ГЛАВА 2: МЕЖДУ МОЛОТОМ И НАКОВАЛЬНЕЙ

Ибо умирающему человеку, или человеку, теряющему любимого, почти всегда кажется, что смерть приходит слишком рано. К тому же, смерть часто приходит внезапно, когда её не ждёшь (Лк. 12:20).

Я мечтала. Мечтала о выставках в Нью-Йорке и Париже, о белом платье и Джастине, сжимающем мою руку у алтаря, о смехе отца, которого я давно не слышала. Эти картины были такими яркими, такими реальными… и такими недостижимыми. Сознание вернулось ко мне не сразу. Сначала я почувствовала, что лечу. Не в метафорическом, а в самом прямом смысле. Камнем вниз. Ветер свистел в ушах, вырывая из груди крик, который не мог родиться. Сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть. Я ждала второго удара, конца. Но его не последовало. Вместо этого раздался тихий, но отчётливый хлопок, и я мягко приземлилась… на что-то, что не было ни землёй, ни полом. Я лежала в абсолютной белизне. Пол, стены, потолок — всё было белым, светящимся изнутри и слегка размытым, как в тумане. — Где я? — мой голос прозвучал глухо и одиноко, потерянный в этой бесконечной пустоте. Воспоминания накатили лавиной: погоня, удар, чёрный перстень. Голова раскалывалась от боли и непонимания. — Это грань меж двух миров, — раздался голос. Он был повсюду и нигде одновременно, спокойный и безличный, как шум моря. — Кто здесь? — я металась по белой пустоте, пытаясь найти источник звука. — Я Страж этого места. Наконец, я увидела его. Он возник из белизны, как её часть. Высокий, в безупречном белом одеянии, с длинными волосами цвета свежевыпавшего снега. Его глаза, цвета холодного утреннего неба, смотрели на меня с невозмутимостью веков. — Как я сюда попала? — в моём голосе зазвучали нотки гнева, рождённого от страха. Я хотела домой. К Джастину. К отцу. — Ты была избрана, — ответил он, не моргнув глазом. — Избрана для чего?! Что, чёрт возьми, происходит?! И почему я? — я уже почти кричала, отчаянно цепляясь за свою старую жизнь. — Потому что ты — Непризнанная. Но в тебе есть нечто… иное. Мне велено доставить тебя в нужное место. — Какое место? Что значит «Непризнанная»? Где моя семья? — я отступила на шаг, инстинктивно защищаясь. Страж вздохнул, и в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на усталое сожаление. — С тобой сложно. Возможно, это прояснит ситуацию. Он провёл рукой по воздуху, и белизна передо мной расступилась, словно занавес. И я увидела их. Больничная палата. Отец. Мой сильный, несгибаемый отец, сидел, сгорбившись, на стуле. На нём был тот самый тёмно-синий свитер, мой подарок. Он был страшно худ и бледен, с огромными фиолетовыми синяками под глазами. Он держал за руку… меня. Там, на койке, под щелканье и писк аппаратов, лежала я. Бледная, обвешанная трубками, но живая. Моё сердце всё ещё билось на мониторе. — Доченька… Моя девочка… — его голос был хриплым от слёз и бессонных ночей. Рядом, молча, сидел Джастин. Его некогда яркие зелёные глаза были опухшими и красными. Щетина покрывала его лицо, делая его старше на десять лет. Он смотрел на моё тело с такой болью, что у меня внутри всё оборвалось. — Доченька, почему ты меня оставила?.. Ты должна была жить, — прошептал отец, и слёзы покатились по его щекам. — Нет… папа… я здесь… — простонала я, прижимаясь ладонями к невидимой стене, разделявшей нас. — Это моя вина, — тихо, но чётко сказал Джастин, сжимая кулаки так, что кости побелели. — Если бы я знал… я бы никогда не позволил ей сесть за руль. — НЕТ! — закричала я. — Ты не виноват! Слышишь? Не виноват! — Ты больше не сможешь их увидеть, — холодно констатировал Страж. Его слова прозвучали как приговор. — Что?.. — Тебе придётся их забыть. Навсегда. — Я не могу… Они — моя семья. Почему я не могу просто вернуться? Вернуться в своё тело! — Ты умерла, Вики Уокер. Твоя душа покинула бренную оболочку. Ей был уготован Рай или Ад, но для тебя избран иной путь. Пока ты цепляешься за них, твоя душа не может ни уйти окончательно, ни вернуться. Она в ловушке. Ты обрекаешь их на вечные муки у твоего бездыханного тела. Я смотрела на отца, на Джастина, на их страдания. Любовь к ним была единственным, что у меня оставалось. И единственным, что я могла им дать, было… отпустить. — Ты готова? — Страж протянул руку. Я в последний раз взглянула на них. На отца, потерявшего жену и теперь теряющего дочь. На Джастина, съедаемого чувством вины. «Я найду того, кто это сделал, — поклялась я про себя. — Узнаю правду. И я вернусь. Обещаю». Я приняла руку Стража. — Прощай, Вики Уокер. Надеюсь, мы ещё встретимся. Он махнул другой рукой, и в белизне закрутился ослепительный водоворот. Он толкнул меня вперёд, и свет поглотил меня с головой.