Часть 18

Уставший Корф с трудом вполз в душевую кабину в офисе. Посмотрел на себя и вспомнил, что сменка осталась в комнате отдыха. Делать нечего, пришлось спуститься. Через три минуты стоял под освежающими струями воды. Вылил на себя практически весь флакон геля для душа — запах гари стоял в носу и мешал оценить степень собственной завоняности. На удивление взбодрился. Тщательно вытерся, высушил голову и бороду. Переоделся в гражданскую одежду, «комок» и берцы запихнул в мусорный пакет, осталось не забыть забрать домой. Благоухающий Владимир забросил вещи в свой кабинет и заметил, что дверь в кабинет жены приоткрыта. Заглянул — пусто, но её сумочка на столе. Значит, ещё здесь. Посмотрел на часы — начало девятого. Покачал головой — ей давно пора быть дома. Зашёл в комнату отдыха, паралельно отвечая на звонок Александра Романова: — Да, шеф. — свободной рукой притянул к себе Анну. — Понял, хорошо. Не знаю, только зашёл. Понял. Тогда до завтра. Нет, сейчас пожру, иначе не доеду и домой. Хорошо, понял. Завтра на девять? — вздохнул. — Да не вздыхаю. Понял, хорошо. До завтра. Родителям привет! Спрятал телефон в карман и уткнулся лбом в лоб блондинки: — Здравствуй, любимая. Я соскучился. Ты чего не дома? — в воспалённых глазах обожание, его лоб соскользнул и он зацепился губами за губы Анны. Её пальчики мгновенно оказались в его волосах. Прелесть момента была нещадно уничтожена писком микроволновки. Анна отстранилась первой: — Для начала тебя нужно накормить. Ты, небось, только позавтракал и всё. — Нет, ещё были пирожки. — И бидон кофе. — Почти. — чуть виновато проговорил майор. Профайлер успела усадить его в кресло, поставить на столик тарелку, достать приборы и включить чайник. Сама села напротив. — Ты не ответила на мой вопрос. Почему ты не дома? — Потому что Варя с Вовкой никак не поделят территорию, а я малодушно сбежала на работу. Тем более, что мне есть чем заняться. — Подробнее. — В машине. Вы дом осмотрели? — Да. Всё завтра. На совещании. Главное, что людей расселили. — Васильевич? — Крайне тяжелый. Врачи ничего не прогнозируют. — Но жив? — Пока. Кто ещё есть? И почему ты кабинет не закрыла? — Ой. — Ой. — улыбнулся. — Я закрыл. Ты хоть с ключом? Анна достала пластиковую карточку из кармана пиджака. — Уже хорошо. — В офисе ещё Костя с Писарем. Макс уехал, но обещал вернуться. — Хорошо. Что-то есть? — Да. Но спрашивай у ребят, я только расшифровывала. Корф быстро проглотил содержимое тарелки и заглянул к операм. К ним присоединился Сизов. Поговорив с ними вернулся к Анне: — Поехали, родная. Всё завтра. Домой. — Может такси? — Я уже вызвал. — улыбнулся. — Я сам с собой побоюсь за рулём ехать. Разместились на заднем сидении, Анна утонула в объятьях мужа, но у него вновь зазвонил телефон: — Да, товарищ полковник? Так точно. Я перезвоню где-то через час, нормально будет? Есть. — тяжело вздохнул и набрал сообщение Саше. — Что дома? — целовал женскую шею. — Вовка с Варей перестал мирить, а я как страус — голову в песок. Но сейчас буду разбираться. — Сейчас ты будешь спать. И не спорь. — Не спорю. Спать буду, но чуть позже. Я не хочу. Я не устала. Я отдыхала, ребята свидетели. Не зыркай. — поцеловала его руку. — В чем именно не мирят? — Во всём. То не так, то не эдак. Кухню не делят, Варя хочет помочь, но только мешает, Вовка злится. … Дом всё? — Да. — Жаль. — Угу. — Владимир незаметно уснул, голова опустилась на плечо Анны и она боялась пошевелиться, чтобы не разбудить его. На подходе к квартире услышали крик Володи-маленького: — Не лезь, понимаешь, не лезь!!! Корф нахмурился, открыл своим ключом дверь и первым шагнул в квартиру. Анна выглядывала из-за его мощной спины. Увидели, как мальчик хлопает дверью, а расстроеная Варя уходит в кухню, откуда что-то нечленораздельное бурчит Григорий. Владимир помог жене снять пальто, усадил на пуфик в коридоре, снял с неё обувь. — Гриша всегда так непонятно разговаривает? — Только когда со вставной челюстью, точнее, когда неправильно её прицепит. Ты в ванную первый. Корф кивнул и быстро привёл себя в порядок, пока тоже самое делала блондинка, постучал в комнату сына, Анна отправилась на кухню к родителям. Володя-маленький нервно раскладывал вещи по стопочкам, прежде, чем положить их в шкаф. — Помочь? — Папа! — обнял отца. — Нет, спасибо. Как у вас? — Нормально, работаем. Ты чего шумишь? — растрепал детские волосы. — Слышал. — ребёнок смутился. — Ты понимаешь, я пришёл с курсов, хотел опробовать приготовленное блюдо уже с изменениями, так Варя влезла и начала рассказывать, что она приготовила ужин, я должен его съесть, а потом за уроки, а не у плиты торчать. Я пытался объяснить — бесполезно. Ушел. Начал убирать, она опять вмешивается, я не так раскладываю. Но я делаю, как мне́ удобнее. Это мой шкаф, мои вещи, моё удобство. — Согласен. Но не согласен с твоим повышением голоса на бабушку. Бабуля хочет помочь, это нормально и понятно. Расскажи ей, что и как должно быть и делайте вместе. — Но она всё равно делает по-своему! — А ты говори, что тебе удобнее так. Ты бабушку пойми, она привыкла постоянно что-то делать в доме, теперь его нет. Она привыкла быть занятой. А ещё она хочет тебе помочь. Она тебя любит, хочет помочь, а ты на неё ещё и кричишь. На женщину кричать нельзя! Запомни! На любую женщину, особенно старше тебя, повышать голос нельзя! И с какого ты перепуга на бабулю кричишь? Что случилось? — Ничего. — удивлённо пожал плечами младший Корф. — А если честно? — Нормально всё. Честно. — Сы-ын? Я же могу психолога подключить. — Не надо. — Тогда рассказывай. — крепко обнял мальчишку. — Нормально всё. Просто в соседнем классе двое новеньких. Терроризируют наш класс. — Дерутся? — Провоцируют. — А вы? — к мужчинам присоединилась Анна. Вся семья устроилась на диване, Володя-маленький сгрудил вещи в стороне и они смогли обняться. — Мы пока не провоцируемся. Иван Александрович у них матешу читает, хочет завтра поговорить с их классным, чтобы он всё это сам решил. А нет — будет ставить вопрос перед директором об их исключении. Поведение и успеваемость — два основных критерия, чтобы учиться в этой школе. Владимир забарабанил пальцами про спинке диване. Анна слегка напряглась, но муж успокаивающе привлёк её к себе. — Анют, нам завтра на восемь, на совещание. Отчитаемся и будем смотреть по ситуации. Если Саша тебя оставит в офисе, у меня к тебе просьба: около десяти напомнить мне позвонить Ивану Александровичу. — Может, написать ему? Сейчас? — Почти десять. Вряд ли это приемлемо. — Я сейчас проверю группу Вайбера. Пока Анна искала телефон, Владимир помог сыну сложить вещи: — Вов, завтра ты сам в школу. Мы раньше уедем. — Я понял. Не переживай. Я спокойно дойду. Всё хорошо. Тут же рядом. — У меня к тебе тоже просьба: если Варя с Григорием захотят провести тебя до школы — не возмущайся. Просто пойми, им интересно всё, что связано с тобой. Они же раньше видели тебя только на каникулах у себя в деревне. А тут твоя жизнь. Они же в неё не вмешиваются, а просто хотят посмотреть. Ты выростешь и поймёшь их получше. — Да я уже понял. Зашла Анна: — Тут целая дискуссия. Вон, папа чей-то прям требует, чтобы Иван Александрович сам решил этот вопрос. Мол, он ребёнка учиться отправляет, а не драться. — Я понял. Сейчас разберемся. Вов, ты ужинал? — Да. Честно. — Что нужно? — Вам? Отдохнуть и покушать. А так, всё есть. А, завтра тенниса не будет, а будет послезавтра. Сдвинули на день. Это одноразово. — Понял. Получается, теннис и готовка подряд? — Да. — Тебе не тяжело? Может, сделать перерыв? — У меня всё хорошо. А вот перерыв нужен вам обоим. Так что, родители, спать! — Ишь, командир. — мягко, но строго, хмыкнул Корф. — Мы ещё что-то знать должны? — пришло сообщение. — Нет, всё уже знаете. — Ага… Вов, ты завтра до скольки? — До двух десяти. А что? — Дядя Саша попросил достать из тайника подарок для тёти Нади и передать его через охранника. Я утром достану, передашь, если нас не будет? — Естественно. Пап, не парься, я уже взрослый. — Взрослый, конечно взрослый. — майор обнял сына и гладил по голове. — Наслаждайся своим возрастом. Повзрослеть не проблема. Проблема в том, что в детство не вернуться. — поцеловал детскую макушку и отстранился. — Спокойной ночи. — И вам спокойной ночи. Анна тоже обняла мальчика и вышла вслед за мужем, плотно закрыв дверь. После ужина и дегустации очередных блюд от Володи-маленького, Корф переодевался ко сну, стоя спиной к жене. Блондинка подошла вплотную и проводила пальчиками по каждому шраму. Радость их близости сменилась грустью. Она видела их не впервые, но всё равно было страшно. Эти шрамы — свидетельства его работы, его риска, угрозы его жизни, его безрассудства, её глупости. Ведь из-за неё он лез в самую гущу событий. Больше она этого не позволит. Она будет рядом, отговорит, прикроет, если будет нужно. Привстала на цыпочки и поцеловала шрам, который начинался от плеча и шел к шее. Прикрыла глаза. Сколько всего можно было избежать, будь она рядом. В мечтах она видела себя на диване с пледом, в его объятиях, они смотрят на пламя камина, на ковре спит собака, в своей комнате старший сын, рядом с ними, в своей кроватке, дочь, а руки Владимира лежат на её животе, где подростает ещё один сын. В реальности — глубоко и сильно любимый мужчина рядом, старший сын спит в своей комнате, у неё под сердцем их второй малыш, лабрадор спит на лежанке в комнате полковника, на месте кроватки Карапузиков, в соседней комнате — приёмные родители. Только нет дома и камина. Есть уставший и разбитый Владимир, которого нужно уложить спать. А так хочется прижаться к нему и разговаривать какие-то незначительные разговоры, просто смотреть в его глаза и слушать его бархатный голос. Чуть отстранилась и помогла Владимиру опустить футболку. Парень повернулся к ней лицом, взял её личико в свои огромные ладони, заглянул в глаза: — Не расстраивайся. Я всё решу, всё будет хорошо. Нужно немного времени. Но у нас всё будет хорошо. Обязательно. И дом, и камин, и малыши. Анна завороженно смотрела в эти любимые, родные, тёплые и чуть грустные глаза цвета горького шоколада. — У нас одни мечты на двоих. — И я воплотю. — Мы. Мы воплотим. «Воплотю» такого нет. Есть «воплотим». — негромко. — Как скажешь. Главное, что ты со мной. Ты и Вовка. — Владимир не до конца верил, что Анна спокойна, не придумывает никаких фейерверков, что дома всё спокойно. Все живы. Так и было. Счастливые лучики, исходившие из любимых глаз, это подтверждали. — Мы. С тобой. — обняла Корфа и спрятала носик у него на плече. Было так хорошо и уютно. Она уже забыла, как это. — Нужно ложиться спать. Тебе нужно выспаться после всего. Завтра явно будет тяжело. — Высплюсь. — беспечно отозвался единственный мужчина, целовал платиновые волосы. — А ты подумай пока, как бы ты хотела отметить Женский день. Я не обещаю, что он будет именно восьмого, но обязательно будет. — С тобой рядом. Остальное совершенно не важно. Пусть даже весь день вот так простоять. — Стоять мы точно не будем. — поцеловал жену и подхватил на руки. — Сейчас мы точно будем спать. — Да. Как ты и малыш? — Мы в полном порядке, родной. Ты уже третий раз спрашиваешь. — видела в его глазах страх. — Всё хорошо, нет поводов для беспокойства. Не переживай. Я всё скажу. Ложись. — мягко толкнула Владимира на подушку, выключила свет и устроилась у него на груди. — Всё хорошо, любимый, всё хорошо. Корф уже спал. Анна чувствовала, как он переживает, боится, нервничает из-за неё и их малыша, но прячет это глубоко в себе. Со стороны кажется, что он холоден к ней, что ему это неважно, неинтересно, а на самом деле страшно. Владимир действительно казался более холодным по отношению к беременной жене, чем Бенкендорф и тот же Саша Романов, но Анна прекрасно знала и видела его страх за неё, робость и вину перед ней, хотя он и не виноват ни в чём. Ощущала его буквально благоговейный трепет перед растущим маленьким Корфом. Руки у него трусятся весьма ощутимо. Ему просто нужно было время. Принять, осознать, прочувствовать. Если бы он был рядом, когда она носила Вовку… Так, стоп, он рядом сейчас. А в том виновата только она сама и никто больше. — поцеловала Корфа в район ключицы и прижалась плотнее, положив его руку на животик. — Анечка, любимая, я с тобой… — пробормотал парень и тихонько захрапел, чем вызвал у блондинки улыбку. Утром уже Владимир наблюдал, как переодевалась Анна. Он подпирал плечом стенку комнаты, скрестил руки на груди и широко улыбался. Эта миниатюрная блондиночка была невероятно красива: шелковистое каре, красивая, классическая, аккуратная, фигурка, бархатная кожа, небольшая грудь, небольшой животик, идеально ровные ноги, небольшие ступни. Это всё смело остатки сна и взбодрило парня. Такая хрупкая, маленькая и такая сильная. — Не смущай меня. — хрипловато проговорила Анна. — Это ты меня смущаешь. — приблизился к ней, помог застегнуть бюстгальтер, целуя её шею, принялся поглаживать животик. Анна откинулась на него: — Володька, не надо. Работа. Потом я вся твоя. Но сейчас работа. — Мг. — мужские губы спускались всё ниже, сбивая женское дыхание. Молодая женщина отстранилась от мужа. — Нет, родной. Завтракать и в офис. — натянула на себя водолазку и взялась за колготки. — Что у тебя с брюками? Эти же тебе уже нельзя носить, он явно давят на маленького Корфа. — голос звучал сухо, по-деловому. — Сегодня юбка, а потом я заеду за комбинезоном. Спущу её ниже пояса, никто не заметит. — Может, одолжить на сегодня у Надюши? — Нет, родной, спасибо. Она выше меня, поэтому мне будут большие. — Штанины? Можно закатать. А потом нормальные купим. Съездим вместе. — Володь, всё нормально, успокойся. Я всё контролирую. — Анна застегнула замок и опустила водолазку. — Мы завтракать будем? Иначе опоздаем. В машине ехали молча. Анна не обижалась на мужа, она всё понимала. Владимир очень сильно за неё переживал, но скрывал это, правда, она читала это в его глазах. Он стал более закрытым, стеснялся, почему-то, своей нежности. Но она всё понимала. Сейчас он чаще вспоминал своё прошлое, потому что боялся, чтобы дети не повторили его (её) ошибок. Он насмотрелся на Надюшу, но мог выпустить пар на дядю. С ней же пар он выпускал в спортзале. Анна понимала, им нужно было бы поговорить, ей нужно было бы развеять его страхи, но, как назло, не хватало времени. Когда она была беременна Вовкой, ей очень не хватало любимого мужчины рядом. Казалось, что она вынесла бы всё, если бы он был рядом. Как показывает вторая беременность так и есть. Если с Вовкой ей хотелось такого же бережного и «трясущегося» к себе отношения, как у дяди Саши с Надюшей, то сейчас ей нужен спокойный Владимир. А для этого им нужно просто поговорить. Ладно, как только закроют дело — поговорят. *** Собрались в кабинете Романова. Кто-то потягивал кофе, кто-то досматривал прерванный сон. — Какое счастье сидеть тут, а не вонь ту нюхать. — вздохнул Седой. — У меня до сих пор в носу стоит. Оперативники согласно кивнули. Вошла Александра Фёдоровна с распечатками и началось совещание. — Начнём с относительно приятной новости: людей расселили, там дали отопление и воду. Вроде бы обошлось без заболевших. — Слава богу. — кивнула Наташа. — А с сельским главой что? — Жив. Нашли его в том доме, что Аня показала. В подвале. В собственных экскрементах, со связанными руками-ногами. Еду ему на одноразовой посуде спускали, ел, бедный, как собака. Вытащили его, а он без сознания, медикам передали, те и говорят — инсульт. Остаётся только надеяться и ждать. — А он где? — негромко уточнила Ракитина. — В нашем госпитале. Я для спокойствия его туда засунул. И врачи и присмотр. — Показаний от него не ждать? — старший лейтенант вертела в руках ручку. — Похоже. Надо будет ещё с людьми поговорить. У него же зам должен быть, секретарь там, не знаю. — ПалПалыч его лучший друг и заместитель. Что со страховыми компаниями? — тихо спросила Анна. — О! Это хорошо, мужик, вроде, нормальный. Страховые в процессе. Пришлось включить «дар убеждения». — выразительно хмыкнул майор. Корф и Седой усмехнулись, мама покачала головой. — Убедил? — иронично поинтересовалась Ракитина. — Учитывая их пыль из-под копыт, то да. Теперь дальше. Из Двугорского-2 хотели тоже делать элитный посёлок, Аня была права, для чего людей было решено выселить в бараки в Хотлеево… — Это где? — Очень глубоко. Но люди, естественно, не согласились. Точнее, их и не спрашивали. Сказали, или вы сами туда валите, или мы сами решим вопрос. Естественно, решали сами. — Чего так дерзко? — раздался сонный голос Кости. — Вот! — Саша помахал ручкой в руках. — Самое интересное! Потому что у них есть «крыша». Замглавы комитета по вопросам гензастройки области. Ну, и в Главке. Седой присвистнул. — Деньги побереги. Именно. Крутые дяди. Поэтому работаем очень осторожно и внимательно. У них там откаты, заносы-выносы, всё по классике. — завибрировал телефон. — Извините. Здравия желаю, товарищ генерал! Так точно. Я думаю, до конца недели максимум. Сейчас устроим мозговой штурм… Есть. Понял. Ускоримся. Так точно. А визу аннулировать? Понял. Есть. Так точно. — положил трубку. — Приказ министра шевелиться максимально быстро. Потому что «крыша» навострила лыжи… — забарабанил пальцами. — Эксперты, давайте быстро. — осмотрел сотрудников лаборатории. Наталью нужно отправлять домой, она плохо себя чувствует и держится из последних сил, мама и Туков в лаборатории, это хорошо. Тогда… — Макс, пробей этого «хитромудрого» и падай ему на хвост, только крайне незаметно. Санкции нам никто не даст, нет уверенности в замах ни нашего министерства, ни строителей. А людей у нас мало. — Понял. Я пошёл? — Ты уже едешь. Сизов испарился. — Что с главой гензастройки? — Корф пытался собрать всё в кучу. — Еликов. За ним Макс и присматривает. А вот его связи ещё интереснее. Они «держат» несколько таких посёлков. Вроде и с водопроводом помогут, правда, перед этим траванут все источники, и нужно у них же купить очистительные сооружения, а потом проложить трубы. А когда приведут в порядок, начинают склонять на свою сторону сельских глав. Кто-то, как в двух соседних, идёт на это. Кто-то, как в ситуации с Васильевичем, успевает вовремя всё понять и дать заднюю. Итог известен. — Он жив? — Пока да. Эксперты? — повторил Саша. — Мы знаем, что «Вербены» не существует. — заговорил спокойно Егор Андреевич. — И никогда не существовало. Но в сейфе, который вы нашли, обнаружились документы с реальной фирмой. Очень похоже, что Васильевич собирался эти документы пустить в ход. Шантаж или обратиться к Корфу — мы не знаем. Но нам они очень помогли. Реальная фирма-застройщик, офис находится в Двугорском-1, «Элизиум». Реальные владельцы — Копов и Торова. — Виктория Торова? — перебил Владимир. — Именно. Знаком? — У неё ещё младший брат есть? Денис, кажется? — Да. — Подожди… — Романов выровнялся. — Шкет? — Похоже. Егор вывел на большой экран фотографии. — Брат действительно был. Погиб при невыясненных. Я ничего об этом не нашёл. — Ясно. — Корф потёр шею. — Думаешь? — Саша понимал ход мысли друга. — Как минимум вариант. Я так понимаю, что с владельцами поговорить не удалось? — Да. — Тогда шанс. Типа случайно узнали. Анна честно пыталась слепить всю информацию в одно, но ничего не получалось. — Хорошо, дальше. — Дальше. — перехватил инициативу Андрей. — Я на месте разговаривал с сотрудниками «Элизиума». Несколько человек рассказали много интересного. Но свидетелями не пойдут. Ничего не подпишут. Боятся. — Ясно. — Родственников у них нет. По мнению сотрудников, Копов и Торова спят друг с другом. — Логично. Похожие случаи есть? — Два. В одном случае пострадавшие писали обращения в полицию, но его даже не приняли. — Свои? — Естественно. На разговор, неофициальный, никто не идёт. — Ясно. Вторые погорельцы что? — Ничего. Часть из них согласилась на барак. Остальные разъехались по родственникам-друзьям. — Про компенсации говорить смешно? — Сам понимаешь. — Если с ними поговорить? — Вот. — кивнул начальник. — Этим и занимаемся. Наталья Александровна, домой. В лаборатории остаются Александра Фёдоровна и Егор Андреевич. Писарев, на подхвате. Корф, постарайся сам поговорить с максимальным количеством прошлых погорельцев. Костя, в «Элизиум», под видом желающего купить дом. — Во втором Двугорском? — Я думаю да. Типа в первом, но там уже не стоят, поэтому тебе предложат второй. Катя, на тебе хозяин Двугорского-2. Я в Главк, там у отца знакомый, сделаю вид, что к нему. *** Корф с трудом нашел необходимый ему барак. Когда он услышал от Романова это слово, то удивился. Он считал, что бараков уже давно не существует. Оказалось не так. Между двумя многоэтажками примостилось одноэтажное деревянное перекошенное здание со скрипящими дверями и оконными рамами. Зашёл внутри и его обдало холодом, затхлостью, запахом слежавшихся вещей, ароматами кухни, сыростью, безысходностью и болью. Майор шёл по проходу и рассматривал спальные места по бокам. Вещи, всё, чем пользовались люди, лежали тут же аккуратными стопочками. На некоторых койках, с позволения сказать, спали дети. Каждое спальное место было разделено самодельными перегородками. Парень искал кухню. Это единственное место, где можно было, скорее всего, найти всех жильцов. — Ишшишь кого, милок? — раздалось за спиной с боку. Корф обернулся и замер. На него смотрели самые настоящие вилы и пара злых глаз из-под кустистых седых бровей. — Спокойно, спокойно. — парень чуть кивнул и медленно полез в карман за удостоверением. — Я из полиции. Вот. — открыл «корочку». — Ишшо? Ходют тут всякие, а такое и я у метро купить могу. Проваливай! — Сеня! Ты опять шубуршишь?! — откуда-то сбоку раздался женский голос. — А ну опусти вилы, ирод! Здравствуйте. Проходите на кухню. По дороге Корф рассмотрел рассохшиеся и прогнившие стены, грибок и слизь. Окна немытые, приглушённо мерцали три лампочки: вначале коридора, в середине и в конце. Покачал головой. В этом живут люди, дети. Чем они дышат и что у них в лёгких даже представить страшно. Главное, что все эти бизнесмены «элитные» живут в коттеджах на свежем воздухе, понакупали себе штук двадцать разных участков и счастливы. Зачем? В гроб с собой всё равно ведь не заберут. В одном месте на голову Владимира начало капать, но этот участок он со своей провожатой преодолел быстро. Наконец они оказались в довольно большой кухне, где их уже явно ждали все обитатели. Пожилые и среднего возраста. С детьми. Были даже кот с собакой. Вкусно пахло выпечкой. Корф представился по всей форме, продемонстрировал удостоверение. Один из мальчишек попросил рассмотреть поближе. Владимир присел на корточки перед ним, протянул «корочку». Пацаненок лет пяти, слегка замурзаный, жёсткие волосы торчали в разные стороны, но любознательные и умные глазки говорили о том, что родители им занимаются, он знает, что такое книги. Он водил пальчиком по буквам и шевелил губками. — Сходится? — улыбнулся майор. — Да. Спасибо. А у Вас и оружие есть? — вернул книжечку. — Да. Показать? — спиной почувствовал недовольство взрослых, но вперёд выступили ещё несколько детей. — А можно? Владимир достал пистолет, изъял магазин и протянул мальчишке. Он сторожно взял и не ожидал, что тот такой тяжёлый, обхватил обеими ручками. Раздались нетерпеливые детские голоса: «Ты не один», «И мне дай». — Можете рассмотреть, только мне вернуть не забудьте и смотрите здесь, чтобы я видел. Владимир сделал шаг в сторону, ближе к взрослым и внятно рассказал о причинах своего визита. — Так, хватит! Рассмотрели и отдали дяде-полицейскому! — дородная высокая женщина выхватила у ребятишек пистолет и вернула его владельцу. — Сима! — гаркнула зычно в коридор. Через мгновение появилась высокая худенькая девушка с косой и в платке. — Забери этот детский сади и займи их чем-то. Только на улицу пока не выходите! Взрослые обступили Корфа и внимательно смотрели на него. — Давайте как-то успокоимся и поговорим? Только поочерёдно, хорошо? Меня интересует всё, с самого начала. — достал телефон, нашёл в нём диктофон и включил. Чем больше Владимир выслушивал людей, тем больше заводился. С ними обошлись как с … Да такого слова даже нет. Практически, как со щенками, только не утопили. Но это равносильно. Женщины плакали, мужчины заводились и начинали материться. Майор остановил запись. — Так, спокойно. Я одного не понимаю, почему вы никуда не обратились? — А куда? У них же всё куплено. Даже участковый. — Ясно. Задавать вопрос, как вы тут живёте, я не буду. Но я могу пообещать, что скоро всё закончится. У вас документы есть? — Какие? — Все, что есть. Продолжил осматриваться. Потом проверил оружие и сунул в кобуру. Кривые, отсыревшие табуретки с чёрными ножками, один большой кухонный стол, накрытый клеенкой, ножки тоже сырые и чёрные, песчаный пол. Старая газовая плита также дышала на ладан. Парень подозревал, что жильцы незаконно подключились к газовой трубе, но выживать как-то надо, коль о них никто не позаботился. Принялся рассматривать первые принесенные бумаги. Глаза полезли на лоб — люди не были прописаны. Нигде. Как бы они есть и как бы нет. Оплаченные счета за все коммунальные услуги (да, им приходят квитанции за воду и свет) есть, а прописки нет. Стопки отказов о возбуждении уголовного дела относительно неправомерного выселения. — Я понял. — Владимир был озадачен. Принялся фотографировать. — Это единственный экземпляр? — Нет. Дать? — Если не сложно. Тут много всего. — получил необходимое. — Значит, смотрите. — окинул взглядом всех собравшихся и понял, что он — их единственная надежда. — Я сразу говорю, что завтра все проблемы не решатся. Но я обещаю, что мы выжмем из этих, — указал глазами на бумаги. — максимально. Я постараюсь найти плотников, чтобы помогли тут. — Да сами мы плотники. Материалов нету. — пробасил смешной толстячок. — Мг. А что у вас с работой? — Кто на заводе смог зацепиться. А так — без прописки — нет. Кто же возьмёт? Несколько из нас ночные сторожа. — Ясно. Мои визитки. Если что — звоните. Постарайтесь не трепать лишнего. И детям скажите. Корф с тоской посмотрел на барак и сел за руль. Проверил деньги на карте, плюнул и уехал. Через два часа вернулся и позвал мужиков на помощь. *** Раздавленный Корф приехал в офис, отдал документы экспертам и отчитался перед Романовым. — Что дальше? — Ещё вторые погорельцы. — Аза? — Саша чувствовал, что с другом что-то не то. — Я такой нищеты и раздавленности очень давно не видел. Смотался в магазин, купил, что смог и в машину влезло. Ты бы видел эти благодарные глаза. А там же и дети. Про грибок с плесенью и сквозняки молчу. Фанерные перегородки, глиняный потолок с трещинами, окна не моют, чтобы не выпали, в рамах такие щели, что оба моих кулака пройдут. В кухне ещё хуже… — Мы постараемся всё решить, Аза. — Романов встал и сжал плечо друга. — Угу. Владимир вышел и заглянул к Анне: — Чего не дома? — Слушаю. — кивнула на ноутбук и вынула наушники. Встала ему на встречу и обняла. Чувствовала его состояние, поэтому ничего и не спрашивала. Нужнее просто быть рядом. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо, честно. Мужская ладонь осторожно прикоснулась к её животику и поглаживала. — Предлагаю перекусить и съездить за комбинезоном. — У нас работа. Успеем. — Работа будет всегда. — Хорошо. Только сначала ты пообедаешь. Я уже. Корф молчал и перебирал локоны Анны. — Знаешь, больше всего я боялся, что ты меня забыла. И не захочешь иметь со мной ничего общего. Блондинка подняла голову и смотрела на растроенного парня. — Глупый. Я люблю тебя. И любила всегда только тебя и нашего сына Да и разлука не помогает забыть, нет. Она сглаживает острые углы непонимания, оставляя в памяти лишь хорошее. — успокаивающе гладила напряжённого мужа. Владимир предупредил Сашу, что они отъедут на часик. Александр Николаевич согласно кивнул. Он понимал состояние напарника. Да, они видели и похуже, но гражданская жизнь расслабила. У него самого зазвонил телефон. Звонила домработница, ей не нравилось состояние Наташи. Парень вскочил как ошпаренный и вылетел из офиса, словно за ним гнались все хищники мира. *** Если бы мужчина понимал, что для женщины важны не деньги, не статус, не окружающее мнение, а эмоции, которые он дарит, мир был бы совершенно иным. Подарив разочарование, боль, злость, усталость, мужчина получает совершенно не ту женщину, о которой мечтает. Да вот только и женщина ждет совершенно других эмоций. Ласка, забота, нежность, честность, восторг — позволяют женщине раскрыться, даже преобразится, любая усталость проходит, а в глазах появляется тот самый блеск. Надежда Николаевна собиралась на процедуры. Первым решила пройти электрофорез. В зеркале рассматривала мужа, который склонился над улыбающимися сынишками. — Я скоро приду и сделаем им массаж. — поцеловала Бенкендорфа в щеку. — Только пролечишь свою ручку и сразу массаж? — в глазах неподдельное волнение и обожание. — Я после электрофореза ещё в душ Шарко. — Понял. Через полчаса? — Да. Не скучай. И Шурик, родной, пожалуйста, сделай вид, что ты ничего не знаешь. — О чём ты? — У тебя же с сегодняшнего дня тоже электрофорез. — А, ты про это. Хорошо. Понял, не буду. И с тобой охранник. Не спорь. — Не спорю. — вздохнула. — Особенно после душа мне только охранник… — Он же не в душ с тобой, а возле. — Охранник должен быть с тобо́й. — И со мной. — встал и обнял супругу. — Не паникуй. Мы с мальчишками тебя ждём. — У тебя только форез и всё сегодня? — И кардио. А завтра выходной. Александр Христофорович гулял с Карапузиками, когда увидел Надюшу, выходящую из лечебного корпуса в компании охранника и Любови Приговой. Женщины о чём-то говорили. Надя, как всегда, успокаивала собеседницу. Мужчина неспеша приближался к ним. Стоило им заметить его, как они попрощались, и Пригова торопливо вернулась в здание. Надя поспешила к любимым. И вовремя, потому что младший сын начал плакать. — Что, мой сладкий? — склонилась над коляской и погладила животики обои младенцев. — Мама рядом. Ей ещё две короткие процедуры и она будет с вами, мои родные. — поцеловала маленькие розовые щёчки. — Отправим лечиться папочку. — Что она от тебя хотела? — Извиниться. Это её инициатива. Или ты всё же был у руководства? — Не был. Зачем? Мы же обо всём договорились. — Спасибо. Подошли к своему корпусу. — У тебя потом душ и ароматерапия? — Да. И витамины. — О, а я про витамины забыла. Мне тоже надо. Нет, это уже после душа. Стоп, ещё и гидромассаж. — поцеловала его в щеку.- Тогда до встречи в номере. — До встречи. Разошлись. Надя стоял под струями воды и расслаблялась. Сам душ Шарко стабилизирует работу сердца и сосудов, лимфатической системы, улучшает тонус мышц и кожи, выводят шлаки и токсины. В результате улучшается самочувствие, уходит ощущение усталости и нервного напряжения, появляется легкость. Именно лёгкость и отсутствие напряжения ей сейчас очень нужны. В голове прокручивал разговор с бывшей коллегой. Надя зашла в процедурный кабинет, охранник проверил и вышел в коридор, протянула карточку и легла на то же место, где была в прошлый раз. Приготовила запястье, положила его на детскую пелёнку. К ней подошла Пригова и принялась подключать электроды. — Надежда Николаевна? — негромкий от природы голос заглушала медицинская маска. — Да, Люба? — спокойно и доброжелательно прозвучало в ответ. — Я хочу попросить у Вас прощения за мой выпад. Я не хотела Вас обидеть. Я всё прекрасно понимаю. Вы, к сожалению, попали под мои эмоции. Впредь этого не повторится. — Я и не думала обижаться. Мы все живые люди. Всё в порядке, не переживайте. — Спасибо. Так, время пошло. — перевернула песочные часы, которые стояли на столике возле прибора и вернулась за свой стол, заполнять карточку. — Люба? — вполголоса позвала её Надя. — Вы заняты? — Уже нет. — подошла. — Как ты здесь очутилась? — Нужна была работа. Вот и вся история. — А подробнее? Зашёл очередной пациент, в дверном проёме мелькнул охранник, убедился, что с подопечной всё в порядке и продолжил ждать. Через пару минут Пригова вернулась к Наде, села рядом на стул. — После той истории меня уволили. У Славы друг в верхах был. Ну, узнал, что он погиб по моей вине, да и я в рапортах ничего не скрывала, плюс допросы. Ну и практически с «волчьим билетом» меня. В системе ничего и никак. В больницу-поликлинику даже санитаркой не брали. Тоже его работа. Все подкожные запасы иссякли. Продала квартиру, переехала в родительский дом. Когда Ведок-младший стал директором санатория, он полностью всё обновлял, тут история была. У одного офицера, при погонах, сына энцефалитный клещ укусил и всё, летальный исход. — У Нади коротко кольнуло сердце. — Старшего Ведока, он тогда возглавлял, засудили. Ясное дело — недосмотр. Потом каким-то образом Ведок-младший стал директором, практически полностью обновил штат, провёл везде капитальный ремонт, постарался, в общем, чтобы с той историей ни у кого не было ассоциаций. Я сюда попала по знакомству — соседка Ведоков по даче. Спасибо, хоть так. Иначе сдохла бы уже. А тут приехал майор какой-то с молодой женой. Она вся на понтах, пальцы веером, губки бантиком. Хамит, слюной брыжжит. Я на неё смотрю — дочь моей бывшей соседки, квартиры были рядом. Родители — алколоиды, били девочку смертным боем, в школе с двойки на тройку еле переползала, учителя жалели. А тут на тебе. Нет, я за неё только рада, но и хамить зачем. А на тебя я просто сорвалась уже. Ещё раз, прошу прощения. — Всё нормально. Я не обижаюсь. — Ой, заболтала я тебя. Время. — сняла проводки — Спасибо. — На здоровье. Вышли в коридор, охранник мгновенно пристроился рядом. Женщины болтали ни о чём. Надежда Николаевна сменила мужа возле Карапузиков и принялась их кормить. Пригову было жаль чисто по-человечески. Она за всё заплатила. В понимании криминалиста не существует ничего хуже, чем потерять любимого человека, особенно, быть прямой причиной этого. Да, возможно, Вячеславу суждено было погибнуть, остаться навсегда там, где их никогда не было. Но всё же, в реальности, Любашина вина в его гибели тоже присутствует. Поцеловала Даню, положила рядом с собой и взяла на руки Ваню. Он очень напоминал ей Шурика. Взгляд один в один — мягкий, требовательный и нежный. Её счастье. Триединое. *** Саша вбежал в дом и через три ступеньки взлетел свою комнату. Бледно-зелёная Наташа лежала на боку, лихорадочно гладила большой живот, тяжело дышала, по лицу струился пот. — Вызови Зою! — рявкнул на весь дом Романов домработнице. — Срочно!!! — опустился на колени перед женой и принялся бережно поглаживать её поясницу. — Пить? — глаза встревожено бегали по лицу, тяжёлое горячее дыхание молодой женщины обжигало и заставляло сердце биться как сумасшедшее. — Что? Живот болит? Что? Не молчи. Наташа громко застонала и заплакала одновременно. — Не надо, любимая, не надо. Всё будет хорошо, всё хорошо. Я рядом. — Саше было очень страшно. Через некоторое время услышали громкий голос гинеколога, а ещё через минуту она отодвигала Романова от жены. Наталья намертво вцепилась в его руку. — Наталочка, спокойно, всё хорошо. — мягко проговорила Зоя, снимая с неё комбинезон. — Саш, осторожно приподними её, мне нужно это снять. — криминалист громко застонала. — Живот болит? Поясницу крутит? Романова кивнула. — Давно? — Часа два. — прошипела в ответ. Зое удалось обнажить необходимую часть тела и раздвинула ноги пациентки. Саша склонился над ухом любимой женщины и что-то зашептал, периодически целовал её. Медсестра за это время установила капельницу и ждала команду, что вводить. — Первое и пятое. И зови Павла. Сначала снимем боль, потом спустим вниз. Саша, «тревожный чемодан» собран? — Да. Что с ней?! — Срочная госпитализация. Иначе… — Всё будет хорошо! — властно перебил её Романов. — Всё обязательно будет хорошо. Пока Наташу загружали в машину «скорой», Саша успел схватить спортивную сумку, со всем необходимым, набрать Корфа и маму. Втиснулся рядом с женой. Наташа спала, на лице кислородная маска, из тонкой руки трубочка. Крепко держал её за руку и мысленно умолял свою принцессу не шалить. — Она ночью спала? — Да. Всё спокойно. Накануне вечером погуляли, посмотрели комедию, кушали бананы с орешками и «Раффаэло». Спать легли около десяти. Без нервов. Утром тоже как обычно. В офисе заметил, что она зелёная. Отправил домой. Потом уже позвонила Зина. Что с ней? — Угроза выкидыша. — невозмутимо ответила Зоя. — Минимум месяц будет лежать у меня под капельницами. Если вы ребёнка хотите! — Очень!!! И ребёнка и маму. — целовал пальчики жены. — Что нужно? — Пока всё есть. Так, приехали, выгружайся. «Скорая» мчалась с нереальной скоростью. На кону — человеческие жизни. Саша стоял перед палатой, в которую завезли его жену. Руки в карманах, спина идеально ровная. Он и с места не сдвинулся с момента, как дверь за его Натусей закрылась. Ему на плечо опустилась рука матери. — Давно? — Не знаю. Что ты тут делаешь? — К собственным детям приехала. Егор пока справляется. — Спасибо. — Всё будет хорошо. Зоя очень хороший врач. А у Наталочки молодой организм. Они справятся. Саша стоял молча, вибрируя нервозностью и страхом за любимую женщину. *** Женщина не игрушка, захотел пришёл, приласкал, надоела взял и послал. Отношения — это все же работа. Мужчины любят внимание, заботу со стороны женщины, также и женщины хотят от сильного пола взаимности. Для любящей женщины достаточно ласкового слова и уверенности в том, что она нужна, в том, что по ней скучает тот, кого выбрало её сердце. А если всего этого нет, если женщина нужна, так просто, когда скучно, провести с ней досуг, то рано или поздно, она начнёт отстраняться и не будет больше тех тёплых чувств, которые испытывала, и сердце не будет от радости подпрыгивать, услышав его имя. Обиды начнут накапливаться и съедать душу изнутри. И, в конце концов, то сердце, которое цвело лишь для него одного, превратится в высохшую пустыню. Мужчина не должен доводить отношения до точки не возврата, если ему женщина нужна, то следует напоминать ей об этом. Ласковым словом, делом, а если нет, не следует тратить своё время и её, тогда нужно научиться отпускать и не держать для досуга. А с любящим сердцем такие игроки, которые «когда нужна — позову, надоест — пошлю», влюблённую женщину превращают в стерву. Хочется нежную — береги, хочется стерву — притягивай и отталкивай, но, в результате, такие качели надоедают как мужчине, так и женщине. И со временем захочется спокойных отношений. И расставание неизбежно и это лучшее для всех. Николай Павлович был на постоянной связи с женой. Госпитализация невестки выбила всех из колеи. Позвонил в клинику и постарался выяснить, что необходимо, но его культурно отправили лесом. Было нестрашно, а как-то противно. Только всё начало приходить в норму, только смог поговорить с Шурой, так это. Наташа практически мгновенно стала им дочерью. Той, о которой они мечтали и мечта о которой так и не сбылась. Поэтому переживали все. А завтра праздник. Женский день. Саша, ясное дело, будет с Наташей, Шура на работе, он в клинике. «Весело», мягко сказано. И от него помощи никакой. А он уже цветы заказал, с доставкой в дом. Придется менять адреса. Всех бы проблем, главное, чтобы с девочкой всё в порядке было. В дверь постучали и в палату вошла Александра Фёдоровна. Николай Павлович зашевелился, чтобы сесть, жена взбила и поправила подушку: — Привет. — короткий поцелуй в щеку и зашуршала пактом. Выглядела расстроенной. — Привет. Как там дела? Что с детьми? — Нормально всё. Обошлось. Наталочка затянула, если бы раньше сказала, было бы лучше, но всё миновало. Саша там, с ними. Костя на постоянной связи. Зоя, конечно, врач от бога. Ты как? — Нормально. Жив. Что с работой? — В процессе. Егор звонил, он зашивается, поэтому я ненадолго. — Я уже понял. — Давай, я тебя сейчас покормлю и поеду. — Я и сам могу. Если бежать надо. — в глазах грусть и боль. Послушно открыл рот. Глаза в глаза. «Ты нужна мне.» «А ты мне. Но не торопи меня.» «Всё, что захочешь. Жалеешь?» «Нет. Переосмысливаю». «Я сделаю всё, чтобы ты не пожалела о своём решении. Я сам себе противен.» «Успокойся. Надеюсь, что выводы мы оба сделали». «Да.» «Я с тобой. Только не торопи меня.» «Хорошо. Я буду ждать сколько будет нужно «. Александра Фёдоровна спрятала ёмкости и сложила грязные вещи генерала в пакет. — Всё, я поехала. Если что — лучше пиши. — встала. — Что завтра привезти? — Себя. — Ясно. А конкретнее? — Завтра праздник. Отдохни дома. — Вряд ли. Работа. Кстати, тебе Саня говорил, что там и Главк замешан? — Да, обсуждали. — поцеловал руку Александры Фёдоровны. — Хорошо. Всё, на связи. — склонилась над Романовым поцеловать и прошептала на ухо. — Я с тобой. — Ты мне нужна. — прошептал он в ответ и произнес громко. — Береги себя! — И ты себя. Если что, я буду писать. Махнула рукой и вышла. О её присутствии напоминал лишь пакет с фруктами и конфетами и лёгкий аромат классической «Шанели». Но внутри стало спокойнее.