Счастливого Рождества

Глаза смыкаются на том моменте, когда он кутает её в своих объятьях, а та только сильнее прячется в его груди. Кажется, парень только успевает легонько поцеловать её в макушку и закрыть глаза, как аромат ванили вперемешку с терпкой вишней с большей насыщенностью ударяет в нос. Холодное утро перестаёт быть таким, когда хрупкое тельце всё так же прижимается к нему: нога заброшена на его тело, голова на плече, а руки обнимают торс. Осознание того, что теперь она его будоражит лучше, контрастного душа. Такая она только с ним. Ни с кем другим, с ним. Её руки плетутся вокруг шеи, невольно заползая в русые волосы. Цепкие пальцы сильнее впиваются в кожу и легонько царапают. Она открывает глаза и смотрит прямо на него. У неё очень чуткий сон, неудивительно, что Уэнсдей проснулась от первых шорохов. Большая ладонь проводит по бледной щеке, смахивая упавшую ресничку. В районе её живота отдаёт лёгкой вибрацией. Тягучая истома разливается по всему телу. О нет. Неужели, это и есть те самые, так называемые, «бабочки» в животе? Она попала. Очень крупно попала, ведь теперь ей будет этого не хватать. Она хочет аккуратно вылезти с кровати, но тот тянет её к себе на колени, удерживая в крепких объятьях. — Ну же, давай ещё полежим, — Мурлычет словно довольный кот. — Нам нужно одеваться, к обеду этот дом будет заполнен моими причудливыми родственничками — Нехотя произносит та, легонько целуя Ксавье в лоб. Парень ничего не отвечает, а лишь запускает руку ей под футболку сминая грудь. Второй ладонью проводит от колена до бедра по оголенной коже. Узел внизу живота сжимается с большей силой и она закусывают губу, прикрывая глаза. Ксавье заводит руку все дальше и его прикосновения чувствуются даже через шелковые шорты поверх тонкого белья. Её пробивает дрожью от столь незначительных прикосновений и она сжимает его плечо. — Давай, нам правда пора, От ответа его отвлекает стук в дверь. Черт. Уэнсдей быстро подрывается с кровати, таща за собой парня. Она указывает рукой на ванную комнату, а сама подходит к источнику звука. — Доброе утро, милая, — проходится взглядом по девушке с ног до головы, — Ты что, ещё даже не начинала собираться? Святые приспешники! Уэнсди, тебе нужно срочно это исправлять! — Я просила не называть меня так, — хмурит брови, — Что-то ещё? — Мы с папой сейчас ненадолго уедем, будь готова встретить гостей. — Ко скольки их ждать? — К часу дня, — Уэнсдей отводит взгляд от Мортиши и смотрит на часы висящие над рабочим столом. 10:20, времени действительно не так много. Она прощается с матерью и закрывает дверь изнутри, Ксавье тут же выходит из ванной комнаты. — Получается, что мы одни, — Констатирует факт, утопая в зелёном тумане его глаз. — А Паксли и персонал? — Пока нас не было вчера, мой братец-отпрысок уехал к дяде Фестеру, у них что-то типо своей традиции встречаться за день до рождества. Он выпрашивает у него сладости и бесполезные игрушки, а тому ничего не остаётся кроме как угодить племяннику. — А второе? — Моя мать — добрая душа, что щадит людей и отпускает всех на время праздничных выходных. Он улыбается, сонно потирая переносицу. — Что будем делать? — Ты слышал, собираться. Все придут ближе к часу, а может и раньше. Давай, мне нужно подготовиться, а если мы пойдём в душ вместе, нам точно будет не до этого, — Тыкает острым ноготком в грудь, тем самым направляя парня к выходу из комнаты. *** Она выходит из душа и садится за стол, машинально доставая небольшую косметичку с настольным зеркалом, фен и плойку с расчёской. Укладывает волосы крупными локонами назад. Рисует стрелки, красит ресницы, слегка подводит брови, на щеках блестит еле заметный шимер, а на губах лёгкий контур и блеск. Она надевает такое же черное, как и её собственные глаза, длинное платье в пол. Достаточно плотная ткань четко обтягивает формы, а особенно, грудь без бюстгальтера, ведь тонкие лямки не допускали его присутствия. Разрез вдоль ноги, доходящий до середины бедра и классические, лаковые, чёрные шпильки. Не самая удобная обувь, но это требование Мортиши. На шее ожерелье из жемчуга, причёску дополняют серьги с чёрными камнями, а на изящном указательном пальце тот самый перстень, подаренный Ксавье. — Входи, — Быстро кидает она не успев до конца застегнуть платье, зная, что это Ксавье. Он не спеша заходит вглубь комнаты. На нем акцентная, бордовая рубашка с расстегнутыми, двумя верхними пуговицами, чёрный пиджак и брюки, на ногах туфли без лишних деталей. Волосы уложены за уши, но передние пряди уже успели выбиться из основной копны. — Помочь? — говорит он, замечая как Уэнс мучается с дурацкой застёжкой, находящейся чуть выше обычного. Она разворачивается к нему спиной в знак согласия и тот шумно вздыхает. — Ты что без белья? — Как видишь, наполовину. Платье, что выбрала моя мать, этого не позволяет. — Он ухмыляется и быстро расправляется с застёжкой. — Такая красивая, а самое главное - моя, — одним движением разворачивает к себе и смазано целует. — Пойдём спустимся вниз, я бы хотела перекусить до прихода остальных, — Тянет его за руку в сторону двери. Они спускаются на первый этаж, где в столовой их уже ожидает накрытый стол, что полон различных блюд. — Боже, как Мортиша приготовила все это сама? А главное, когда? — Ты еще наивней, чем я думала, если действительно в это веришь. Её великодушие имеет границы. Уверяю, повара вчера целый день не находили времени попить воды, готовя банкет. В лучшем случае, вчера. Возможно, и вовсе этой ночью, чтобы к утру все было максимально свежее. — открывает холодильник, доставая тарелку с закусками, очевидно, к вину. — Будешь что-то? — Берет половинку персика и надкусывает. Что же, губы и так придётся накрасить по новой, ведь ещё пару минут назад их контур бал размазан. Сок от предательски сочного фрукта стекает с губ по подбородку. Ксавье нервно сглатывает, а его взгляд прикован к её устам. — Что? — В недоумении спрашивает она, натурально не понимая его почерневшего взгляда. — Ты не понимаешь или прикидываешься? — В ответ на что обсидиановые глаза несколько раз подряд хлопают и расширяются чуть больше. Он падает на удобно стоящий рядом стул и тянет её к себе, увлекая в поцелуе. Разница в росте не ощутима. Одной рукой он все больше притягивает Уэнсдей, а вторая настойчиво заползает в разрез на бедре. Её руки находят своё законное место на шее и она окончательно отдаётся его ласкам. Ловкие пальцы отодвигают край кружева, как громкий звон заглушает всхлип девушки. Ксавье смотрит на часы — 12:46 — Черт бы побрал эти праздники! — Недовольно вскрикивает, рассерженно идя в прихожую. На пороге поправляет платье и волосы, вытирает помаду. Вдох, выдох, она отпирает двери, а Ксавье становится рядом с ней. — Уэнсдей, дорогая, здравствуй! — Рыжеволосая женщина летит на неё с объятиями, но не получив взаимности отстраняется обратно к стоящему рядом супругу. — Альберта, Эверетт, здравствуйте. — Какая же ты красивая! Ты не представляешь как я рада тебя видеть! — Наконец замечает стоящего рядом парня, — А это наверное твой жених? — Смотрит на Ксавье явно выжидая ответа. — Мама, куда эти пакеты? — Как же вовремя, не пойми откуда появляется высокий рыжий парень. Голубые глаза, взъерошенные волосы и отчётливые ямочки. На нем больше молочный, чем белый смокинг, а в руках уйма крафтовых пакетов, доверху наполненными продуктами. — Ох, Эдвин, ставь сюда, Мортиша потом разберётся, — вскидывает руки вверх. — Как скоро они с Гомесом вернутся? — Уверенна, что моя мать не настолько жестока, чтобы оставлять меня наедине с гостями надолго. — Уэнсдей, всегда любила твой юмор! — Женщина мило хихикает, облокачиваясь на плечо брюнета стоящего рядом. — Уэнсдей, привет! — Ангелок наконец-то освобождает руки и смотрит прямо на девушку. — Здравствуй, Эдвин, — Он легонько обнимает её, на что та закатывает глаза. Общение с Энид на неё пагубно влияет, она становится мягкой. Ей удается довольно аккуратно отстранится и теперь настала очередь Ксавье здороваться с гостями. Он любезно пожимает руки в знаке приветствия и профессионально отыгрывает дружелюбие и заинтересованность. Отправив Смитов старших в гостиную, они с парнями направляются на кухню, чтобы разобрать пакеты. Два юноши хватают сумки и следуют за ней. Она спешно убирает тарелку с закусками с кухонной зоны обратно в холодильник и принимается раскладывать содержимое. — Точно, я вас не представила. Эдвин — мой давний друг. Мы с ним пересекались будучи еще детьми, до того момента, как его отцу не предложили работу в другом штате. — Да, наши матери хорошо общались до переезда. С нашей последней встречи прошло около десяти лет, я сначала даже не узнал Уэнсдей, она стала так похожа на Мортишу… — Он не договаривает до конца, она непоколебимо перебивает его. — Эд, это худшее, что ты мог сказать. — Аддамс до скрипа сжимает челюсти и сдавливает горло бутылки, которую только что достала из пакета. Ксавье прочищает горло и начинает говорить, пытаясь сгладить углы. — Я Ксавье. Мы с Уэнсдей тоже друзья детства, если это можно так назвать, а сейчас еще и вместе учимся. Уэнсдей поджимает губы смотря на него, а Ксавье только понимающе кивает. Они этого не обговаривали. Было и так понятно, что первое время она не захочет кому-то об этом говорить, тем более каким-то там родственникам. — В «Неверморе» ? Меня тоже планировали отдать туда до переезда. — Ты тоже изгой? Занятно, — Разговор исчерпал сам себя, что уж тут поделать. Ну а дальше все по классике: полный дом людей, некоторых из которых Уэнсдей видела первый раз за свою сознательную жизнь, куча максимально бестактных вопросов которые не оставались без саркастичного ответа в стиле Аддамс и, боже за что ей это, «случайные» взгляды слащавого оборотня, которые конечно же сопровождались такими же случайными прикосновениями по типу: кончиками пальцев или тыльной стороной ладони, когда они чокались бокалами согласно традициям и так далее. Уэнсдей умело игнорировала все эти действия, ведь даже не обращала на него внимания, но вот кто видел это как никогда хорошо, так это Ксавье. Этот святой порядком его взбесил за весь вечер. Он нервозно заламывал пальцы, сжимал челюсть, или просто сверлил взглядом этого миловидного паренька. Утомительные беседы подходят к концу, как и вечер. Гомес и Мортиша любезно провожают гостей, а Уэнсдей отстранённо стоит позади, в компании бокала белого сухого и Ксавье. Одной рукой он придерживает девушку за плечи, а во второй бокал с тем же содержимым. Когда последние родственники расходятся и художник уже считает минуты до того момента, как сможет провести остаток времени с Уэнсдей, в их сторону надвигается лучезарный парень со слащавым лицом. Пропади он пропадом. — Уэнсдей, был рад возможности провести с тобой время) Надеюсь, судьба сведёт нас ещё не раз, — Он подходит ещё ближе и быстро целует в щеку, резко отстраняясь, — Бывай, Ксавье, — мельком взирает на белобрысого и возвращает свой взгляд обратно на девушку. Оборотень ещё несколько секунд идёт шагая назад, чтобы не разрывать контакта их глаз и в конечном итоге разворачивается, скрываясь за входной дверью вместе с его семьей. Она поднимает взгляд на Торпа, стоящего все так же рядом с ней и в её глазах читается недоумение. Она взаправду не понимает, что это черт возьми сейчас было. Он хватает её за запястье и тянет наверх в направлении своей комнаты. Прижимает Уэнсдей к двери изнутри, жадно впивается в губы и грубо сжимает талию. Пальцы блуждают по её телу, желая захватить каждый сантиметр. Пары спешных вдохов через нос не хватает и они отстраняются друг от друга. — Боже, Торп, да ты ревнуешь! — она усмехается переводя дыхание и проводит пальцем по его острой скуле. — Черт его дери! Этот парень объявился спустя десять лет и явно питает ложные надежды. — Думаешь? — Ты серьезно не видишь? Да он же одним своим ангельским взглядом буквально кричит об этом. — То есть ревнуешь? — Довольная улыбка не сползает с её лица. Он прикусывает мраморную кожу и пускает пальцы под подол платья. Поглаживает округлые ягодицы, пока та невинно накручивает пряди его волос на палец. Его ладонь проходит дальше, и он проходится огрубевшими фалангами по бедру изнутри. Прикосновения ощущаются слишком ярко. От любого телесного контакта с ним, кожа покрывается мурашками и приятно покалывает словно от электрических импульсов. Пальцы двигаются выше, достигая мокрого белья и он надавливает, чем вызывает довольный всхлип. Торп наконец отодвигает край кружева и резко проникает двумя пальцами, Уэнсдей сдерживает стенание в поцелуе, и поддаётся вперёд навстречу его движениям. С каждым разом его толчки все глубже и напористей. Он творит внутри неё нечто невероятное. Девушка притягивает его все ближе, стискивая мягкие пряди. Длинные пальцы сгибаются под определённым углом и задевают какую-то особенную точку, Аддамс кусает его губу и громко стонет, теряя последние капли своего самообладания и связь с этим миром. Ей слишком хорошо. Пелена затуманивает взор, когда он проводит горячим языком по шее, в конце чего оставляет багряное пятно чуть выше правой ключицы. Он двигается быстрее, и Уэнсдей чувствует как подходит к грани. Несколько порывистых движений и нажатие на клитор, после чего она падает ему в грудь не стоя на ногах. Вспышка оргазма накрывает её окончательно, даруя Ксавье протяжный крик собственного имени. Ей требуется несколько минут, чтобы отойти от состояния эйфории, Аддамс увлекает его за собой на кровать, откидывая неудобные шпильки на пол. Усаживает на кровать, стягивая с него пиджак. Ксавье облокачивает руки на скомканные белые простыни, и его зрачки наполняются новой волной азарта и желания. Девушка небрежно кидает украшения на тумбу рядом, усаживаясь на коленях Торпа. Опирает ладони на его груди, а тот не спеша подтягивает ее за локоть ближе. Смолистые пряди спадают на его лицо и он аккуратно заправляет их за уши, упиваясь поцелуем. Тонкие пальцы искусно вынимают пуговицы рубашки из петель и она проходится ноготками по оголенной коже. Художник не теряет времени и наощупь расстегивает замок, оголяя ничем ни прикрытую грудь, спустивши тонкие бретельки. Он спускается к торчащим соскам, прикусывая один из них, другую грудь сминает, не оставляя без внимания. Уэнсдей откидывает голову назад и опускает свою руку ниже, на давно образовавшийся бугор, мягко сжимая его. — У тебя есть презерватив? — Ох, черт, — Привстает на локтях и тянется к той же тумбе. Спешно перерывает лежащие там вещи и всё-таки находит окаянную коробочку. Девушка сноровисто выхватывает алюминиевый квадратик из его рук. Распрягает ремень и справляется с молнией, без раздумий стягивая боксеры. Он помогает ей и натягивает на себя защиту. Аддамс немного привстает и сдвигает край кружева чуть в бок, резко насаживаясь на всю длину. Первый глухой стон вырывается из его горла. Он сжимает ее ребра до мучительно приятной истомы и прикрывает глаза. Ее пробивает легкой дрожью, от чего она покрепче схватившись за его плечи начнет двигаться, чтобы унять ноющее желание. Ксавье опускает руки на ее бедра, тем самым насаживая на себя и она не сдерживает протяжного стона. Он с трепетом поглаживает ее плоский живот подушечками пальцев и это вперемешку с грубыми толчками сводит ее сума. Ее глаза прикрыты, волосы цвета вороньего крыла спадают на аккуратные мраморные плечи, а грудь все чаще вздымается от его движений. Его пьянит еще сильнее от того, как она выглядит. Ксав не может оторвать взгляда и приоткрывает глаза только для того, чтобы как можно четче разглядеть ее необычайную красоту. Его рука спускается ниже на ее клитор, от чего та стонет громче и начинает двигаться быстрее, в предвкушении скорой разрядки, все больше расцарапывает грудь и предплечья художника. Торп пользуется моментом когда она ослабляет хватку и прогибается в спине, быстро перекладывая ее на кровать под себя. Угол проникновения меняется, от чего та не в силе сдержать хриплого крика, даже закусив губу. Он наклоняется ближе, чтобы поцеловать ее. Аддамс путает одну ладонь в его волосах, а вторая спускается на шею, надавливая на сонную артерию. Это вышибает последний кислород из легких и он снова издает полусон, от которого у нее мурашки по всему телу. Он несколько раз входит до упора, когда ее ноги уже начинают потряхивать и они откидываются на шелковые простыни, судорожно вздыхая. Ближе к ночи она всё-таки выпросит у него футболку, что будет ей до колен и он, конечно же, ей не откажет. Липкий лунный свет будет отдавать голубизной присущей демоническому свечению. Она удобно уляжется в его объятьях и в очередной раз убедится, что теперь ей будет его не хватать. Когда она с Ксавом, время идет иначе. Оно словно нарочно останавливается, чтобы дать этим двоим насладится моментом, когда обоим как никогда хорошо. На следующее утро он будет собирать вещи, а Уэнсдей сядет на небольшом диванчике возле окна и будет внимательно наблюдать за каждым его движением. Она подойдет к нему сзади и будет поглаживать место где-то между пятым и шестым ребрами, ведь уже знает, что ему это нравится. Внизу уже будут Мортиша с Гомесом. Стоя в дверях на пороге он не может позволить себе ничего большего, чем легонько приобнять девушку. Любезно попрощавшись со старшими Аддамсами, он покинет их особняк, но на этот раз не переживая ни о чем. На этот раз он четко знает, что встретится с ней снова, через четыре дня. Естественно, не учитывая того, что каких-то четыре дня теперь могут стать для него целой вечностью.