Часть 9

«Ничего не поделаешь – то мы предаемся любви, то любовь предает нас.»

Фредерик Бегбедер

***

С самого утра бушевал ужасный ураган. Ветер, завывая, носил по воздуху листья, мелкие ветки. Иногда в окне можно было увидеть цветастые ткани, летевшие вместе с потоками холодного воздуха. Балконы и открытые веранды заливало непрекращающимся дождем, из-за чего по дворцу носились напуганные евнухи, пытаясь скрыть от дождя вообще все, что можно сберечь в такой ливень. Для Езге, как для любительницы ясной и теплой погоды, такой день хорошим стать не мог. И окончательно настроение испортила Сайжи-калфа, а точнее новость которую она принесла ранним и холодным утром. "Махидевран-султан хочет видеть тебя сегодня" – прекрасно. Просто замечательно. Езге понимала что эта женщина зовёт ее совсем не для светских разговоров. Особенно после заключённого ими договора, суть которого Езге сама до конца не понимала.

***

— Вы хотели видеть меня, — боязливо говорит девушка, приседая в глубоком поклоне. –Хотела, — женщина машет рукой, указывая двум служанкам выйти. Когда дверь за ними закрывается, Махидевран продолжает, — ты помнишь наш уговор, Езге? Я обеспечиваю тебе безопасность, а ты..., — женщина на секунду замолкает, чтобы правильно подобрать слова, — ты помогаешь мне помогать своему сыну, — женщина фальшиво улыбается и подносит ко рту спелую, темно-красную виноградинку. Езге лишь кивает в ответ. Здесь уж спорить она не будет. Да и если признаться честно, после ее разговора с весенней розой она действительно заметила, что наложницы стали сдержаннее к ней относится, конечно, исключая Саназ. — Чтож, тогда у меня я для тебя есть одно поручение. Подойди ближе, — Езге сокращает расстояние между ней и султаншей меньше чем до метра, и теперь отчётливо видела каждую морщинку и седой волос. Время не пожалело даже такую красавицу. Махидевран берет в руку какой-то небольшой листок бумаги, с неизвестным для Езге рисунком и передает его самой девушке. — Сегодня ты пойдешь к шехзаде, — холодно отчеканивает женщина, — и когда представится возможность ты отыщешь на его столе бумагу, с таким же рисунком. Поняла? Езге снова отвечает кивком, одновременно рассматривая рисунок, представляющий собой сплетённые между друг другом линии, образующие круг, внутри которого красовался непонятный символ. Когда Езге уже собиралась направиться к выходу, султанша резко схватила ее за руку, от чего светловолосая вздрогнула. — Не подведи меня, хатун. Это может стоить тебе жизни. И ни в коем случае не говори, что это я тебе поручила. Или живой ты точно не останешься

***

Как и обещала Махидевран, вечером Езге пригласили в покои шехзаде. Предварительно ее сводили в хаммам, намазали маслами и сделали красивую прическу. Подобная рутина нравилась Езге. А результат таких ритуалов радовал Мустафу. Или как объяснить тот факт, что все время, пока Езге наслаждалась ужином в покоях, он не сводил с не взгляда. — Ты сегодня очень красивая,— наконец говорит Мустафа после протяженного, но не напряжённого молчания. Езге лишь слегка улыбается и тихо шепчет "спасибо". Но улыбка получается натянутой, а благодарность – неискренней. Поручении Махидевран-султан не давало ей покоя. Езге конечно всячески убеждала себя в том что Мустафа для нее ничего не значит, что он лишь неприятный этап в ее жизни, но обманывать его… Обман это уже слишком. Езге не считала себя святой, но все ещё трепетно хранила в сердце веру. «Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего» – крутилось в голове, не давая отвлечься. — На тебе весь вечер нет лица. Что случилось? — наконец спрашивает Мустафа, когда замечает что сегодня девушка совсем на себя не похожа. Нет той задорной улыбки на лице, того розового румянца и блестящих глаз. — Все хорошо, — звучит совсем неубедительно. — Донимают девушки в гареме? Я разберусь. Мне хорошо известно, какие интриги творятся в внутри, — уст Мустафы касается лёгкая усмешка, когда он вспоминает годы своего детства, проведенного в Топ-Капы. Какие же страсти там гремели, что даже до него, ребенка, долетали известия и скандалах и интригах. И после его слов Езге на секунду думает "Может... рассказать. Об угрозах Саназ, о приказе Махидевран. Может Мустафа и вправду поможет, защитит? Вдруг он и вправду что-то к ней чувствует?". Но Езге стряхивает с себя эти мысли, словно морок. Рисковать она не хочет. Если хоть на секунду она подставиться. Если хоть на немного лишиться благосклонности султанши и, не дай бог, Мустафы – пиши пропало. Не видать ей своего дома в зарослях яблонь, не видать свободы и счастья. — У меня все хорошо, спасибо за заботу, — стараясь выглядеть как можно бодрее говорит девушка, но выходит из рук вон плохо. Будто что-то вспомнив, Мустафа встаёт с пола и направляется к выходу из покоев, уже у дверей говоря: — У меня для тебя есть подарок. Надеюсь хоть он сможет тебя порадовать. И вот, двери за мужчиной закрываются и Езге мгновенно бросается к столу с бумагами. Девушка осматривает стол, открывает один за другим ящики и вот, на дне одного из них находит то, что ей надо. Бумагу, некий документы с причудливым рисунком внизу. Езге быстро хватает бумагу, собираясь сложить ее и спрятать в вырезе платья, но не успевает. — Что ты делаешь?! — девушка подскакивает на месте и, обернувшись, видит как к ней устремляется шехзаде с яростным выражением лица. Мустафа хватает ее за запястья, почти до хруста сжимая их. Езге лишь зажмуривается, то ли от боли, то ли от страха, — Отвечай! — ещё громче кричит Мустафа. Рука державшая бумагу разжимается от боли, от чего лист летит на пол. Езге молчит и взгляда не поднимает. — Смотри мне в глаза! — крик Мустафы сливается с громом, бушевавшим за окном. После пары секунд сомнений, девушка поднимает красные от подступавших слез глаза на мужчину. И Езге была готова поклясться – большей ярости в глазах она еще не встречала. — Простите меня, — дрожащим голосом шепчет Езге. Ноги слабеют и вот она уже сидит на полу, смотря снизу вверх на разгневанного мужчину. — Кто тебя послал? — Езге молчит, — не ответишь, будет хуже чем тебе пообещали. И сейчас она верит ему. Заговорить удалось не сразу – всю грудь сдавило в тиски а в горле застрял ком. — Махидевран–султан…она приказала, — Мустафа, ошеломлённый, делает пару шагов назад. Гнев исчез, на лице лишь гримаса удивления, непонимания и горечи,— сказала если…помогу, то защитит,– слова девушки прерывались ее рыданиями и всхлипами. Конечно, Мустафа хотел думать что она лжет, клевещет на мать. Но не мог. Все было слишком очевидно. Он даже догадывался зачем его матери это письмо. — Я не желала вам зла. Мне так страшно…, — шептала Езге себе под нос, утирая слезы, но все было без толку. Они не прекращаясь лились из голубых глаз стекая до самой шеи. Мужчина подошел к Езге, крепко схватил ее за плечи и одним резким движением поднял ее на ноги. — Прочь, — отчеканивает Мустафа и, не смотря на девушку, садится за стол и отводи свой взгляд в угол покоев. И сейчас, видя его таким, Езге больше всего хочется подойти к нему, положить руку на плечо и в сотый раз прошептать прости. Но она уходит, зная что даже если она попытается, то он оттолкнет, накричит или хуже всего – промолчит, сбросив с плеча ее руку. Но окончательно девушку добивает что-то сверкающее на ковре у входа. Диадема. Невероятная по своей красоте, сверкающая драгоценностями, белоснежная диадема. Ее подарок. Слезы нахлынули с новой силой. Вот ее благодарность человеку, который был добр к ней. Который дарил ей улыбку последние дни. Чтобы не разрыдаться вновь, девушка прижимает ко рту руку и спешно выбегает из покоев. Она- предательница, злодейка. Она- Иуда. А за окном все ещё бушевала гроза, такая безразличная к трагедиям людей.