Часть 24

Габи стоит на подъездной дорожке дома, ощущая внутри осколки разбитой на части тоски. Она с нежностью смотрит на родное лицо тёти и хочет как можно чётче запечатлеть его в памяти. Ничего не упустить. Печальная улыбка на персиковых губах. Смешливые морщинки в уголках блестящих от слёз глаз. Россыпь очаровательных веснушек на носу — Мисси всегда повторяла, что в детстве её поцеловало солнце. И Габриэлла уверена — так оно и было. — Ты же знаешь, что я никогда не умела прощаться, комарик, — тётя пытается шутить, но дрожащий голос её выдаёт — она готова разрыдаться в любую секунду. Габи с трудом сглатывает болезненный ком в горле и кивает. Мелисса берёт её ладони в свои, крепко сжимает и тяжело вздыхает. — Кажется, я готовила себя к этому моменту столько лет, знала ведь, что рано или поздно он наступит. Но всё равно не думала, что так скоро. Оказалась не готова, — говорит она, стыдливо опуская взгляд. — Мы прощаемся не навсегда, Мисс, — говорит Габи, и собственный голос кажется ей отдалённым и чужим. Женщина поднимает на неё выразительный взгляд, но ничего не говорит. Они обе знают — возможно, навсегда. Но сказать вслух — значит принять. Поэтому не позволяют этой правде быть озвученной. Слишком страшное и болезненное это осознание. — Я безумно рада, что ты появилась в моей жизни. Самая лучшая, добрая и тёплая девочка на свете, — шепчет Мелисса, увлекая племянницу в свои объятия. Габи утыкается носом в плечо тёти и прикрывает глаза, вдыхая родной аромат. Кажется, будто само лето пробирается к ней под кожу, окутывает своими тёплыми щупальцами. Солнце, солёный морской бриз, спелая вишня. Мелисса всегда пахнет для неё беззаботным детством и домом. — Люблю тебя, Мисс. К горлу снова подкатывает предательский ком. Полукровка чувствует, как в уголках глаз начинает скапливаться влага, а нос неприятно пощипывает от подступающих слёз. — И я люблю тебя, детка. Любила с самого первого момента, когда увидела, — шепчет Мисси в макушку племянницы. — Прошу тебя, будь осторожна. И постарайся вернуться ко мне, чего бы тебе это ни стоило. Пообещай. Грудь сжимает в тиски, и где-то под рёбрами отдаёт болезненный спазм. Габи цепляется пальцами за свитер тёти, пытаясь сохранить внутри тепло её прикосновений. — Обещаю. — Хорошо. Хорошо, — продолжает шептать тётя, а затем поднимает голову. Габи всё ещё не отпускает её из своих объятий, но она уверена — Мелисса смотрит ей за спину. Туда, где сейчас стоит Джаспер. — Береги её, — произносит она едва слышно, обращаясь уже к вампиру. Полукровка надеется, что он пошлёт для неё немного надежды. Потому что со своим разбитым сердцем она как-нибудь справится, а видеть то, как плохо Мисси — практически невозможно. Женщина чуть отстраняется, мягким движением стирает соль с её щёк и, едва сдерживая собственные слёзы, кивает. Габи, вторя ей, тоже кивает в ответ и делает осторожный шаг назад. На месте её прикосновений ощущается предательская пустота. И когда Мелисса медленно направляется в сторону своей машины, садится за руль и посылает племяннице последнюю улыбку, полукровке кажется — на плечи оседает какая-то невыносимая и болезненная тяжесть. Габи едва находит в себе силы растянуть губы в ответной улыбке, продолжает судорожно дышать и лишь повторяет про себя «Всё будет в порядке». Слышится шорох гравия на подъездной дорожке. Полукровка следит за тем, как чёрный внедорожник скрывается из её поля зрения. Она ещё долго смотрит на клочок дороги и поворот, за которым скрылась машина тёти, а затем смахивает с ресниц блестящие слёзы. Время едва переваливает за десятый час утра. На улицах привычно пусто для выходного дня Форкса. Мелкая промозглая дымка утреннего тумана начинает рассеиваться. Элис сказала, они должны прибыть к одиннадцати часам. Джаспер медленно спускается с террасы дома, держа в руках небольшой рюкзак с её вещами. Габи окидывает его фигуру отстранённым взглядом, а затем, стараясь не смотреть в сторону своего дома, направляется к припаркованной недалеко чёрной ауди. Дорога проходит в молчании. Перед глазами всё ещё стоит печальная улыбка Мисси. И полукровка устало трёт раздражённые веки, пытаясь унять внутри болезненные ощущения. На секунду становится чуть легче: будто кто-то забрал с её плеч часть этой непосильной ноши. Она по привычке переводит взгляд на Хейла, но он сконцентрирован на дороге. Сейчас она совсем не против такого вмешательства. Кажется, даже это промозглое утро насквозь пропитано грустью. Джаспер паркуется у дома Калленов, и девушка выскальзывает из машины. Они буквально на секунду пересекаются взглядами, но этого хватает, чтобы ей стало легче. Габи цепляется за уверенность и твёрдость в янтарной глади и даже позволяет себе кроткую улыбку. Вся семья уже в сборе. Непривычно молчаливые, даже мрачные, они оглядывают фигуру полукровки с беспокойством и тоской. Эсме выходит вперёд и, не дождавшись, пока девушка подойдёт чуть ближе, заключает её в крепкие объятия. Они непривычно холодные и намного более крепкие, чем у Мелиссы, но всё равно в них чувствуется привычная материнская забота. — Милая, ты её задушишь, — чуть посмеивается Карлайл, когда объятия затягиваются на неприлично долгое время. Мать вампирского семейства нехотя отстраняется и с тёплой, но печальной улыбкой вглядывается в лицо Габи. Лицо Эдварда позади неё болезненно искривляется, и полукровка может только предполагать, как сложно сейчас Эсме. — Мы с ними не прощаемся, — напоминает Элис, взяв мать за руку. — Конечно, не прощаемся, — недовольно бурчит Эммет, стоящий чуть поодаль. Кларк поднимает взгляд на брюнета и не сдерживает улыбки. Непривычно видеть его — массивного и устрашающего — столь уязвимым. Он выглядит сейчас намного младше своих лет: почти мальчишка. Растерянный и опустошённый. И в глубоких карих глазах плещется печаль. — Да ладно тебе, здоровяк, ты-то чего сопли распускаешь, — усмехается Габи. Тон у неё мягкий и смешливый, и девушка искренне надеется, что этой фразой немного приободрит вампира, — Ты задолжал мне ещё один спарринг. Вот увидимся в следующий раз, и я обязательно тебе наваляю. Брюнет глухо смеётся, и этот смех подхватывают практически все присутствующие. Эммет тоже заключает Габи в объятия, и даже не упускает момента хорошенько потрепать её по голове. Полукровка привычно извивается в попытке избежать подобного наказания и даже шлёпает его ладонью по предплечью. — Конечно, наваляешь, мелкота, — бурчит он, чуть отстраняясь, — Силёнок только наберёшься и наваляешь. — Будьте осторожны. И возвращайтесь как можно скорее, — Розали обходится без лишних прикосновений, но по её тоскливому взгляду также можно понять, что блондинка переживает за Джаспера и Габриэллу. Она сразу льнёт к Эммету, безмолвно прося поддержки, и брюнет крепко обнимает её в ответ. — Я буду с вами на связи и в случае каких-либо изменений, сразу сообщу. И если вдруг что — покупаю ближайший билет в Пизу, — улыбка Элис оказывается самой лучезарной из всех, — Солнце не люблю, но ради вас двоих можно сделать исключение. Габи не знает, сколько альтернативных вариантов развития событий она увидела. Но, по её виду можно сказать — вампирша пытается концентрироваться исключительно на самых позитивных. Она крепко сжимает в объятиях Джаспера и шепчет ему на ухо то, что даже полукровке не удаётся разобрать. — Придерживайтесь плана, — говорит Карлайл, а затем переводит взгляд на Хейла, — Я на тебя надеюсь, сынок. Джаспер чуть щурится и кивает. Они уже успели обсудить Вольтури, и Карлайл рассказал им всё, что знал о клане, включая их способности. По крайней мере, теперь Габриэлла более-менее понимает, чего им ожидать. — Ну что, Элис, когда наши красноглазые друзья появятся? — напряжённо уточняет Эммет. — Семь минут, — моргнув несколько раз, отвечает вампирша. Они ещё некоторое время болтают о чём-то отвлечённом, стараясь не углубляться в мрачные мысли, и дарят друг другу прощальные улыбки и объятия. А когда слышат вдалеке шорох, то затихают. Джаспер делает несколько широких шагов по направлению к Габи, окидывает её внимательным взглядом и дарит уже привычную кривую улыбку. Полукровка цепляется взглядом за ямочку на левой щеке и, не сдержав ответной улыбки, осторожно берёт вампира за предплечье. Внутри разливается привычное тепло и уверенность. Девушка переводит взгляд в лесную чащу, замечая там две незнакомые фигуры. Они не идут — они почти плывут. Полы чёрных плащей картинно развеваются на ветру, а из-за массивных капюшонов не удаётся даже толком рассмотреть лиц незнакомцев. Только когда мужчины оказываются в непосредственной близости, Габриэлла может как следует их изучить. Они практически синхронно скидывают тёмные капюшоны. Первый вампир — Феликс — брюнет достаточно высокого роста. Он широкоплеч, и массивную фигуру не скрыть даже мешковатым плащом. Чуть угловатое лицо, но с гармоничными и аккуратными чертами; алые глаза и такого же чувственного алого оттенка губы. Габи уверена, ещё человеком он был, несомненно, красив, а становление в вампира ещё больше его украсило. Второй страж — Деметрий — тот самый ищейка, о котором говорили Каллены. Он немного ниже и стройнее своего спутника. Габи подмечает непривычный оливковый цвет кожи, соломенного цвета волосы, худое чуть болезненное лицо и большие выразительные глаза. — Доброго дня, — здоровается Феликс, обводя всех присутствующих цепким взглядом. — Давно не виделись, Карлайл, — Деметрий улыбается, но эта улыбка отчего-то кажется полукровке наигранной, — Аро был очень удивлён, когда выяснил, что вы смогли отыскать ребёнка, рождённого от вампира. Говорит, вы прямо-таки скрашиваете его скучный век. Слова его сквозят откровенной насмешкой, но Карлайл лишь вежливо улыбается в ответ и чуть пожимает плечами. — Передайте мои приветствия Аро, Каю и Маркусу, — чуть склоняет голову мужчина, — И я надеюсь, что вы позаботитесь о Габриэлле. Холодная вежливость, но таким образом Карлайл мягко намекнул, что она — часть семьи Калленов. Подобного жеста со стороны вампира Габриэлла никак не ожидала. Деметрий опасно щурится на фразу Карлайла, а затем переводит взгляд на полукровку. Габи рефлекторно сжимает предплечье Джаспера ладонью, и это также не укрывается от его глаз — блондин чуть недоумённо дёргает бровью. — Вечно с вами, Калленами, что-то не так. То диету выбираете специфическую и не можете питаться человеческой кровью как все нормальные представители нашего вида. То вообще принимаете в семью того, кто и вампиром до конца не является, — цокает языком Феликс и лицо его искривляет гримаса недовольства. Да уж. Если даже эта парочка не самая скверная из тех, кого могли прислать в качестве стражей, то что из себя представляют остальные? Габи мысленно усмехается. — И правда сердце бьётся, — хмыкает Деметрий, чуть склоняя голову набок. Его взгляд настолько пронзительный и холодный, что полукровке хочется повести плечами в попытке избавиться от него. Рассматривает её как музейный экспонат, а на губах жестокая усмешка. Кажется, такому дай волю — тут же начнёт препарирование. — Знаешь ведь кто мы такие, девочка? — вскидывая брови, спрашивает Феликс. Полукровка переводит на него взгляд, ощущая как по венам начинает разливаться уверенность. — Да, — тон её, на удивление, твёрдый. — Хорошо, — чуть протягивая гласные, произносит брюнет, — Тогда ты, верно, догадываешься, что тебе придётся пойти с нами? — Конечно, — полукровка мягко улыбается, — Карлайл много рассказывал о вашем клане. И я непременно жажду познакомиться с ночными покровителями искусств. Феликс и Деметрий удивляются и даже на секунду переглядываются друг с другом. Кажется, они ожидали, что Габи будет биться в истерике, когда увидит представителей королевского клана. Но волны уверенности со стороны Джаспера кажутся такими опьяняющими, что где-то на окраине сознания мелькает мысль — ей по силам всё что угодно. — Это… занимательно, — усмехается Деметрий. Габриэлла отпускает руку Хейла и делает несколько уверенных шагов вперёд. Блондин тенью следует за ней. — В Вольтерру была приглашена только Габриэлла, — стражи переводят взгляд на эмпата, и Габи делает тоже самое. Он абсолютно спокоен и уверен в своих силах, смотрит на них твёрдо. На первый взгляд кажется, ему и дела нет до того, что они думают. В этот раз Хейл сосредоточен и держит себя в руках, а потому обходится без привычного налёта жестокой воинственности. Но стражи всё равно смотрят на него с опаской, и невольно цепляются глазами за открытые участки кожи, покрытые десятками шрамов. Кажется, это является предупреждением для всех вампиров без исключения. — Что ж, я думаю, у вас в замке найдётся место для ещё одного вампира, — нарочито вежливо, даже с лёгкой улыбкой на губах произносит Джаспер. Но Габи всё равно слышит в этом голосе опасные нотки. Виснет напряжённая тишина. Феликс и Деметрий ещё некоторое время сверлят фигуру Джаспера тяжёлыми взглядами, а затем брюнет чуть расправляет плечи и растягивает губы в приторной улыбке. Глаза же его остаются льдистыми. — Конечно. Габи в последний раз оборачивается на семью Калленов. Губы Эсме дрожат так, будто она готова заплакать, но глаза остаются сухими. Полукровка дарит им мягкую улыбку, а затем разворачивается и следует за двумя фигурами в чёрных плащах.