Глава 8. А курить вредно

— Друзья! Вы сегодня такие продуктивные! Удивляете меня. — Из колонок прилетели Иркины похвалы. Я боялась пошевелиться, но хотелось отдышаться после безостановочной пробежки по залу. — Всего за сорок минут в нашей копилочке уже два танца!.. А давайте-ка начнём разбирать падекатр? Не особо воспитанные представители студенчества начали улюлюкать и подвывать. Зато они разбирались в плясках времён «Войны и мира» — чувствовалось, что меня окружают одни гуманитарии! Реакция молодёжи слегка озадачила. Лекса, найдя взглядом Иришку, вдруг отпрянул и продолжил стоять неподалёку, будто ни при чём. Я поторопилась опустить руку и отвернуться. Надеюсь, никто не успел заинтересоваться нашим тупняком в завершении несостоявшегося убийства… — Я знала, что вам понравится! На этом танце сделаем два круга! Внешний и поменьше — внутренний. Ну что, кто встанет со мной в пару? Здесь точно нужен подопытный. Кудрявая Башка резво зашевелился, и я тут же вылупилась на него, с удивлением заключив, что он всего лишь вынул из кармана чёрных джинсов телефон. Парень вдруг посмотрел на меня осуждающе. А я было подумала, что он нарушит наказ не появляться на сцене! Я же не шутила! К Иришке выстроилась очередь, но она ловко схватила первого попавшегося добровольца. Степанов снова в пролёте! Рыжая командирша не без помощи студентика важно вскарабкалась по лестнице на обозрение публики. Лекса скучающе тыкал по экрану. — Готовы? Парочки беззаботно выкрикнули «да», а я вдруг всполошилась. Дошло! Ирка выделила короткую передышку на поиски нового партнёра!.. Я начала тревожно озираться, но обнаружила, что все становились в два круга уже укомплектованные. По углам ныкались неприкаянные зеваки, приглашать которых самой мне было бы грустно и не по статусу… В конце концов я обернулась к Кудрявой Башке. Он продолжал демонстрировать безразличие, насколько позволяло его высокомерное выражение лица. Стоял на прежнем месте, так никого и не пригласив. Неужели не пользовался популярностью у женского пола? Плохо дренькал на балалайке?! Домыслы мигом отправились в утиль, когда в его сторону зашагала из ниоткуда взявшаяся привлекательная девица. Лекса тут же вынырнул из телефона, стоило раздасться вальяжному цоканью каблуков, и отыскал их стремительно приближающийся источник... И вот я. Никому не нужная, посреди заполненного парочками зала… Запихивая гаджет в тесный карман, парень невозмутимо изучил красотку со светлыми локонами, пышные формы которой содрогались в такт торопливым шагам. Затем оценивающе обернулся в мою сторону. Осмотрел холодно, с ног до головы. Я, как олень в лучах фар КАМАЗа, дёрнулась, но в итоге просто застыла. Испытывала ли я когда-нибудь подобное унижение? О да! Когда столкнулась в коридоре с Лёней после его сдачи экзамена. Он сделал вид, что «отл» в зачётке — плод его кропотливого интеллектуального труда, а я — всего лишь преподаватель, с которым он виделся ровно шестнадцать часов за семестр. Не знаю, почему вспомнила этот момент. Я оторвала тяжёлый взгляд от пола и увидела протянутую мне ладонь в кожаной беспалой перчатке. Красотка уже удалялась в неизвестном направлении. Башка, ты чего? — Исходная позиция — напротив друг друга. Правую руку дамы держит кавалер, левая — как в реверансе. У парней правая рука за спиной! Серьёзно? Я запретила твою гитару! Прилюдно высмеяла умственные способности! И ты выбираешь танцевать со мной добровольно?! Мазохист! Ну какая уж теперь разница? Понадобилось так мало времени, чтобы прийти в себя. Я тут же брезгливо осмотрела его ладошку, чуть закатила глаза из-за неловкости своего положения, но поторопилась согласиться. И, кажется, Лекса тоже театрально отправил взор к хрустальной люстре. С Кудрявой Башкой точно творились беды! Иначе почему меня тянуло объяснить ему нормы приличия?! — На счёт раз-два синхронно шагаем вправо, слегка наклоняясь влево. На счёт три-четыре — от себя, чтобы партнёр оказался за спиной. На пять-шесть шагаем вправо спиной к спине, на семь-восемь поворачиваемся лицом к лицу. Поехали! И-и! Собственно, я же готовила целую речь к нашей встрече. Но вместо этого… — Фу! От тебя воняет сигаретами! Противно! — Ментолом и тлеющим табаком. Куревом несло как будто бы даже от колыхающихся и падающих на лоб волос, как у куклы накрученных на бигуди. Или он просто размеренно дышал, выдавая мне в лицо горчащий запах вместе с презрением... Дымит так, что уже не выветривается? Я сморщилась. Нестандартно предпочитать сигареты в поколение вейперов. Мы плавно вступили под счёт, держась за руки. Его ладонь горела теплом через перчатку, а пальцы полностью накрыли мой кулак. — Курить вредно! Стручок отвалится. Равнодушное лицо парня, насколько виднелось за преградой велюровой ткани, ни на секунду не изменило выражения. Сарказм бил ключом: — Ого. Я не удержалась и вздрогнула, уловив непривычный уху гудящий низкий тон. Немного помолчав, заключила, что это действительно всё, что он собирался ответить… Мы успели обернуться друг к другу спиной. Да, у природы не хватило на него пигмента и совести, но на голосе она отыгралась по полной! А я смотрю, жмотяра любит экономить речевые обороты! Я злорадно прошипела из-за спины: — Ну и где же твоя гитара? — Дома, — бесстрастно хмыкнул через плечо Кудрявая Башка. И как после этого наказывать нарушителей порядка? Если им на всё фиолетово?! По крайней мере, Лекса преподносил своё поражение как ерундовое стечение обстоятельств. А может, затаил обиду и вообще не желал со мной разговаривать, но ситуация его вынуждала. Попробуй не ответить Вилке Сергеевне, грозе пакостников и смазливых хлопцев! — И семь, и восемь… Мы снова оказались лицом к лицу. Схлестнулись взглядами. За бархатистой маской прятались незнакомые мерцающие глаза. Без странных ботинок и ширпотребной куртки, без перчаток, колец в ушах, патл и маски… от него бы что-то осталось? — Ну а зовут тебя как на самом деле? Почему-то больше не хотелось его ударить. Ну так, слегка. Немного по левому уху, немного по правому. Ну и в нос... По мелочи. В конце концов Кудрявая Башка не дал мне опозориться на виду у многочисленных сплетников. Данный поступок можно считать… деликатным по отношению к пошатнувшейся преподавательской репутации. — Вернулись в исходное положение. Теперь кавалер правой рукой придерживает даму за талию, а она кладёт правую ему на плечо. Талия? Это где-то в области между внутренностями и прослойкой жира? Я незаметно втянула живот под шерстяным свитером и тревожно потянулась к погонам из пайеток на кожаной куртке. Его кончик носа приходился мне по уровень переносицы. Вблизи стал ярче запах переслащённого хвойного геля для душа, и я, насколько оказалось возможным, отвела голову в сторону. Парень чересчур усердствовал над оболочкой. Стоило позаботиться о мозгах. — Не понял, — очнулся Лекса после продолжительного молчания. Уверенно дотянулся до моей поясницы рукой, но сам не приблизился, соблюдая безопасную дистанцию. — Что значит «на самом деле зовут»? Наконец, он изрёк нечто длиннее двух слогов! От концентрации тестостерона в реплике я напряжённо сжала губы. Это становилось невозможно игнорировать. — И-и! Девушки начинают шагать с правой ноги на партнёра, парни — назад с левой, придерживая партнёршу и ведя её в танце! Вы должны помочь даме докрутиться… Бог ты мой! — Слушай! Что непонятного? В базе данных университета тебя нет. Соврал фамилию, что ли? Больше похоже, что «Лекса» — не имя, а погоняло! — Глядя на таких «красавчиков», от недостатка мужественности хотелось ботать по фене. — Имя у тебя какое настоящее? — Я же сказал. — Хриплый голос с усталым вздохом волнующе угодили прямо в лицо. Щёки обдало жаром. — Меня зовут Лекса. В его зрачках взметнулась пламенная злоба. Я чуть не потеряла равновесие, когда Кудрявая Башка вплотную придвинул меня, словно змея придушивала добычу перед трапезой, и заставил перебирать ногами для поворота. Стало не до шуток. — На каждые два счёта один из партнёров оказывается спиной к центру зала. Получаются половинки вальсового поворота. Считаю до шестнадцати — вы должны прокрутиться восемь раз. И-и-и! Позвякивающая собачка на расстёгнутой куртке вжалась в грудь. Замелькал тусклый зал, люди, натёртый паркет. Иришка вещала со сцены о правильных поворотах и отсчитывала шаги, но украденная Кудрявой Башкой инициатива не позволяла даже дышать без его разрешения. Неловко… Я помышляла выкарабкаться из зависимой позиции, но он настойчиво меня сжимал. Приходилось полагаться на него, чтобы не упасть без поддержки, неприлично похожей на объятия. Я даже робко придерживалась за жёсткое плечо, спрятанное под пришитой к куртке мишурой, стараясь обращаться поаккуратнее с чужой вещью. Не дай бог, чего отвалится, не хочется истерик! Наверное, с непривычки начала кружиться голова. Какой по счёту раз мы вращались? Всё плыло, только не его лицо. Голубые глаза внимательно следили за моими метаморфозами в танце. Не хватало дыхания справиться с теснотой между больно бьющимся сердцем и его, как оказалось наощупь, нечеловечески крепкой фигурой. А при попытках урвать воздуха нос раздражали ароматы табака и недавнего визита в душ. Улови я их отдельно от картинки, сказала бы, что пахнет волнительно приятно. Но вёл по-прежнему Кудрявая Башка. Ледяной Кай. Я решила, что хуже нелепого разговора только напряжённое молчание. — Обиделся? — Ну Лекса так Лекса! Нравятся его мамуле бабские имена, я усекла. — Чего молчаливый такой? — Я не молчаливый. — Он зло поглазел по сторонам и нагло на меня уставился. — Это вы болтливая. Ах так?! Я срочно беру все свои слова обратно! Твоя голова нуждается в сотрясении! — И пять, и шесть. И семь, и восемь. Закончили. Наконец, можно отодвинуться и вдохнуть полной грудью! Я неуклюже отшатнулась из пригретых рук. В глазах продолжало кружиться. Что у нас дальше? — Из этих двух частей и состоит весь танец. Давайте повторим ещё пару раз, а затем потренируемся под музыку. Мельком я посмотрела на Иришку. Вновь сосредоточилась на испепеляющем меня взглядом Лексе и вдруг втянула побольше воздуха, осознав услышанное. А смена партнёров-то где? Что за дела?! До конца репетиции танцевать с неотёсанным Кудрявой Башкой?.. Непонятно, расстроилась я или обрадовалась, но стоило поставить его на место! — Ты это… Не забывай, с кем разговариваешь! Маска-то тебе голову не стянула? Если что, вопрос не требовал ответа! Вскинув подбородок, парень уставился в пол. Сколько же в нём уживалось гордыни! Продолжая созерцать натёртый паркет, он снова протянул руку, и мы приготовились дать несколько кругов под Иришкин счёт. На самом деле, Лексу воспитали не настолько плохо, как я представляла. Он поступил вежливо, увидев, что я растерялась из-за отсутствия партнёра. Это вынуждало смягчиться. — Подожди-ка… — Мы вновь вступили, и его лицо находилось теперь довольно близко. Я с подозрением сощурилась. — У тебя что… накрашены ресницы? — Три, четыре. Лекса оказался за спиной. — Нет, — сухо прохрипел он мне на ухо. Это было бы странно, мальчик! — Пять, шесть. И семь, восемь. Обернувшись, я тут же пристально уставилась в его глаза. Присмотрелась получше. Изогнутые густые чёрные ресницы… Словно у девиц после завивки! — Хватит вам пялиться! Лицо вспыхнуло, я уже знала, что от стыда, и вся сжалась, чтобы чувствовать меньше давления его тела. Он прав. О данном незначительном недостатке, пожалуй, стоило умолчать… Или о достоинстве? Какая, блин, разница, длинные ли у студента ресницы?! Да я сама не прочь иметь такие… Нас снова настиг вальсовый шаг. Я приподнялась на носочки вдогонку широким мужским шагам. — Смотрите не на мои ресницы, а под ноги. А то оттопчете ботинки. Его голосом это прозвучало как серьёзная угроза. Мне стоило прислушаться? — Ладно. — И всё-таки прослеживалось в Лексе нечто странное, притягивающее взгляд. Патология какая-то! Я неловко откашлялась, позволяя крутить собой в танце. — Но не переживай, я не ведьма, не сглажу… Не отвалятся. — Я не за это переживаю. Он надолго замолчал, вынуждая наконец задать ему вопрос. В ожидании я даже заглянула в его хитроватые глаза. Но потом одумалась, отвернулась. — И за что же? — Влюбитесь в меня — будут проблемы. Дыхание перехватило. Я подавилась воздухом, словно ядом, и ощутила, как в теле заклокотала дрожь. Ноги меня больше не держали, зато с их функциями легко справлялся Лекса. Ну и кудрявая же у тебя башка, пустоголовая! — Не находишь дерзостью говорить подобное преподавателю? — Дело заключалось даже не в том, кем я ему прихожусь! Мог ли он слышать от студентов сплетни обо мне и Лёне? И если да… Муратов Лекса, ты очень жестокий парень! — Отношусь к вам ровным счётом так же, как и вы ко мне. Сурово. Никогда бы не подумала, что такую душевную пытку может устроить незнакомец. Наверное, я тоже больно кусалась. Задела за живое. А может, он самый обычный недовоспитанный нарцисс? С мыслями удалось собраться не сразу. — Между нами должна быть субординация, — вздохнула я и обнаружила, что мы вернулись на исходную позицию. В непослушном теле заныло от плохого предчувствия. Сбивчиво осмотрев, Лекса взял меня за руку, и взгляд его на мгновение стал игривым и даже мягким… Но мне уже стало плевать. — Ничего… Я помогу тебе понять, как правильно себя вести. Субординации нужно научиться в университете, раз в школе не получилось. А то потом действительно не оберёшься проблем. Равнодушно пожав плечами, я передала ему всю ответственность за танец, совершенно не замечая, куда теперь парень нас направляет. — И как же вы мне поможете в этом вопросе? Если обсуждаете мои ресницы? Имя? Вообще-то, я говорила без издёвок! Ну держись, поганец!.. — Да легко, Лекса. — Я впервые непринуждённо обратилась к нему по имени, отчего не менее густые, чем ресницы, брови парня заинтригованно выглянули из-под маски. — Ещё раз переступишь со мной черту и будешь писать в деканате заявление на отчисление. Ты знаешь, в каких отношениях я с ректоратом? Он безропотно промолчал. — Один звонок — и ты не числишься. Или десять звонков. Но ему об этом знать необязательно. — Чтобы отчислить, нужен повод. У меня нет долгов. Мы успевали переговариваться из-за спины. — Значит, появятся. На каком факультете учишься? Ожидаемо. Снова промолчал. — Окей. Я справлюсь и без наводок. — С вами опасно быть собой. Я востро взглянула на него, повернувшись на вальсовый шаг. Ну если «быть собой» равно вести себя как хамоватый уродец в женских шмотках, с басом, то в моём присутствии притворяйся нормальным человеком! Переоденься и молчи! Кажется, я слегка разочаровалась. Как такое возможно, если ждать от Кудрявой Тупой Башки красивых жестов не приходилось? Сделал человек один раз доброе дело и тут же отсыпал побольше хамства. Угощайтесь, Виолетта Сергеевна! Гадости без соли! Чтобы приправить — поплачьте! Пока мысленно отшучивалась и зализывала вскрывшиеся раны, я ослушалась. Всё же посмотрела в его расстроенные глаза. А он, и не скрывая недовольства, кисло поморщился, продолжая крепко придерживать меня за талию. Значит, я тоже попала в яблочко! Внешность, имя. Ну и тема отчисления, конечно. Ох! Приятно… — А теперь всё то же самое! Но бодрее и под музыку!