Часть 12

      Дела домашние…       Когда она пришла в себя, то чувствовала лишь тупую боль внизу живота. Не сильную, но… такую, ноющую. Около кровати сидела Надя. И чувствовалось, что она тут давно уже сидит…       – Надя?       – Командир? Ты как?       – Что со мной? Где мама?       – Мама в соседней палате. Её привезла Женевьева на вашем «Рэндже». Кстати, могла бы сказать, что у вас такой монстр есть…       – Что с мамой?       – Отдыхает. Она отсюда ушла только полчаса назад. Я сама её спать отправила…       – А со мной что? Пуля не пробила ведь — я помню… Но стало вдруг хуже и хуже…       – Не пробила, да. Но — серьёзная травма внутренних органов, внутреннее кровотечение, всё такое… Тебе сделали операцию, наложили много швов и всего такого. Ты проспала на самом деле больше двух суток…       – Ого!       – Да, «ого»… Когда стали тебя смотреть, собирались вызвать полицию. Мне пришлось размахивать удостоверением направо и налево, чтобы только они этого не делали. Был шеф — мне пришлось его вызвать. Он разговаривал с твоей мамой, с врачами… К тебе приходил, пока ты спала…       – Он про всё это что-нибудь говорил?       – Нет. Просто попросил тебе передать, что ты очень храбрая.       – И глупая, да?       – С чего ты взяла? Ведь там была твоя мама. Ты не могла поступить иначе!       – А какие прогнозы? Летать я ещё буду?       – Да. Я сама спрашивала у врача… Всё будет хорошо.       Потом пришла мама Мардж. Алисия, казалось, за несколько дней постарела на много лет. Она сначала долго стояла на входе в палату, пока Мардж не попросила её сесть рядом.       – Мама, со мной всё хорошо. Не переживай.       – Прости меня, Марджори. Я — плохая мать!       – С чего ты взяла? Я же говорила тебе, что тебе есть, чем гордиться, мама! Твоя дочь не только смогла сама получить офицерское звание, не только перевестись в очень интересную «Контору», но и побывать в космосе! И не просто на орбите, мама! Мы ходили в Пояс! А впереди у нас — Дальний Космос! Тебе есть, чем гордиться, мама! Ведь только благодаря привитой тобой самодисциплиной я смогла этого добиться…       – Но… Я стреляла в тебя! Я почти тебя убила!       – Я же знаю, что ты не хотела это делать, мама. Всё будет хорошо. Я люблю тебя.       – Марджори… Ты, наверное, самая лучшая дочь в мире — но я просто не понимала своего счастья. Прости меня, если сможешь, Марджори!       Разумеется, Мардж простила свою маму. Алисия на самом деле была не виновата в случившемся. К сожалению, она была таким человеком — импульсивным, быстро «загорающимся» любой новой идеей, но… не понимающим, что новое — это далеко не всегда хорошо. Сама же Мардж довольно быстро шла на поправку. Надя и Женевьева предлагали сообщить остальным «Валькириям» о том, что тут случилось, но Мардж была непреклонна.       – Нет. Не надо. Всё же нормально. Я почти уже здорова, так что всё хорошо. Но нужно узнать, кто в ответе за всё это. Я понимаю, что это кто-то из окружения мамы, но нужно узнать, кто именно. Вот как разберёмся с этой проблемой — вот тогда и будет всё хорошо.       – Хорошо. Какие наши планы?       – Надо бы немного понаблюдать за мамой. Вот вернёмся домой — начнём. Здесь вряд ли кто-то будет «промывать» ей мозги…       Тем не менее, некоторые вещи можно было сделать, что называется, «здесь и сейчас». Мардж попросила Надю связаться с начальством. Состоялся короткий разговор с шефом, после чего, примерно часа через два, в палату пришёл молодой человек в форме Мобильной Пехоты. С собой он принёс ультрабук в сумке.       – Максим, — представился он. — Аналитик ДРГ из роты капитана Васькина. Уполномочен оказать Вам любую помощь.       – Хорошо, Максим. Мне понадобится помощь в том, чтобы найти того человека, который «промыл» мозги моей маме. Она у меня дама… импульсивная. Легко зажигается разными идеями — и вот результат, она в меня стреляла. Не по своему желанию, конечно, но… приятного мало. Как Вы понимаете, Максим, это совершенно незаконно.       – Вас понял, — усмехнулся молодой человек. — Было бы всё так просто, не обратились бы к нам. Несколько вопросов, если можно?       – Хорошо.       – У Вашей мамы какой телефон? Ну там, «Яблоко», или «Зелёный робот»?       – «Яблоко». Она фанатка этой… фруктовой компании…       – А, Вы тоже «Форреста Гампа» смотрели?       – Да. Хорошее кино.       – Отлично. Имя Вашей мамы?       – Леди Алисия Бэнкрофт.       – Отлично. Знаю эти данные, я смогу получить доступ к её смартфону, после чего буду знать, кому именно она звонила… А там уже — разберёмся, кто есть кто.       – Хорошо. Спасибо, Максим. Что с меня?       – Ну, обижаете, товарищ капитан третьего ранга. В одной же конторе работаем. Помогать своим надо просто так.       Максим вышел из палаты. На самом деле, как потом узнала Мардж, с тех пор, как она попала в этот госпиталь (Королевский Военный госпиталь), там творился постоянный переполох, так что Максима без проблем пропустили на территорию. Когда её привезли, Надя умудрилась всех так «построить», что не было ни вызова полиции (хотя налицо след от попадания пули мелкого калибра), ни иных официальных «разборок». После того, как Мардж увезли на операцию, в госпиталь нагрянули представители Сил Обороны Земли, которые «вежливо попросили», чтобы о случае ранения офицера ВКС СОЗ никто особо не распространялся. После их ухода приехали Женевьева и леди Алисия. Вела машину, разумеется, Женеьева, которая наглядно подтвердила известную поговорку о том, что «летуны» — неважные водители. Тем не менее, девушка умудрилась никуда по пути не врезаться (всё же, у «летунов» хорошая реакция!). Маме Мардж объяснили, что её дочь на операции, отчего Алисия буквально упала в обморок… В общем, такого переполоха в госпитале не было со времён Второй Мировой войны, когда туда свозили раненых…       Итак, Мардж шла на поправку. Алисия училась заново общаться со своей дочерью, что в принципе, у неё получалось. Всё же, несмотря на то, что Алисия легко поддавалась чужому влиянию, она была не таким уж и плохим человеком. Дочь свою она на самом деле очень любила и желала ей только добра. Только вот, зачастую, Алисия совершенно не понимала того, что своими действиями больше вредит девушке… Конечно, до полного исцеления от всего этого ей пока что было рано — для этого надо было просто больше времени проводить с дочерью, и меньше — с разного рода «странными личностями», но… это будет потом. А пока — Алисия старалась больше времени находиться с Марджори, дав, наконец-то, отдохнуть Наде и Женевьеве…       Подруги на самом деле только после того, как Алисия поняла, что она наделала и начала искать общий язык с Мардж, поняли, как сильно они устали — как физически, так и морально. В самом деле, Надя смогла недолго подремать, только в то время, как Мардж находилась в операционной. После того, как её перевели в палату, Надя всё время находилась около неё. Что же до Женевьевы, то она «контролировала» леди Алисию — обе девушки уже успели понять, что мама Мардж, несмотря ни на что — человек не самый плохой. Не было в ней той ненависти, что, например, они помнили по той «миссии против активисток». Да, Алисия оступилась в жизни — но надо было не добить её, а помочь вернуться в норму. Так что, пока Алисия сидела в палате Мардж и разговаривала со своей дочерью, лётчицы вышли из помещения и дошли до стоянки, где уже три дня стоял мощный турбированный «Рэндж Ровер», на котором Женевьева привезла леди Алисию. Машина была в так называемой «топовой» комплектации, с семиместным салоном. Девушки забрались внутрь. Женевьева устроилась в кресле переднего пассажира, Надя — на заднем диване.       – Ты как насчёт того, чтобы немного вздремнуть? — спросила Женевьева.       – Веришь — нет, но просто мечтаю об этом. А как ты?       – Нормально. Переднее кресло тоже можно очень удобно разложить…       Конечно, как бы подругам спать не хотелось, надолго оставлять Алисию и Мардж было нельзя. Пара часов — максимум. Конечно, Мардж — не тот человек, что способен пустить всё на самотёк, но… От случайностей никто не застрахован. Да, в прошлый раз всё более-менее обошлось, но… где гарантия, что так будет и дальше? Так что, Надя завела будильник на полтора часа, и, вытянувшись на заднем диване внедорожника, быстро заснула.       Женевьеве не спалось. Нет, ей было удобно лежать в кресле, но просто она по какой-то причине не могла заснуть. Возможно, это было переутомление, или что-то подобное, но, проведя десять минут в попытках заснуть, Женевьева всё же выбралась из машины, решив просто пройтись по стоянке. Гуляя уже около двадцати минут, она увидела, как на стоянку заезжает белый «Мазерати» вызывающе-спортивного вида. Вскоре машина остановилась на одном из парковочных мест. Открылась дверь класса «крыло чайки». Сначала из салона появились ноги. Довольно длинные и красивые — Женевьева, как человек, проживший пока большую часть жизни в «столице моды», как многие называли Париж, немного понимала в таких вещах. Ноги были обтянуты чулками белого цвета (Женевьева усмехнулась про сочетание низких машин и коротких юбок). Потом на свет показалась хозяйка всего этого дела. Было ей на вид около двадцати трёх лет… На лицо — вполне красивая, но… было что-то такое в выражении того лица, что превращало его из красивого в сильно отталкивающее. При этом — спортивная фигура, красивая одежда — вот есть люди, которым идёт всё — и эта девушка была из таких… Блузка — не полупрозрачная, как это сейчас было модно, но такая… на грани полупрозрачности, туфли на каблуке средней длины — и было видно, что ходить она на них «умеет, любит, практикует»… Но, вот всё вместе буквально кричало, что с этой девушкой определённо, что-то не так… И Женевьева решила немного проследить за ней…       Перед тем, как идти, незнакомка достала из сумочки пачку длинных и тонких дамских сигарет. Женевьева не курила, так что запах дыма почувствовала даже на большом расстоянии. Запах ей не понравился, как, наверное, он не понравился бы любому некурящему человеку. После этого девушка, не торопясь, пошла к больнице. Женевьева, не особенно и таясь, направилась за ней. Не особенно таясь — потому что эта девушка была столь поглощена сигаретой и общением со своим смартфоном, куда она, буквально «уткнулась».       Сделав несколько затяжек, девушка бросила в урну недокуренную сигарету, так как она уже подошла к дверям больницы. Двери были автоматическими, они открылись перед ней, а потом и перед Женевьевой. Девушка подошла на ресепшн. Что-то спросила (Женевьева не расслышала), но сидевшая там девушка показала наверх. Девушка пошла к лифтам. Женевьева ненадолго задумалась. Конечно, можно было бы спросить, что именно она хотела, и ей бы ответили, но… так было быстрее, так что она, немного ускорившись, пошла вслед за незнакомкой. Та как раз вызвала лифт. Женевьева прибавила шагу, и оказалась в лифте одновременно с этой девушкой. Та уже нажимала кнопку этажа. Это был этаж, где находились палаты Мардж и Алисии…       – Вам какой? — вежливо спросила незнакомка.       – Тот же, что и Вам.       – Хорошо.       На третий этаж лифт поднялся довольно быстро. Женевьева пропустила незнакомку вперёд, после чего, сделала вид, что у неё звонит комм. Незнакомка, тем временем, шла в направлении палаты Алисии… Девушка подошла к палате, постучалась. Разумеется, ей никто не открыл. Она приоткрыла дверь и посмотрела в палату. Убедившись, что там никого нет, она отошла от палаты и посмотрела на Женевьву, которая присела на диванчик в «зоне рекреации».       – А Вы не знаете, где пациентка из этой палаты?       – Леди Алисия Бэнкрофт? Она у своей дочери, которая после ранения в себя приходит.       – У неё есть дочь? Я не знала.       – Марджори. Хорошая девушка. Но вот, такая беда с ней случилась…       – А Вы хорошо её знаете?       – Мардж? Летаем вместе…       – Нет, я про её маму, леди Алисию… Вы не могли бы позвать её?       – Нет, увы. В палату Мардж пока никому нельзя, только близким родственникам. Так что, увы… Но, как мне сказала сама леди Алисия, врачи обещают, что скоро — сегодня вечером, или завтра, можно будет навещать и прочим, и тогда леди Алисия сможет хоть немного освободиться…       У незнакомки запиликал смартфон, который она держала в руке.       – Извините, я на минутку…       – Да без проблем, — сказала Женевьева.       Девушка отошла на несколько метров, после чего ответила на вызов. Тон её изменился радикально, и, хотя разобрать слов Женевьеве так и не удалось, говорила она довольно сердито и резко. Вскоре она вернулась.       – Извините, мне надо бежать… Дела, бизнес и всё такое… Не могли бы Вы передать леди Алисии, что заходила Мэри Уилкинсон? А как Вас зовут?       – Женевьева Бош. Капитан Женевьева Бош.       – Очень приятно, Женевьева. Вы ведь передадите, что я заходила?       – Обязательно.       Мэри убежала. Женевьева усмехнулась и пошла назад, к машине…       – Ты куда пропала? — спросила Надя, когда Женевьева вернулась в машину.       – Ты не поверишь, но, кажется, я видела ту, кто «запудрил мозги» маме Мардж.       – Серьёзно?       – Серьёзнее просто некуда. Пошли в больницу, сообщим ей.       Так получилось, что после того, как Алисия вышла из палаты, там состоялось настоящее собрание. Максим со своим ультрабуком, Женевьева с новостями… Мардж внимательно смотрела на гостей.       – Что-то случилось?       – Да. Есть новости по тому человеку, что мы ищем, — сказал Максим. — Женевьева её видела, она была здесь. А я нашёл некоторые данные по этой даме…       – Тогда давай ты, Макс.       – Хорошо. Мне удалось узнать, что леди Алисия общалась около года с некоей Мэри Уилкинсон, двадцати трёх лет от роду. Бизнес-леди, занимается ресторанным и гостиничным бизнесом. О её ориентации, думаю, упоминать не надо?       – Нет, — сказала Мардж.       – Так вот, как оказалось, никакой Мэри Уилкинсон на самом деле не существует. Эту «леди» зовут на самом деле Элизабет Вилкокс. Она несколько раз судима за мошенничество в крупных размерах. Отсидела один срок в женской тюрьме, но вышла по УДО. Живёт с парнем по имени Гарри и прозвищу «Топор». Также судим, замешан в нескольких преступлениях, связанных с насилием. Подозревается в нескольких убийствах, но доказать ничего не удалось. Нескольких жертв связывает то, что они были жертвами Элизабет. От своей теперешней «жертвы» Элизабет уже получила несколько дорогих подарков. Скажите, Женевьева, она была, случайно, не на белой «Мазерати»?       – Да. Как Вы узнали?       – Это подарок от леди Алисии.       – Понятно. Эх, мама, мама… Как же тебя так угораздило-то? Ладно, сделаем так… Мне, как я понимаю, ходить пока нельзя, да?       – Пока не разрешили.       – Мало хорошего. Просто, если она не только мошенница, но и способна на насилие, может быть драка…       – Всё нормально, здесь все могут постоять за себя, — улыбнулся Максим. — У нас ведь, неважно, кто ты — каждый десантник, в первую очередь — десантник, и только потом кто-то ещё.       – Отлично. Оружие при себе?       Максим вместо ответа отвернул куртку. «Гюрза» в подвешенной под мышкой кобуре. Парню удалось «подвесить» её так, что немаленький, в принципе, пистолет, даже при расстёгнутой куртке, было не видно.       – Ого! И три магазина про запас? — спросила Мардж.       – Разумеется. И патрон в стволе…       – Ну, хорошо, терминатор ты наш… Тогда поступим так…       Утром, когда по подсчётам Женевьевы, должна была приехать Элизабет, всё было уже готово. Максим успел установить несколько мини-камер на стоянке, на дверном косяке на входе в госпиталь, на дверях лифтов, и даже внутри лифтов. Конечно, Надя и Женевьева ему в этом активно помогали — так как одному человеку, каким бы быстрым он не был, сложно быть в нескольких местах одновременно. Алисию «вывели из игры», напугав её санобработкой больницы (в целях борьбы с каким-то вирусом) и попросив не выходить из палаты. Девушки и Максим перебрались в рекреацию. Достав кресло на колёсиках, помогли сесть в него Мардж, после чего откатили его туда. И вот они все сидели около стоящего там столика. Шла довольно тихая беседа. Максим что-то показывал подругам с экрана своего ультрабука… На самом же деле, шла напряжённая работа…       – Так, вижу машину. Она здесь.       – Ничего себе зрение — на таком маленьком экране заметить!       – Привычка, леди. Просто привычка. Ага, закурила, медленно пошла сюда…       – Ох уж эти заядлые курильщики… Ни минуты без сигареты не могут!       – Точно. Так, дымит, болтает по смартфону…       – Можешь перехватить звонок?       – Попросили бы раньше — смог. Сейчас просто не успею настроиться. Ага, бросила окурок — зашла в здание.       – Хорошо, работаем…       Девушки приняли самый непринуждённый вид. Мардж стала рассказывать, что на самом деле, когда в тебя попадает пуля — это почти не больно. Больно становится потом, когда ты понимаешь это. Надя возразила, что удар был смягчён вставками в комбинезон…       Открылись двери лифта, и в коридор вошла Элизабет. Она поколебалась — ей очень не хотелось подходить к компании, но… Женевьева узнала её. Так что надо было, хотя бы из приличий подойти поздороваться.       – Здравствуйте, Женевьева. А это, как я понимаю, Марджори Бэнкрофт?       – Решили так, потому что я в больничной одежде и сижу в этом кресле? — улыбнулась Мардж.       – Нет, что Вы. Просто Вы похожи на Вашу матушку.       – Да, мне не раз это говорили…       – Сегодня я смогу увидеть леди Алисию?       – Конечно. Она присоединится к нам минут через двадцать. Вы можете подождать её здесь…       – Хорошо.       Элизабет присела на диван рядом с Женевьевой. Ей очень сильно здесь не нравилось. Эта француженка вчера открытым текстом сказала, что она военная. О том, что Мардж где-то служит, она знала от Алисии, но… А кто эта третья? Тоже вид какой-то… серьёзный… Единственный, кто не внушал никакой опасности — это парень. Был он каким-то… добродушным, жизнерадостным и вообще — совершенно расслабленным… Тем не менее, скоро должна была прийти Алисия, так что эту странную компанию можно было и потерпеть… Они сидели, изредка перекидываясь какими-то малопонятными фразами. Элизабет была вынуждена терпеть их…       Максим вдруг сказал:       – Я тут письмо из дома получил недавно. Batya писал, что я ему нужен, и очень сильно. Собственно, я тоже по нему скучаю. Надо будет взять увольнительную — и домой прокатиться…       – Да, — сказала Надя. — Хотя у меня с моими не самые тёплые отношения, но… я люблю своих родителей…       – А я, — сказала Мардж. — Тому, кто забил голову моей маме разной ерундой, из-за которой всё это и случилось… ох, что я с этим человеком сделаю…       Элизабет постаралась ничем не выдать себя. Определённо, что-то было не так… Наверное, надо было уходить, но…       – Мэри, а как Вы к своим родителям относитесь? — спросила её вчерашняя знакомая.       – Ну… Я люблю их. Да. Люблю. Скучаю по ним…       – Можно тогда спросить? — просто таки медовым голосом спросила вдруг Мардж.       – Конечно, можно.       – Зачем тогда разрушать другие семьи? Зачем доводить людей до самоубийства?       – Вы это сейчас о чём?       – Да о Вас, мисс Элизабет Вилкокс, о Вас…       – Но… меня зовут Мэри Уилкинсон! Вы меня с кем-то путаете! Я буду жаловаться!       – Да нет, — спокойно сказал Максим. — Нам всё про Вас известно… И про Ваши прошлые дела, и про бойфренда Вашего, по имени Гарри «Топор»… Вы очень крепко сели на мель, мисс Виклкокс… Только вот, боюсь, сняться с этой мели Вы уже точно не сможете…       – Чё, вы тут, типа, самые умные что ли? Счас я вас тут всех на ремни распускать буду!       Из сумочки, что только элегантно висела на плече, очень быстро появилась «бабочка». Элизабет мгновенно раскрыла нож и крутанула его в руке. Только вот того эффекта, на который она рассчитывала, не получилось. Девушки смотрели на неё совершенно спокойно. Парень всё так же безмятежно улыбался.       – Не, вы чё, не поняли? Вы тут чё — все бессмертные что ли? Я ж счас тут порежу всех!       – И что же даёт Вам возможность так думать, мисс Вилкокс? — вежливо спросил Максим. — Этот ножичек, что Вы держите в руках? Ну… ножик, как я вижу, довольно паршивого качества…       – Сейчас этот ножик вскроет твои артерии, понял ты, сопляк?       – Мисс, я как бы немного старше Вас буду, и я совершенно точно уверен, что Вы ни мне, ни кому бы то ни было ничего плохого не сделаете.       – И чё, по-твоему, мне помешает?       – Это, — Максим «показал класс».       На занятиях по самообороне учили выхватывать пистолет очень быстро. Подруги это знали, и тоже умели, так что они совершенно не удивились, когда в руке Максима внезапно появился Очень Большой Пистолет.       – Это чё за фокусы? — спросила Элизабет, пытаясь сохранить хоть какие-то остатки самообладания. — Он чё, игрушечный?       – Да нет, — так же спокойно ответил Максим. — Вполне себе боевая «Гюрза». Калибр — девять миллиметров, патрон — девять на двадцать один. Эта «малышка» спокойно бронежилеты дырявит… Если я в Вас выстрелю — а я хорошо стреляю — то запросто оторву Вам руку или ногу. А что — Вам всё равно сидеть, так что — какая разница.       – Чего Вы хотите?       – Для начала — вот ручка, вот бумага. Пишите чистосердечное. Полиция уже едет. Далее, пока есть время — ключи и документы на «Мазерати» — она Вам всё равно больше не понадобится. Так что — пишите. Или, конечно, Вы их всё равно напишите, но… уже без какой-нибудь части тела. И это — адвоката у вас не будет, в «отказ» Вы не пойдёте…       – Это почему?       – Ну как — «почему»? Потому что тогда за Вами придут. Может, я, может, кто-нибудь другой. Просто, пока в мире есть, в том числе, и такие, как Вы, Элизабет, Земля никогда не станет галактической державой… Прежде, чем идти в большой Космос, надо навести порядок дома…       … Алисия сидела в кровати, в палате, и читала книгу с экрана ультрабука дочери. Она без проблем смогла получить доступ к своей онлайн-библиотеке и теперь наслаждалась одной из любимых, ещё с детства книг. Внезапно, в дверь палаты постучали.       – Кто там? — спросила Алисия.       – Это я, Марджори. Можно?       – Конечно, милая.       Дверь открылась, и подруга, русская, Надя, ввезла кресло, на котором сидела Мардж. Она помогла подъехать прямо к кровати, на которой полулежала Алисия, после чего вышла.       – Да, всё же, подруги у тебя в самом деле хорошие, — грустно улыбнулась Алисия. — Прости меня за всё, милая. Я понимаю, что своими словами я причинила тебе много боли…       – Всё нормально, мама. Всё нормально. Расскажи мне про Мэри Уилкинсон, пожалуйста…       – Ты и про неё знаешь?       – Как не знать, когда она была здесь. Только вот… не знаю, как помягче сказать тебе… Это не настоящее её имя.       – Как? Но… документы… родословная…       – Подделаны. Настоящее её имя — Элизабет Вилкокс, и ничего из того, что она тебе показывала, у неё просто нет. Мошенница она. Плюс подозрения в серии убийств — или доведении до самоубийств — там всё сложно. Но, судя по тому, как лихо она тут ножом размахивала, всё очень серьёзно.       – Ножом? Никто, надеюсь, не пострадал?       – Нет. Куда ей до нас. Просто вчера, когда ты была у меня в палате, она приходила к тебе. Ей встретилась Женевьева. Они немного поболтали, а потом, Женевьева вспомнила, что она где-то видела это лицо. Оказалось, что про неё был сюжет на тему «Их разыскивает полиция». Ну, и как только Женевьева спросила напрямую, почему её лицо так похоже на объявление, она бросилась с ножом…       – Ох… А мы с ней встречались… Знаешь, я ведь ей машину подарила… «Мазерати», белую…       – Знаю, мама… Машина стоит в нашем гараже — Женевьева с Надей отогнали. Всё хорошо…       – Знаешь, я была тогда сильно разочарована в мужчинах — ну, ты помнишь, тогда, после развода. Пробовала искать что-то на стороне — но ничего не выходило. И тут появилась она… Очаровала меня. Она была такой нежной и ласковой…       – И ты ей поверила… Я понимаю, мама… Давай так — если впредь захочешь как-то устроить свою жизнь — напиши мне, или позвони. Хоть очередного кандидата проверить поможем. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. У меня ведь, кроме тебя, никого больше нет…