Часть 11

«Пока люди любят, они прощают.» Франсуа де Ларошфуко

***

Луна уже как пару часов печально весела на небе, усыпанном звёздами, будто алмазами. Езге сидела в своем любимом месте, под старым дубом. Теплый ветерок перебирал пряди светлых волос и иногда поднимал подол испачканного землёй платье. Взгляд венгерки был беспрерывно направлен на единственную заросшую дорожку, ведущую к дубу, в ожидание Мустафы. Любой шорох был для нее сначала поводом для трепетной радости(вдруг это он?), а затем приносил разочарование, когда в очередной раз это оказывался лишь ветер, будто играющий с ней. "Если он не придет- надеяться на прощение не стоит" – крутилось в голове у девушки, доводя до тошноты. Наконец, слышатся шаги. Тяжёлые, мужские. Езге вскакивает, нервно отряхивает платье и выдыхает, пытаясь успокоится. Из темноты выплывает фигура Мустафы. Подходя, он оставляет расстояние между ним и Езге около двух метров. Этот поступок вновь бьёт по совести девушки. Он ей не доверяет, уже нет. — Ты прислала письмо, — Мустафа показывает уже знакомую Езге бумагу, сложенную несколько раз. — Нам нужно поговорить. Очень, — Езге старается не смотреть на Мустафу, нервно проговаривая уже сотню раз отрепетированные слова. — Говори, раз нужно, — тон шехзаде холодный и жестокий. Сейчас он впервые напомнил Езге его мать. Только Езге хотела заговорить, Мустафа прерывает ее: — Подними голову. Я хочу видеть твои глаза. —Я...хорошо, — Езгк слушается, поднимая голову и смотря прямо на шехзаде. Фатальная ошибка. От той небольшой горстки храбрости и собранности остаются лишь мелкие крупицы, когда Езге смотрит прямо на него. Из головы вылетают все нужные слова, а в горле встаёт ком. Используя всю свою силу воли, Езге вновь начинает говорить, — знаю что скорее всего ты меня не простишь, но я не смогу жить так, как жила раньше, если буду знать, что даже не попыталась заслужить твоего прощения. Вы должны знать, шехзаде – я не хотела причинить вам вреда. Но когда Махидевран-султан пообещала что защитит, укроет от гнева наложниц – я повелась. Как последняя дура повелась. Но мне было так страшно! — трагичное откровение прерывает первый накативший всхлип, — я совсем не ценила то, что вы делал для меня. Все те подарки, то внимание что вы мне уделяли я оставила без слов благодарности. Мне жаль, так жаль! Даже если вы это делали ради того, чтобы добиться меня как игрушки,– это не имеет значения. Я поступила подло, мерзко. Теперь остается лишь молит вас о прощении, — под конец монолога Езге выдыхает и наконец опускает уже мокрые глаза вниз. Она сама не ожидала от себя такой смелости. Все мысли, все ее терзания она просто вывалила на Мустафу. Сам же мужчина стоял ошеломлённый. Хмурость на его лице исчезла, оставляя после себя лишь пару горьких складок на лбу. — Я не держу на тебя зла, Езге, — Мустафа делает пару шагов, проходя мимо девушки и становясь в метре от ее спины. Езге нахмуриваеться. "Не держет зла? Не может быть". Она разворачивается к Мустафе и замечает что голова его поднята высоко к небу. Девушка подходит ближе, почти вплотную и также поднимает свой взгляд к звёздам. А они сегодня были действительно прекрасны. Через пару мгновений, Мустафа продолжает: — Ты меня разочаровала. Когда я встретил тебя, ты мне показалась совсем иной, нежели другие девушки в гареме. Более настоящей, более искренней. Но это оказалось не совсем так. Я понимаю твой страх перед другими девушками и понимаю почему ты так поступила. Но принять я этого не смогу, —Мустафа переводит взгляд с неба на Езге. Глаза же девушки были уже давно направлены на него. В них мужчина мог прочитать десятки, если не сотни чувств. И раскаяние, и ужасную вину, печаль и толику гнева на саму себя. По мраморной щёке стекает новая слезинка, падая на траву. Губы девушки вновь складываются, чтобы прошептать "простите". Но это слово так и не вылетает из ее уст, оставаясь где-то внутри. Мустафа разворачивается и уже собирается идти обратно, оставляя Езге позади себя, но отчего-то резко останавливается и оборачивается. — Отчего тебе так нужно мое прощение? Я ведь дал тебе слово, ты и так отправишься домой? — Вы хороший человек, шехзаде. Жаль что я не поняла этого раньше, — так и не ответив на вопрос мужчины, Езге вновь отворачивается, возводя взгляд к звёздам.