Часть 38

До рассвета остаётся буквально пара часов. Габи замечает, как окружающий её пейзаж вновь становится горным, и по пути попадаются уже знакомые ей деревья и растения: они практически прибыли на место. В голове мелькает шальная мысль о том, что ей нужно бы держать свои эмоции в узде, чтобы среди этой массы различных ощущений Джаспер не смог отличить те, что принадлежат полукровке — иначе это может плохо кончиться. Но несмотря на все старания, с каждым мягким шагом Эммета, с каждым биением её сердца волнение предательски нарастает. В нос ударяет насыщенный и пряный запах костра, и процессия Вольтури внезапно, как по команде замедляет свой ход. Габриэлла растерянно оглядывается и поднимает голову, всматриваясь в густой сумрак ночного неба. Белёсая дымка расползается по окрестностям. Сердце пропускает удар, когда до девушки доходит смысл происходящего. Значит, на войне между вампирами без костра не обойтись — иронично и прагматично. Габи сжимает челюсть и невольно крепче хватается за плечи Эммета. Вампир, заметив этот жест, в ответ похлопывает её по ладони в успокаивающем жесте. — Давай-ка ты спрыгивай, крошка, — едва слышно шепчет здоровяк, и Габи быстро повинуется, — Я больше нужен там, — кивает он в сторону начала свиты. Полукровка на секунду задерживает дыхание, кивает Каллену и неловко дёргает уголками губ в подобии улыбки. Эммет оставляет лёгкий поцелуй у неё на макушке и перед тем, как исчезнуть среди остальных Вольтури, говорит: — Будь паинькой. В следующую же секунду на его месте вырастает один из телохранителей. Габриэлла окидывает его фигуру ленивым взглядом и отворачивается, ощущая, как эта замена отзывается внутри неприятным уколом. Вольтури шагают нога в ногу, практически бесшумно, только их плащи зловеще шелестят в немоте румынского леса. Лица напряжённые и сосредоточенные, а глаза у всех как на подбор — тяжёлые, злые, жестокие. Габи уверена — один только её взгляд выбивается из этой толпы — потерянный, обречённый, с тоской и грустью, залёгшей где-то в глубине. Лес постепенно редеет. Оставшиеся фигуры коренастых елей контрастируют на фоне ярко-рыжих всполохов: огонь распространяется по поляне стройным рядом, огибая её по краю. Где-то вдалеке, словно вырезанные из темноты, мелькают очертания мрачного средневекового замка с остроконечными башнями. Запах дыма ещё сильнее ударяет в нос, а внутренности предательски скручивает в тугой узел. Её личная голгофа. Вольтури выходят на просторную поляну с по-настоящему королевским величием. Аро, Кай и Маркус возглавляют эту процессию, шагая в самой середине строя. Глаза невольно выхватывают стоящих рядом с ними Джаспера и Эммета — они выделяются на фоне Вольтури, не скрываясь за тёмными плащами. Лицо Джейн максимально сосредоточено: она мечется взглядом, выбирая свою будущую жертву. Её близнец — Алек — делает едва видимый жест ладонями, и по поляне медленно начинает ползти полупрозрачная серая дымка. Полукровка переводит взгляд вперёд, на армию противника. Десятки полукровок, сердца которых подобно её сердцу трепыхаются в груди с нечеловеческой скоростью. Такие разные, живые, юные, но с уже знакомыми ей обречёнными и тёмными глазами. Собираются защищать то, что им дорого. К подобной картине подготовиться невозможно. Это Габриэлла понимает, стоя в самой гуще событий, которые ещё даже не начались. Страх неизбежности свербит где-то в горле. Глаза выхватывают среди румынского клана фигуру Стефана. Он выплывает вперёд подобно ангелу смерти, и в светлых волосах играют ярко-рыжие отблески пламени. Только спустя секунду Габи замечает, что под руку его ведёт незнакомая ей хрупкая и болезненная девушка: она так крепко держится за его ладонь, что кажется вот-вот вырвет вампиру кисть. — Аро, какая встреча, — улыбается Стефан краешками губ, — Думаю, мы все понимаем, для чего вы пришли. Так что разговоры бессмысленны, раз уж твои зверушки начали действовать, — вампир переводит взгляд на Джейн, и его губы снова трогает улыбка. Габриэлла видит, что лицо вампирши искажает гримаса отвращения: она пытается применить свой дар, но Стефан продолжает стоять смирно рядом с девушкой, которая трусится словно осиновый лист на ветру, но не отпускает его ладонь. «Девчонка защищает его от дара» В свите проходится поражённый шёпот. Из груди Джейн рвётся гортанный рык, но брат дотрагивается до её предплечья в попытке успокоить. Стефан делает едва видимое движение кистью, и уже в следующую секунду армия противника как по команде срывается с места. Вольтури, не теряя ни секунды, делают то же самое. Земля под ногами начинает сотрясаться. Габи делает рефлекторный шаг назад, врезаясь спиной в крепкую грудь стоящего позади неё телохранителя. Вампир берёт её за плечи и ловким движением задвигает за свою спину. Полукровка замечает, как он напрягается всем телом и чуть пригибается, готовясь к внезапной атаке. Слышится громкий треск, и в воздух поднимаются клубы пыли. Крупный пласт земли поднимается ввысь, образуя небольшую стену, и клан Вольтури разделяется на две половины. Вампиры ловко отпрыгивают в стороны, пытаясь удержать равновесие и ненароком не провалиться в образовавшиеся в земле расщелины. Румыне прекрасно знакомы с тактикой противника и понимают, что у них на счету каждая секунда, поэтому и пытаются в первую очередь обезвредить самых опасных бойцов — Алека и Джейн. Кажется, Чарли занимается именно этим, возводя из земли какой-то бесконечный лабиринт. Глаза против воли соскальзывают в сторону жён правителей. На их лицах мелькает чистое изумление: они не удерживаются от того, чтобы выглядывать из-за спин своих охранников. Когда воздух разрезает первый истошный крик, Габриэлла невольно дёргается. Она замечает, что Джейн терзает какую-то девушку, и вскоре два подоспевших к ней стражника Вольтури хватают незнакомку за руки и рывком тянут на себя. Будто в замедленной съёмке полукровка следит за тем, как одну из последовательниц румынского клана разрывают на части. Припорошенную снегом землю окропляет первая кровь. К горлу подкатывает тошнота, и Габи, не удержавшись, прикрывает ладонью рот, только бы не издать предательский всхлип. Тело незнакомой ей полукровки падает на землю с застывшим на лице ужасом. Осознание происходящего резкой и болезненной вспышкой бьёт по глазам. Джейн уже ищет себе новую жертву, попеременно переводя взгляд с одного противника на другого, но через секунду припадает к земле, будто кто-то обрушил на неё тяжёлую гранитную плиту. И словно из ниоткуда выплывает уже знакомая ей хрупкая фигура Натали. Девушка старается не смотреть в сторону мёртвого тела полукровки, но в её глазах стоят слёзы. Она сжимает кулаки настолько крепко, что даже с большого расстояния Габи может видеть дрожь, пробирающую её нутро. Джейн лежит, не в силах встать с земли под навалившимся на неё притяжением. Земля под ногами продолжает дрожать. Языки пламени дребезжать в темноте, отбрасывая яркие всполохи света на сражающиеся фигуры. Воздух то и дело разрезает неприятный треск вампирских конечностей и чьи-то истошные крики. Габи хочется крепко зажмуриться, чтобы не видеть всего происходящего, закрыть уши, спрятаться. Все внутренности разрывает какая-то мучительно-болезненная судорога, а в горле застревает крик. Хочется кричать до такой степени, чтобы глотка неприятно саднила. Кажется, что эта боль может хоть на секунду облегчить ту боль, которую она видит своими глазами. Но полукровка продолжает стоять, сжимая онемевшие руки в кулаки до такой степени, что ногти впиваются в кожу ладоней. Останки выброшенных в костёр вампиров вспыхивают ярко, словно пропитанный горючим пергамент. И в воздухе начинает витать едкий сладкий запах тлеющей плоти. Едва заметная тень сбивает с ног стоящего совсем недалеко от них вампира, и одна из последовательниц клана — Челси нервно дёргается в попытке сорваться с места. Габи догадывается, что это её пара — Афтон. Но вампирша, по воле правителей остаётся прикованной к их жёнам, и лишь с беспокойством в глазах вглядывается в то, что так быстро и точно наносит удары её супругу. Оливер. Тот самый полукровка, которого остальные в шутку зовут Флэшем. Афтон, устав сражаться с тенью, внезапно исчезает, и Габриэлла растерянно моргает. Но только спустя секунду до неё доходит, что битва на самом деле продолжается. Просто она не может заметить их из-за дара вампира к невидимости и невероятной скорости полукровки. Слышится резкий треск, и Афтон снова появляется в зоне их видимости. Дыхание сбивается, когда Габриэлла замечает, что остановившийся Оливер прикладывает все силы в попытке оторвать вампиру голову. — Нет! — громкий вскрик Челси режет по ушам. Вампирша, несмотря на схватившего её за руку охранника, вырывается вперёд и спешит на помощь своей паре. Заметив приближающуюся к нему фигуру, Оливер на секунду отвлекается, но этого хватает для того, чтобы Афтон вырвался из его хватки. Челси замирает на полпути, когда её супруг снова исчезает, и полукровку отбрасывает в сторону. — Вернись на место, милая, — слышится где-то рядом голос вампира, и Челси пятится назад. Пытаясь сдержать рвущиеся слёзы, Габи снова оглядывает поле боя в попытке ухватиться взглядом за дорогие сердцу фигуры. Но из-за построенного Чарли земляного лабиринта это едва ли возможно сделать. Пласты земли продолжают двигаться, и на месте одних стен появляются другие. Но Габриэлле отчаянно необходимо увидеть Джаспера и Эммета. Удостовериться, что с ними всё в порядке. Потому что в голове с болезненным звоном продолжает биться фраза Хейла о том, что лишь она вернётся домой в любом случае. Заметив какой-то предмет, летящий в их сторону, Кларк невольно дёргается в сторону, но один из телохранителей не позволяет ей сдвинуться с места. В следующую секунду чья-то оторванная голова приземляется прямо недалеко от ног Кайуса. В глазах владыки сверкает ярость, а верхняя губа подрагивает в оскале, когда он опускает взгляд вниз. В искажённых чертах проглядывается что-то знакомое: Габи видела этого вампира среди свиты Вольтури. Девушка чувствует рвотный позыв, подкатывающий к горлу, и поднимает на одного из правителей взгляд, наблюдая за его реакцией. — Пора прекращать этот балаган, — шипит Кай, выходя вперёд, — В частности разобраться с этими выродками — Стефаном и Владимиром. Аро кидает на него встревоженный взгляд и поджимает губы. Ярого протеста он не выражает, и только спустя время она замечает в глазах мужчины глубоко таящийся страх. Он провожает исчезнувшую в полумраке фигуру Кая мрачным взглядом. Над ухом раздаётся прерывистый вздох, и Габриэлла поворачивает голову, замечая дрожащую фигуру Афинодоры. Она невольно вцепляется в руку стоящей рядом Сульпиции и с каким-то болезненным выражением лица следит за Каем. Вампир тем временем уже разрывает на куски своего первого противника, и от возникнувшей на его лице жестокой улыбки по телу полукровки проходит дрожь. Всё происходящее напоминает чью-то злую и извращённую шутку. Одна из стен, возведённых Чарльзом, с грохотом обрушивается, едва не похоронив под крупными обломками нескольких стоящих рядом вампиров и полукровок: они вовремя успевают отскочить в стороны. И тогда Габи замечает в полумраке знакомую светловолосую макушку. Девушка выглядывает из-за плеча стоящего перед ней телохранителя и на очередную его попытку угомонить её, она нервно передёргивает плечами. — Убери руки, — рычит полукровка низким и рокочущим голосом, и вампир оторопело повинуется. Рядом с Джаспером Габриэлла также замечает и Эммета, который уже пригвождает к полу смутно знакомого ей вампира из румынского клана. Хейл двигается молниеносно быстро, и у него на подхвате работают сразу несколько вампиров из клана Вольтури. Всполохи огня отражаются на его лице, и девушка ловит себя на мысли, что таким она его никогда в жизни не видела. Максимально сосредоточенным, мрачным, хмурым и зловещим, с застывшим на губах оскалом. В каждом его жесте, в каждом его движении смерть. Он не упивается ею как это делал буквально недавно Кай, но по телу всё равно проходит предательская дрожь. От того, с каким хладнокровием вампир разделывается с противниками; от того, что он не обращает ни малейшего внимания на впивающиеся в его плоть зубы и бесполезные захваты. Сравнение с Богом войны было приведено Аро не просто так. Джаспер Уитлок — прямое его воплощение. И Габи уверена: он готов будет разделаться со всеми вампирами и полукровками, а затем выстелить перед её ногами гору этих трупов в доказательство своей верности. Она знала, кто оказался её парой. Чувствовала, кто он на самом деле такой. И несмотря на всю жестокость происходящего перед ней ужаса, под кожей зудит одна только мысль. Всё ради неё. Габи с трудом сглатывает подкативший к горлу ком и остервенелым движением стирает с щёк обжигающие слёзы. Сердце колотится в груди, как сумасшедшее, а эта пугающая реальность затягивает её внутрь. Пускает свои ядовитые щупальца где-то в груди, расплетает вязкую пустоту. «От тебя, сестрёнка, я подобного не ожидал» Когда в её мыслях звучит чужой голос — едкий, хриплый и до боли знакомый — Габриэлла чувствует, как дрожат её губы. Она вскидывает голову в попытке найти где-то вдали знакомое лицо, и натыкается на него. Чёрный и мрачный взгляд Калеба обжигает внутренности. — Прости, — зачем-то шепчет она одними губами, понимая, что прямо сейчас на глазах брата погибают те, кто ему по-настоящему дорог. Его лицо искривляется в гримасе отвращения: кажется, её фраза ещё больше выводит Калеба из себя. Он сжимает челюсть, отчего начинают ходить желваки, а затем кидает холодный взгляд в сторону Джаспера. Догадка вспыхивает в голове молниеносно. Сердце пропускает удар. Габи замечает, как сразу несколько полукровок и вампиров, услышав в своих мыслях приказ Калеба, с разных сторон начинают бежать в сторону Хейла. Он этого пока не видит, разбираясь с очередным противником и ловким движением отрывая тому голову. Когда её вампира окружают плотным кольцом, полукровка срывается с места. Ей чудом удаётся избежать захвата телохранителя: его ладонь в последний момент разрезает воздух. Картинка перед глазами предстаёт перед ней в небывалой резкости. Кажется, рефлексы работают настолько безукоризненно, что всё происходящее на некоторое мгновение застывает, и полукровка может рассмотреть мельчайшие пылинки, каждую каплю крови. Сердце ускоряет свой ритм. По венам обжигающим ядом растекается адреналин. Габи ловко огибает возникающих перед ней румын, развивая невиданную ранее скорость. Она уворачивается от очередного захвата, пригибаясь, и на полусогнутых ногах проезжает по земле несколько ярдов. Возникшие клубы пыли на секунду отвлекают противников, но для девушки они не имеют ни малейшего значения. Лёгкие обжигает с каждым коротким вдохом. Мышцы приятно наливаются тяжестью, отзываясь на малейшее движение. Но времени катастрофически не хватает. Два вампира и две полукровки во главе с Калебом берут Джаспера в крепкий захват. Они ставят того на колени, и брат крепко хватается за голову Хейла. От этого пугающего зрелища внутри вспыхивает клокочущая ярость. В воздухе слышится тихий треск, и девушка замечает, как по молочно-белой коже вампира начинает расходиться трещина. — Нет! — истошный и режущий горло крик вырывается из горла. Габриэлла никогда в жизни не могла подумать, что может кричать настолько громко. До звона в ушах, до дрожащих связок и подступающего следом утробного рыка. Её вопль привлекает внимание Эммета, и боковым зрением Кларк замечает, что он тоже спешит на помощь. Но её главная цель — Калеб. Замечая несущуюся на него фигуру, брат на долю секунды теряется. Но этого достаточно. Полукровка накидывается на него, ощущая в теле едкое и болезненное желание остановить его во что бы то ни стало. Калеб оказывается сильнее неё, даже находящейся в состоянии всепоглощающей ярости. Он отпускает голову Джаспера, и уже в следующую секунду они кубарем пролетают по земле несколько ярдов. Куски промёрзлой земли неприятно впиваются в спину. Габриэлла обхватывает его шею ладонями, вцепляется практически до онемения в пальцах. Где-то на задворках сознания мелькает едкая мысль о том, что Джасперу не помешало бы научить её отрывать вампирам головы. «Тебе уже ничего не поможет» Фраза брата звенит в голове, распаляя и так бушующий внутри пожар. Габи стискивает пальцы ещё сильнее, пытаясь отстранить от себя тело брата, что навалилось на неё невыносимой тяжестью. Она чувствует под пальцами его тёплую кожу и какой-то непривычный треск, но Калеб, кажется, не обращает на него никакого внимания. «Ничего не поможет. Предательница чёртова. Только лишь за это ты должна сдохнуть» В следующую секунду она чувствует резкое давление в своей грудной клетке. Звонкий хруст режет по ушам. Девушка едва успевает сделать короткий вдох, прежде чем ладонь брата насквозь проламывает её кости. Обжигающая боль распространяется в груди. Её пальцы на шее брата застывают, словно окоченев. Она цепляет его взгляд — почерневший, подёрнутый яростной поволокой — и открывает рот в беззвучном крике. Все мысли из головы испаряются, утекают, оставляя после себя только страх за свою жизнь. Габи не знает, кажется ей, или это происходит на самом деле — но ладонь Калеба плотно обхватывает её сердце, норовя вот-вот вырвать его из груди. — Сдавайся, — клокочет она из последних сил, чувствуя, что на последнем слоге из неё вырывается какой-то хрип. Калеб замирает, и его рука расслабляется. Легче от этого, к сожалению, не становится. Она слышит оглушающий рык за его спиной, и чьи-то руки оттягивают от неё тело брата. Габи крепко жмурится, когда его ладонь с противным хлюпающим звуком выскальзывает из её грудной клетки. От очередной волны боли перед глазами мутнеет. К горлу подкатывает тошнота, и девушке нестерпимо хочется прокашляться. Но на деле она лишь захлёбывается собственной кровью. Звуки непрекращающейся битвы гудят в голове едкой какофонией, а мир становится блеклым. Габриэлла с трудом смаргивает застилающие обзор слёзы и замечает склонившуюся над ней фигуру Джаспера. Живой. От этой мысли боль на миг отступает: вспыхнувшая надежда льётся по венам солнечным теплом. Она изо всех сил хочет ему улыбнуться, но получается только болезненно искривить губы. — Нет, нет, нет, — будто в бреду повторяет Хейл, осматривая её тело. Его взгляд замирает на грудной клетке полукровки, и в этот момент внутри что-то предательски обрывается. Габи не до конца понимает, как они умудрились прийти к этой точке. Где обычно уверенный в себе майор Джаспер Уитлок склоняется над ней со смесью болезненного страха и обречённости на лице. Вампир едва находит в себе силы отвести взгляд от раскуроченной груди девушки. — Габриэлла, — непривычно хриплым голосом произносит он. Она бы рада его успокоить, но вместо слов из горла вырывается только какое-то устрашающее бульканье. Её сердце, вопреки всему, всё ещё продолжает биться в груди, правда стук его непривычно тихий и медленный — практически равен человеческому. Мир трещит по швам. А видеть Джаспера сломленным настолько больно, что кажется лучше действительно умереть. — Ты не умрёшь, — судорожно шепчет он, опровергая её скудные умозаключения. Сквозь мутную пелену слёз полукровка наблюдает за тем, как вампир берёт её за руку и начинает оставлять на предплечье россыпь укусов. Кожу в этом месте обжигает ядом, и Габи невольно дёргается в попытке одёрнуть ладонь, но он не позволяет ей этого сделать. Хорошо, что вампиры не могут плакать. Потому что эта ужасающая гримаса, застывшая на лице Хейла по-настоящему пугает. Обнять его хочется до ломоты в костях. И сказать, что всё будет хорошо. Где-то на задворках сознания вспыхивает мысль о том, что она так и не сказала Джасперу о том, что любит его. Он, конечно, и так прекрасно об этом знает, но конкретно в этот самый момент девушке отчаянно хочется произнести эти слова вслух. Посмотреть на его реакцию. Заискрятся ли его янтарные глаза? Появится ли на лице такая редкая, но такая ценная улыбка? Скажет ли он что-то в ответ, или как обычно переведёт всё это в саркастичную шутку? Осознание происходящего остаётся на щеках солью и обжигающей все внутренности болью. Картинка перед глазами окончательно размывается. Очень жаль, что ему в пару досталась именно она. Уитлок и так достаточно настрадался в своей жизни. И будто этого было мало: ему на голову свалилась она — маленькая, глупая, отчаянная и трусливая полукровка. Он заслуживает большего. После семидесяти лет войны, бесцельных скитаний и бесконечной тяжести отнятых жизней, навьюченной на плечи. Габи цепляется за его ледяную ладонь, из последних сил сжимает её в своих пальцах, а затем закрывает предательски слипающиеся веки. И воспоминание о его кривой улыбке с очаровательной ямочкой на левой щеке навсегда застревает в раскуроченной болью груди.