: измена — индикатор отсутствия любви. Любимым не изменяют. Не из соображений морали. Просто не хочется. Ведь любимый — значит, самый желанный. А если не так, значит — не любовь это. Значит, за любовь принимается что-то другое. И счастья не будет, потому что не бывает счастья без любви. Поэтому не надо пытаться сохранять отношения, в которых измена присутствует в любом виде. Но он любил её. И Шура любила его. Тогда почему? Они так намозолили друг другу глаза? Да, замершая беременность, конечно, дала по ним обоим. Он ушёл в работу, она в себя. Потом её болезнь. Или сначала болезнь, а потом...? Или паралельно? Почему она ничего не сказала?! Такое недоверие? Да, но в постель к Калиновской она его не толкала. Он сам хотел, чтобы она отстала от его сына. Отстала от одного, прилипла к другому. Да, секс был, не самый, но это же длилось какое-то время. Даже вылилось дочь. Может, поэтому? Шура же всё чувствовала. Она всегда его хорошо чувствовала. Знала, что он скажет и сделает в следующую минуту. Так нахрена?! Освежиться? Омолодиться? Себе что-то доказать? А с женой что? Сохранять или нет? Вздрогнул, ощутив на себе родную руку. Сфокусировался: на краешке койки сидела Александра Фёдоровна и перебирала своими пальцами его волосы. Глаза в глаза и сердца, грозящие выпрыгнуть в унисон. - Яблоко будешь? - спросила негромко. - Нет. Прости меня. Я знаю, это невозможно. Давай попробуем всё заново? Вместе? - перехватил женскую руку и прижал к своим губам. - Ты уверен? - Да. А ты? - Я очень рада тому, что ты со мной. Но сказать, что полностью простила тебя, я пока не могу. Мне нужна твоя помощь. Пожалуйста, давай пройдем этот путь вместе? - речь была явно заготовленная. - Давай. Нам нужно о многом поговорить. - Да. - Я поставил себя на твоё место. Я не представляю, как ты можешь со мной просто разговаривать. Это же мерзко. - И тем не менее. - кривая усмешка. - А я поставила себя на твоё место. Как ты со мной столько лет? Домохозяйка, которая ничем не интересуется и так ушла в себя, что забыла выйти? - Ты многим интересовалась. Детьми, собой, книгами, домом, мной. Но меня практически не было дома, поэтому и нечем было интересоваться. А я, кретин, запер тебя в четырёх стенах, чтобы ты была только моей, забыв, что и я должен быть только твоим. Я же мужик, мне мо-ожно. - протянул генерал. - А то, что все мои звёзды это вот заслуги я и не думал. Я же крутой. - Мы обо всём этом обязательно поговорим. - И всё исправим? - Надеюсь. У Романовой зазвонил телефон: - Да, Наталочка? Я поняла, буду через минут двадцать. А ты в Сашин кабинет и не дыши этой вонью! Всё, не спорь. Романовы в гневе не ангелы. - спрятала аппарат а сумочку. - Коль, мне пора. - муж кивнул. - У нас ещё будет время. Главное вычухайся. Поцеловала Николая Павловича, у которого в животе зашевелилось что-то, часто именуемое бабочками. Но он был прагматик и точно знал, что глистов у него не водится, поэтому нету и коконов, чтобы эти пресловутые бабочки вылупились. - Всё, до связи. Выздоравливай! Отошедший от эмоций министр открыл приложение Блокнот в планшете и принялся составлять план по примирению. Психологи, наверное, одобрили бы. Итак, первое: ходить друг с другом свидания. С цветами, сюрпризами, впечатляющим внешним видом, юношеским волнением. Ну а что? Он уже может себе позволить расслабиться немного и не пахать как лошадь. Да, на посту нужно удержаться, но и не забывать по семью. Про Неё. Дальше. - залез в тумбочку и нашёл там несколько упаковок с вафлями. Открыл и активно захрустел. А что, аппетит проснулся. - Постараться узнать друг друга заново. Вместе играть в какие-то игры, даже спорить на что-то. На тот же поцелуй или вишневый пирог. Кто лучше приготовит. Вместе пережить что-то новое: попробовать незнакомый вид спорта, Шура всё хотела прыгнуть с парашютом, кухню, путешествие, аттракцион. Купить что-то, что понравится обоим и сблизит. Парные футболки или украшения, паззлы, цветок в горшке, настольную игру. Одинаковые халаты или тапки. Ладно, время есть, придумает. *** Анна привела обоих майоров на пригорок. Владимир стоял за её спиной. - Отсюда всё хорошо видно. Бинокль можно? Корф молча протянул необходимое и с интересом наблюдал за любимой женщиной. Анна рассматривала масштаб трагедии и едва заметно качала головой. - Вот. - отдала бинокль обратно мужу. - Вон там, слева, дом, видишь? Он даже не до конца сгорел. Владимир рассмотрел внимательно всё, что было рядом со строением и само строение. Протянул бинокль Саше и поправил направление. - И что это? - Будете смеяться, но дом местной знахарки. Она жила отдельно, подальше от всех, потому что все боялись, но в случае необходимости, шли к ней лечиться. - Нормально. Боялись, но лечились. - хмыкнул Саша. Руки Владимира плотнее сомкнулись на женской талии. Весна-весной, но под ногами недотаявший лёд, не хватало ещё упасть и прокатиться вниз, в её-то положении. - Ты думаешь, что поджигатели обретались там? И там могут держать Васильевича? - Да. Вы же обратили внимание, что дом расположен словно на островке? С одной стороны лес, с другой речка, с третьей небольшое озеро. Так называемое "старое озеро". На него никто не ходит, у него дурная слава, им детей пугают. Что там живёт старик, который утягивает под воду всех непослушных, посмевших нарушить его покой. - Там что, кто-то утопся в своё время? - поинтересовался Саша, повесив бинокль себе на шею и растирая пальцы. Кожаные гловелетты отсырели и не грели. - Молодец, догадался. - Понял. Ну, что, Аза, на проверку? И тогда берём в оборот администрацию Двугорского-1? - Именно. - Так, Писарь... Ага, пишет, что у него уже много вопросов к этой администрации. Застройщиков он трусит, лаба многое нашла.... Алло, Андрей? Вези ты этих несговорчивых к нам. Их там ждут. А, умные и без бумаги не хотят? А ты им скажи, что мы финальный план застройки нашли. И реальность не совпадает. Пусть подъедут. В твоём сопровождении. А Ракитина немного задержится. Она мне тут нужна, будет помогать заселяться людям. Им выделили общагу. - спрятал телефон и посмотрел на Корфа. - Ну, что, Аза, прогуляемся? - Давай. Я всегда готов. - Тогда так... Я сейчас Ракитину ставлю в известность относительно автобусов. Звонить-то мне будут. И мы с тобой идём. Аня, спасибо за информацию. Ты в офис. Пишешь отчёт. И изобрази всё, что знаешь про этот дом. Да, а хозяйка жива? - Да, я слышала её голос из нашего дома. - Отлично. Всё, расходимся. *** Бенкендорф рассматривал спящую к нему спиной жену. Потом не выдержал, положил себе на плечо и крепко обнял. Со вчерашнего дня они ходили на процедуры, было всё хорошо. Но сегодня, вернувшись с электрофореза, Надя ушла в себя и, похоже, не собирается возвращаться. Она словно избегает его, глаза потухшие. Да и веки припухшие. И так понятно, что плакала. Это что нужно было сделать, чтобы его Надюшка плакала? Полковник уже знал, от охранника, что расстроенной она вышла именно после электрофореза. Что там произошло? Так больно? Она бы сказала, если бы ощутила. Да и это обычное прогревание, какие-то там электроволны. Может, ей что-то сказали? Но кто? Что? Надюшка - его родная девочка, которая у него под кожей. Иногда кажется, что она - его кровь. Необыкновенное счастье. Необыкновенная женщина. Меняющаяся у него на глазах. Чувствующая, думающая, живая. Её внутренний мир настолько огромен, что порой кажется, у этого размаха вовсе нет дна. Её речь красива, как будто читаешь прекрасную книгу. В ней нет ни грамма пошлости и фальши. Насколько удивительно и богато её отношение и восприятие мира. Необыкновенные мысли и душа. Поведение. Стальные принципы. Изящные манеры. Обычно, в её молчании и спокойствии — изящная женственность, но не сейчас. Сейчас - боль. В её нежности и чувственности — грация и красота. Его Надюша - цветок, раскрывающийся постепенно, не для каждого, в поступках, словах и отношении. Ей не нужно кричать на каждом углу, насколько она умна, талантлива, уникальна, но он хочет, чтобы она слишала это от него, потому что раньше не считал нужным. А нужно. Эта женщина никогда не доказывает, что успешна, уважает себя и не повторяет своих просьб, если они у неё есть, дважды. У неё отсутствует необходимость нравится всем, громко заявлять о себе — она подобна диким розам, скрытым в глубине сада, аромат которых разносится молча, вызывая непреодолимое желание прикоснуться к этой божественной нежности, красоте, но острые шипы удерживают чужих от того, чтобы протянуть руку, заставляют уважать утонченность чарующего манящего цветка. Она настоящая, чем и пленила его на всю жизнь. Без грамма притворства, со своим сложным характером и простой душой. Она владеет искусством исцелять раны других, даже если у неё самой внутри живого места не осталось. Поэтому ей нужен был этот полуторагодовой тайм-аут (два с половиной - это с учётом медленной смерти сына, когда она сосредоточилась только на нём), чтобы подзарядиться самой. Чтобы теперь продолжать согревать и спасать самого Бенкендорфа и всю их семью, с Корфами вместе. Сердце этой женщины — произведение искусства, ибо в нем умещается весь мир. Его мир. Надюша - потрясающий эмпат, при этом будучи очень закрытой. Она другая, не такая, как все. Будучи ранимой самой, она относится к другим бережно. Чувствует буквально кожей, умеет брать на себя чужую боль. Как правило, во вред себе. У неё свой, особенный, взгляд на всё, спокойная, сдержанная манера спокойная. Исключительное воспитание. Искренность во всем. С чувством собственного достоинства, сильная, гордая, смелая. Способная и на сжигающую страсть и на тихую нежность. Любит тишину. Сама умеет становиться ею — редчайший дар в женщинах. Очень хрупкая. Очень сильная. Необыкновенная. Его. Александр Христофорович мягко гладил кончиками пальцев любимое женское лицо. Он чувствовал, что Надя уже не спит, но давал возможность тихонько полежать. Благо, Карапузики тоже спали и маме давали возможность отдохнуть. Кто её обидел? Он сам? Вроде бы нет, всё было нормально, как обычно. Кто-то из сотрудников? Вариант, но вряд-ли - знают же, что её муж - замминистра, кто-то самоубийца? Кто-то из отдыхающих? Возможно, ведь это шанс практически напрямую решить свои вопросы. Но охранник бы сказал, он для этого к Надюше и приставлен. Почувствовал, как её реснички защекотали его шею. - Выспалась? Хоть немного? - ласково и негромко спросил Бенкендорф. - Да, спасибо. Уже лучше. Хоть разговаривает. - Полдник через полчаса, я принесу, не вставай. - Хорошо. Как-то не хочется. - И правильно. Тем более, что дождь шёл. А чего хочется? Тишина в ответ. - Я в процедурном встретила Любашу. - Какую Любашу? - полковник лихорадочно соображал, но ничего не приходило на ум. - Пригову. - Ясно. - прозвучало ровно, но Надя поняла, муж не доволен. И не доволен именно её встречей с прошлым. Этого он и не хотел. - Что она? Замужем? - Нет. После гибели Славы не смогла. - Надо же. - процедил сквозь зубы Александр Христофорович. - Ценой жизни. Мы завтра же уезжаем. Хватит! - Нет, Шурочка, нет, мой родной. - крепче прижалась к этому сильному человеку, который так решительно берёг её от малейших неприятных ощущений и моментов. Но и она не сахарная. А ему нужно оздоровиться. Да, встреча была неожиданна, но это ничего. Чего оказался монолог, который она выслушала, пока проходила процедуру. Но и это не самое страшное. Это она сама расслабилась,всю жизнь умела взглядом поставить на место. - Мы пробудем тут всё необходимое время. - Поцеловала его подбородок. - Хоть немного побудем сугубо вдвоём. И вместе с Карапузиками. - Что она от тебя хотела? - Да так. Ничего. - Так уж ничего? Что ты на меня затравленным зверьком смотрела? - Всё хорошо. Это у меня уже реакция. - Надя покрутила пальцем у виска. Захныкал Ваня и женщина в секунду оказалась рядом. Александр Христофорович встал следом и включил во второй комнате чайник. Достал сухие вещи, ванночку, принёс всё в спальню. Занялись детьми. Молча. Пока Надя кормила, Бенкендорф обнял её со спины, согревая её таким образом и напоминая, что она может на него положиться. Рассматривал сыновей. Прижался губами к её ушку: - Я не знаю, что она тебе сказала. Но услышь, что говорю тебе я́: выбрось это из головы. Мы вместе. Мы нужны друг другу и своим детям. И это главное. А чужих я на нашу территорию не пущу. И не потерплю. И никого не слушай, кроме меня. А я скажу тебе следующее: я очень сильно тебя люблю. С каждым днём всё сильнее. Об остальном забудь. Помог с детьми и водными процедурами. - Так, я за едой, а ты полежи. Давай, мальчишек рядом положим и валяйтесь, пока есть время. - полковник поцеловал любимых людей, убрал ненужное, оделся и вышел. Надежда Николаевна разговаривала с Даней и Ваней, целовала каждого из них, поправила чепчик на старшем сыне. И улыбнулась. Её Шурочка как всегда прав. Почему она должна реагировать на слова бывшей коллеги с неустроенной личной жизнью и портить настроение любимому мужчине и себе? У них же всё в порядке. Сынишки заснули, а мужа всё нет. Набрала сообщение невестке, та сразу же перезвонила. Женщины заканчивали болтать, когда дверь номера открылась и Надя услышала шелест целлофана. Разговор быстро закончился. Она приподнялась на локте, поправила волосы. На пороге стоял Александр Христофорович с букетом роз в одной руке и с пакетом в другой. Жена улыбнулась и встала ему навстречу: - Я, значит, уже волноваться начинаю: где ты и что, а ты, оказывается, по магазинам бегаешь. Спасибо большое. - поцеловала мужчину в прохладную щеку. - Да тут рядом. Я дольше ждал, пока полдник в ёмкости сложат. - О-о, какой серви́с. - иронично заметила криминалист. - Агашечки. Александр Христофорович разделся, умылся, занёс пакет во вторую комнату и принялся его распаковывать. ВИП-номер санатория был действительно двухкомнатный. С той разницей, что Бенкендорф поменяли местами спальню и гостиную, если можно было так выразиться, чтобы, в случае необходимости, кроватку с детьми можно было завезти вглубь номера. Там же теперь глава семьи распаковывал принесённое. Ваза, как и графин, были в номере изначально. Именно ними Надя и занялась. Разобравшись с сервировкой Александр Христофорович прислонился плечом к дверному косяку и наблюдал за любимой женщиной. Он видел, что у неё хорошее настроение, поэтому расспросы решил отложить на потом. Но он обязательно всё выяснит. Когда женщина наполнена радостью, энергией, она создает вокруг себя определенное энергетическое поле, которое притягивает мужчин и возможности. Бенкендорфа притянула навсегда. Надя только сейчас, в декрете, училась получать удовольствие от каждого мгновения: от вкуса пирожного, игры солнечного зайчика в волосах своих мужчин, любования клумбами с цветами, смеха Карапузиков и общения с самим Александром Христофоровичем. Она нанизывает мгновения радости, словно жемчуг на нитку, чтобы украсить ими свою жизнь. Эти маленькие моменты удовольствия делают её тяжёлую для хрупкой девочки жизнь радостной и легкой, и полковник хотел верить, что такой же становится жизнь их детей и тех, кто её окружает. Она учится скользить по своей судьбе, получать удовольствие от каждого мига существования. Александр Христофорович не хотел чтобы с годами она потеряла эту энергию из-за детей, забот, возраста. Чтобы она не чувствовала себя опустошённой. Он сделает всё для этого. Он - мужик. Чтобы её радостный светлый мир в одно мгновение не превратился в хаос. Как уже было однажды. Когда она замоталась в повседневной суете забот об умирающем сыне, старалась успеть переделать тысячу дел, даже он чувствовал, что она только тратит силы, и это чувство пустоты начинало засасывать её, и жизнь превратилась в выживание. Однажды она оказалась полностью опустошена и находилась в тупике, её уже не радовал солнечный луч, пропало желание покупать себе красивые наряды, дни превратились в череду одинаковых серых будней. Она словно в сомнамбулическом состоянии заставляла себя каждый день вставать и двигаться. И чем больше она стремилась восстановить силы, продолжая что-то делать, тем меньше их оставалось. Поэтому и тайм-аут. Но теперь всё в прошлом. Они вместе. Сейчас у них... Да, чёрт возьми, пусть будет второй медовый месяц. Месяц. Год. Вся жизнь пусть будет медовая. Чтобы вновь жизнь замерцала, забурлила и наполнилась, будоражила радостью и счастьем. Сейчас им обоим нужно остановиться и позволить себе раствориться в счастье, вспомнить, как это - просто так лежать и ничего не делать, бродить бесцельно по территории санатория, смотреть хорошие комедии. Вспомнить, что можно целый день проваляться с книжкой, торжественно назвав этот день «днем сурка», благо Карапузики - тихони оба, и просто насладиться покоем. И, возможно, Александр Христофорович этого очень хотел, через несколько дней санаторного сибаритства всё словно по мановению волшебной палочки начнёт устраиваться: и Надюша, словно спящая красавица, однажды откроет глаза, увидит яркие краски мира и заметит, что уже пришла весна, пора уже заблестеть глазам, чтобы появилось ощущение, что она − всё может, что она − в центре мира, и он вращается вокруг неё. И отчетливо поняла, что главная работа женщины − быть счастливой. И любить. Ведь она очень любима. И очень нужна. - Спасибо, родной. - Надя обвила его шею руками и утонула в его глазах. - Перестань. Ваня опять плакать начнёт, если мы в той комнате сядем? - Если мы их перевезём с собой, то нет. Александр Христофорович осторожно поцеловал любимую женщину. Потом бережно снял с фиксаторов детскую кроватку и завёз во вторую комнату. Надя перенесла туда же и вазу с цветами. - Ух-ты, какие деликатесы! - насмешливо хихикнула криминалист. - Это точно. Я знал, что тебе понравится. Поэтому взял ещё рулет с вишней. - То-то сдобой пахну́ло. - Ты чай? - Нет, воду. Спасибо Александр Христофорович сел в кресло и притянул жену себе на колени. Сидели в обнимку и в тишине. - Тебе Володя звонил? - Сегодня? Нет ещё, а что? - Двугорское-2 сгорело, практически. И Варин дом тоже. - А, это знаю. Сашка звонил, просил на страхование и на охреневших МЧС-ников нажать. Но Варя и Гриша живы, у нас, в квартире. - Это да. Слава богу, живы, целы, здоровы. Аня позвонила, рассказала немного. Ни скота, ни двора. Наш дом стоит, но местами без окон и залит водой, тушили всё подряд. - Ясно. Вместо косметического ремонта предстоит капитальный. - Не знаю. - чуть пожала плечами Надя. - Вопрос денег. - Потом. Будем думать об этом потом. Деньги есть. Тем более, что Вовка его застраховать успел. Надо будет только руку на горле страховой компании держать, чтобы не забыли поработать. Где жить всем есть. Это самое главное. - Это, получается, все комнаты заняты. Наша, Володина, Вовы и гостевая. - Да, только детская пустая пока. Но с Ванюшкиным плачем, он будет спать в нашей комнате долго. - Нет, не будет. Оба со временем переедут в свою комнату. Это вы рановато там ремонт сделали. На большом энтузиазме. Годика в полтора-два переедут. Если мы сами захотим их отпустить. - мягко улыбнулась Надя. Александр Христофорович откинул голову на спинку кресла и спокойно рассматривал жену. - Солнышко моё родное... - негромко и ясно. - Шурик... Давай пробовать пирог с вишней. - Надя хорошо понимала, что рассказа не избежать, а было так хорошо, что это всё портить не хотелось. Несмотря на первые дни весны в пять вечера уже смеркалось, яркое предзакатное солнце медленно заходило за горизонт, его ярко-оранжевые блики приглушали жалюзи. В кроватке тихонько посапывали Данечка с Ванечкой. Сейчас было идеальное время для того, чтобы побыть вдвоём и она не хотела тратить его на неприятные моменты. Придвинула столик на колёсиках ближе к креслу и вернулась в руки Шурика. Принялась кормить его полдником. - А ты? По правилам нужно сначала мамочку накормить. - По правилам сначала нужно покормить главу семьи. Да и едой я это не назову. Йогурт, банановый смузи... А это что? - Ленивые вареники. С обезжиренной сметаной. - Спасибо, что сказал. Ты это будешь или лучше закажем пиццу? - Пицца здесь под запретом. - Даже замминистру? - хитро прищурилась Надя. - Не знаю, но не хочу нарушать режим. Да и ЖКТ лучше почистить. Врачи сказали, что мне нужно его поберечь. С нашим режимом питания на работе, лучше к ним прислушиваться. - Хочешь сказать, что может быть язва? - Нет, Солнышко моё родное, нет. Не волнуйся. Просто мне нужно посидеть эти два месяца на диете номер пять. Естественная чистка организма. Всё в порядке. - Шурик-Шурик... - Всё хорошо. У тебя та же ситуация. - Я знаю. Я и так на диете, из-за малышей. Тогда сначала надо было ленивые вареники, а потом уже йогурт. - Нормально, вареники и теперь можно. - открыл рот полковник, показывая, что готов поглощать пищу. Но закрыл и спросил. - А Карапузики когда? - Ещё минут пятнадцать есть. - Тогда сначала ты. - Шурик, открывай ротик. - чуть властно проговорила жена. После того, как Бенкендорф покормил Надю, а она в свою очередь Карапузиков, женщина свернулась калачиком в руках Александра Христофоровича и уткнулась носиком в его шею. Прикрыла глаза. Мужчина мягко гладил своё Солнышко. - Я её и не признала сразу. - негромко заговорила Надежда Николаевна. - Маска, другая причёска. Я и не рассматривала её особо. Карточку дала, разместилась на койке, жду. А она меня сразу узнала. Но сначала молчала. Уже в конце, когда я уже собиралась, она меня окликнула. Сняла маску. "Привет - привет", "как дела?". Ну, а дальше зацепилась за фамилию, мол всё ещё замужем. А потом понеслось. Мне больше всех повезло, и муж идеальный, и при погонах, а теперь ещё и замминистра. А она вся бедная-несчастная, обиженная судьбой. Я с охраной и личным транспортом, а она в комнатке на окраине села, вынуждена за копейки мотаться сюда на вонючей электричке. - А ты и выслушивал это всё. - с укором вздохнул Александр Христофорович, стараясь сдержать эмоции. Опять трогают его Солнышко. - Я так опешила... - призналась жена - А потом такое зло взяло! Все считают своим долгом, прямо, влезть и прокомментировать нашу личную жизнь! Конечно, мне повезло. - продолжила чуть спокойнее. - У меня самый лучший муж на свете. Это правда. Но ты мой муж. И она не знает, сколько раз меня трусило, когда ты хоть с малейшей царапиной домой приходишь. Про остальное молчу! Я так привыкла быть рядом с тобой, что скоро буду дома с Карапузиками на руках по стенам и потолке ходить. - Вот этого точно не нужно, Солнышко моё. Постарайся не реагировать на всяких дур. Ты же умная женщина, умеешь абстрагироваться. Я смотрю, чужая личная жизнь это самое интересное для других. У неё своей жизни нет, я так понимаю, поэтому и надо свою неустроенность и неудовлетворённость на кого-то выплеснуть. Никто не виноват, что она со Славой сделала то, что сделала. Ты, в любом случае, сделала всё невозможное. Я понимаю, ей есть чему тебе завидовать: умничка, две "вышки", всё делаешь идеально, нестандартное мышление... - Перестань, пожалуйста. - Хорошо. Тогда пообещай мне не реагировать на слова всяких идиоток. - Обещаю - выдохнула Надя. - Честно. Как там у Чехова: Какое это огромное счастье любить и быть любимым, и какой ужас чувствовать, что начинаешь сваливаться с этой высокой башни! Но мы же не виноваты, что она своими руками уничтожила свою же личную жизнь! - Вот и всё. Расслабься. Мне тоже электрофорез прописали, только через день. Завтра вместе пойдём. - Только, Шурочка, родной мой, сделай, пожалуйста, вид, что ты ничего не знаешь. - Надя физически ощущала, что её Шурик очень зол. - Как скажешь, Солнышко моё родное. Только не расстраивайся и мне всё рассказывай. Их губы были очень близко друг к другу, чтобы продолжать говорить о чём-то серьёзном. Как они оказались в постели они не помнили, но это было и неважно. Важно - любимое сердце рядом. *** Катя и несколько сотрудников МЧС помогали рассесться погорельцам в автобусах. Перед этим благодарные выжившие тщательно убрали за собой в приютившем их доме. ПалПалыч был расстроен - пришли результаты экспресс-теста из страховой компании, выяснилось что всё его поголовье скота отравлено и запрещено к употреблению людьми. Люди тщательно сложили свои вещи, свернули свои временные лежанки, помыли пол и санузел, убрали весь мусор. - Так, уважаемые друзья! - Катя как всегда говорила негромко, но через громкоговоритель. - Сейчас вы все рассаживаетесь в первом автобусе. Вещи в багажный отсек. Спокойно, не спешим, не толкаемся, не дерёмся. Все успеют, все поместятся, все поселимся. Для начала я делаю перекличку. Дальше, поочерёдно рассаживаемся. В каждый автобус поместятся 50 человек. Поэтому, после переклички я разобью вас на группы в соответствующем количестве и назначу главного. Этот человек будет следить за своей группой и отвечать за неё, пока мы не соберёмся все в общежитии. Жить вы, пока, будете в общежитии бывшего старого корпуса Академии МВД. На месте расскажу подробнее. Я приеду с последней группой. Владислав, - старлей представила парня в камуфляже - поедет с первой группой и дождётся всех остальных. И мы поможем расселиться. На каждую группу будет свой сопровождающий. Остальное расскажу на месте. Проверьте свои вещи и начинаем. Катя отсчитала на листочке ровно пятьдесят человек и принялась за перекличку. По мере прохождения этой самой переклички, люди сдавали багаж и забирались в высокий, ориентированный на международные перевозки, автобус. Убедившись, что первая группа готова, дала отмашку водителю. Люди покидали свои родные места со слезами на глазах. Что будет дальше, где им жить, как, на что, как долго - этого они не знали. Они оборачивались назад, искали глазами то, что осталось от их домов, животных и прочего. У некоторых животина выжила и теперь люди старались забраться в автобус сами и запихнуть в неё выживший перепуганный скот. Это оказалось самым сложным. Особенно, когда единственный на всех козлик наотрез отказался от транспортировки. Сообразительная Катя связала ему копыта, получив при этом рану щеки, и пасть, чтобы возможно было ехать без своеобразного аккомпанемента. - Простите, Раиса Ивановна, но по другому никак. А так, все целы. - Спасибо большое, Катенька. Вы щеку хоть перекисью протрите. - Не волнуйтесь. Спасибо. Так, заходим, не стесняемся. Всё хорошо, спокойно. Не прощаемся, в общаге увидимся. Всё? Точно все? - Катя ещё раз провела перекличку и дала отмашку водителю, что можно ехать. Владислав сел рядом с ним и первая часть людей уехала. Остальные стали свидетелями того, как упал дом Варвары и Григория. Ракитина на пару минут взяла перерыв, сделала себе кофе и принялась за очередную группу людей. *** Романов и Корф неспеша, осторожно и предельно внимательно приближались к домику. - Заметь, не сильно он и пострадал, по сравнению с другими. - негромко произнес Саша. - Ага. Варин практически лежит, а этот как ни в чём не бывало. - Осторожно. Ты "ствол" брал? - Естественно. Бесшумно достали пистолеты и передёрнули затворы. Романов показал, что он заходит слева, а Корф справа. Владимир кивнул и вновь - пятка-носок, носок-пятка. Незаметно заглянул в окно - ничего. Пригнулся и оперся спиной на стену. Прислушался - тишина. Лишь ветер разносит запах пожарища. Со следующим окном тоже самое. А вот и дверь. Осторожно нажал на ручку и понял, что открыто. Саша жестами показал, что он заходит первым, друг следом, прикрывая спину. Бесшумно вошли в дом, проверили на наличие хозяев и визитёров - пусто. - М-да. - ёмко прокомментировал Романов и потёр щеку.. - Согласен. Так, смотрим. Начальник опустил оружие и внимательно осмотрел кухню, в которой они стояли. - Чайник холодный, но вода есть. - Травы явно сняты с сушки и сброшены в углу на полу. - В холодильнике пельмени... Свежие, судя по сроку. И яйца в колбасой. - Нашли мы их базу, похоже. - Угу. Это хорошо. Это очень хорошо. - Саша достал рацию, связался с одним из спецназовцев, присланных Бенкендорфом в помощь, передал приказ поставить наблюдателей за домом и принялся изучать пол. В это же время Владимир осматривал комнаты, кладовую. - Царь, что-то есть. У Вари это был подпол. - Под ковром и стоящим на нём столе обнаружили подвал. Смотрели друг на друга. - У тебя Наташка. Присмотришь за Аней. - Аза, не дури. Корф откинул крышку и в темное пространство смотрели дула пистолетов. Тишина.