Глава 12. Опять двойка

Кое-как провернув ключ и с силой пнув дверь, я ввалилась в квартиру. Повеяло теплом, запахом домашней еды. Створка шлёпнулась о покоцанную стену. Иришка с детскими косичками, поварёшкой в руке и заляпанным фартуком торопливо выбежала меня встречать. — Виолетт, у тебя всё нормально? Ты чего шу… При виде меня подруга зажалась в угол прихожей. — Я поскользнулась и упала! — Её лицо тут же исказилось состраданием. Но она заметно боялась подобрать своё барахло, которое я всё-таки дотащила и швырнула на пол. — Промокла насквозь! Еле влезла в такси с сумками! И Муратов… ОПЯТЬ! Опять он! Скотина! Уже не сдерживая животную потребность драться, я зарычала. Подобрала и запустила одну из сумок так, что она упорхала на кухню. Ирка обалдевающе захлопала пушистыми ресницами. — Э-э-э… Я там… это… макароны по-флотски готовлю… Пойду… помешаю фарш. — СТОЯТЬ! — Пригорает уже… — Ира! Стой! Подруга медленно скрылась за косяком, с подозрением пялясь на меня, словно узнала маньяка в розыске. Рвано выдохнув, я вжикнула молнией куртки и громко сбросила на пол ботинки. О чём она вообще думала?! Что я истеричка? Да у меня просто нет сил взять себя в руки! «Я пытаюсь уточнить, что я должен вам купить…» А я пытаюсь не сесть в тюрьму за особо тяжкие! Щекотная до дрожи злоба мешала дышать. Я распинала мешки, попутно разъясняя им вслух, что лучше не мешаться на моём пути, и затопала к дивану на кухне. Рухнула под скрежет пружин. Душно! Дотянулась до форточки и снова уселась, скрестив конечности. Дурацкие наэлектризовавшиеся волосы! Долбаная шапка! Уродский носок на голову! Я взъерошила шевелюру, и без того живущую своей жизнью, вернула руки в положение «не соваться, целюсь с локтя» и насупилась. У Ирки совсем не получалось делать вид, что бульканье половником в макаронах — неотложная необходимость. — Боюсь спросить… Что на этот раз он натворил? Как точно подмечено! Дело вообще не в тюлях, которые ты вчера бросила в зале! Задыхаясь в недостаточно подходящих описаниях, я зашевелила ртом. — Стой. Пока ты не начала… Возьми пиво из холодильника. Ни хрена себе! Иришка наконец обернулась и теперь указала жирной лопаточкой в сторону мирно гудящей в углу техники. Я проморгалась, но послушалась. Встала. Открыла присосавшуюся створку и согнулась над полупустыми белоснежными полками. Обалдеть… Вот это она его отдраила! За спиной послышался деловой хмык. — Разливай давай жидкое золото. После радушного приёма в своей же квартире я невольно смягчилась и даже растерялась. — Чистота… какая! Он при покупке таким не был! Ирка выставила на стол натёртые до блеска фужеры для вина. Эстетичный намечался обед. — Я надеюсь, ты сейчас хорошенько подумаешь и профильтруешь базар. Тебе ещё утверждать «скотину» на выступление… Так и не материализовавшаяся на моём лице улыбка спряталась поглубже за сжатыми в полосочку губами. Кхм… — Да я каждый, блин, раз на грани того, чтобы разрешить! А он всё выкрутасничает! — Я, готовая бить себя в грудь, испытующе заглянула в весёлые Иришкины глазки. Нет ли там хоть капельки понимания? — Ты знаешь, что на самом деле его зовут Алексей? И учится он на третьем курсе в СиСках? Ирка сглотнула смешок. А меня эта сенсация истязала смачным наиприятнейшим чувством победы. — Провела-таки расследование? — хохотнула подруга. Она выключила все конфорки и принялась процеживать макароны через дуршлаг. Я наполнила бокалы. Имелись сомнения? — Таки провела! Это чудовище полгода не ходило по субботам! Заявился сегодня в последний день в линзах, медицинской маске на полморды, шапке, капюшоне! Обезьяна! Сидел на дальней парте, пытался схлопнуться! Думал, не узнаю его! И ведь считал себя самым умным! Целый один раз посетил мои лекции! Щас Вилка его по головке погладит, допустит к зачёту… — Успевшая пригубить разлитое по бокалам пиво Иришка пшикнула напитком в воздух. Смешно ей… Что смешного? — Уму непостижимо! Быть таким обнаглевшим идиотом! А ты ещё защищала его! Говорила, что он хорошо учится! А я сразу поняла, как он оценочки зарабатывает! — Офигеть! А обезьяна-то находчивая оказалась! — Ирка расхохоталась в голос, откинув голову с расплетающимися косичками. Бесит! И вообще! Зачем она всё время повторяет за мной оскорбления?.. — Не вижу поводов для комплиментов! Я дала ему шанс! Дополнительный день для сдачи долгов! А он меня в снегу оставил валяться! Кажется, от её смеха вздрогнули стены в квартире. — Он тебя что, толкнул в снег? — Жадная до сплетен Иришка нетерпеливо схватилась за бокал, пытаясь запить мерзкий хохот. — Нет! Я же говорю! Я упала, а он проходил мимо! И просто поржал надо мной! Как ты сейчас… Пищащая чайкой Ира оказалась под столом, пока я выжидающе бултыхала пиво в полном бокале. Что-то уже и не хотелось пить… Ну, ещё посмейся, дава-а-ай! Твоя подружка могла оказаться в больнице! — Я даже представляю, как ты завизжала, — послышалось с пола. Ирка распласталась на пропылесошенном ковре, кряхтя и сжимая вздрагивающий живот. Клоуниха! — Я не визжала! — Нет? — Да я до сих пор в таком шоке от его поведения! Знаешь, что было потом?! — заикнулась я о продолжении, но осеклась. Снежок в голову — слишком постыдная часть истории. Бр-р-р. Меня передёрнуло. — Он вернулся! — Вернулся? Просто взял и вернулся? — Да, блин! Пробудилась совесть! Ирка встала на колени и опёрлась подбородком о столешницу. — А ты всё так же лежала на дороге? Она сморщилась от очередного приступа смеха. Ну и сучка же! Я наконец схватила бокал и осушила половину залпом. Невозможно слушать её лошадиный ржач на трезвую голову. — Лежала! Он меня поднял, как будто я булыжник! Отряхнул куртку, не спросив, можно ли вообще ко мне прикасаться! Зато спросил, нужно ли мне купить новые сапоги… — Ошалевшая Ира уже втягивала воздух, готовясь противостоять удушью. — Прикинь. Это взятка такая! Новые сапоги! Пока подруга пыталась угомониться, вновь катаясь по полу, я попивала порцию пенного и, на мгновение улыбнувшись, даже позволила себе полюбоваться заснеженным двором. Было в данной ситуации что-то… забавное. Если бы не дерзость студента по отношению к преподавателю! А преподаватель этот — Я! На город обрушилась метель. — Всё!.. Всё. — Тяжело дышащая Иришка уселась на стул. — Я поняла. У вас особые… высокие отношения. Больше я не буду просить тебя пустить Лексу на сцену. Ох... Вот и славненько! Мы принялись наворачивать макароны. Ирка, вдоволь обсмеявшая пикирование в сугроб, действительно больше не заикалась о Муратове. Зато заикалась я! Меня припекало чувство неудовлетворения, желание вернуться в тот момент и разъяснить ему нормы приличия! Какое право он имел так разговаривать с преподавателем? С человеком, который старше его, выше по статусу в университете? Что за фривольность? Обсмеять женщину, поскользнувшуюся на льду! Оставить в беспомощном положении! После провального мерзкого вранья на занятии! Зачёт он мне сдавать собирается! Где воспитывают таких засранцев?! Хотела бы я посмотреть в глаза его родителей!.. Да… да… да во вселенной не придумано подходящих оскорблений для этого ирода! Иришка многозначительно молчала. Я то и дело забывалась и начинала возмущаться, но она совершенно не реагировала на мои угрожающие присказки. Всю субботу! Мне становилось неловко… Я бубнила, утыкалась в захваченные с кафедры курсачи, а ближе к вечеру — чаще в телефон, потому что проверять работы под пиво сделалось лень. После муторного продолжительного сна я научилась делать вид, что меня не волнует никчёмное происшествие с падением. Но в мыслях… Я унижала Муратова и ставила на колени! Видела во всевозможных интерпретациях, как он приносит искренние извинения. Как его фамилия и имя пестрят в списках на отчисление! Не терпелось увидеть его провал! Приложить невзначай к этому действу руку! Хотя бы вывихнутый палец! Поэтому я даже потратила время на подготовку персональных коллоквиумов для хитренького Алексея Муратова. Чтобы, не дай бог, он не умудрился спросить уже прорешанные варианты у одногруппников. Молись, парень, чтобы уйти в среду с нашей встречи без психологических и физических травм! Неловко, когда накопившееся напряжение отступает только под градусом… Воскресным утром, в шесть часов, я подскочила с кровати с пересохшим ртом. Биологические ритмы не обмануть — они лучше меня предчувствовали, какой Армагеддон начнётся на кафедре с понедельника. Я разбудила недовольную Ирку затемно, и мы пошли за водой в ближайший круглосуточный продуктовый. А там увидели новогоднюю мишуру и, как пещерные люди, набрали полную корзину переливающихся гирлянд. Улицы тонули в сугробах, во дворе пищали снегоуборочные машины. Вдруг появилось настроение праздника. Из осторожных разговоров я поняла, что мы будем отмечать Новый год вдвоём с Иркой в моей, кстати отмытой, квартире. И это точно её расстраивало, ведь прежде Ира не изменяла традициям проводить тридцать первое декабря в компании Стаса и ещё сотни незнакомцев, собравшихся в ресторане. Но мне сорванные планы доставляли спокойствие. Не хотелось тащиться в людное место. Жалких выходных, проходящих в работе, и так не хватало, чтобы насладиться домом. Может, и эгоистично… Курсовые, курсовые, курсовые. Тюли, тюли, тюли. Стирали и сушили в четыре захода! Воскресенье — самый грустный день на неделе — промелькнуло, как нечаянный взмах Иркиных ресниц. Они, кстати, осыпались на подушки, пока подруга спала. Что-то для линьки рановато… А потом начались скучные трудовые будни. Но помимо разыгравшегося праздничного настроения и мечтаний о расправе над Муратовым, воскресенье запомнилось ещё одним странным неприятным инцидентом. Уточнять подробности я постыдилась, хотя Иришка давала кучу поводов до самой среды — всё напоминала и напоминала про репетицию. А я случайно увидела любопытное сообщение, пришедшее на её телефон… От Артёма.

***

Полтора часа Александр Вадимович мариновал нас на совещании. Я выходила последняя, с пунцовым лицом, от отражения которого в зеркале даже шарахнулась. На ходу изучала свежее письмо, доставленное на электронную почту уже из деканского кабинета: «Вилеттуся Сергеевна, пересылаю вам положение о новом учебном плане. Утвердил :) :) :) :) :) :) :) :) :) :) :) :) С уважением, декан электротехнического факультета, Фросин А. В.» И кто научил его ставить смайлики?! Ах да!.. Это же я! — Вы освободились? Споткнувшись о порог, я выпрыгнула с кафедры. Удалось перехватить взмывший в воздух телефон и зажать между руками и ежедневником. Жеманная фигура, устало прислонившаяся к стене, вдруг двинулась на меня из темноты. — Помните? Сегодня среда. Мы договаривались… Очереди должников. Возня с документами. Разработка модулей для релейки, с которой теперь Александр Вадимович летал, как ток по кабелям. Слежка за посещением мероприятий. Лекции и лабораторные… Укороченный список того, за что я несла ответственность! «Столько дел, столько дел! — гордо повторяла я себе, поворачиваясь в сторону Муратова. — Может, ну его?» Такую бессовестность трудно спустить с рук! Я, конечно же, помнила об уговоре и всё это время злорадствовала. Бедняга! Ждал моего появления, как преданная собачка. — И тебе «здравствуй». В коридоре хоть и было мрачновато, но дерзкую приветственную улыбку я разглядела. Это слегка выбивало из колеи, вынуждало суетиться. В последний раз он так сиял, когда я растянулась у него под ногами… И кажется, мы оба сейчас вспомнили субботу. Непроизвольно захотелось проверить рукой копчик. Подождите-ка, а что я вижу?.. — Эй! Что у тебя за спиной? Мне кажется, балалайка не пригодится тебе на коллоквиуме! Кудряшка Сью выразительно стрельнул глазками: — Извините. — Воу-воу! Откуда понабрался мерзких выражений? — Это по просьбе Александра Вадимовича. Я не мог отказать… Сегодня уже нужно показать песню. Конечно, в его извинениях заключалось больше чванства, чем искренности. Здесь не обойдётся без закатывания глаз. Я ухватила вещички покрепче и принялась закрывать кафедру на ключ. Забегу потом за курткой и слиняю домой. Иришка не успеет меня спохватиться. — Хм… А Александр Вадимович в курсе, что я тебе не разрешаю выступать? — Вернись под плинтус с небесов, звезда! Мы двинулись к лестницам в направлении, известном лишь мне. Я взяла заранее ключи от аудитории возле радиорубки на четвёртом этаже. Подальше от кафедры, актового зала, вообще от первого корпуса. Чтобы, в случае чего, меня точно не обнаружила Ирка... Интересно, у него хоть тенюшечка сомнений мелькнула? Я могла и передумать тратить время на грубияна! — Да. Я предупредил его. — Чудо-то какое! Кудрявая Башка! Ты меня сегодня удивляешь… Чего только не сделаешь ради допуска! — Сказал, что вы недовольны моим… Поведением? Воспитанием? Внешним видом? Лексиконом-курением-враньём? Ну же!.. Омерзительно! Сколько недостатков в одном человеке! Мы вышли на лестничную клетку. Лекса прохрипел, наконец: — Недовольны моим блеяньем. Хоть я и попривыкла к его нагнетающим речам, стандартно оканчивающимися выпадами… эффект неожиданности ещё работал на Алексея. Красиво. Но всё дальше и дальше от зачёта по моей дисциплине. Глупая и нелепая самодискредитация! — Оу, это не первопричина, — снисходительно махнула я рукой. — На первом месте — словесный понос. Видимо, в доказательство наличия хотя бы заурядного интеллекта он больше не разговаривал. И в следующий раз открыл рот, только когда уселся за первую парту ледяной аудитории. Сумка и громоздкий музыкальный инструмент упокоились на соседней лавочке. Даже задрожавший свет люминесцентных ламп казался холодным. Я поёжилась и натянула рукава шерстяного свитера на ладони. — Готов? Вопрос, призванный подорвать психологическую стабильность студентов. Сомнения проявятся на лице, как внутренности щелочной батарейки на лакмусовой бумажке. — Да. Дурацкая, но впечатляющая уверенность. Лекса достал ручку и листок. Тряхнул кудряшками, смахивая их со лба. Я глубоко вздохнула. И всё бы ничего, но эти женские повадки… — Вот первое задание. Даю пятнадцать минут. — Я положила на парту распечатанные задачи, что таскала в ежедневнике последние три дня. — Время пошло. Чуть не пританцовывая, я проследовала за преподавательский стол и деловито уселась. Наступила щекотливая тишина. Парень замер, сжимая в руках лист с заданием. Принялся сосредоточенно читать, нахмурив косматые чёрные брови. Поджал чувственно очерченные губы, на которых уже слабо верилось, что могла играть прежняя ухмылка. Полупрозрачные глаза бегали по тексту, пока Лекса периодически сглатывал слюну. Передо мной предстала всё ещё слишком идеальная, но уже похожая на человечную, картинка. Достойный ремейк на произведение «Опять двойка». По итогу мы высиживали вдвоём в неприлично тихой аудитории. За окном снова сыпались хлопья снега. Стало слышно, как Лекса дышит. Очевидно, он готовился к чему-то другому… И это просто замечательно!