Глава 13. Пирожок

Вакуумной тишине не доставало его непристойно бархатистого голоса. Душонка Муратова, похоже, покинула аудиторию, и передо мной осталась только поникшая кудрявая голова. Пятёрка ему нужна… Этот момент я воображала все выходные, стоило нам уговориться на досдачу. Понедельник, вторник, долгое сегодня. И ожидания мои, к сожалению, не оправдались… Вообще-то, он единственный, кто справился с расчётом в субботу. Безукоризненно. Я, как бы ни желала возмездия, сочла Лексу достойным соперником. Самое нелепое было бы — недооценить его способности. Но, оказывается, не такая уж я и мегера, как шепчутся за спиной! Наоборот даже: потратила личное время, чтобы составить интересные задания… А сейчас — почти терпеливо жду! Я думала, мол, не зря же у него дерзости полные штаны! Хоть одно задание-то, но должен осилить! Но на этот раз ручка Лексы лежала на парте. Значит… умудрился списать в субботу. Сидел на последней парте… Ясно. Мне всё ясно. Как бы он ни старался выделиться внешним видом или даже пресловутым прозвищем, оставался такой же посредственностью, как и основная масса. Очередная пустышка. Мимо окон с видом на парковку умиротворённо пролетали хлопья. Крупные, пушистые. Вечерами стало значительно светлее благодаря регулярным снегопадам. Хотелось навернуть супа. Поёжившись под толстым свитером, я вдруг поймала себя на том, что мне стало вмиг откровенно скучно… Как будто раньше его выходки меня забавляли? — М-можно уточнить? — вдруг не совсем уверенно донеслось до преподавательского стола. Я заинтригованно вернулась взглядом к жгучим голубым глазам, нацелившимися на меня исподлобья. Уловила похожее чувство, как во время номера с переодеванием, и чуть вздрогнула. А можно не отвечать? Я тут борюсь с тем, чтобы не залипнуть в телефон! — В общем… Я думаю, мне нужно рассчитать первичный ток срабатывания. Понятно. Спасибо, что поделился. «Очень интересно». Лекса начал безжалостно кусать нижнюю губу, не дождавшись ни ответа, ни хотя бы реакции. — Не могу понять только… по рабочему току считать или по самозапуску в аварийном режиме… Опять у бедолаги проблемы с речью? Надеюсь, он просто налажал от волнения и оговорился. — В «послеаварийном», ты хотел сказать? — Да. Ну вот и выражайся внятно! Я вдруг вдумалась в вопрос. Разочарование слишком быстро влетело и принялось распаковывать чемоданы. Но после озвученных рассуждений, оно насторожилось и сложило бельишко обратно. Неплохо. Даже неожиданно, после столь безнадёжного молчания. Но этого я, конечно же, не могла показать Муратову, поэтому злорадно ухмыльнулась. — У тебя есть данные, чтобы рассчитать и по рабочему, и по самозапуску. Всё по графику видно. Рассчитай хоть одно уже! — Я недовольно закатила глаза и громко вздохнула. Ход мыслей нормальный. Но если он не зашевелится, ему не хватит времени. Интересненько… Лекса тяжело вздохнул, вторя мне, и продолжил измываться над губами. Ну а как ещё ты хотел? Смеяться над беспомощным упавшим преподавателем, а потом идти сдавать ему долги… Вот, как выглядит злой рок! Часы указывали на то, что у него осталось меньше восьми минут. А впереди — ещё одна задача. Нет. Точно не успеет. Наконец, в кудрявую башку залетела похожая на озарение мысль, и Муратов начал осторожно записывать её на листок. У нас прогресс! В таком неловком положении он почти не выглядел как заноза, застрявшая в заднице. Ну парень и парень. В чёрной толстовке и брюках, в увесистых ботинках. Цепочку, правда, нацепил. М-да… Ни дня без рубрики «Модный приговор». Хм, а кудрявый вопрос можно быстро решить машинкой для бритья! — Нужно, наверное, время срабатывания найти? Если это максимальная токовая защита?.. Я очнулась по вине его голоса. Поймала уже лишившийся беспокойства взгляд. Не поняла… У нас МТЗ ещё что-то значит? Наверное, Московский тракторный завод?! Точно! Всё, что нужно, говорит, выучу… Всё, что нужно, — не дерзить преподавателю! — Муратов! Пиши уже! Что знаешь, то и пиши! Я гордо отвернулась к окну, не желая следить за медлительной стрелкой или его вдумчивым выражением лица. А вообще-то, правильно сказал. Только я не справочное бюро! Пускай выдавит из себя решение, хоть за двадцать минут, хоть за двадцать пять — уже не важно. Лишь бы мне не пришлось лечить облысение и слепоту от кошмара, что порой излагают студенты. И после этого ну разве могу я называться извергом? Все условия, чтобы ты проявил знания, Башка! Только попробуй облажаться! Буду припоминать, пока документы из деканата не заберёшь! Я не выдержала и повела косым взглядом в сторону Муратова. Что-то строчит. Поверить не могу, что именно это лицо пряталось за карнавальной маской! Сколько суеты… И всё вокруг безжалостной Виолетты Сергеевны. Кстати. До сих пор не припоминаю, чтобы Лекса обращался ко мне хоть раз по имени-отчеству… — А можно я открою калькулятор на телефоне? У него сегодня что, без моего разрешения даже извилины не функционируют? — Ну открывай. — Я раздражённо цокнула и приподнялась из-за стола. Башка, ты должен знать, чем чревато пользоваться мобильником на коллоквиуме. Придётся мне караулить у твоего стола! Я захватила ежедневник и поспешила размять косточки. — Кхм… — Муратов прочистил горло и искоса глянул на мои недовольно сложенные на груди руки, обнимающие записи с правильными ответами. Я остановилась прямо по его правое плечо, пытаясь рассмотреть, что он там накалякал. — А вы… будете ждать здесь? Парень подозрительно заслонил листок и вопросительно задрал подбородок. Ну как бы… ДА! — Проблемы? — Невольно принюхавшись к уже узнаваемому хвойно-приторному запаху, я не ощутила сигаретных ноток и ехидно улыбнулась. Не успел на перекур, ждал пёсик. — Ты, случайно, не списываешь? Правда, это была бы магия вне Хогвартса. У него действительно не находилось на столе ничего, кроме листка и задания. — Нет. — Так и быть, верю. Включай калькулятор. А хотя… Мы встретились взглядами. Свалить бы тебя в сугроб, Муратов! Приложить бы твоей же гитаркой по кудрявой голове! Чувство какое-то странное… Обманутости! Хитришь, врёшь, думаешь, где обвести вокруг пальца. Много недоговариваешь. Всё у тебя не слава богу! Перед глазами предстал момент, как я сгребаю голой ладонью щиплющий кожу снег и швыряю прямо студенту в голову… Стыдно-то как! — Кхм. Фиг с ними! С этими расчётами. Подставить числа сможет и первоклашка! А время у тебя заканчивается... Пиши просто формулы. Знаешь, какие ещё нужно здесь применить? Лекса не сводил с меня серьёзных хмурых глаз. Вот о чём он сейчас думает? Что я странная? Слишком добрая? Может, не доволен, что не сможет списать, когда я стою позади? А может… может вообще! Мысли мои читает! Как меня корёжит от долбаного снежка, уже в тысячный раз взмывающего в воздух! Вспоминаю бесконечно и не могу угомониться! Один спокойный загадочный взгляд опустился на листочек. Голова и не дрогнула. Парень начал записывать формулы, а я тут же упёрлась ладонью о парту, склонившись над записями. Расписал третью ступень и вторую. Уже начал первую. Формулы однотипные, просто нужно понимать, какие данные применять на том или ином участке. Смотрит на график и снова возвращается в записи. Вместо тока С33-3 между второй и третьей ступенью стоило брать С32-3. Не без ошибок, конечно… Но я вдруг разволновалась. Сердце больно застучало по рёбрам. Муратов, засранец, готовился! Это розыгрыш такой?! Ввести меня в заблуждение, а потом похвастаться знаниями? Запнулся. Сидит… — Всё? — Я грубо выдернула листок из теребящих уголок рук и сделала вид, будто продолжаю изучать его труды на предмет правильности. Возмутительно! Лекса смекнул, что требовалось в задании! Действительно учил лекции! Хотя трёхступенчатые токовые защиты мы даже не прорешивали! А толку-то?! Он всё равно не ходил на занятия! Допустим, и одна не до конца решённая задача меня впечатлила. Вторая составлена аналогично — посидел бы подольше и её осилил. Я метнула взгляд на часы. Второй коллоквиум состоял из вопросов. Устроим блиц… — Всё верно? Алексей — так и быть, заслужил своё имя в моих мыслях — продолжал наглеть. В его положении я бы ставила вопрос иначе: «есть ли хоть что-нибудь правильное?» Но решила в качестве «поощрения» не одёргивать его. Я молча достала второй коллоквиум из ежедневника и развернула шуршащий листок с вопросами. Брови Муратова заинтригованно приподнялись. — В целях экономии бумаги, времени и моих нервов отвечай устно! — Он неохотно распрямился и нахмурился. — Поехали. Какие знаешь схемы с одной системой сборных шин? Во мне проснулась Канделаки. Лекса опустил взор и торопливо заползал им по полу у моих ног. — М-м… Не секционированная, секционированная выключателем… соединённая в кольцо. Лёгкий разогрев. — Опиши схему с двумя системами шин и тремя выключателями на цепи. Быстре-е-е-е-е-е! Он встрепенулся, как после пощёчины. — Рассчитана на триста тридцать — семьсот киловольт. — Семьсот пятьдесят! Алло! Не в курсе о стандартных напряжениях?! Ох, беда… — На шесть присоединений приходится девять выключателей. Полуторная схема, в которой в нормальном режиме все выключатели включены. Недостаток… недостаток… ну… Ну?! Пока он соображал, терзая губы, я тихонечко наслаждалась. Явно сидел с моими лекциями не один час. И не один раз. Вместо бренчания… — Ну… Если вывести в ремонт два соседних выключателя… первых в цепи, схема не будет работать. Дороговизна… Сойдёт. — АПВ — что такое? — Автоматическое повторное включение выключателя для восстановления… работы потребителей. Я перескочила несколько вопросов: — Что у нас с несимметричными токами короткого замыкания? — Э-э… Метод симметричных составляющих? — Давай. — Любую несимметричную трёхфазную систему векторов можно представить в виде симметричных систем. Одна из них — прямая последовательность фаз, другая — обратная, третья — нулевая последовательность, состоящая из трёх равных векторов, совпадающих по фазе. Муратов самозабвенно копался в мыслях, извлекая на свет формулировки, что я диктовала весь семестр. Счётчик уважения сдвинулся с отрицательного значения к нулю. Из меня вырвался тяжёлый, грузный вздох: — Допущен. Я вложила листок в ежедневник и захлопнула его. Всё ясно — отчисление отменяется. Мистер Кудрявая Башка что-то да из себя представляет. Не хочу долго сидеть здесь наедине… с ним. Рóжу ещё рассматривать! Убеждаться, что он хорош. Да и холодно в аудитории. Пускай идёт своей дорогой! На ту же репетицию, подмазываться к ректору! А мне пора поесть впервые с одиннадцати часов и посмотреть дома телевизор в гордом блаженном одиночестве. Лекса изумлённо тряхнул кудрями, словно отмахиваясь от пчёл. Пока что человечество предпочитает им электростанции… Но в кабинете и без роя, и без генераторов необъяснимым образом навелось атмосферное напряжение. — Правда? — Он спешно вскочил из-за стола, ловя ртом воздух. — И… всё? А ещё два коллоквиума? Лекции не посмотрите? То есть тебе этого показалось мало?.. Или страдания — твой смысл жизни? Маниакально идеальные лекции я даже видеть не хочу! Ещё чего! Чтобы лишний раз завидовать рукам, выросшим из правильного места? Меня-то всю школу преследовало «как курица лапой»! — Всё. Зачёт в следующую субботу в десять часов. Не опаздывать, иначе передумаю. А передумать я и вправду могла. Потому что испытывала какое-то незнакомое… сбивчивое чувство. Неопределённости, что ли?.. Что я вообще ждала от этого дня? Что Муратов не выдавит из себя и слова? И устроила бы я ему веселье на старших курсах. Или наоборот… Мне хотелось увидеть, как он справляется с заданиями? Фиг его знает… Ну дальше-то что? Он стоял с открытым ртом всё так же хмуро, как если бы услышал плохие новости. Время слегка перевалило за семь часов вечера. Пора домой… Не веря своему счастью, Муратов привстал и потянулся за курткой. Я хотела было идти к преподавательскому столу за ключами… Но у меня по-животному громко заурчало в животе. Какой кошмар! — Вы голодная? — изрёк громогласно Лекса и застыл с вещами в руках. Несмотря на озноб, моё лицо по ощущениям загорелось от неловкости. Я бы и не думала стыдиться физиологических потребностей, но он так сказал… и вовсю подсматривал безумными голубыми глазами. Вообще-то, я с лабораторных сразу на совещание. А потом с тобой вот! Возилась! — Собирайся быстрее, чтобы я закрыла аудиторию. Я поторопилась отвернуться, закопошилась возле стола, чтобы не чувствовать себя мишенью его пытливого внимания. Да, я тоже человек… Странно? Позади слышалась возня. Затем Муратов зашуршал к выходу, но точно не дошёл до него. Я рискнула обернуться… и тут же отпрянула. — Вот, возьмите. — Он успел надеть куртку. За спиной повисла гитара, а из сумки Лекса достал пакетик… с выпечкой?.. И протянул мне. — Пирожок с вишней. Э-э-э-э-э… Лучше бы мы не смотрели друг другу в глаза. Цунами неловкости окатило дрожью тело, и я бесповоротно одубела от школьного, почти допубертатного стеснения. Когда я осознала, что язык не в состоянии озвучить ни согласия, ни матерных угроз, я шокированно подняла взгляд. А там его лицо… Лекса задумчиво ухмылялся, а когда рассмотрел нечто в моих глазах, улыбка его исчезла. Он поспешил уставиться в пол. Я же говорю… Я умею смотреть на людей, как на говно! Что ты наделал?! — Ладно… я просто предложил. Не обижайтесь. — Он стал убирать пирожок обратно в сумку. Боже, Вилка Сергеевна… скажи что-нибудь! — С-спасибо. Но вдруг он отравлен. Отлично. — Бросьте. — Кажется, теперь ему тоже стало неловко. Лекса недовольно замотал головой, сожалеюще поджав губы. — Мне же ещё ваша подпись нужна в зачётке. У меня не получилось вздохнуть без дрожи. Но так хотелось немного воздуха в лёгкие… — А-а-а… Взятка? — Я ещё и припадочно хохотнула, с трудом отходя от транса. Резво двинулась к дверям в надежде, что Муратов последует на выход. — Нет! — Виолетта, заткнись! Восемнадцать рублей — просто смешно… Так я ведь и шутила? Да я просто на грани! Из-за какого-то долбаного пирожка с вишней! — Всего лишь дежурная вежливость. Да это не вежливость! Это оружие массового поражения! Кудрявая Башка сник, но обратил внимание на то, как неистово я жду его за порогом. Видимо, решил, что недостаточно истратил терпение! — Просто мама научила быть джентльменом даже с… — Он запнулся уже у самого порога, вдруг осторожно покосившись. Дурень! Как ты собирался меня назвать? — …с сердитыми девушками. С девушками? Я, по-твоему, девушка? Сердитая? Кошмар какой… Что мне ему ответить? Я насупилась. Дотянулась до выключателя и захлопнула дверь. Вдох, выдох… — А папа что, научил сачковать? Лекса, остановившись рядом в коридоре, как будто задержал дыхание. И я вместе с ним. По замёрзшей спине поползли мурашки. Он сказал вдруг без привычной хрипотцы, совсем бледным голосом, под звон ключей в замочной скважине: — Может, и отец… Я вряд ли когда-то узнаю. Он сейчас, наверное, где-то далеко. Странная формулировка. Я нервно сглотнула, и из моего искривившегося рта выпрыгнула шутка: — Что, очередной космонавт? Я закрыла аудиторию, и мы двинулись в одну сторону по тускло освещённому коридору. В соседнем крыле уже никто не занимался, и оттуда доносилась таинственная, почти новогодняя темнота. Муратов удручённо выдохнул. Задумчиво закивал под каждый шаг, даже не глядя в мою сторону. Я успела обледенеть в ужасе перед собственной бестактностью. Мозг просто отключился после предложения взять пирожок… Но это, конечно, просто слабоумная отговорка. — Знаете, а можно и так сказать. Пускай будет космонавт. — Прежде серьёзный Лекса непринуждённо улыбнулся, и его посветлевший, но усталый взгляд оказался на моём стушевавшемся лице. Похоже, я схлопотала пирожковую травму… Насчёт отца… Сразу читалось, что его нет. В воспитании Алексея чувствовалась рука мамочки, родившей единственного сыночка-вундеркинда, которому дули в жопу. А папаша — прозаичный пьяница, отправившийся в магазин за батоном? Остановимся на этой версии, с позволения Муратова. Но вот что-то жалобно и мимолётно сдавило грудь. Сочувствие, что ли… — Ну так что? Вы не надумали съесть пирожок? Мы спустились к кафедре. В пустом коридоре ещё горел свет, а метель за окном утихла. Муратов зачем-то шёл по пятам. Хах. — Спасибо, не стоит. Съешь сам. А я поем дома. — Я хмыкнула и собиралась спрятаться за дверьми. Не хочется признавать и даже думать это слово, но… мило. — А вы что, не пойдёте сегодня на репетицию? — Я планировала наконец-то прислушаться к твоему совету и посетить только само мероприятие. Для галочки. — Но, похоже, уже ради вида. Потому что план-перехват музыкального номера Муратова и Гончаровой с треском провалился. — А Лизе передай: я не против, чтобы вы выступили. Ну вот. Поучились, можно и фигнёй пострадать! И всё же желчь чуть не скопилась во рту, когда я давала напутствие. — А кто это? Я переступила через порог кафедры и нащупала выключатель. Забавно! — Как кто? Магистрантка, с которой у вас дуэт. — А-а-а… — Лекса одобряюще опустил уголки губ и закивал. Не верил в мои полномочия воспрепятствовать им? Вот же говнюк! — Спасибо. Но ведь Александр Вадимович ещё в корпусе. Он заглянет на репетицию, а вас не будет. Ему что-то передать? — М-м… Передай, что сегодня один студент довёл меня до нервного срыва!