Часть 32

Габи кидает последний взгляд на Джаспера, а затем заносит руку и коротко стучит в дверь. Адам отзывается тихим и спокойным тоном, и полукровка спешит проскользнуть внутрь. Она беспокойно оглядывается, замечая, что это помещение чем-то напоминает кабинет, хотя скорее всего является его личной комнатой. Несколько крупных стеллажей с книгами, цветастые полотна на стенах, большой дубовый стол с небольшим творческим беспорядком. Не хватает разве что кровати, но она вампирам и не нужна. По крайней мере, точно не для сна. Адам стоит, облокотившись на поверхность стола и терпеливо ждёт, пока Габриэлла закончит осматривать комнату. — Я хочу напомнить, что твой дар на меня не действует, — глухо произносит она, встречаясь с отцом взглядом. Вампир чуть хмурится и шумно выдыхает. — Я не собирался причинять тебе вред, Габриэлла. После их встречи в доме Калленов она не может быть в этом уверена. Габи вообще ни в чём не может быть уверена, находясь за тысячи километров от своего дома, в незнакомой стране и окружённая десятками вампиров и полукровок, которые собирают свою личную армию, чтобы свергнуть Вольтури и установить собственную власть. Ирония судьбы, не иначе. Ещё пару месяцев назад не знающая всех аспектов вампирской жизни полукровка сейчас замешана в борьбе двух крупных кланов. Эта мысль заставляет её мысленно усмехнуться. — Я хотела поговорить с тобой. И надеюсь на откровенность с твоей стороны. Хотя бы в этот раз, — чуть тише добавляет она. — Конечно, я отвечу на все твои вопросы, — разводит руками вампир. Габриэлла шумно выдыхает и невольно заламывает пальцы на руках. Несмотря на влияние Джаспера внутри звенит тревога. Она собирается услышать ответы на вопросы, которых на самом деле отчаянно боится. — Что ты… — полукровка осекается, вновь собираясь с мыслями, — Что ты на самом деле сделал с моей матерью? Адам удивлённо вскидывает брови, видимо не ожидая подобного вопроса. Кажется, после выходок Калеба, он думал, что Габи будет расспрашивать его о Вольтури или об одарённых вампирах, живущих в замке, но никак не о собственной матери. — Я встретил Летицию совершенно случайно. Она сразу мне понравилась, показалась интересной и очень сильной духом женщиной. Это сложно описать, но я достаточно редко встречал людей, подобных ей. Наверное, поэтому и решил выбрать именно её в качестве матери для моего ребёнка. Адам говорит сухо и почти без эмоций, будто пересказывает скучную книгу, практически не меняясь в лице. Габи внутренне содрогается, ощущая как на неё накатывает страх и отчаянье. Почему-то именно сейчас она уверена: отец не лжёт. Но эта правда настолько отвратительная, что ей хочется поскорее отмыться от его слов. — Значит, как я и предполагала, никакой любви там не было? — бесцветно уточняет полукровка. — Габи, я думаю, ты знаешь, как должна выглядеть любовь вампиров, которые наконец находят свою пару, — осторожно произносит Адам, внимательно вглядываясь в её лицо. В голове невольно проносятся слова Джаспера, сказанные там, на школьном балу. «Мы никогда не оставляем тех, кого любим. Ни при каких обстоятельствах» Хейл не раз доказывал ей это. И отношение Адама ни разу не про любовь. Только не к её матери. — Поэтому я лишь подарил ей счастливые воспоминания о времени, проведённом вместе, — чуть тише произносит вампир, сцепляя руки в замок. — Зачем? — Габи искренне задаётся этим вопросом. Адам отправил её мать на верную смерть путём вынашивания ребёнка-полукровки. Так к чему было это лицемерие с подарком в виде счастливых воспоминаний и мнимой любви? Для облегчения мучений? — Потому что у меня была возможность дать тебе настоящую материнскую заботу и любовь, — он поднимает взгляд на Габи и смотрит так уверенно и твёрдо, что полукровка изумляется. — Не многие из здешних детей сумели почувствовать это на себе. Полукровки осознают всё ещё в утробе, и как ты думаешь, каково это — жить, зная, что тебя ненавидят и не хотят твоего появления на этот свет? Девушке хочется нервно рассмеяться от подобного проявления заботы. Но она лишь сглатывает, переосмысливая все моменты своей жизни до рождения. Заботливые прикосновения матери, её тихий голос, слабый и чуть хрипловатый смех, забавный акцент с лёгким итальянским налётом — Габи до сих пор не понимает, откуда он мог взяться у коренной американки. Перед глазами яркими вспышками, словно на проекторе, мелькают моменты её прошлого. Вот Летиция обращается к ней ещё в утробе. Даёт имя, выбранное тщательно и с особым трепетом. Вот просит Мелиссу позаботиться о ней: знает, что сама не выживет. Все эти воспоминания рассыпаются осколками, вонзаясь во внутренности до острой боли. Габи морщится, чувствуя, как в уголках глаз норовят собраться предательские слёзы. Всё это — чистой воды бутафория. Фальшивка. Мираж. Только лишь влияние эмпата удерживает её от падения. — Почему не забрал меня сразу после рождения? — полукровка едва находит в себе силы задать этот вопрос. — Некоторое время мне приходилось скрываться, чтобы не привлекать лишнего внимания. Но за тобой всегда наблюдали люди из нашего клана. Когда они узнали, что ты ищешь информацию про полукровок, и она действительно существует в общем доступе — нам пришлось её уничтожить. Мы не могли позволить, чтобы подобные знания попали хоть в чьи-либо руки. В особенности к Вольтури. Габи моргает, не сдержав нервного смешка. Будто из раза в раз на протяжении последних недель слушает заезженную пластинку. — У нас очень сложная история, Габриэлла. Они практически истребили нас три тысячи лет назад. Никого не пощадили. И сейчас не пощадят. В голосе отца звенит тоска. А Габи тошнит от лицемерия. Хочется нервно и отчаянно смеяться с его слов, но она лишь смотрит в его лицо непроницаемым взглядом. Она отчётливо помнит слова Карлайла. Румынский ковен упивался своей властью, потому что чувствовал, что ему не смогут противостоять. Они держали в рабах других вампиров и даже людей, не скрывались от остальных. Вольтури тоже не образец для подражания. Они также жестоки и непоколебимы. Но, по крайней мере, не осеменяют человеческих женщин, чтобы заполучить в свои ряды одарённых полукровок и устанавливают хоть какой-то, но мир. — Калеб был отчасти прав в своих словах. Если Вольтури узнают о твоём существовании, то не оставят в живых. И Каллены не смогут этому помешать: численность не на их стороне. Мы сможем тебя защитить, Габриэлла, — уверенно произносит Адам. — Я не хочу об этом думать, — выдыхает Кларк едва слышно, — Я не готова ни с кем воевать. Не готова кому-то противостоять. — Ты не понимаешь, — на грани отчаянья говорит отец, — Они чудовища, Габриэлла. Каким бы ни было наше прошлое, ты всё ещё моя дочь. Я не хочу, чтобы ты пострадала. Я должен тебе помочь. — Хватит, — Габи даже не поднимает на него глаза, но отец всё равно покорно замолкает. Полукровка делает несколько шагов в сторону отца, и он невольно напрягается от этого жеста. Неужели боится? Она поднимает на него глаза, всматриваясь в знакомые до боли черты. Внутри звенит напряжение. Габриэлла медленно выдыхает, цепляясь за кроваво-алую радужку, в которой она едва не растворилась при их последней встрече. — Я не хочу участвовать в вашем противостоянии. И вы не будете втягивать меня в это, — собственный голос ласкает слух, но Габи уже не удивляется такой кардинальной его перемене, — Я узнала о себе и своём виде всё, что хотела. Теперь мы с Джаспером уйдём. Ты не будешь нам мешать. Где-то на задворках сознания мелькает мысль о том, что Адам может не поддаться её внушению также, как и она не поддавалась его дару. Время растягивается. Чёрный зрачок едва видимо дрожит, расплываясь на багряной глади. Проходит несколько томительно долгих секунд, прежде чем отец покорно кивает головой и несколько раз моргает. — Прощай, Адам, — сухо произносит она и, не дождавшись ответа, разворачивается и выходит из комнаты. Резкий звук захлопывающихся дверей режет по ушам. Габи едва видимо морщится, а затем натыкается на встревоженный янтарный взгляд. Джаспер не даёт ей времени для размышлений: крепко хватает за ладонь и тянет в неизвестном направлении. Концентрация возвращается к ней поразительно быстро. Сердце отчётливо и быстро бьётся в груди, а мышцы наливаются приятной тяжестью. Хейл петляет по коридорам, и полукровке остаётся только удивляться, когда именно он успел запомнить точную карту этого замка. Когда они приближаются к выходу, на улице всё ещё слышны звуки битвы и обрывки разговоров. Кларк искренне надеется, что их беседа с отцом не привлекла лишнего внимания со стороны обитателей. При этой мысли она чуть сильнее сжимает ладонь вампира в своей, и Джаспер, обернувшись, кидает на неё короткий взгляд. Радует то, что за ними пока нет погони. Адреналин растекается по венам. Когда они слышат чьи-то шаги совсем рядом, Хейл замедляет ход и отпускает её руку. Из-за угла появляются два вампира, обсуждающие только закончившийся между ними спарринг. Габи искоса наблюдает за ними, когда они проходят мимо. Незнакомцы лишь мажут по ним равнодушным взглядом и направляются дальше. Кажется, ей действительно стоит перестать недооценивать влияние Джаспера, он же прирождённый шпион. Когда они переступают порог замка через основной вход, девушка едва удерживается от того, чтобы не сорваться с места. Но предостерегающий взгляд Хейла останавливает её от этого необдуманного поступка. Они идут достаточно быстро, но не настолько, чтобы привлечь внимание. Хейл идёт осторожно и бесшумно, так что его едва ли можно заметить со стороны, учитывая сколько народу в этом замке. Габриэлла мысленно чертыхается и неосознанно расслабляет колени, изо всех сил пытаясь смягчить свой шаг, чтобы он был также неразличим для слуха полукровок. Габи цепляется глазами за главные ворота и, замерев, следит за тем, как Джаспер отворяет их. Кажется, кончики её пальцев подрагивают от напряжения. Они, конечно, могли бы перемахнуть через них в прыжке, но кто-нибудь явно может заметить мелькнувшие в темноте фигуры и насторожиться. Хейл оставляет узкую щелку, и едва видимо кивает головой. Габи проскальзывает за пределы замка и невольно передёргивает плечами. Джаспер останавливается лишь на секунду, прислушиваясь к окружающим его звукам, а затем продолжает свой путь. Начинает светать. Небо окрашивается в серо-голубые оттенки и из-за острых пиков гор проскальзывают первые рассветные лучи. Габи дышит едва слышно, отсчитывая в своей голове каждый сделанный ими шаг, и то и дело бросает на Джаспера встревоженные взгляды. Она никак не дождётся его кивка, чтобы сорваться со всех ног и бежать как можно дальше от этого чёртового места. Стук чьего-то сердца прорывается сквозь сборную солянку различных звуков. Они с Джаспером одновременно замирают. «Куда-то собрались?» Сердце словно ухает вниз, когда Габриэлла слышит в своей голове голос брата. Они медленно оборачиваются, замечая вдалеке его фигуру. Девушка кидает взгляд на Джаспера и, заметив его напряжённое лицо, понимает, что дело плохо. Калебу не составит труда в ту же секунду мысленно сообщить всем вампирам и полукровкам о том, что они представляют для них опасность. И тогда шанса на выживание не будет. Хейл даже не успеет положить его на лопатки. У них нет времени на душевные беседы и лишние размышления. Время для Габриэллы словно замирает на какое-то мгновение. Она выхватывает из предрассветных сумерек тяжёлый взгляд брата и неосознанно сжимает челюсть практически до хруста. Даже её собственное сердце неестественно замедляет свой ритм. Внутри что-то напряжённо растягивается, готовясь вот-вот лопнуть с оглушительным треском. Картинка происходящего предстаёт для полукровки поразительно ясной и чёткой. Последний шанс выбраться живыми. Калеб замирает, на секунду стушевавшись под пронзительным взглядом сестры. И Габи чувствует внутри то самое щекочущее чувство уверенности и опьяняющей власти. Он не будет сопротивляться. Не сможет. — Мы уходим сейчас же, — её голос шелестит едва слышно, но она уверена — брат её слышит, — Ни ты, ни кто-либо другой не будут нас останавливать. Забудь эту встречу. Ты нас здесь не видел. Возвращайся обратно. Габи с трудом сглатывает, не отрывая взгляда от подёрнутых поволокой глаз Калеба. Парень несколько раз моргает, смотря в пустоту, а затем, чуть пошатываясь, разворачивается в другую сторону. Она сжимает кулаки настолько сильно, что ногти впиваются в ладони. Не может оторвать взгляда от спины брата и боится сделать лишний вдох. В чувство её приводит настойчивое прикосновение Джаспера. Она переводит на него тяжёлый взгляд, и вампир кивает в сторону густых лесных зарослей. Хейл лишь на секунду прикрывает глаза, прислушиваясь к звукам, а затем резко разворачивается и срывается с места. Габи, не раздумывая больше ни секунды, начинает бежать вслед за ним что есть сил. Вампир её не щадит. Она давно поняла, что Джаспер намного быстрее, и он не даёт ей ни единого шанса на передышку. Проносящиеся мимо деревья сливаются перед глазами в одно сплошное размытое пятно, и полукровка надеется исключительно на собственные инстинкты. Морозный воздух развевает непослушные пряди волос, проникает сквозь одежду, обдавая разгорячённую кожу необходимой свежестью. Габи изо всех сил цепляется взглядом за фигуру Хейла, бегущего чуть впереди. Дорога обратно занимает гораздо меньше времени. Они добираются до города за какие-то жалкие несколько минут. На улицах царит непривычная пустота. Джаспер добирается до их автомобиля и в спешке открывает багажник. Габи не успевает даже и слова сказать, как вампир кидает ей в руки рюкзак и берёт свой, быстро натягивая его на плечи. Полукровка замирает на секунду, не понимая, что происходит, но, кажется, Хейла напрягает её излишнее замешательство. — Пешком быстрее. Надевай, — коротко командует он и захлопывает багажник. — Но как же… — она не успевает закончить фразу. — Не важно, Габриэлла. Нам пора — поторопись. Габи натягивает лямки рюкзака уже на ходу. Джаспер выглядывает на улицах ранних прохожих, на всякий случай даже натягивает на голову капюшон толстовки и, схватив её за руку, тянет в сторону улиц на окраине. Убедившись, что в округе больше нет людей, он снова начинает бежать. Габи срывается с места, чуть крепче сжав лямки рюкзака, что позвякивает в тон её шагам. На улице окончательно рассветает. Они снова оказываются в лесной чаще, и вампир ещё больше ускоряется. Полукровка не позволяет себе жаловаться: ей и самой хочется бежать как можно дальше и как можно дольше. Бесконечные минуты их пути сливаются, так что девушка не может даже подсчитать, сколько конкретно времени они находятся в подобной спешке. Жар растекается по телу, прямо в такт быстрым и отчаянным толчкам сердца. Габи старается дышать ровно, не сбиваться с шага, прислушиваться к окружающим звукам, потому что кажется, их в любой момент могут настигнуть в преследовании. Но спустя время, когда местный пейзаж немного видоизменяется, лёгкие всё равно начинают гореть. Полукровка сжимает челюсть, продолжая бежать скорее на автомате, не обращая внимание на внезапную тяжесть и лёгкую боль в мышцах. Она щурится, чувствуя, как от усталости перед глазами появляется предательская пелена, и окружающая картинка на такой скорости уже перестаёт быть поразительно чёткой. Она едва успевает заметить под ногами корень какого-то дерева. Джаспер ловко перепрыгивает его, и полукровке думается, она сделает это с такой же лёгкостью. Кажется, ей не хватает буквально какого-то жалкого дюйма. Носок кроссовка цепляется за шершавую поверхность, и картинка перед глазами окончательно теряет свою чёткость. Из груди вырывается невольный вздох, когда полукровка с грохотом падает на землю и пролетает ещё несколько ярдов. Слышится звонкий треск её разорванной куртки, пыль вперемешку с мелкими листьями попадает в глаза, и Габи жмурится. Она даже не успевает схватиться за что-нибудь по дороге, пальцы беспорядочно цепляются за пустоту. Она останавливается лишь спустя несколько долгих секунд: врезается в какое-то дерево. От удара по спине проходит волна резкой боли и из лёгких выбивает последний воздух. Многовековая сосна опасно покачивается от подобного удара и спиной полукровка чувствует огромную вмятину на толстой коре. — Эй, эй, — Габи открывает глаза, почувствовав на своём лице прикосновение холодных пальцев. Джаспер склоняется над ней, всматриваясь в лицо с беспокойством, и его руки беспорядочно ощупывают тело полукровки на предмет наличия повреждений. — Ты в порядке? — спрашивает он. — Да, — выдыхает она, на секунду прикрыв глаза, — Просто немного устала. Всё хорошо, дай мне немного передохнуть, и я буду как огурчик. В свои слова верится с трудом. Габи замечает огромный след на земле от её падения: будто кто-то протащил по лесу каменную глыбу. Это вызывает в ней нервный смешок, но затем усталость окончательно наваливается на девушку. Улыбка медленно сползает с лица. Кларк едва может почувствовать свои ноги. — Мы уже достаточно далеко, Габи, — мягко произносит он, убирая с её лица растрепавшиеся волосы, — Всё нормально. Никакого хвоста пока нет. Полукровка шумно выдыхает, смаргивая накатившее изнеможение. Но прежняя концентрация, как назло, не хочет возвращаться. Внутри всё ещё звенит тревога и непрекращающееся напряжение. — Но ведь… — Всё будет в порядке, — перебивает он её настойчиво и с лёгким укором, — Я не учёл, что ты можешь устать. Мы уже в Венгрии. Дорога тебя изнурила, выдохни. Джаспер приподнимает её с земли словно тряпичную куклу и увлекает в свои объятия. Габи обвивает руками его шею и утыкается носом куда-то в район плеча. Запах вампира окутывает её словно кокон, и девушка прикрывает глаза. Вокруг царит непривычная тишина, нарушаемая лишь бешеным стуком сердца полукровки. Она ещё некоторое время вслушивается в происходящее, но вскоре позволяет себе расслабиться в руках Джаспера. — Всё хорошо, девочка, — едва слышно шепчет он, зарываясь пальцами в спутанные волосы, — Всё хорошо. Они выбрались.