Часть 39

Габи кажется, что она спит и никак не может проснуться. И раз за разом — словно на старой зажёванной кассете всё повторяется до бесконечности — хруст костей и обжигающая нутро боль. Внутри разрастается пустота, по ощущениям больше похожая на чёрную дыру, которая медленно, но верно засасывает в себя вереницу последних событий. Встреча с вампирами, злосчастная вечеринка, поездка в Сиэтл, первый поцелуй с Джаспером, появление отца, приход Вольтури, кровавая кормёжка, шпионаж в Брашове и, наконец, битва между румынами и итальянцами. И всё это обрывается ровно в тот момент, когда ладонь Калеба прошибает её грудную клетку. Сквозь мутную пелену уплывающего сознания до полукровки доносится чей-то знакомый голос. Она не может разобрать слов, но подсознательно чувствует, что этот кто-то — родной. Габриэлле хочется попросить, чтобы это всё прекратилось, чтобы её избавили от непрекращающихся мучений, но боль продолжает обжигать внутренности, а голос твердит то, что она даже понять не в силах. Сердце продолжает упрямо биться в истерзанной грудной клетке. Границы времени окончательно стираются, так что Кларк не в силах понять, сколько минут или часов длится эта агония. Жуткий и мучительный сон обрывается резко. Габриэлла распахивает раздражённые глаза, делает глубокий вдох, едва не закашлявшись, и замирает. Ей хватает сотой доли секунды, чтобы заметить напротив себя живого и невредимого Джаспера. Сияющий янтарный взгляд — который как ни пытайся, уже никогда в жизни не получится стереть из памяти — впивается в её бледное лицо. — Габриэлла, — надрывно выдыхает он. Глаза девушки наполняются слезами, и она хочет привстать, чтобы оказаться в родных объятиях, но вампир её опережает. Он склоняется над ней, приобнимая мягко и очень бережно, и полукровка утыкается носом в его плечо. Она сжимает дрожащие пальцы на его водолазке и впервые за столь долгое время чувствует в груди что-то ещё кроме жуткой и раздирающей боли. Облегчение. Эйфорию. Восторг. — Живой, — едва слышно шепчет она, крепко жмурясь. Джаспер нехотя отстраняется, и Габи рефлекторно подаётся за ним, ощущая под кожей почти зудящее желание не выпускать его из своих объятий. Только не сейчас. От неосторожного движения рёбра стягивает неприятное ощущение, и девушка шумно выдыхает, не ожидая очередной волны боли. На секунду ей успело показаться, что всё это осталось там — в мрачном и липком кошмаре. — Габи, тебе пока не следует активно двигаться, процесс сращивания костей ещё не до конца завершился, — слышится сбоку мелодичный голос. Полукровка поворачивает голову в сторону, натыкаясь на беспокойный взгляд Карлайла. Только тогда до неё доходит, что в комнате они с Хейлом не одни. Девушка растерянно моргает, пытаясь сфокусировать на присутствующих свой взгляд. В теле ощущается непривычная слабость, а рефлексы притуплены настолько, что кажется, Габи успела залить в себя несколько бутылок крепкого алкоголя. В незнакомой светлой комнате собралось всё семейство Калленов. Ровно до этого момента они стояли неподвижно, даже не дыша, так что из-за своего состояния Габи просто не могла их заметить. Джаспер позволяет себе короткую улыбку, когда видит недоумение на лице полукровки. — Сращивания костей? — растерянно повторяет Габи фразу Карлайла, — Погодите, сколько прошло времени? И как вы здесь вообще оказались? В голове вспыхивает целый рой вопросов. Девушка прикладывает к вискам прохладные пальцы, чувствуя накатившую на неё слабость. — Слишком много вопросов, — улыбается задорно Элис, но спустя мгновение становится серьёзной, — На самом деле я в последний момент увидела твоё решение вмешаться в битву. До сих пор недоумеваю, как ты умудрилась пойти на подобное, — чуть тише говорит она. — Мы все недоумеваем, — бурчит Эммет, складывая руки на груди. Каллен пытается казаться максимально недовольным, даже хмурится для вида, но полукровка не может не заметить, что в его взгляде плещется облегчение. Он действительно рад тому факту, что с ней всё в порядке. — Она спасла Джаспера, — подмечает Элис, чуть сощурив золотистые глаза. — И я всё ещё недоволен этим фактом, — качает головой Хейл. Когда перед глазами возникает обречённое лицо вампира, на секунду Габриэлла чувствует внутри укол вины. Она невольно сжимает челюсть и отворачивается, стараясь не пересекаться с ним взглядом. — Так возможно и не стоило ей этого делать? — подаёт голос Розали, заметив реакцию полукровки, — Раз уж ты не можешь просто поблагодарить её за спасение своей жизни, чёрт возьми. Эсме кладёт руку ей на предплечье в успокаивающем жесте, и вампирша поджимает губы, бросив в сторону брата недовольный взгляд. К горлу внезапно подкатывает тошнота, и Габриэлла выпрямляется, делая глубокий вдох. С телом творится какая-то неведомая ей чертовщина. Девушка кладёт ладонь на свою грудную клетку, прислушиваясь к ощущениям. Карлайл, заметив, что ей нехорошо, жестом приказывает всем в комнате успокоиться. — Можно кто-нибудь один объяснит, что происходит? И желательно помедленнее — осторожно просит Габи, поднимая взгляд на главу клана. Мужчина утвердительно кивает и позволяет себе приободряющую улыбку. — Когда Элис сообщила нам о своём видении, мы жутко перепугались, поэтому вылетели первым же возможным рейсом, — говорит Карлайл, — Естественно, дорога заняла слишком много времени, которого у тебя, к сожалению, просто не было. Ты бы, возможно, не выжила, не догадайся Джаспер поддерживать твой организм с помощью вампирского яда. Габриэлла удивлённо вскидывает брови, переводя взгляд на Хейла. Он позволяет себе кривую улыбку. — Я внимательно слушаю всё, что мне говорят, — поясняет он, пожимая плечами, — А Натали упоминала о том, что мужчины-полукровки восстанавливаются благодаря яду, который течёт в их венах. Так что я предположил, что насильное введение яда в твой организм может помочь. — Это и правда сработало, — подтверждает Карлайл, — Но у тебя теперь навсегда останется напоминание об этом дне, — мужчина указывает взглядом на её руки. Габриэлла опускает глаза на свои ладони, но ничего подозрительного заметить не может. Тогда Джаспер аккуратно закатывает рукава её рубашки, обнажая предплечья. Взгляд цепляется за россыпь бледных полумесяцев — таких же, какие красуются на теле Хейла вот уже десятки лет. — Пометил так пометил. И никаких обручальных колец не надо, — усмехается себе под нос Эммет, на что Роуз закатывает глаза. Карлайл не обращает внимания на шутку здоровяка, а лишь продолжает свой рассказ: — Когда мы прибыли, ты уже практически восстановилась благодаря этой уловке. Но была одна проблема. Кости в твоей грудной клетке были сломаны в абсолютно хаотичном порядке, и вскоре начали срастаться неправильно. К счастью, Джаспер вспомнил кое-что ещё, — Карлайл кидает на сына короткий взгляд, — Он рассказал, что на полукровок действуют транквилизаторы в больших дозах. Так что нам пришлось насильно усыпить тебя, а затем я вручную ломал тебе кости для дальнейшего правильного сращивания. Ты всё ещё можешь чувствовать на себе действие препаратов, так что не пугайся. Полукровка снова шумно выдыхает, на секунду прикрывая глаза. — Значит, мне это не снилось, — давит она, с трудом подавив подкатывающую к горлу тошноту. Этот чертовски долгий и пугающий сон с непрекращающейся болью и хрустом собственных костей в ушах на самом деле сном не был. Карлайл хмуро кивает на эту фразу девушки. — А что было… там? — спрашивает Габи, переводя взгляд на Джаспера. Перед глазами встают страшные картины произошедшего, и горло сводит в тягостной судороге. Полукровка до боли закусывает щёку, пытаясь не подать виду, что её это беспокоит, но Джаспер уже давно почувствовал все затаённые и бурлящие внутри девушки эмоции. Она снова опускает взгляд на свои ладони, и на секунду ей даже чудится, что на них есть кровь. С губ невольно срывается рваный вздох. — Вольтури снова одержали победу, — нехотя произносит Хейл, поглядывая на девушку с беспокойством, — Они, конечно, готовились к подобному, но всё равно не ожидали, что им смогут противостоять настолько яростно. Их свита значительно поредела после этой битвы. — А румыны? Кто-то из полукровок… — Кларк обрывается на середине фразы, не в силах закончить её. — Кого-то из них Вольтури смогли переманить на свою сторону с помощью Челси, — отвечает Джаспер, прекрасно понимая, что она имеет в виду. Габриэлла кивает, чувствуя внутри небольшую толику облегчения. — Мой отец и брат? — ещё тише спрашивает полукровка. В комнате виснет молчание, и краем глаза девушка замечает, что вампиры начинают переглядываться между собой. Сглотнув предательский ком в горле, полукровка поднимает голову, сталкиваясь с пронзительным янтарным взглядом Джаспера. Он поджимает губы и отрицательно качает головой. Как это ни странно, особенной скорби внутри девушка не ощущает. Лишь искреннее сожаление, что всё вышло таким образом. Что им пришлось быть по разные стороны в этой войне и причинять друг другу боль. Ладонь непроизвольно тянется к грудной клетке, и Габи касается кожи кончиками пальцев. Сердце продолжает упрямо биться, несмотря на отчаянную попытку брата лишить её жизни. — Я думаю, нам стоит позволить Габриэлле отдохнуть, — мягко произносит Карлайл, жестом указывая вампирам на дверь, а затем поворачивается к полукровке, — Процесс регенерации закончится совсем скоро. Ты избавишься от всех болезненных ощущений, а также последствий медикаментов. — Спасибо, — отстранённо шепчет девушка, наблюдая за тем, как Каллены по очереди выходят из комнаты. Спустя несколько секунд их шаги в коридоре стихают, и они с Джаспером остаются наедине. Вампир сидит на краю кровати, поджав под себя одну ногу и смотрит так пронзительно, что на секунду Габи становится неловко. Какое-то неверие читается в сверкающих янтарных глазах, будто он до самого последнего конца и подумать не мог, что всё будет хорошо. Медовые кудри спадают на лоб в очаровательном беспорядке, губы немного поджаты, а поза — несмотря на то, что вампиры не чувствуют усталости — выражает какое-то изнеможение. — Я очень надеюсь, что ты не собираешься злиться на меня за то, что я решила спасти тебя, — начинает она, растягивая губы в мрачной улыбке, — Потому что я бы всё равно сделала это снова. Вампир берёт её ладонь в свою руку и оставляет на костяшках пальцев лёгкий поцелуй. На месте этого прикосновения расползается тепло. — Не собираюсь, — выдыхает он со смиренным выражением лица, — Потому что я бы сделал то же самое. Габи приподнимается со своего места, чувствуя, что стягивающие болезненные ощущения и правда постепенно отступают. Она устраивается поудобнее и свободной рукой тянется к лицу вампира. Обводит кончиками пальцев контур скул, убирает с лица мешающие кудри и оставляет ладонь на его плече. — Когда я лежала там, то… Мне было правда жаль, что так получилось, — сбивчиво бормочет она, опуская взгляд, — А ещё я думала, что так и не успела сказать тебе кое-что важное. Вампир едва видимо дёргает бровью в ожидании, и Габриэлла позволяет себе неловкую улыбку. Что ж, лёжа там, на голой земле и захлёбываясь собственной кровью, она действительно чувствовала практически болезненное желание сказать ему в слух то, что он и так давно знал. Облечь, наконец, в слова чувство щемящей нежности в груди. Ощущение пронзительного счастья в его объятиях. — Что я тебя люблю, Джаспер Уитлок, — на выдохе, практически одними губами произносит она. На лице вампира мелькает абсолютно искренняя улыбка. И в этот момент Джаспер кажется ей тем самым юным, беззаботным техасским мальчишкой с горящими глазами. Парень осторожно притягивает полукровку к себе, зарываясь ладонью в волосы, и опаляет своим дыханием чувствительную кожу губ. Он водит по её лицу пронзительным взглядом, словно хочет как можно чётче запечатлеть этот момент в памяти. — И я тебя люблю, Габриэлла Кларк. А затем накрывает её губы своими и увлекает в сладкий, чувственный поцелуй. Габи зарывается пальцами в светлые кудри, отвечает на нетерпеливые движения его языка, чувствуя распространяющуюся по телу дрожь. И вся боль остаётся позади.