Глава 9. Неуловимый

От нагрузок проводку в актовом норовило пробить. Иришка выключила свет в потном и ещё тёплом зале, которому предстояло остыть за грядущую ночь. Люстры некоторое время слабо горели после щелчка переключателя, но всё же испустили дух. Сверчки? Электрика гудела. Я не удержалась от сладкого зевка в кромешной темноте. Ноги ныли, но чувство осталось приятное. — Ну чего ты копаешься? Пошли быстрее! — Щас, Виолетт, где ключи-то? Через заколоченные и выстланные затемняющей тканью окна не проскакивал и лучик от уличных фонарей. С трудом верилось, что пять минут назад на паркете выплясывало сборище бальников… Мы вышли на ощупь. Закрыли металлическую дверь, отдали ключи уставшему охраннику на вахте и вывалились за порог МПТУ. Тут же защипало лицо и ноздри. В глазах замерцало от снега. На остановке через дорогу куковала толпа студентов, прячущихся в капюшонах. Нам нужно поторапливаться! Иришка затормозила у самой лестницы, перекладывая из рук в руки сумку и пряча ладони в пушистые варежки. Затем вдруг замерла. Резко стянула одну и полезла в карман. — Ир, потом посмотришь, как в автобус сядем! — Нет! — задрала она нос, выдыхая клубящийся пар. Лицо её подсветилось загоревшимся экраном телефона и погрустнело. — Нет пропущенных… Прочитал. Стас продолжал держать Иру на расстоянии. От неловкости я отвернулась. Проследила за порцией невесомых хлопьев, слетающих на улицу из грозной темноты. И принялась смирно ждать, когда подруга соберётся в путь. Знаю, на моём месте любая начала бы убеждать Ирку в том, что всё будет хорошо… Но ведь мы не могли быть в этом уверены. Позади прохрустели два унылых шага, а затем ко мне прижалось что-то тёплое и пушистое, вот-вот готовое разреветься. Нервно сглотнув, я хотела заглянуть за спину… Но вот, большой дребезжащий автобус, рассекая груды снега на дороге, подплыл к остановке и чуть накренился под весом ввалившейся толпы. Мы опоздали. Ирка притаилась. Медленно оборачиваясь в её сторону, я почувствовала, как подруга осторожно расслабляет объятия. — Упс. — Она утёрла варежкой слезинку и кривовато улыбнулась. — Ты меня убьёшь? — Попозже. Тебе сильно холодно? Подруга ошарашенно выпучила глаза. — Мне-то тепло… В шубе-то. — Ну и мне нормально. Пошли пешком до ближайшей остановки, чтобы не стоять на морозе. Ноги, конечно, гудели. А ещё завтра стояли три пары с восьми до часу — в субботу! Но кажется, наклёвывалось новогоднее настроение… — Ты не злишься? — Ира недоверчиво осмотрела моё лицо. — Нет. Когда ещё у нас найдётся время погулять, как не в десятом часу ночи? — Я хохотнула и пихнула её в бочину: — Шевелись, Плотва. Похоже, Иришка не ожидала такой снисходительной реакции. Как обычно, она легко поддавалась эмоциям, но и тут же охотно переключалась на что угодно, лишь бы не унывать. Думаю, Стас ни на секунду не выходил из её головы. И от этого в груди скрипело сожаление за подругу. Мы неспешно двинулись к пешеходному переходу, погрязая в снеге, рассыпающемся под ногами, как сахар. С виду Ирка быстро повеселела. — Виолетт, а чего ты такая добрая?.. — Она игриво приподняла брови. — Понравилось тебе? — Понравилось что? Мы подходили к светофору. Дорога узкая, а ждать целую минуту. Полно времени, чтобы докопаться. — Танцы, конечно. Как ты вообще решилась? Про переживания, которыми я изводилась целых три дня, было решено смолчать. — Это не моя идея, — язвительно выплюнула я, поймав себя на том, что репетиция пролетела слишком быстро, чтобы мне довелось взбеситься. Я больше намучилась, «предвкушая» её… Если не считать одного недовоспитанного подобия парня. Но, действительно, танцы — не самое худшее времяпрепровождение. Нормально. Сойдёт. — В общем, я должна тебе рассказать. Я и мой студент… Ну, Тёмик… Ты его откуда-то знаешь. Мы поспорили на желание. Он ошибся в расчётах, но выиграл спор за счёт опечатки в лекции, которую ты составила. — Бросив на Иришку обвиняющий взгляд, я криво ухмыльнулась. На лице её не прослеживалось и намёка на раскаяние. Наоборот же, подруга расхохоталась, едва выговаривая слова: — Он… загадал тебе… танцы? Втюрился, что ли? — Смейся, смейся, моя ты сваха Сябитова. — Нет, а что? Артём вроде не страшненький. Будете встречаться? — Ох, не знаю, Ир. Тёмик кинул меня сразу после вальса. В его вкусе другая. Подруга непонимающе сощурилась. Я, намекая, приподняла брови и шагнула на переход, пока Иришка ненадолго зависла на тротуаре. — Подожди… А зачем он тогда… — А он про тебя хотел разузнать. — Мы перебежали дорогу, и Ирка встала как вкопанная возле остановки, пытаясь отдышаться. Дошло. — Так как вы познакомились? — Артём написал мне вчера... У нас же беседа есть! Спрашивал, какой танец будем учить. Мы немного пообщались… Совсем немного! Про репетицию же! Наивная ты курица! Не оправдывайся! Как дожила ты до возраста своего без приключений? А вообще, её всегда оберегал Стас. — Репетиция — всего лишь повод. — Я одёрнула растерянную Иришку за руку в сторону протоптанной дорожки. Мы двинулись вперёд. — Просто так студенты преподавателям писать не станут. В личные сообщения? — Я думала, это вежливость… — Ой, ду-у-ура! Когда-то и Лёня писал мне, спрашивал про учебную литературу… Говнюк! Настоиграли воспоминания! К чёрту его! Я раздражённо выдохнула. — Ну держись. Как я поняла, Тёмик настроен серьёзно. Его не пугает твоё замужество. — Что-то я стала подмерзать. С трудом сдерживалась, чтобы не застучать зубами. — Ты бы страницу свою открыла для общего доступа. Он зайдёт, увидит лысого Стаса с базуками вместо рук. Испугается. Ирка грустно ухмыльнулась. Снег хрумкал под ногами. — Да, так и сделаю. — Мы не знали, как у них сложится, но сердце Иры оставалось безнадёжно занято. — И ты из-за какого-то спора согласилась танцевать? Хотя… На тебя похоже. Ты и об стену разобьёшься, но слово сдержишь. — Звучит как недостаток… — Да! От этого хорошо всем, кроме тебя. — Ира шмыгнула и неловко запихнула под капюшон выбившуюся рыжую прядь. Не ожидала услышать истину изо рта, накрашенного Chanel. Стоило прислушаться. А то несолидно: Виолетта Сергеевна, строгая мымра, но безотказная. — Кстати, как тебе Лекса? Правда же он здорово танцует? Ну вот, приехали! Я ей тут предостережения от всего доброго сердца, а Ирка — разговоры про Кудрявую Башку! У меня и так безостановочно вертелась фоном его выходка… Самовлюблённый мальчик. — Опять ты за своё? Не хочу ничего про него слышать! Слишком много незаслуженного внимания! Даже нет желания изощряться на новые оскорбления! Он для меня пустое место. — Странно… Вы так хорошо общались во время танца. Я думала, что вы помирились. И мы наконец сможем послушать его песни на бале. Дорогая, у тебя плохо со зрением или с чувством юмора? — Хорошо общались? Помирились?! Да мы чуть не придушили друг друга! — Нет, Ира, ну ты тронулась, что ли? — Ты бы слышала, что он себе позволял! Да какие вещи он мне говорил!.. Я на полном серьёзе собиралась оттоптать его ботинки! Со мной нельзя так обращаться! Ни с Виолеттой! Ни с Вилкой Сергеевной! Я вдруг поняла, что моя душещипательная исповедь разлетается эхом по всей улице. Кто-то раздражённо захлопнул форточку в доме, у которого мы проходили. Иришка приняла взволнованный вид и замедлила шаг. — А что говорил-то хоть? Гадости! Полнейшую ложь! 1. Я болтливая; 2. Хватит мне пялиться; 3. Влюблюсь в него — будут проблемы. Я тяжко закашлялась. Промотала в голове каждое хриплое слово, употреблённое, кажется, по факту… Если перескажу Иришке этот набор, можно подумать, что я совратительница. И как у него это вышло?! — Неважно! Иришка цокнула и закатила глаза. — Ну раз неважно… Разреши ему выступить! — Ира собиралась довести меня до припадка. — Одна Гончарова нам зал не соберёт. Ты понимаешь, что большинство хочет послушать его музыку? Гончарова? Моя Гончарова? — Это же моя магистрантка! Она будет выступать на балу? — Я не могла припомнить, когда Лиза подходила к Иришке по поводу прослушивания… Видимо, в сети переписка идёт полным ходом. — Твоя. За неё попросил декан, и вообще! Он хочет услышать, помимо сольников, дуэт. — Да что же ты будешь делать! Куда я не суну нос — везде Александр Вадимович отметился первее! — Он сегодня так и не пришёл, потому что нам показывать нечего! Ты Лексу не пускаешь на сцену! А между прочим, ты обещала подумать! И если решишь его не брать, декану будешь сама объясняться! Ей не хватало только язык в конце показать! Я недовольно сморщилась. — Ты ставишь меня в безвыходное положение. — А зачем тебе выход из ситуации, которая проблемой даже не является? Что тебе с того, что он споёт?.. Я начинаю думать, что ты на Лексу… — Я подумаю! Дай мне ещё один день! Хорошо? Уж не знаю, чем Ирка хотела закончить, но у меня сжалась задница. Там явно скрывалось нечто мерзкое! Имею в виду в недосказанности… Раз так, значит, Гончарова знакома с Муратовым… Значит, в курсе, как его зовут на самом деле! Или хотя бы знает группу! И как я раньше не догадалась поспрашивать народ? — Давай. Подумай и соглашайся. Докажи, что тебе на него всё равно! Если вычислю, как его зовут, мне реально станет всё равно, чем и где займётся Муратов перед отчислением. А за что его турнуть, я найду! — Ну всё! Завались, Ирка! Там автобус едет…

***

Субботнее утро. Надежды выспаться не уживались с расписанием, и я давно не замечала, как пролетали ночи. Та же участь скоро постигнет и воскресенье. Иришка осталась дома и обещала навести порядок, потому что «без дела скучно». Я бы даже от вселенской скуки, да и если бы мне приплатили, не сунулась мыть холодильник. Проще купить новый! В восемь часов мы с очнувшимися после бурной пятницы первашами собрались в лаборатории и стали разбирать их завершающую работу в этом семестре. Следующее занятие сделаем отчётным — последний шанс для непонятливых. А дальше я с чистой совестью не допущу полгруппы и буду прятаться по углам от давящих на жалость преследователей. Забавно, что ближе к сессии наблюдалось стабильно стопроцентное посещение. Лохи огородные! Или где вы там торчали по субботам во время моих занятий? Когда я удостоверилась, что мальчики и девочки — особенно те, которых я видела впервые, — не станут наматывать волосы на ротор генератора, прошло полпары. И после успешного опроса подгруппы расположились возле стендов, а я — за рабочим столом над журналом с фамилиями. Терять было нечего, и я на всякий случай принялась листать его. Кто знает, может, правда скрывалась прямо в моей сумке! Шёл пятый день в поиске его настоящего имени… Макеев, Мигулин, Мазарук. Максимов, Мамаев, Мятлин, Маркевич. Муштаков, Мамеб… Чтоб его! Мамебдеков, Маслов. Марчук, Мартушев, Монин. Мищенко, Могила. Хо-хо! Маклюк… Макавеев, Мамкин… М-дэ, не повезло. Модин… Негусто. Несмотря на то, что фамилии записывались вразброс, по подгруппам, расследование продлилось максимум пять минут... Ну ничего, не отчаиваемся! Оставлять этих бездарей без присмотра нельзя: в отсутствии преподавателя всех горе-электриков тянуло засунуть. Неважно что и куда — отвёртку в розетку самое тривиальное в списке. Мы и клеммы пытались замкнуть, мы и за руки брались, держась за оголённый провод. И схемы такие собирали, что обесточивали целый ВУЗ! На моём счету образовался нехилый послужной список, всегда напоминающий о том, что стоит дождаться перерыва. Да и в тюрьму не хотелось… На пятиминутке я решила прогуляться, отогнав от стендов сосунков. Не привлекает ходить в туалет наперегонки с коротким замыканием. Лениво вывалившись из аудитории, я поднялась на второй этаж. Случайно — или нет — распугала всех стуком небольших каблуков, стараясь растянуть время уединения. И вот у самого входа в уборную столкнулась с Гончаровой. Какая прелесть! — Лиза, доброе утро! — А это удача! Не нужно искать или ждать встречи целую неделю. Миниатюрная девушка задумчиво разглядывала пол, как вдруг отпустила дверь и вздрогнула. Створка гулко хлопнула на весь коридор. — Ой… Здравствуйте, Виолетта Сергеевна. Они точно общаются! Я видела, как они танцевали на репетиции! Ещё и поют в дуэте! Я приготовилась наброситься на Лизу, вытряхивая из неё информацию за воротничок рубашки, девственно заправленной за пояс. Вот ты и попался, Кудрявая Башка! К отчислению приложат руку твои же друзья! — Лизонька. — Мы обе насторожились от того, как ласково прозвучало её имя. Поэтому я прочистила горло и решила начать издалека: — Слушай, не знала, что ты поёшь… Мне Ирина Максимовна рассказала. — Э-э-э, да… Я вообще-то ни одной студвесны не пропустила. — Брюнетка прищурилась, будто догадалась, что мне что-то нужно. Непонятливо проморгалась накладными ресницами. Я проигрывала битву в факты. — Ого! А почему я раньше не слышала? — Ну что за дебильный вопрос… Сейчас она мне расскажет! — Так вы же ненавидите творческие мероприятия. Всё, я закопалась! Вилка, они обсуждали Кудрявую Башку во вторник перед лекциями! Маги знают, что ты запретила ему соваться на сцену… Мой коварный план провалился. Остаётся только прямолинейность! — Виолетта Сергеевна, но вы же разрешите нам выступить? Ирина Максимовна сказала, что решение за вами. Я тяжко вздохнула. Против Гончаровой я вообще ничего не имела. Пела бы и пела она свои песенки без вреда для учёбы. — Слушай, я хочу, чтобы ты выступила… Но вот... — Нет, если я назову его Кудрявой Башкой, то останусь непонятой. — ...как его… Лекса… Он… перешёл мне дорогу. Я буду не против вашего выступления, если ты скажешь мне, как его зовут на самом деле. С ним нужно провести беседу. Лиза заметно погрустнела. — Блин… А я не знаю! Я думала, его так и зовут — «Лекса». Разве нет? Я не знаю, честно… — В смысле, не знаешь? — Чуть не схватив девчонку за плечи, я ошалело уставилась в испуганные глаза. И что теперь делать, Лиза? — Ну мы виделись-то два раза. И на репетиции ещё. Мы просто договорились о встрече после пар, разучивали песню… Я не знаю даже, с какого он курса! Честное слово! Я бы вам врать не стала! Вы не разрешите выступить? Да что за Неуловимый Джо ходит по ВУЗу?