Глава 11. Левитация

Совершенно беззастенчиво, но брезгливо, Лекса двумя пальцами уцепил свой актёрский скарб и выкинул в ведро вслед маске. Интересно, Его Величеству мерзко, а что должна испытывать я? — Ну вы же знаете теперь. — Парень горделиво задрал аристократический нос. — Я не посещал ваши занятия. Но успевал на репетиции бала. Вы стали его организатором. К сожалению… Что?! Жалко в попке не доросло! Сожалеет он! Я не выдержала и злобно насупилась, когда взглянула ему за спину. Будущие должники беззаботно посмеивались. Скоро наступит и ваша очередь! — В первый день репетиции я удачно опоздал. А когда поднимался, услышал, как вы говорили про курсовые по электротехнике. Понял, кто вы такая. Решил, что нужно перестраховаться… Тогда я спрятал лицо и собирался быстро пройти мимо. Но вы до меня… докопались. Вау, сколько гремящих басом слов изверглось в аудиторию. Эхо подметало пустые последние ряды. Мне же не послышалось? — Что я сделала?! — Вырывающиеся ехидные смешки заполнили аудиторию. — Повтори-ка. — Вы меня задержали и… устроили допрос с пристрастием! — На секунду невозмутимо улыбающийся Лекса поджал губы, раздумывая над речью. Но выходило у него всё гаже! — А когда вы следом вошли в зал… — Тут он недовольно тряхнул головой, не подобрав приличного описания. Да у нас проблемы, к тому же со словарным запасом?! — Я понял, что вы организатор. И хорошо меня запомнили… «Допрос с пристрастием», «докопались»?! Такими категориями разрешалось мыслить только Вилке Сергеевне! Ты что-то перепутал, Кудрявая Башка! Неужели рассчитывал сдать зачёт?.. После всего этого плохо отыгранного концерта и нефильтрованной речи? Ох, ё! Реально больное самолюбие! — Да, запомнила. Ты хлопнул дверью прямо передо мной, хамишь в который раз! Не посещал занятия полгода, явился в конце семестра в образе больного! — Я обиженно ткнула пальцем в его сторону. — Позволил себе обмануть преподавателя! Наверное, ещё и на отличную оценку рассчитываешь? Новоиспечённый Алексей с виду ничуть не застыдился, продолжая нагло пялиться. Внешность, конечно, ему досталась удивительная. Я до сих пор пребывала в лёгком одурении. Нечестные по отношению к окружающим людям правильные черты — производили такое впечатление только поначалу. Скрывалось за ними и что-то незнакомое прежде. Дикое, ригидное. Глаза голубые и честные, но жгучие. Тонкий нос имел едва заметную горбинку. Губы, как у капризной девчонки! Улавливалась в его внешности перчинка. Не знаю… Но это не портило парня. Наоборот! Его родители что, — инопришеленцы? Так хотелось спрятать от самой себя напрашивающуюся мысль. Понятно и вроде даже… честно, что он отличник? Да бред! Эта его вездесущая башка бестолковая! БЕСТОЛКОВАЯ! И кудрявая, как у той-пуделя! Как у кокетливой миледи, закрутившейся на плойку! Его рот вдруг уверенно зашевелился: — Мне нужна пятёрка. Я выучу всё, что нужно. Ах, нужна ему! Пятёрка! По посещаемости заметно, какой он ответственный! Я уставилась в журнал, не разбирая не то что слов — букв. — До сдачи зачёта тебе, как вечному двигателю до первого закона термодинамики! Сначала перепишешь все пропущенные лекции! Прорешаешь коллоквиумы. — Ишь, шустрый какой! Отшкрябав записи, я скрутила их и угрожающе похлопала по руке. И всё же!.. Таких как ты нужно наказывать! — Посмотрим, заслуживаешь ли ты хотя бы допуститься! — Я переписал лекции! — Парень решительно обернулся в сторону парт. Злость зашкалила, чуть ли не брызжа столпом из вскипевшей головы. Я схватилась за лоб и шлёпнула журналом по столу. Переписал, шустрик?! Почерком человека без личной жизни?! Побледневший Лекса принял прежнюю позу под громкий стук. — В среду покажешь! В пять часов будет совещание во втором корпусе! Дождёшься! И будешь писать коллоквиумы! Все! — Кроме последнего? — Он издевательски ухмыльнулся и утащил до неприличия вылизанную образцовыми буковками бумажку. — А сколько это займёт времени? Он спрашивает? Нет, он спрашивает? У МЕНЯ?! Колбаса деловая! — За сколько напишешь, столько и займёт! Даю единственный шанс! Где вообще чувство такта? Музыкой вроде занимается! Я иду бесстыжему олуху навстречу, а он торгуется! — Хорошо, просто… В семь репетиция бала, помните? А-а-а, репетиция… Ну тогда да! ПЯТЬ ТЕБЕ АВТОМАТОМ! Я оскорблённо захлопала ресницами, шумно перерабатывая воздух в углекислый газ. — Ну это, конечно, важнее, чем моя дисциплина… На первых партах схватились за животы. Ох, надоело возиться с Кудрявой Башкой! Пора его уничтожить! — Просто… я думал, вам нужно присутствовать на ней. Вы же сами приходили прямо к началу два раза. — Лекса многозначительно поднял идеально причёсанные брови. Говнюшонок! Намекает на то самое предложение исполнить надзирательский долг в день бала? Уж разберусь, как распорядиться личным временем без чужих советов! А вот как распорядился временем ты?! — Я помню! Будем надеяться, что ты успеешь написать коллоквиумы до начала репетиции! А теперь расскажи, где пропадал! Справка есть какая-нибудь? Хоть жопу ею подотрёшь! Лицо Лексы приобрело серьёзное выражение. Ну-ка, удиви. — Нет… Я играю в группе и по субботам хожу на репетиции в бар. Я там работаю. Так это же достойная причина! Что же ты сразу не сказал?! Увы! Мы не сэкономили на туалетной бумаге. Из последних сил я шумно вздохнула. А это означало, что электрические импульсы между нервными клетками перемкнуло и сейчас я завизжу как пожарная сирена. Всем бежать! — Всё! Уйди! Не хочу больше тебя видеть! — строго тявкнула я и указала в сторону парт. Боже, помоги стерпеть! Кто следующий? Где список?! — Абарина, идёмте с лекциями! — Мы же договорились на среду? — Кудрявая Башка пододвинулся, взволнованно всматриваясь прямо в глаза. Ха! Ничего не смущает? У преподавателя есть имя, вообще-то! И вообще-то! Я не договариваюсь со студентами! Я ИХ ВЫНУЖДАЮ! — Не знаю, найду ли время! А сейчас!.. Ваше время закончилось! Я зло зарычала, вдруг почувствовав во рту незнакомое сочетание букв. Обращение к Кудрявой Башке на «вы» — мерзко на вкус, даже если звучало, как колкость! Он не достоин почестей! Топай отсюда! Балалаечник! К преподавательскому столу подошла та единственная присутствующая девочка с потока и неуверенно опустилась на стул. Возмущённый Муратов сложил руки на груди и как коршун, выжидая над хлипкой фигуркой, вонзился в меня взглядом. Всё, заняли твоё место! Поплакать не забудь. — У вас сплошные пропуски, поздравляю. Без лишних церемоний я выхватила тетрадку из рук напрягшейся девушки. Нервно развернула, делая вид, что суперзанята, и увидела уродливые каракули. Жалкие два листочка на первом занятии она исписала… Пу! Может, эти двое тетрадями поменялись?!

***

Успокоиться никак не получалось. Вся суббота трансформатору под слив! Я устроила приём для утопающих, каждому уделила минутку для допуска к зачёту, а Кудрявая Башка всё сидел вдалеке и угрюмо пялился. Шебуршил руками под столом… Надеюсь, ковырялся в сумке… И, надеюсь, не шил! Иначе в моём серванте просто не хватит места для очередной куклы вуду! За вопросами и очередями не так уж и медленно прошла последняя пара, а затем мы коллективно решили разбежаться на десять минут пораньше. Что их держать, когда все получили диагнозы? Нет, я не добрая. Просто устала от пристальной слежки. Ещё бы бинокль достал! Кучки схлынули с амфитеатра. Я ковыряла ключ и ждала, когда студенты вывалятся за порог. С Муратовым мы расходились медленно, сцепившись упрямыми взглядами, словно предвкушая словесную дуэль на следующей неделе. Для пущей убедительности он угрожающе щурился. Я побаивалась, что он задержится и начнёт качать права… Да не стану я изворачиваться! Потреплю немного нервы и приглашу на кафедру досдавать долги. Правда, на последнем пункте все спотыкаются… На удивление, аудитория быстро опустела. Муратов вместе с хвостом очереди молчаливо скрылся в дверях. Удачно в среду тебе облажаться! Напоследок я осмотрела теперь одинокие ряды, рабочий стол, представляя, как забавно выгляжу, проводя занятия… «Она была величественна и строга! Поразительно умна и невыносимо справедлива! Кандидат технических наук, доцент, Уварова Виолетта Сергеевна». Я довольно ухмыльнулась и двинулась к выходу. Иришка, как чувствовала, — кстати, она упорно игнорировала расписание ВУЗа, — атаковала телефон. Расправляясь с замком, я не торопилась принимать вызов. Но вибрация в кармане не утихала и, кажется, звонок начал повторяться. Я потопала вниз и недовольно приложила трубу к уху: — Алё? Чё названиваешь? — Вилка! Я думала, ты не возьмёшь… — А на фига тогда звонить? — Слушай! Как домой соберёшься, захвати пакеты с тюлями из актового зала. Пожалуйста! Ну всё, нанюхалась дома Мистера Пропера?! — Зачем? — Да я хочу их постирать. Вот эти пылесборники? В моей новой машинке? Конечно, можешь даже не спрашивать! Я не выдержала и цокнула: — А чего вчера не забрала? Я спустилась на несколько этажей и направилась на кафедру за вещами, фантазируя, как Иришка тащит в метель тюки. — Так ты торопилась на остановку! Ну возьмёшь, нет? Устроила, блин, работничка на свою голову! — Ну-у ладно. Не ожидала, что ты настолько хозяйственная. Иришка запищала в трубку благодарности и, судя по всему, побежала крутиться на кухне дальше. Я закатила глаза, поняв, что придётся топать к главному входу за ключами... А потом тащиться через переход! На кафедре упаковалась в пуховик, набила новую, ещё не драную сумку всё теми же курсовыми и направилась по поручению Ирки в актовый зал. А уже на его пороге, нагрузившись мешками с тканями, поняла, что это самая идиотская просьба, на которую я только могла согласиться! Из корпуса я выкатилась, как снеговик с четырьмя комами вонючих сумок. Дорога вообще не прослеживалась, повсюду торчали тюли. В это время у студентов заканчивались занятия. Цыплячьими шагами в потоке выплывающей из университета толпы я попыталась двинуться к остановке… Но быстро поняла, что лучше не смешить народ. Стоило заказать такси. Ну Иришка, блин! Мартышка! Я потерянно остановилась на краю расчищенной улицы. Похрустывая снегом, обернулась. Лучше подгребать к правому выезду, чтобы свалить там мешки и спокойно дождаться водителя. Придётся идти в обратную сторону! Уже раздражённо вздыхая и наблюдая, как клубится у рта тёплый пар, я подтянула сумки и деловито отправилась через бывшие летом клумбы напролом. Вот нельзя же было позаботиться о тюлях самостоятельно?! Нет, нашла, что делегировать! Возможно, я бубнила вслух. Потому что претензия перешла в визг, когда ногу повело на льду, и я взмахнула ботинками кверху, а макушкой — к подножию МПТУ. Прямо в кучу снега, которую намело ночью. — Ма-а-а-а-амочки! Я взмыла в воздух, одно мгновение «левитируя», и успела подумать, что фасад универа растрескался. Ему давно требовался ремонт… Долбаная бюрократия! Вместе с круглыми мешками по закону Галилея я всё-таки ухнула рыбкой в жёсткий снег. Челюсти клацнули друг о друга. Затылок, провалившийся в капюшон и в пробитое под размер головы отверстие в сугробе, жалобно заныл. Темнота. Честно говоря, не хотелось разлеплять веки. Вдруг сверху, как падальщики, столпились знакомые студенты? Или ещё хуже — никто. Но на сморщившемся лице ощутилась тень, перегораживающая насмехательски ослепительное солнце. — Кхм… Вы там не умерли? Ты там не охренел?! Я тут же вынырнула из капюшона, накрывшего лоб, и с усилием сосредоточилась на радостных голубых глазах. Ну и кто, вы думаете? Лекса свысока рассматривал меня, лежащую в позе буквы зю. Его голос напомнил, что я как минимум не попала в рай! Муратов едва сдерживался, чтобы не заржать, кривя губы. Даже прыснул, но продолжил бороться с позывами смеха. Дебил, помоги! Мы выжидающе смотрели друг на друга — он сверху, я снизу. Стоило бы сделать вид, что я прилегла позагорать, но он встал столбом, загородив солнце. Не предлагая помощи, но и не оставляя… подбитую преподавательницу в гордом одиночестве, он вдруг задумчиво поковырял ботинком снег. Как будто у него имелось преимущество! Я и загипсованная от носа до пяток смогу завалить его на зачёте! — Вам помочь? Разродился! Лекса самодовольно улыбнулся, издевательски высоко предложив руку. Я брезгливо уставилась на ладонь в той самой беспалой перчатке. Она заслонила обзор на ненавистные кудри, выглядывающие из-под вязаной шапки. Весь в чёрном, как будто на похороны собрался! Не на мои ли?! — Не нуждаюсь в твоей помощи! Разве можно ответить ему иначе? Я покрепче обняла набитые сумочки, словно в них заключалось единственное спасение. — Хорошо. Счастливо оставаться. Засранец знал, что услышит! Вовсю улыбающийся, счастливый Лекса развернулся и безжалостно зашагал вдоль корпуса. Не быстро, конечно, — скользко же. И ведь никто! Никто даже не вызвался вместо него! Не успев толком и подумать, я схватила голой пятернёй шматок снега, смяла его. Собрала в кучку все оставшиеся силы, чтобы приподняться, и швырнула ком в спину Муратову. Снежок со свистом отправился в «рейс» и… прилетел прямо в голову. Быстро меняя ликование на ужас, я втянула воздух и рухнула обратно, в сугроб. Не знаю, что это было… Обдумаю позже! Сквозь головокружение я увидела, как парень замер посреди дороги, не поворачиваясь. Наверное, он пришёл в ступор от того, что буквально получил по башке от преподавательницы. Надо же… В яблочко! Жалко в обзор не попало его прифигевшее лицо! Я устала от торжествующей спеси на наглой морде! И вдруг он, резко обернулся, так и не избавившись от ухмылки, превратившейся в кровожадную, и направился обратно. Сердечко заклокотало от страха. Точно прикончит сейчас! Лекса уверенно приблизился. Склонился. Легко привёл меня в равновесие, одёрнув цепкими горячими пальцами за ледяные руки. Обдал щёки тёплым дыханием… Промокла жопа… А картинка вмиг прояснилась. Он раздражённо схватил сумки, валяющиеся возле следа в форме гусеницы, и вручил их мне, не справившись о самочувствии. Потом ещё и с силой отряхнул куртку, как это делают мамочки бесящимся детям. Размазал растаявший снег по спине и заднице и, недовольно вздохнув, грозно уложил руки в боки. Пока я пребывала в трансе от его непредсказуемого поведения, Лекса нагнулся к уху: — Кажется, вам нужны новые сапоги. Эти какие-то скользкие… — Что? Он распрямился и вдруг прорычал прямо в лицо: — Или новый пуховик? Чтобы в следующий раз не было больно падать? Я охреневающе уставилась в сумасшедшие бледнючие глаза. — Муратов, у тебя сотрясение? — Нет! Я пытаюсь уточнить! Что я должен купить вам, чтобы вы не завалили меня на зачёте?