Глава 17. Младший

Высокий протяжный скрип двери камеры вытянул его из болезненной дремоты. Скривившись от тянуще-скручивающей боли в спине, Родольфус сел на металлическом настиле. Вид у старшего надзирателя Смайта был крайне недовольный. – Чего ты хотел? – Меня сегодня двое охранников пытали… – хрипло проговорил Родольфус. – М-м, тебя пожалеть или что? – бесцветно спросил надзиратель. Родольфус попытался рассмеяться, но смех быстро перешел в изматывающий грудной кашель. – Они говорили про второй список, – голос Родольфуса стал надрывно-шипящим. Было заметно, что связки со своей функцией справлялись с трудом. – Ха, тебе туда попасть не светит, Лестрейндж, даже не надейся. – Я и не собирался. Но у меня есть важная информация о другом заключенном. – Да? О ком? – Это я расскажу составителям списка. – Рассказать, может, и расскажешь. Но с чего тебе должны поверить? – Я открою свое сознание полностью. Позволю прочитать меня как развернутый свиток. Смайт вскинул брови. – Ну ты прям заинтриговал. Мне даже стало интересно узнать, кто достоит такой жертвы. – Поверь, он заслуживает быть в этом списке больше, чем кто-либо другой из Пожирателей. Так что, сеанс легилименции организуешь? Смайт на секунду прикрыл глаза, а когда открыл, вкинул голову к серому потолку камеры и проговорил: – Одному Мерлину известно, как вы меня все достали. Родольфус разразился лающим смехом. – Не волнуйся, Смайт, учитывая условия в этой дыре, нас с каждым годом будет становиться все меньше. – Да-да, каждый раз плакать буду из-за утраты таких важных членов сообщества. – Надзиратель снова вернул взгляд к заключенному. – Ладно, Лестрейндж, будет тебе встреча с Грейнджер. – Грязнокровкой Поттера? – Да, тюремный проект – ее идея, ты не знал? – Нет. Я удивлен. – Скажу честно, я тоже был, когда услышал об этом. Есть идеи, что могло сподвигнуть ее на это? – Скорее вопрос, кто.

***

1972 год Он пнул ветку, валяющуюся под ногами на газоне, и та отлетела на пару метров вперед, скрывшись в темноте сада. Это так несправедливо. Почему он должен ждать здесь, пока брат с друзьями развлекаются? Он делает все, как говорит Руди, старается практиковать проклятья в любую свободную минуту, чтобы быть полезным в тот момент, когда придет время. Но это время никак не наступало. Хотя он уже два года как чувствует себя абсолютно готовым к полноценному участию в рейдах. В очередной раз из дома послышался приглушенный крик. Рабастан вскинул голову и посмотрел на единственное освещенное окно, расположенное на втором этаже коттеджа. Периодически там плясали тени ходящих по комнате людей. Конечно, им там весело, а он как идиот должен стоять на стреме. Может, наплевать на все и просто пойти туда? Ага, а потом Руди запытает тебя в подвале восточного крыла вместе с теми грязнокровками, которых там держат. От удручающих мыслей его отвлек странный звук, раздавшийся внезапно с противоположной части дома. Стараясь ступать тихо, он проскочил к торцу здания, затем выглянул из-за угла. Пугливо озираясь по сторонам, к калитке заднего двора спешила девочка. Рабастан догадался, что она выбралась через окно кухни. Надо будет посоветовать Руди блокировать заклинанием не только двери. Рабастан взмахнул палочкой, метнув Конфундус в ноги девочки. Она вскрикнула и упала на траву. Распираемый гордостью в связи с удачной охотой, мальчик неторопливо прошелся по газону. Он остановился в шаге несостоявшейся беглянки и усмехнулся. – А ты не слишком любишь свою родню, да? Готова их бросить на растерзание, лишь бы свою шкуру спасти. До этого еле шевелящаяся девочка вдруг резко крутанулась на земле, и чертовски болезненное Жалящее цапнуло Рабастана за коленку. – Ах ты сука! Остолбеней! Девочка пластом растянулась на земле. Как же он ненавидел ее. Теперь есть возможность отомстить за все унижения. Мелинда Лоуренс была одной из самых блистательных учеников среди его однокурсников, и не просто какой-то зубрилкой, а действительно разбиралась в тех заклинаниях, которые применяла, казалось, с легкостью. Рабастан же никогда не отличался ни умом, ни усидчивостью, поэтому его успеваемость абсолютно по всем предметам оставляла желать лучшего. Но дело даже не в оценках, а в том, как изощренно-тонко Мелинда время от времени парировала его неуклюжие уколы в свою сторону, что вызывало усмешку не только у других «львов», но и его соучеников-слизеринцев, наблюдавших за их перебранкой. Конечно, Мелинда не была основной причиной его проблем. Рабастан каким-то образом становился местным клоуном, и даже скорее посмешищем, в любой компании, где оказывался. Мелинда лишь подсыпала перца, делая его пребывание в Хогвартсе еще более тягостным. Он неоднократно пытался по-настоящему задеть ее, но каждый раз это било лишь по нему, а она так и оставалась звездой школы с надменно вскинутой головой и открытым уверенным взглядом. Но только не сегодня. Сейчас в ее глазах читался искренний страх, и Рабастан этим наслаждался. Ему даже дышать легче стало, будто растворились невидимые путы смущения, которое он испытывал почти постоянно в присутствии этой девчонки. Мальчик навис над обездвиженной фигурой школьного недруга. – Что, уже не такая самоуверенная, да? – бросил он, криво ухмыльнувшись. Наконец-то появилась возможность показать ей, что он не какой-то неудачник, а талантливый темный волшебник, состоящий в рядах великой армии, которая скоро захватит всю Англию. Пусть потом она и не вспомнит об этом, но сегодня он оторвется вдоволь. Он поднял гриффиндорку на руки и понес в дом. Когда он поднимался на второй этаж, дикий вопль взорвал тишину, и то, каким отчаянным он был, заставило Рабастана на пару секунд остановится на предпоследней ступеньке лестницы. Может, зря он пришел? Брат же сказал ему ждать снаружи, и мать строго-настрого запретила привлекать его к рейдам в качестве активного участника пока ему не исполнится четырнадцать. С другой стороны, ему почти четырнадцать, всего три месяца до дня рождения. Да и, в конце концов, он же не собирается пытать врагов Темного лорда сам. Только посмотрит, чтобы научиться и стать настоящим воином с ноября. Вдруг дверь в комнату, откуда пробивался свет, отворилась, и мальчик вздрогнул. – Ты что тут делаешь, оболтус? – рявкнул Родольфус, заметив его. – Я… Мощный подзатыльник заставил его замолкнуть. – Совсем тупой? Я приказ тебе отдал ждать снаружи. – Но я просто… Второй подзатыльник оказался сильнее, вызвав легкое головокружение. – Не смей пререкаться со мной, сопляк! – Родольфус яростно выдохнул. – Ну? И какого драккла тебя сюда принесло? – Я поймал девчонку, – выпалил он почти скороговоркой, чтобы брат не успел отвесить ему новых люлей. – Че? – В-вот. – Дрожащей рукой Рабастан указал на одногруппницу. Родольфус сделал пару шагов вперед по коридору и теперь увидел девочку, неподвижно сидящую у стены. Мужчина опустился на корточки и обхватил ее лицо рукой за подбородок. – Их дочка что ли? – Д-да… – На маманю похожа. Родольфус оттянул большим пальцем ее нижнюю губу, ухмыльнулся, затем встал на ноги и посмотрел на брата. – Ну что могу сказать? Молодец. Начинаешь приносить пользу. – Его лицо на миг напряженно застыло, задумчивый взгляд пронзил мальчика. – Знаешь, я думаю, мы не будем ждать еще три месяца. Проведем твою инициацию сегодня. – С-сегодня…? – Че такое? Ты ж вроде рвался в бой. Или как до дела дошло, зассал? – Нет. Я готов. – Рабастан старался придать голосу твердости. Конечно, он готов, зря что ли тайком ночами отрабатывал Круциатус на пленных? Хотя, если несколько минут назад он был твердо уверен в уровне ненависти, которую испытывал к одногруппнице, то, когда Родольфус прикоснулся к девушке, он как будто… заревновал? По крайней мере, действие брата ощущалось каким-то неуместным, и это чувство задвинуло ненависть, пожалуй, слишком глубоко, чтобы Круциатус возымел нужный эффект. – Отлично. – Родольфус подхватил девушку и перекинул через плечо. – Будешь делать, что говорю, и все пройдет нормально. Но учти, мелкий, опозоришь меня перед парнями – жизни тебе не дам. Уяснил? Мальчик кивнул. Он пожалел о сделанном выборе сразу же, как брат открыл дверь, впуская его в комнату. Помимо Гиббона и Селвина, в помещении были двое – мистер и миссис Лоуренс. И если женщина пусть и слабо, но шевелилась, лежа посреди комнаты, то мистер Лоуренс явно был мертв, Рабастан понял это по остекленевшему взгляду мужчины, смотрящему в пустоту. Он никогда не видел столько крови. Казалось, будто ее разлили из ведер. Алые пятна были всюду: на полу, обтянутых серой тканью креслах и даже кое-где на стенах. Одежда предателей также была пропитана красно-бурым, наиболее явно кровь выделялась на бежевом платье женщины. Под телом мужчины было огромное кровавое пятно. – В наших рядах пополнение, парни, – произнес Родольфус, подтолкнув застрявшего у входа мальчика. – Ты ж говорил, что мать против? – спросил Селвин. – И кто это у тебя там? Родольфус скинул девочку с плеча и усадил на пол спиной к дивану. – Их дочурка. Кажется, он специально разместил Мелинду так, чтобы родители были в поле ее зрения. Девочка все еще была под Обездвиживающим, поэтому только несколько слезинок, скатившихся по щекам, свидетельствовали о ее состоянии от увиденного. – Матери ни слова. Баст заслужил почести, он девку поймал. Рабастан вздрогнул, когда услышал свое имя. – О-о, ну тогда право первой ночи за ним, – гоготнул Гиббон. – Никто ж не против? – Почему бы и нет, – произнес Селвин. Он взмахнул палочкой, и в ту секунду, как Обездвиживающее спало, девочка кинулась к матери. – Мама! Мамочка! – захлебываясь в слезах, причитала Мелинда, обнимая слабо дышащую женщину. – Ха, типичная телка! Сразу к мамуле. А на отца похрен, – с насмешкой бросил Селвин. – Ну так с папаши уже взять нечего, – подхватил Гиббон, пнув носком сапога бездыханное тело мужчины. Пожиратели дружно расхохотались. – Давай, приступай. А я подстрахую, – тихо сказал Родольфус, пока друзья упражнялись в язвительных высказываниях в сторону предателей крови. – Руди, я не хочу… – не открывая взгляда от прижавшейся к матери девочки, выдавил Рабастан. Брат дернул его за предплечье, повернув в свою сторону. – Я тебе что сказал? Будешь меня позорить – поплатишься, – рыкнул Родольфус. – Я… не знаю как… буду в школу ходить после этого. Мне же с ней в одном классе находиться… – Мерлин Всемогущий, – Руди поднял глаза к небу, – вот в кого ты такой дебил, а? Ты че думаешь, она в Хогвартс вернется? Рабастан нахмурился. – Но я думал…, что мы просто сотрем ей память потом… Родольфус устало выдохнул. Явно от злости по его лицу забегали желваки. Было очевидно, что он с трудом себя сдерживает. – Ты вроде уже достаточно взрослый, чтобы понимать, что мы на войне, а они – враги. – Ее родители – да, но она же… Мы ровесники. – И че? – Я не… Впервые Родольфус как-то по-отечески опустил ладонь на плечо брата, и тот поднял на него полный удивления взгляд. – Темный лорд победит в этой войне. Мы победим. И в новом мире у таких как она будет всего два пути – могила или служение. И поверь, те, кто попадет во служение, рано или поздно начнут молить о могиле. Рабастан зажмурился. Всего несколько минут назад он так хотел присоединиться к брату, а теперь… ничего не хотел. – Я не смогу убить ее, – прошептал Рабастан. – Тебе и не придется. Но ты должен доказать свою лояльность. Не важно, как ты к ней относишься. Иди и сделай то, что следует. Она, считай, и так уже мертва. Но если сдрейфишь, нужны будут две могилы. А может и четыре. Да, Рабастан был достаточно взрослым, чтобы понимать, что в случае его провала, мать и Руди он тоже вероятно убьет. Темный лорд не терпит не только нелояльных, но и тех, кто за них вступается.

***

Сколько времени прошло с того момента, как брата не стало? Кажется, пару месяцев. Поначалу было странно. Возвращаясь в реальность из сна, он по привычке звал Руди, и лишь когда не получал ответа, вспоминал, что за стеной больше некому отвечать. А вчера он проснулся и… впервые никого не позвал. Отвык. Так быстро… Всю его жизнь брат был рядом. Будто их приковали друг к другу. Впрочем, в метафорическом смысле, пожалуй, так и было. В детстве он постоянно следовал за братом, которого ставили ему в пример. А потом, после событий далекого семьдесят второго уже не хотел следовать, но свернуть с этой дорожки он боялся. В Азкабане, намеренно или случайно, все три раза они оказывались в соседних камерах. А теперь он совсем один. Не только в Азкабане, но и в целом мире. Наверное, у него и остались еще какие-то родственники, все-таки Лестрейнджи – древний род. Но поскольку их с Руди никто не навещал, он заключил, что, если кто-то и есть, то им он не нужен. Он умрет здесь, это ясно. Пойдет следом за братом, как делал всегда. Возможно, от пыток, болезни или просто тронется умом и наложит на себя руки. Да и есть ли разница? "Когда Солнце вдруг зайдет, И весь мира свет уйдет, Ночью ты сияй одна, Ты мерцай, мерцай звезда " – Да заткнись ты уже, Лестрейндж! –… Ты мерцай, мерцай звездааааа!..

***

Девушка взмахнула палочкой, и комнату осветили закрепленные по периметру светильники. – Здесь хранится старая документация. – Я все никак не пойму, что такая красотка делает в этой дыре? Лаванда обернулась. – Что, прости? – Говорю, такая роскошная девушка должна быть моделью в «Ведьмополитене», а не с архивных свитков пыль сдувать. – Я занимаюсь тем, что мне нравится. С проворностью пантеры Рабастан оказался впритык к Лаванде, опаляя горячим дыханием ее макушку. – А разнообразить не хочешь? Девушка обернулась и отступила на пару шагов. – Разнообразить чем? Рабастан пожал плечами. – Чем-то, приносящим настоящее удовольствие. – Что ты…? – Можно тебя поцеловать? – Что? Нет! – Ее щеки озарил румянец. – Уверена? Я очень хорошо целуюсь. – Он потянулся к девушке, но она уперлась руками ему в грудь. – Если ты немедленно не отойдешь от меня, я закричу. – Хочешь покричать, я готов дать тебе более приятный повод. – Рабастан широко улыбнулся. – Немедленно прекрати эти намеки! – Не вопрос. Тоже люблю прямоту. Так что, потрахаемся? Лаванда отскочила в сторону и нервно поправила прическу. – Напоминаю, что ты на учете. И сейчас разговариваешь со своей контролирующей, – попыталась напомнить Лаванда. – Да я и не против, чтобы ты была сверху. – Я сказала нет! – Почему? – Потому что... Потому что ты – Пожиратель Смерти! – Уверяю тебя, это никак не влияет на мои навыки любовника. – Мне это неинтересно. – Когда я делал тебе экскурс по моей жизни, ты звучала иначе. Лаванда шумно втянула воздух. – Я же не какая-то стерва, которой ни до кого нет дела… Рабастан шагнул к девушке, она хотела было отступить, но позади оказался стол, в который она уперлась. – Да, ты не стерва. Ты просто темпераментная. – Ты… – А еще ты сильная, амбициозная и упорная, что, несомненно, поможет тебе построить карьеру в этой шараге. Стать второй Ритой Скиттер. – Я н-не… – Конечно ты хочешь ее популярности, даже не отрицай. Но это не все, что тебе нужно, верно? Я заметил, как ты виляешь бедрами, и как волосы постоянно теребишь. И губки покусываешь, чтобы они ярче казались. Поздравляю, ты достигла цели, я заметил твои знаки и готов дать тебе желаемое. – Рабастан, я не знаю, что ты… Слова потонули в поцелуе, мягком, но уверенном.

***

Ее тело блестело от пота даже при тусклом освещении архива. Рабастан провел рукой от ложбинки между грудей вниз к пупку. Потом развернул ладонь и повел ею ниже, к покрасневшим половым губам. Девушка почти не реагировала на его действия. Лишь когда он грубо мазанул пальцами по ее раздраженному клитору, Лаванда чуть дернулась, рвано выдохнув. Мужчина по-хозяйски раздвинул припухлые и по-прежнему мокрые половые губы, с вожделением наблюдая, как наружу вытекает белесая струйка. Он кончил в нее три раза, конечно, она переполнена. С умеренной грубостью он вторгся в нее двумя пальцами, наслаждаясь ее внутренним жаром. Мышцы влагалища рефлекторно сжались, а он, не давая ей передышки, совершил несколько возвратно-поступательных движений, терзая и без того натертые стенки, добиваясь болезненных вздохов. Ему нравилось причинять боль, но не так, как это делали другие Пожиратели. В отличие от Руди (хотя и насчет брата он не был уверен до конца), Рабастан не получал удовольствия от пыток и издевательств. На самом деле, ему даже плохо иногда становилось при виде всего, что с врагами Темного лорда творили собратья. Но, к сожалению, уйти он не мог, вынужденный наблюдать, а часто и принимать активное участие в этом. Кошмары мучали его еженощно с четырнадцати… Нет, с тринадцати лет. А когда лица жертв стали всплывать у него перед глазами и в периоды бодрствования, он понял, что начинает сходить с ума. Но однажды он оказался втянутым в очередную вакханалию, и с того дня все изменилось. Двигаясь внутри миловидной брюнетки, которой оставалось жить максимум пару часов, он вдруг почувствовал, что ее тело отвечает на его механические действия. Тогда он стал двигаться осторожнее, внимательно наблюдая за ее реакцией. Они кончили вместе, и это был его первый, действительно приятный секс. Он убил ее через минуту, как излился внутрь, за что получил пинок под зад от Руди. Ну и ладно, подумал он тогда, зато она умерла в момент оргазма, а не будучи замученной толпой ошалевших от осознания собственной безнаказанности мужчин. В ту ночь он впервые спал как младенец. Он нашел идеальное решение своих проблем. Он сбрасывал стресс, сохраняя остатки разума, получал удовольствие и проявлял милосердие одновременно. Трех птиц одним камнем. Так, секс стал практически постоянным атрибутом его рейдов, помогая отвлечься от всего, что происходило вокруг: от льющейся рекой крови, криков, просьб о пощаде, издевательского гогота. А когда ему предлагали присоединиться к пыткам, он всегда мог отказаться, сказав, что уже вымотан и просто понаблюдает. Другие Пожиратели посмеивались над подобной кроличьей ненасытностью, но оставляли его в покое. Постепенно он научился мастерски балансировать на грани боли и удовольствия, заставляя девушек одновременно кричать и стонать, плотно обхватывая его член сокращающимися мышцами. Они всегда кончали, все его жертвы. Это извращение, без сомнения, но кому-то оно спасало жизнь. Рабастан, можно сказать, вытрахивал своих любовниц без остатка, и порой после нескольких кульминаций подряд они едва дышали и выглядели как самые настоящие трупы, поэтому под шумок притвориться, что применил Аваду или просто придушил их в процессе, не составляло труда. Были ли они благодарны ему и понимали ли вообще, что он сделал? Конечно, нет. Они точно ненавидели его. Поэтому во время суда было столько женщин среди свидетелей. Кто-то смотрел на него с презрением, а кто-то с лютой злобой, и все они хлопали, когда объявили приговор. Ну и пусть… Пусть его считают извращенцем, все равно он лучше, чем его собратья. Хоть об этом никто и не знает.

***

Лаванда вяло пошевелилась на полу, и, опустив крупную ладонь на одну грудей девушки, Рабастан ощутимо сжал ее. Это тело просто создано, чтобы его имели во всех возможных позах. Он обязательно должен испробовать с ней все. На его пути редко встречались девки, которые были больны, как он. Те, которым нравилось, как он терзал их. Последней из таких любовниц была Ребекка, но она не готова была подчиняться ему всецело. А он боялся брать свое против ее воли. Кому захочется вернуться в Азкабан из-за девки? Лав-Лав была покорной. Конечно, в отдельные моменты она пыталась препятствовать ему, вероятно, чувствуя себя униженной, но Рабастан быстро показал ей, как может быть хорошо, если она полностью подчинится. Вначале он тщательно прощупал границу, за которой начиналась нестерпимая для нее боль, и потом нес девушку четко по линии, удерживая на грани и не давая желанию и на секунду отпустить ее тело. За эти несколько раз, что они трахались, он понял, что сможет воспитать ее под себя, сделать ее идеальной любовницей. Умело чередуя боль и удовольствие, он старался вложить в ее сознание уверенность, что за неприятным ощущением неумолимо последует что-то приятное, что заставит ее забыть о ранее испытанной боли. Шлепок… Пальцы мягко крутанулись внутри… Укус… Язык прошелся по клитору… Он постоянно держал ее в напряжении, заставляя ожидать, что вот сейчас, именно за этой болью будет та самая яркая кульминация. А еще она была сильной. Первая девушка в его жизни, которая не потеряла сознание после двух мощнейших оргазмов, а напротив, с готовностью подставилась под третий. Словно какому-то увлеченному исследователю, Рабастану искренне хотелось изучить, на что еще способно ее тело. Он вытащил два пальца, но потом резво вогнал сразу четыре, растягивая податливые стенки. Лаванда застонала, определенно от боли, и его член снова дернулся. Да ну нафиг, четвертый раз подряд? Эта девчонка пробуждает в нем сумасшедшее либидо. Но, пожалуй, сил на действительно качественный секс у него уже нет. А вот ей очередной оргазм будет только на пользу. Не смотря на ее протесты, он сильнее растянул ее лоно. – Н-нет, – попыталась остановить его она. – Тише-тише, – прошептал Рабастан ей на ухо. – Ты еще хочешь, я чувствую. – Не… могу…. Она даже глаз не открыла, безуспешно пытаясь соскользнуть с его руки. Оценив упругость стенок, он осмелился протолкнуться в нее всей пятерней, и ему удалось. Девушка поморщилась, вокруг входа выступило несколько капелек крови. Все-таки порвал. Ну ничего, оргазм с лихвой компенсирует этот дискомфорт. Рабастан стал аккуратно покручивать кистью внутри, параллельно растирая выступающий клитор. Он добился от нее милых уху болезненно-страстных стонов. Четвертый оргазм получился не таким мощным, как предыдущие три. Вероятно, она действительно устала. Медленно, теперь уже стараясь не причинить новой боли, он вышел из нее. Она лишь тихонько вздохнула. Рабастан прилег рядом и обнял девушку за талию. Сегодня он пришел к одному важному выводу относительно своей дальнейшей судьбы. В тюрьме его обеспечивают крышей над головой, едой и даже развлечениями разной степени пошлости. И вроде как у него особо нет мотивации выходить на свободу. До сегодняшнего дня не было, пока он вдруг не осознал, что хочет иметь возможность быть с этой красоткой в любой момент, а не только когда позволено руководством тюрьмы. И дело не только в сексе. Рабастан не гнушался любых методов, чтобы затащить девушек в постель. Попав в центр реабилитации, он быстро понял, что жалость будет идеальным способом получить желаемое. И с Лавандой он провернул то же самое, рассказав ей, как он всю жизнь боялся отца, а затем и брата, как Родольфус заставлял его пытать волшебников и магглов и творить прочие ужасные вещи, что он делать не хотел, но из страха и отсутствия реальной свободы выбора, совершал. И он получил ожидаемый результат – блондиночка его пожалела, как до этого жалели медсестрички. Вот только в отличие от них, Лав-Лав стала задавать вопросы, что его чуть обескуражило. Она спросила о его чувствах, о том, как он справлялся с внутренними противоречиями и душевной болью от пережитого. А ему пришлось отвечать, даже чуть покопаться в себе, подняв на поверхность то, что он давным-давно спрятал глубоко внутри. Лаванда пошла дальше и даже спланировала его волонтерскую деятельность так, чтобы максимально оградить от любых напоминаний о тяжелом прошлом. Изначально планировалось, что он будет задействован в отделе, занимающимся перепечаткой изданий газеты на других языках. Понять текст он, конечно, не смог бы, зато увидел бы колдо. А последние полгода чуть ли не каждая страница напичкана информацией о минувшей войне, ее жертвах, о Пожирателях Смерти и их семьях. Сначала Рабастана это повеселило. Неужели она полагала, что в нем настолько сильны угрызения совести? И лишь позже, задумавшись, он понял, что это была та самая пресловутая «забота», о которой он слышал, но никогда не ощущал на себе от тех, кто должен был ее проявлять – родителей и брата. Какая-то девчонка потратила свое время, чтобы сделать его пребывание в редакции максимально комфортным. Она подумала о его чувствах… Рабастан пока не был уверен, что будет делать дальше. Вчера он думал, что нашел очередное, пусть и более интересное развлечение на день, а сегодня засомневался, достаточно ли ему будет просто игрушки? Он наклонился и оставил почти невесомый поцелуй на ее соске. – Щекотно, – тихо проговорила она, улыбнувшись. Рабастан улыбнулся в ответ. Пожалуй, ему тоже стоит покопаться в ее душе.